Наследие: искупление

Лизи проснулась на рассвете. Спать не хотелось, да и всю ночь она ворочалась, переживая из-за письма Сириуса. Ей все еще не было ясно, почему вдруг за ней нужно следить? Ее ищут? Наверняка, но разве это новость? Быть может, она опасна? Но чем? Хотелось спросить об этом у Габриэля, но Змей так и не вернулся. Элизабет решила — раз спать не получится, то и мешать соседкам не нужно. Она встала, оделась и, стараясь не разбудить никого, спустилась в гостиную.       — Гарри? Что ты тут делаешь? — заприметила она его сидящим у камина. Парень испуганно вздрогнул.       — Это ты, — выдохнул он расслабленно. — Я пишу Сириусу, чтобы он не возвращался. Было глупо вообще сообщать ему о шраме…       — Я понимаю, — девушка села рядом. — Вряд ли он, правда, послушается, но попробовать стоит.       — Прочти, пожалуйста.       "Дорогой Сириус! Не волнуйся из-за моего шрама. Он не болит, это мне показалось. Так что успокойся и не приезжай сюда. Я в полном порядке, и голова тоже. С Лизи все хорошо, так что я не думаю, что стоит волноваться.

Гарри."

      — Пойдем, надо еще тебе перед Буклей извиниться, ты вчера вспылил на нее, а она ведь устала очень, — Лизи поднялась с места и направилась на выход.       Вдвоем они поспешили в совятник. Во всем замке царила полная тишина, только на пятом этаже слышался грохот от Пивза — как только Филч проснется, его ожидает неприятная работенка. Вот наконец и совятник. Совы сидели ярусами на жердочках до самого потолка. Букля сидела между сипухой и серой совой. Гарри поспешил к ней, поскользнулся и чуть не упал: Лизи успела его подхватить.       — Не смейся… — буркнул парень.       — Ну как можно, ты ведь поскользнулся на птичьих отходах, — девушка прыснула в кулак. — Это еще Рон не знает…       — Только скажи ему!       Пришлось потрудиться, чтобы сова разлепила веки и обратила на них взор. Она дремала, повернувшись к парню хвостом, — явно хитрила, будучи оскорбленной.       — Ты вчера очень устала, — вздохнул Гарри и подмигнул подруге, поглаживая на совиной спине перья. — Придется, видно, попросить у Рона Сычика или, может, Куро согласится… — от этих слов Букля мигом проснулась и протянула лапу. — Найди его, как можно скорее. Боюсь, как бы он не попал в руки дементоров.       Привязав к лапе письмо, Гарри взял сову и выпустил ее в одно из окон. Букля клюнула его в палец больнее, чем обычно, но все же ласково ухнула в знак примирения, расправила крылья и полетела.       — Где Куро? — Лизи осмотрела все помещение, но своего ворона так и не нашла. — Он же…       — Может, Габриэль отправил кому-то послание? Спроси у него.       — Его бы еще увидеть, — нахмурилась девушка.       Две недели для этих двоих показались каторгой. Букля все не появлялась, и парень, как мог, боролся с тревогой о крестном. Девушка же с тех пор не видела Габриэля. Каждый день проходила по коридорам школы, ища своего "друга". Был вариант прибегнуть к анимагии, но в данный момент, когда в школе проводились проверки перед приездом учеников других школ, велик шанс быть пойманной. Забыться немного помогали уроки, которые на четвертом курсе стали сложными, но именно это и нравилось Лизи: приходилось больше думать, узнавать новое. Так еще и, ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.       — Но, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — вы ведь сказали, что это нарушение закона... — профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса образовалось пустое место, — ...что к людям это заклятие применять нельзя...       — Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнес Грюм. — Но если ты предпочитаешь более трудный путь — путь раба, который полностью лишен собственной воли, — я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть урок, — он указал скрюченным пальцем на дверь.       Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое. Грюм по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти: изображали зверьков, пели песни, исполняли гимнастические упражнения, к которым сроду не были способны. Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклятие снимал. Гарри же с Роном вместе станцевал вальс, затем прыгал по столам.       — Реддл, — наконец прохрипел Грюм, — твоя очередь.       Девушка вышла на середину класса, и тут же в голове прозвучал такой знакомый голос:       — Сопротивляйся, моя змейка… Слушай мой голос, я помогу…       Пытаясь унять дрожь, она задумалась, пока профессор что-то объяснял учащимся.       — "Стоит ли рассказать другим, что я его слышу? Или… Навредит ли мне это… А если мной пользуются… Но…"       Грюм нацелил на нее палочку и произнес:       — Империо!       Такого Лизи никогда еще не ощущала, она словно воспарила в небытие. Никакого беспокойства, только необъяснимое счастье. Блаженство окатило ее, но почему-то она точно ощущала где и кто стоит рядом. И тут в пустом черепе эхом отдалось приказание Грозного Глаза:       — Прыгай на стол... Прыгай на стол...       Лизи уже подошла к столу, как послышался другой голос:       — Слушай меня и только меня… Тобой никто не смеет управлять… Глубоко вдохни и выдохни… Сосредоточься на своих собственных мыслях…       Девушка прикрыла глаза и глубоко вздохнула, то самое блаженное состояние вмиг покинуло ее разум.       — Прыгай на стол, — вновь послышался приказ Грюма, вот только он был четко слышен, не через туманность счастья.       — Я не под заклинанием, — Лизи повернулась лицом к преподавателю, и в классе побежали шепотки.       — Как так…       — Как у нее вышло…       — Может, мы чего-то не знаем…       Глаза Грюма впились в лицо ученицы, и медленно его собственное лицо исказилось улыбкой.       — С первого раза… Это отличный результат, Реддл… Попробуем еще раз, а вы все следите за ее глазами и действиями! Не так-то просто из этой девушки сделать раба, знайте!       — Нет, каким тоном он говорит! — сказал Гарри, когда час спустя они выходили с урока защиты. — Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению! Очуметь, Лизи, как ты с первого раза так легко смогла все?       — Он просто сумасшедший! — Рон обернулся, нет ли сзади Грюма. — Как и ты, Лиз… — борьба с заклятием далась ребятам труднее, чем девушке. — Так еще и домашки куча!       Весь четвертый курс заметил, что в этом году им стали задавать куда больше. Даже Хагрид и тот их не пощадил. Его соплохвосты росли с ужасающей быстротой, хотя никто не знал, чем же они питаются. И он предложил провести исследование: через вечер приходить к нему, наблюдать соплохвостов и делать записи об их поведении.       — Ты ему так и не сообщила, что их как бы разводить не надо? — спросил Драко у Лизи.       — Ты его не знаешь, — вздохнула она. — Если скажу об этом, так вообще дома с ними запрется, лишь бы "этих малюток милых никто не тронул".       Друзья посмеялись.       — Ага, — поддакнул Рон, — сколько раз уже такое было. А толку-то…       — А мне он нравится, — пожал плечами Забини.       — Да, он хороший и добрый, — кивнул рыжеволосый. — Просто, ну… знаешь, у каждого свои тараканы в голове.       Блейз Забини оказался хорошим собеседником, так что гриффиндорская четверка сразу нашла с ним общий язык. Конечно, в свои тайны не посвящала, но для сносного общения хватало тем.       — Выбрала платье? — поинтересовался Драко, когда ребята возвращались в замок на ужин.       — Ну… Ткань выбрана, — улыбнулась девочка, слегка покраснев. — Изумрудного цвета, — слизеринец на этих словах возгордился и оставшуюся дорогу шел с широкой улыбкой.       Вошли ребята вшестером в холл и у порога застряли — дальше и шага не ступишь. На стенде висело новое объявление, возле которого столпились ученики. Рон и Драко, как самые высокие, встав на цыпочки, громко прочитали:       — "Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше..."       — Последний урок — зельеварение! — ликовал Гарри.       — "...После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи гостей".       — Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! — Эрни МакМиллан из Пуффендуя с загоревшимся взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице.       — При чем здесь Седрик? — удивился Рон.       — Седрик Диггори будет участвовать в турнире, — пояснила Лизи. — По крайней мере, так сказал мне.       — Сказал? — переспросил Драко, нахмурив лицо. — Вы с ним общаетесь?       — Я не знаю… — пожала плечами девушка. — Мы видимся в коридорах, так и завязывается разговор.       — Ты одна по коридорам ходишь? — удивился слизеринец. — Мне казалось, что вы вчетвером всегда вместе.       — Ну… Потерялся мой люби-иии-мый змей, — Лизи многозначительно взглянула на парня, и он кивнул, как бы давая понять, что намек принят, — и мне нужно его отыскать. Мало ли что… Да и вопросы есть некоторые…       — Так ты и правда говоришь со змеями? — в разговор вмешался Блейз. — И почему Дамблдор не оставил тебя у нас. Мы ведь могли бы быть одноклассниками. Слизеринка, говорящая со змеями… Это ведь… что-то вроде… не знаю, как объяснить.       — Я поняла тебя, — улыбнулась Лизи. — Слизеринка, что наследница Слизерина…       На плечо девушки кто-то сзади положил руку. Вздрогнув, Элизабет быстро обернулась и увидела того, о ком чуть ранее говорили.       — Прости-прости, — Седрик выставил перед собой руки. — Я не хотел тебя напугать.       — Все хорошо, — выдохнула девушка. — Просто не делай так, пожалуйста.       — Да, конечно. Ты уже слышала о новых правилах на Чемпионате?       — Новых правилах? — переспросил Рон.       — Да, — кивнул Седрик. — Говорят, что вроде в этом году нужно учувствовать парами.       — Зачем? — удивилась Гермиона.       — Как отец сказал, это поможет уменьшить риски. Вдвоем легче, чем в одиночку. Очень жаль, Элизабет, что тебе нет семнадцати. Я был бы рад быть с тобой в паре.       — И подвергнуть ее опасности? — Драко скептически поднял бровь. — Она девушка…       — Не слабая, — перебил его пуффендуец. — Уверен, что смогла бы еще и нас с тобой обойти.       — Седрик! Седрик! — к компании подошел Эрни. — Я искал тебя, там ребята ждут.       — А, да… Увидимся, Элизабет, — Седрик махнул на прощание и пошел в зал.       — Идиот… — прошипел Драко.       — Ага, согласен… И этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы.       — Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанес поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, — непререкаемым тоном проговорила Гермиона.       — Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, — подколол ее Рон.       — Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, — возмутилась гриффиндорка.       — Кха-кха! Ло-кха-кха-нс! — рыжеволосый якобы громко откашлялся.       — Мне показалось, или ты сказал Локонс? — спросил Забини.       

* * *

      Объявление настолько взбудоражило обитателей замка, что куда бы Лизи ни шла, только и слышно: "Турнир Трех Волшебников", "Турнир Трех Волшебников". Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты, почему теперь в парах участвовать, стоит ли уже называть Турнир "не Трех волшебников, а Шести"? Хотя слух про парные соревнования пришлись "по вкусу" близнецами.       — Это же круто! — сказал как-то Фред, когда гриффиндорцы по своему обычаю сидели у камина. — Мы либо вдвоем сможем попасть, либо ко мне в пару какая-нибудь классная девчонка попадется!       — Ага… — мечтательно отозвался Джордж.       И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух первоклашек до слез. Волновались и преподаватели.       — Долгопупс, пожалуйста, не выдайте гостям из Дурмстранга свое неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, — взмолилась профессор МакГонагалл в конце особенно трудного урока: Невилла угораздило превратить собственный нос в кактус.       И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Пуффендуя и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса.       Фред с Джорджем уже завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чем-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. И Рон с друзьями, конечно, направился прямо к ним.       — Да-а, дело дрянь, — мрачно сказал Джордж. — Если он все же откажется говорить с нами, придется писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьемся.       — Кто вас избегает? — подсел к ним Рон.       — Исчезни, — буркнул Фред раздраженно.       — А почему дело дрянь? — вновь спросил Рон.       — Младший брат слишком приставучий.       — А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участвовать?       — Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Велела замолчать и заняться трансфигурацией.       — Интересно, что войдет в состязания? — задумался Рон, но тут же опять оживился: — Держу пари, мы все равно победим, правда, ребят? Нам к опасностям не привыкать.       — Не привыкать-то не привыкать. Но не перед судейской бригадой, — остудил брата Фред.       — А кто обычно судит? — спросила Лизи.       — Директора школ-участниц, — подала голос Гермиона. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили Василиска.       — Ну этого змея-гиганта нам бояться не стоит, верно, Лиз? — Рон и Гарри тут же хитро переглянулись.       — Ц, — нахмурилась девушка, но все же ответила, точно ощущая на каком-то своем подсознательном уровне местонахождение Василиска. — Не стоит…       — Не будь Лизи Наследницей, вы двое бы даже не знали кто такой "Король-змей", — возмущению Гермионы не было предела. — И меня все еще удивляет, что все знают такие подробности жизни четверокурсницы с Гриффиндора, но не знают о жестоком угнетении тысячи эльфов.       Лизи покачала головой и принялась за омлет. Она с парнями прохладно отнеслись к кампании Гермионы в защиту домовых эльфов, но это не охладило той пыл. Правда, они купили три значка, чтобы подруга хоть немного угомонилась. Но вот только выкинули деньги на ветер: менее говорливой она не стала. Хуже того, потребовала носить значки — подать пример другим, но ребята этого делать не стали.       — Ты просто обязана отпустить эльфов! — как-то раз ни с того ни с сего вспыхнула Гермиона, когда ребята сидели в компании старшекурсников львиного факультета. — Как ты можешь спокойно спать, зная, что в твоем доме пять рабов!       — Меня все устраивает в этом плане, — вздыхала в который раз Лизи. Ее раздражало, что подруга говорит это при многих других, думая, что именно так найдет себе новую жертву последователей. — И они свободны в своих действия, сколько раз повторять…       — Да поймите же, — втолковывала Гермиона зачерствелым гриффиндорцам, — вам меняют простыни, топят камины, моют классы, на вас готовит целая армия крошек-волшебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы!       — У тебя, Лизи, дома пять совсем беззащитных… — подруга все еще продолжала свою тему, сев рядом с девушкой.       — Да хватит… — взвыла Элизабет. — Я их не держу, они сами! Понимаешь? Им так хо-ро-шо!       Рон возвел глаза к потолку, судя по всему, молясь Высшим силам. Фред проявил повышенный интерес к бекону, а Джордж сказал:       — Слушай, Гермиона, ты-то хоть раз была на кухне?       — Конечно, нет, — отрезала та. — Ученикам...       — А мы были, — перебил ее Джордж и ткнул Фреда в бок. — И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет!       — Потому что они необразованны и внушаемы. Им можно внушить что угодно, — горячо продолжала гриффиндорка, но тут зашумела крыльями совиная почта, и она смолкла.       Гарри вскинул голову — к нему летела Букля. Друзья не отрывали от нее тревожного взгляда. Сова села на плечо хозяина, сложила крылья и устало протянула лапу. Парень отвязал письмо Сириуса и дал ей корку бекона, которую Букля с благодарностью проглотила. Убедившись, что близнецы заняты обсуждением Турнира Трех Волшебников, он шепотом прочитал друзьям письмо:       — "Добрый день, Гарри! Я вернулся туда, где был, и сейчас опять в надежном укрытии. Держи меня в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Не используй Буклю, меняй сов. Обо мне не беспокойся, но сам будь начеку. Не забудь, что я сказал тебе про твой шрам и Лизу. Зная Габриэля, думаю, он все понял. Сириус".       — Да что со мной не так-то?! — вскипела Лизи.       — А сов менять зачем? — тихо спросил Рон.       — Букля очень выделяется среди других птиц, — мигом сообразила Гермиона. — Белоснежная сова, которая часто прилетает в одно и то же место, не может не привлечь внимание. Лучше Куро посылать, особенно учитывая то, что вороны редко являются посыльной птицей.       — Почему? — удивился Рон.       — Своенравные они уж больно, — ответила Лизи с лицом знатока.       — Спасибо тебе, Букля, — поглаживал Гарри сову.       Сонно ухнув, она взлетела, предвкушая сладкий сон.       На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Прозвенел последний на сегодня звонок. Гриффиндорская четверка поспешила к себе в башню. Они оставили в спальне сумки, надели мантии и помчались вниз по лестнице в холл. Деканы факультетов построили учеников в колонны.       — Уизли, поправьте воротник рубашки, — командовала профессор МакГонагалл. — Первокурсники, вперед. И пожалуйста, не толкайтесь! Не толкайтесь, я же уже сказала!       Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки.       — Скоро шесть, — взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чем, по-вашему, они едут? На поезде?       — Сомневаюсь, — сказала Гермиона.       Друзья внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Лизи, являясь еще той нелюбительницей холода, стала замерзать.       — Скорей бы уж появились! Может, они придумали какое-то необычное представление?       К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:       — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко!       — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами.       — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса.       Нечто огромное летело по небу, быстро увеличиваясь в размерах. Льющийся из окон замка свет озарил огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом копыта золотых коней коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах. Открылась дверца, оттуда выпрыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше обуви Хагрида, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Таких великанш Лизи никогда в жизни не видела. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты! Только один Хагрид мог бы с ней померяться, и не факт, что вышел бы победителем. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.       — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!       — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии?       — Спасибо. Я в превосходной форме.       — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей.       Лизи, чье внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметила вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом.       — Ка'г-ка'гов уже приехал?       — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?       — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони...       — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его... э-э... подопечные требуют повышенного внимания.       — Его сопляки, — шепнул Рон.       — Моим коням нужен сильный конюший, — мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. — Они ошшень к'гепкие.       — Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работа по плечу, — улыбнулся Дамблдор.       — Ошшень хо'гошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду, что пьют мои кони только ячменный виски.       Хогвартцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням. Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим.       — Слышите? — вдруг воскликнул Рон.       Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем.       — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро.       Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри. Глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Человек, шедший первым, был одет в дорогие меха.       — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг?       — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.       Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул.       — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь... Как хорошо... Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл...       Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови...       — Глазам не верю! — воскликнул Рон. — Крам!       Хогвартцы ровным строем поднимались вслед за гостями по каменным ступеням. Парни были вне себя от восторга.       — Крам! Нет, вы представляете себе, ребят? Сам Виктор Крам!!!       — Что с тобой, Рон? Крам всего лишь игрок в квиддич, — пожала плечами Гермиона.       — Всего лишь! — передразнил ее Рон. — Ты что, Гермиона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он все еще школьник!       — Нам не понять, — покачала головой Лизи.       Друзья подошли к своему столу. Рон сел лицом к входной двери, у которой толпились дурмстрангцы во главе с Крамом, высматривая, куда сесть. Гости из Шармбатона уже сидели за столом Когтеврана, мрачно озираясь по сторонам. Головы у троих были все еще замотаны теплыми шарфами.       — Ничуть не холодно, — сердилась Гермиона. — Неужели трудно было захватить с собой плащи! Красота важнее здоровья?       — Идите к нам, сюда, — махал гостям Рон. — Садитесь! Гермиона, подвинься!       — Что?       — А-а, уже поздно, — махнул рукой рыжеволосый.       Виктор Крам с одноклассниками двинулись к столу слизеринцев. Драко деланно надменно усмехнулся своим друзьям-гриффиндорцам.       — Вот же, индюк везучий, — с досадой проговорил Рон. — Интересно, где они будут ночевать? Гарри, давай позовем их к нам в спальню! Я не прочь уступить ему свою кровать. А сам могу спать и на раскладушке.       — Эти будут повеселее шармбатонцев, — заметил Гарри.       Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали темный потолок, усеянный звездами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. Завхоз Филч, надевший в честь праздника потертый фрак, добавил к профессорскому столу еще четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.       — Но приехало-то всего два профессора, — удивилась Лизи. — А Филч почему-то поставил четыре кресла. Кто-то еще приедет?       Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины.       — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!       При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове все еще был шарф, громко хихикнула.       — Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприязнью Гермиона.       — Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Многие из вас уже слышали о нововведениях, но все же стоит это уточнить. А пока… Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя, как дома!       Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний не было, в том числе и заморских!       — А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо из моллюсков.       — Буйябес, — объяснила Гермиона. — Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно.       — Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному тушеному мясу.       Минут через двадцать дверь за профессорским столом отворилась и в зал вошел Хагрид. Сев на обычное место, он сразу же помахал толсто забинтованной рукой друзьям.       — Видимо, соплы нашли еду по душе. Пальчики Хагрида, — усмехнулся Рон.       — Будьте доб'гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос за спинами.       Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и ее белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У нее были большие синие глаза. Рон покраснел, взглянув на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бормотание.       — Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо Гарри.       — Вы уже поели? — спросила девушка.       — Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил рыжеволосый.       Та взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на нее, как на неземное диво. Привел его в чувство смешок друзей.       — Вылитая вейла! — осипшим голосом прохрипел Рон.       — Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один уставился на нее с таким идиотским видом.       Но она ошибалась. Многие глядели вслед этой девушке.       — Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать ее из виду. — В Хогвартсе таких нет.       — В Хогвартсе есть и получше! — выпалил Гарри, глянув искоса на Чжоу Чанг, сидевшую неподалеку от белокурой красавицы.       — А мы чем хуже? — наигранно возмутилась Лизи. — Неужели все, через что мы прошли, ничего не значит для вас? — напомнила она слова рыжеволосого друга.       — Ах, Лиз… Вы друзья, а это… — вздохнул Рон.       — Да перестаньте вы оба пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотрите лучше, кто еще пришел в зал, — она кивнула на преподавательский стол.       Два пустых кресла наконец обрели хозяев. Рядом с профессором Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим — начальник Перси — мистер Крауч.       — Что они тут делают? — удивился Гарри.       — Они — организаторы Турнира Трех Волшебников, — Гермиона, как всегда, знала все. — Полагаю, приехали посмотреть начало Турнира.      Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер.       — Торжественный миг приблизился, — директор оглядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. — Турнир Волшебников вот-вот будет открыт. Как видите, название слегка подправили. Но для начала я расскажу о новости, что и так разлетелась среди всех вас. Министерство приняло решение, что со школы вместо одного участника, участие будут принимать двое! — хогвартцы радостно зааплодировали. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность. В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы, но в данном случае, повторюсь, будет шестеро. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием, при это еще учитывая и взаимопомощь. Два чемпиона, набравшие во всех турах самое большое число баллов, становятся победителями. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный судья — Кубок огня, — Дамблдор вынул волшебную палочку и взмахнул ею.        Из воздуха появился огромный каменный кубок, до краев наполненный синим пламенем. Он аккуратно приземлился около преподавательского стола.       — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал директор. — На одном листе пишутся сразу два имени, потому прямо сейчас обдумайте, кого хотите видеть в качестве партнера. На размышление вам даны ровно сутки, и завтра вечером Кубок выбросит имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Волшебников. Избраны будут достойнейшие из достойнейших. Но помните — к участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать начерченную рядом с Кубком линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нельзя нарушить. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире и уверены ли вы в компаньоне. Ну, а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.       — Запретная линия! — воскликнул Фред, выходя из зала, глаза у него возмущенно сверкали. — Ее наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, то можно и расслабиться! Кубку-то все равно, сколько тебе лет.       — Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу.       — Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гарри, ты ведь хотел бы принять участие в конкурсе? А ты, Лизи, этими всякими штучками зельеварскими можешь помочь нам?       — Что-нибудь могу найти в книгах, — кивнула девушка под неодобрительный взгляд подруги.       — Где же он? — Рон ничего не слушал, высматривая в толпе Крама. — Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга?       Ответ не заставил себя ждать. Друзья как раз поравнялись со слизеринским столом.       — Всем обратно на корабль, — распорядился Каркаров. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? — беспокоился он. Крам покачал головой и натянул шубу.       — Профессор, мне бы хотелось выпить вина, — разохотился другой ученик.       — Я предлагаю не тебе, Поляков, — рявкнул Каркаров, и заботливый отеческий вид мгновенно испарился. — Ты опять, неряха, закапал едой всю мантию!       Он развернулся и повел учеников к дверям. Лизи с друзьями как раз выходили из зала. Гарри пропустил Каркарова вперед.       — Спасибо, — небрежно бросил тот, мельком взглянув на парня. И застыл в изумлении — прямо-таки уставившись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством таращась на "того самого Поттера", на многих лицах читался испуг.       — Да, это Гарри Поттер, — прохрипел кто-то сзади.       Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга. Каркаров побледнел, на искаженном лице проступила ярость, смешанная со страхом.       — Ты! — только одно слово сорвалось с его губ.       — Да, я, — мрачно кивнул Грюм. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру, сделай милость, проходи, не задерживайся. Ты не даешь пройти.       Что правда, то правда: позади Грюма столпилось пол зала, ожидая, когда пробка в двери рассосется. Ребята заглядывали через плечо, стараясь увидеть, что там впереди происходит. Не ответив ни слова, Каркаров поспешно удалился вместе с учениками. Грюм долго смотрел ему вслед волшебным глазом, а изуродованное лицо выражало острую неприязнь.       

* * *

      По субботам обычно ученики спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только ребята встали пораньше. В зале уже собралось человек тридцать. Все глазели на Кубок огня. Он стоял все также около стола преподавателей. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом пару метров.       — Интересно, кто-нибудь уже бросил в Кубок пергамент со своим именем? — спросил у третьекурсницы Рон.       — Дурмстрангцы бросили все. А из Хогвартса я еще никого не видела.       — Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твое имя, — сказал Гарри. Кто-то сзади хохотнул. Обернувшись, ребята увидели близнецов и Ли Джордана. Они быстро вбежали в зал, и вид у всех троих был вдохновенный.       — Свершилось, — шепнули они брату и его друзьям. — Мы его выпили!       — Что? Что выпили? — не понял Рон.       — Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояснил Фред. — Наша самая лучшая, самая прекрасная красавица дала рецептик из книги самого Снегга. Проверили на мышке и… Бум! Оно работает, как нам нужно.       — Всего по одной капле, — потер руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.       — Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — лицо Ли расплылось в широченной улыбке.       — Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то Дамблдор предусмотрел.       Но все трое пропустили слова Гермионы мимо ушей.       — Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпения дружков. — Я иду первый! За мной!       Лизи наблюдала, как Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами "Фред Уизли и Джордж Уизли, Хогвартс", подошел к линии, остановился, переминаясь, и, глубоко вздохнув, у всех на глазах переступил золотую черту.       — "Неужели обман сработал?" — поверила на какой-то миг Лизи.       Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды. Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, — поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга.       — Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали веселые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими.       Фред с Джорджем отправились в больничное крыло в сопровождении хохотавшего Ли, а остальные, тоже посмеиваясь, поспешили завтракать. Друзья подсели к Дину с Симусом, обсуждавшим, кто из хогвартцев решится бросить свое имя в Кубок       — Говорят, Уоррингтон с какой-то слизеринкой бросил еще на рассвете, — сообщил Дин.       — А пуффендуйцы поговаривают о Диггори, — презрительно пожал плечами Симус. — Только вот не знаю, какое второе имя будет на его листке.       — Тихо, — вдруг сказала Гермиона.       Из холла донеслись возбужденные голоса. Гриффиндорцы повернули головы: в зал входила со смущенной улыбкой Анджелина Джонсон, высокая черноволосая девушка — охотник гриффиндорской команды.       — Ну вот, — сказала она, подсев к друзьям. — Я ночью бросила свое имя.       — Ты шутишь, — изумился Рон.       — Тебе уже семнадцать? — спросил Гарри.       — На прошлой неделе исполнилось, — сказала Анджелина.       — Как я рада, что кто-то из наших решился бросить! — повернулась к ней Гермиона. — Хорошо бы Кубок тебя выбрал! Очень на это надеюсь.       — Спасибо, Гермиона.       — Конечно, уж лучше ты, чем этот красавчик Диггори, — заметил Симус.       — Вообще-то, — смущенно начала Джонсон, — мы один листик кинули.       — Чего? — удивились все.       

* * *

      — Хэй, — к ребятам после завтрака подошел Драко. — Привет.       — Привет, Малфой/Драко.       — Что мы сегодня будем делать? — спросил Рон друзей.       — Мы давно не заходили к Хагриду, — напомнил Гарри.       — Потопали, — согласилась Лизи. — Но берегитесь, а то он еще уговорит нас скормить пальцы его любимцам.       Лицо Гермионы вдруг вспыхнуло озарением.       — Как же я раньше об этом не подумала! — воскликнула она. — Хагрида надо пригласить в мой союз! Подождите меня здесь, я мигом сбегаю за значками.       — Совсем того! — в отчаянии воскликнули гриффиндорцы, глядя вслед Гермионе, взбегавшей по мраморной лестнице.       — Какой союз? — не понял слизеринец.       — Поверь, Драко, — Лизи положила руку на его плечо, — не спрашивай ее. Вообще забудь об этом.       — Смотри-ка, Рон, — толкнул Гарри друга. — Твоя любовь!       Из холла потянулись шармбатонцы и среди них беловолосая девушка. Мадам Максим вошла последняя и повела свих учениц к Кубку огня. Стоявшие вокруг Кубка вежливо уступили место вновь прибывшим, с любопытством наблюдая за ними. Один за другим гости переступали золотую линию и бросали кусочки пергамента в синевато-белое пламя — огонь при этом пунцовел и выбрасывал сноп ярко-красных искр. Громкий жестяной стук позади возвестил о возвращении Гермионы с коробкой, полной значков.       — Ну, наконец, идем скорее! — Рон пошел на выход, все еще не сводя глаз с "вейлы".       Друзья шли к хижине великана. Подойдя к ней, Рон не сдержал восхищенного вопля — метрах в двухстах от хижины стояла гигантских размеров карета, в которой приехали гости из Шармбатона, и сейчас они вереницей лезли в нее по золотым ступеням.        — Идеальна...       Гарри постучал в дверь хижины. Клык тотчас откликнулся громким лаем.       — Давно пора! — Хагрид распахнул дверь. — Думал, вы уж забыли, где я живу.       — Мы были очень и очень заняты, Хаг... — Лизи от изумления поперхнулась, взглянув на Хагрида.       На нем был его парадный коричневый костюм и оранжево-желтый в клеточку галстук. Но не это было самое страшное. Он, видно, пытался уложить свои волосы и даже сделал пробор, разделив одну большую копну на две поменьше. Разумеется, красоты Хагриду это не добавило. Гермиона первая взяла себя в руки и спросила:       — А-а... где соплохвосты?       — Снаружи, рядом с грядкой тыковок, — расцвел Хагрид. — Выросли очень. В длину почти метр. Только вот — эх, беда! — стали друг дружку убивать.       — Не может быть! — сочувственно воскликнула Гермиона, бросив выразительный взгляд на Рона, который хотел было высказаться, глядя на фантастическую прическу Хагрида.       — Да, — печально вздохнул великан.— Я теперь их в отдельных ящиках держу. Около двадцати деточек все-таки еще осталось.       — Какое счастье! — сказал Рон. Хагрид кивнул, не поняв сарказма.       Он взялся готовить чай, а друзья сели за стол и скоро все увлеклись разговором о предстоящем Турнире. Оказывается, Хагрида он волновал не меньше других.       — Чуток погодите, — улыбался он. — И увидите такое, чего отродясь не видели. Первое задание... Но молчок, как бы оно... не проговориться...       — Ну скажи, Хагрид, ладно тебе... — подначивали ребята, но лесничий только тряс головой и улыбался.       — Не хочу портить вам удовольствие. Одно скажу: славно придумано! И чемпионам как раз под силу! Вот не ожидал, что случится такое, что по парам будут ребятки участвовать.       После полудня зарядил мелкий дождь. Было уютно сидеть у камина и слушать легкий стук капель по стеклу. Хагрид сел в кресло штопать носки, и у них с Гермионой завязался спор о домашних эльфах. Она показала ему значки ассоциации, но он наотрез отказался в нее вступать.       — Вот тебе и ответ, — шепотом сказала Лизи Драко. — Потому и говорю, молчи при ней. Не заводи подобные темы, иначе она тебя, как и меня, рабовладельцем звать будет.       — Неладное ты задумала, — насупясь, говорил Хагрид. — Прислуживать людям у домовиков от природы. Ну, отнимешь у них работу, знаешь, какое будет страдание! А уж если денег предложить... хуже обиды не выдумаешь...       — Но Гарри же освободил Добби, и он на седьмом небе от счастья! — возражала Гермиона. — Мы все слышали: здесь он получает зарплату.       — В каждой семье свой чудик. Я не говорю, что все домовики против свободы. Но многих, Гермиона, тебе не удастся уговорить.       Рассерженная гриффиндорка затолкала обратно в карман коробку со злополучными значками. В полпятого стало темнеть. Пора было идти в замок, чтобы узнать, кого Кубок выберет в чемпионы.       — И я пойду с вами, — сказал великан, убирая штопанье. — Подождите секунду.       С этими словами Хагрид встал, пошел к комоду рядом с кроватью и зарылся в один из ящиков. Вдруг в носы гостей ударил сильный, неописуемо мерзкий запах.       — Хагрид, что это? — закашлялся Рон.       — А? — у лесничего в руке был большой пузырек. — Тебе не нравится?       — Жидкость для бритья? — спросила Гермиона осипшим голосом.       — О-де-колонь, — по слогам выговорил Хагрид и, покраснев, добавил:— Может, я это... чересчур перелил? Одну минутку, я скоро... — он вконец смутился и грузной поступью вышел из хижины. Из окна ребята видели, как Хагрид рьяно моется над дождевой бочкой.       — Одеколон? — изумленно протянул Драко. — Хагрид? А что с его волосами? И еще этот парадный костюм?       — Глядите! — Рон вдруг показал в окно.       Хагрид только что выпрямился и огляделся. Если и раньше щеки у него заливала краска, то теперь они полыхали. Все пятеро вышли из-за стола и осторожно, чтобы не видел великан, посмотрели в окно: из кареты выходили шармбатонцы, возглавляемые мадам Максим, тоже, очевидно, спешили на праздник. Слов Хагрида не было слышно, но глядел он на великаншу затуманено-восторженным взором.       — Он идет в замок с ней! — возмутилась Гермиона. — А я-то думала, он нас подождет.       Даже не взглянув на хижину, Хагрид вместе с мадам Максим зашагал к замку, а шармбатонцы спешили сзади, пытаясь угнаться за парочкой.       — Он влюбился! — не веря себе, воскликнул Рон. — Очуметь.       Друзья покинули хижину, захлопнув за собой дверь. На улице было уже совсем темно. И, поплотнее закутавшись в мантии, двинулись вверх, к замку.       — Не холодно? — интересовался Драко.       — Нет, все хорошо, — Лизи молча взяла слизеринца за руку, а тот и не против был.       — Смотрите, — прошептала Гермиона. — Это они...       Со стороны озера к замку приближались дурмстрангцы. Виктор Крам шагал рядом с профессором Каркаровым. Остальные тянулись сзади.       Освещенный свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял, а Фред и Джордж, опять с гладкими лицами, как видно, стоически перенесли разочарование, хотя грустно поглядывали на синее пламя. Ребята, попрощавшись с Драко, сели рядом.       — Надеюсь, он выберет Анджелину, — сказал Фред. — Хотя и не особо рад, что она в паре с Диггори.       Ужин, казалось, никогда не кончится. Всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет учувствовать? Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.       — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул: тотчас все свечи в зале погасли. Зал погрузился в полутьму, только Кубок огня засиял ярче, и искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно были прикованы к Кубку, а кое-кто поглядывал на часы... Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент и отчетливым голосом прочитал:       — "Чемпионы Дурмстранга — Виктор Крам и Петр Соболев".       Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.       — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон.       Виктор Крам со своим одноклассником поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.       — Браво, Виктор! Браво! Молодец, Петр! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал.       Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и вылетел еще один обгоревший пергамент.       — "Чемпионы Шармбатона — Флер Делакур и Нина Лоун!" — возвестил Дамблдор.       — Смотри, Рон! — крикнул Гарри. — Это она!       Девушка, нравящаяся Рону, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос, протянула руку другой девушке с такими же белыми кудрями и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:       — "Чемпионы Хогвартса — Седрик Диггори и Анджелина Джонсон".       — Ну почему он?! Почему? — возопил Рон.       Кроме друзей его, однако, никто не услышал: взорвался криками стол Пуффендуя и Гриффиндора. Все до единого вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущих к профессорскому столу учеников. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал. Вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:       — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад... — Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему.       Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Директор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имена. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:       — "Гарри Поттер и Элизабет Реддл".