Наследие: искупление

      Лизи сидела как громом пораженная, переводя взгляд то на лучшего друга, то обратно на Дамблдора. Она не писала свое имя, да и, по правде говоря, у нее не было абсолютно никакого желания участвовать в таком мероприятии, будь ей хоть семнадцать, хоть двадцать семь.       — Я, верно, ослышалась… — прошептала она, но в такой тишине все услышали. — Как там оказалось мое имя?       Все устремили на них двоих изумленные взгляды. Никаких аплодисментов, даже тихих перешептываний — мертвая тишина. Спустя минуту всеобщей растерянности профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, подошла к Дамблдору и что-то прошептала ему. Директор школы нахмурился, явно ушедший в размышления. Лизи повернулась к Рону с Гермионой.       — Там действительно мое имя прозвучало? — тихо проговорила девушка. Друзья заторможенно кивнули. — Почему? Мы же не кидали имена... и не смогли бы...       — Гарри Поттер и Элизабет Реддл, — громко проговорил Дамблдор, — подойдите, пожалуйста, сюда.       — Идите, — шепнула Гермиона, подтолкнув ребят. — Идите, потом разберемся.       Друзья поднялись на ноги, но те совершенно не слушались, и, спотыкаясь, побрели к преподавательскому столу. Наконец послышался шепот, который с каждым разом все усиливался. Лизи казалось, словно ее ведут к трибуналу, чтобы осудить за жестокое преступление. Она шла, до сих пор не понимая, что вообще произошло. Но вот наконец друзья подошли прямо к Дамблдору.       — Вам в ту дверь, Гарри, Элизабет, — без прежней улыбки произнес директор.       — Это какая-то ошибка, — заговорила девушка, но старик поднял руку в жесте "остановись".       — Позже разберемся, — повторил он фразу Гермионы.       Ребята еще раз оглянулись на друзей: Рон и Гермиона в шоке, Драко переглядывается с Блейзом, и оба они потрясены не меньше остальных. Даже проходя мимо Хагрида, ребята не увидели в его глазах поддержки — лишь недоумение. Гарри отворил дверь, пропустил подругу, и они очутились в небольшой комнате. Шестеро ранее выбранных чемпионов стояли у камина. Их тела теперь казались куда внушительнее, чем до этого. Флер Делакур первая повернулась к двум четверокурсникам.       — В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?       Лизи не знала, что ответить, и молча уставилась на Гарри, в надежде, что у него найдутся слова. И парень пытался что-то сказать, но только открывал рот, как мысли его покидали. Теперь он выглядел не столько ошеломленно, сколько глупо — как рыбка, безмолвно открывал и закрывал рот. Лизи бы посмеялась, точно бы посмеялась, но сейчас ей не до смеха.        Позади послышался стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.       — Невероятно! — воскликнул он, схватив за руки Гарри и Лизи. — Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща ребят к камину. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертую пару чемпионов, участников Турнира!       Виктор Крам и Петр Соболев расправили плечи, оглядели их с головы до ног, и хмурые лица потемнели. Седрик вопросительно переводил взгляд с Бэгмена на гриффиндорцев, как будто ослышался. Анджелина задержала взгляд на маленькой, по сравнению с ними всеми, Лизи. Нина часто моргала, словно пытаясь переварить сказанное. Флер же этим словам не поверила и с улыбкой сказала:       — Очень веселая шутка, мсье Бэгмен!       — Шутка? Какая шутка! Имя Гарри и Элизабет только что выскочило из Кубка.       — Это ошибка, — теперь в голосе Флер звучало презрение. — Они не могут соревноваться. Они о-ш-ень маленькие.       — Да, но случилось чудо! — Бэгмен повернулся к четверокурсникам Гриффиндора. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности, как и парное прохождение. И раз их имя выскочило из Кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать…       Дверь позади них опять отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снегг, и в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбужденных голосов.       — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флер. — Они говорят, что эти маленькие дети тоже примут участие.       Изумление Лизи вмиг сменилось гневом. Маленькие дети?! Она повернулась в сторону девушки и наградила ее своим самым яростным и пренебрежительным взглядом, на который была способна. Пусть знает, что "маленькие дети" тоже оскорбляются!        — Дамблёдорр! Что сие означает? — властно промолвила мадам Максим.       — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал ее профессор Каркаров. — Две пары чемпионов от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа-хозяйка Турнира когда-нибудь выставляла двойное количество чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — с его губ слетел ехидный смешок.       — 'Огва’гтс нельзя выставить четырех чемпионов, это не есть сп’гаведливо.       — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, — каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.       — Мы не кидали свои имена! — вырвалось у Лизи. Только сейчас она стала чувствовать как ее потрясывает от страха. — Я вообще не хотела и не хочу принимать участие. Да я на метле до сих пор не умею летать! — девушка понадеялась, что сейчас все разрешится, и им двоим не придется участвовать в этих состязаниях.       — Успокойтесь, — отчеканил Дамблдор, когда все заговорили в один голос. Он проницательно взглянул на гриффиндорцев, и те не отвели взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз и его настроение. — Это ты, Элизабет, кинула ваши имена в Кубок?       — Нет, — уверенно ответила Лизи, зная, что права. Директор кивнул.       — Это ты, Гарри, бросил в Кубок ваши имена?       — Нет, — также ответил Гарри. Снегг ехидно хмыкнул, выразив свое недоверие.       — Может быть, кто-то из вас просил кого-то из старших бросить в Кубок свое имя?       — Нет, — твердо ответили ребята.       — Они говорят неправду! — воскликнула мадам Максим.       — Эти учащиеся не могли бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, — даже если бы захотели. В этом нет никакого сомнения.       — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — пожала плечами мадам Максим.       — Наверное, ошибся, — согласился старик.       — Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, — вспыхнула МакГонагалл. — Все это глупости. И Гарри с Элизабет не подходили к линии. Не обращались ни к кому из старших учеников.       — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — в голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?       — Мы должны строго следовать правилам, — заговорил Крауч своим ужасно уставшим голосом. — А в них написано: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире, так как кидая имя в Кубок, он заключает с ним сделку.       — Тогда я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня! — лицо Каркарова злобно исказилось. — Зажгите его еще раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!       — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.       — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать.       — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у двери. — Ты не сможешь отозвать своих чемпионов. Как уже сказали Дамблдор и мистер Крауч, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Разве не согласен?       В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел ближе к директору.       — Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял.       — Неужели? — спокойно продолжал Грюм. — Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире. Имя Элизабет приписано для того, чтобы Кубок принял пергамент. К тому же, эту девушку многие боятся в школе.       — Боятся? — усмехнулся Каркаров, повернувшись к Лизи. — Чем же это дитя может напугать?       — Ну, например, она потомок самого Салазара, — лицо Грюма исказилось тенью улыбки. — Знаешь ведь историю о Василиске? Перед тобой та, кто может им управлять. Разве не страшит? Да и много других причин… Тебе ли не знать их?       — Значит, кто-то успешно помог 'Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — перебила мадам Максим.       — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов…       — Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Поттеру и Элизабет Реддл, — прохрипел Грюм. — Но смешно сказать, я еще и слова от них не слышал.       — Им чего делать-то п’готест?! — возмутилась Флер Делакур. — Мы много месяцев т’гудились, мечтали стать чемпионами, а им это досталось, как пода'гок. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать жизнь!       — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер и Реддл отдали жизнь, — отчеканил Грюм.       После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение. Не на шутку встревоженный, Людо Бэгмен прервал молчание:       — Грюм, старина, что вы такое говорите?!       — Как всем нам известно, Грюм считает утро пропащим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров, — Каркаров перешел к прямым оскорблениям. — Ему всюду мерещится опасность. Небось и студентам то же внушает. Мягко говоря, странное свойство для преподавателя, который учит, как защищаться от Темных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.       — Мне мерещится? — вновь захрипел Грюм. — Фантазия разыгралась? Да поймите, подложивший в Кубок эти имена обладает огромной волшебной силой! Этот маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего по два претендента. И скорее всего, имя Поттера и Реддл подложили от некой четвертой школы.       — Сдается мне, ты очень много об этом думал, — холодно заметил Каркаров. — Занятная гипотеза.       — Работа у меня такая: разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить… — в голосе Грюма прозвучала угроза.       — Аластор! — предупреждающе остановил Дамблдор. — Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился директор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал четверых: Седрика, Анджелину, Элизабет и Гарри. И им ничего не остается…       — Но Дамблё-дорр…       — Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.       Но великанша не проронила больше ни слова, она просто полыхала от гнева. И не только она — Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.       — Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?       — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур… — он подошел к камину.— Первый тур проверит вашу смекалку и взаимопомощь, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпионов — волшебная палочка и напарник. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.       — Да, все, — директор Хогвартса взглянул на Крауча с легким беспокойством. — Может, Барти, вы переночуете в замке?       — Меня ждут дела в Министерстве. У нас сейчас непростые времена. Вместо меня остается молодой Уэзерби… большой энтузиаст… по правде говоря, даже слишком большой…       — Ну хотя бы выпейте на дорогу — предложил Дамблдор.       — Нет, не могу.       — Профессор Каркаров, мадам Максим, от рюмочки на ночь, надеюсь, не откажетесь?       Но великанша уже опустила руки на плечи Флер и Лоун, и они быстро пошли к двери, что-то лопоча по-французски. Каркаров поманил Крама и Соболева, и они, не сказав больше ни слова, тоже поспешили уйти.       — Гарри, Элизабет, Седрик, Анджелина, советую вам сейчас же идти к себе, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам. — Не сомневаюсь, и Гриффиндор, и Пуффендуй горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и веселое столпотворение.       Четверокурсники глянули на старшекурсников, те кивнули, и четверо двинулись к двери. Большой зал уже опустел.       — Ну вот, Гарри, — Седрик слегка улыбнулся, — опять мы с тобой соперники! С тобой, Элизабет, к сожалению, тоже. Я ведь говорил, что хотел бы быть с тобой в паре. Жаль не вышло.       — Да уж, — только и могла сказать Лизи.       — Скажите, ребят, как вам удалось бросить свои имена в Кубок? — спросил Седрик, когда они уже шли по холлу.       — Никто из нас не бросал, — Гарри твердо посмотрел на него. — Честное слово.       — Ну да, конечно… Ладно, пока, — махнул Седрик и ушел в сторону своего общежития.       — Пойдемте, — вздохнула Анджелина. — Нас точно ждут.       Лизи даже не заметила, как они прошли лестницы, коридоры, как назвали пароль и как вошли в гостинную. Она даже не обратила внимание на то, какую вечеринку затеяли гриффиндорцы в их честь. Она молча кивала, слушая наставления и поздравления от старших. Близнецы все пытались узнать, каким же образом ребята провернули свою аферу. Гарри все доказывал им, что они ничего не делали.        В какой-то миг Лизи просто встала и незаметно для остальных пошла в спальню. Ей не хотелось быть частью этого празднования. Точнее, быть его причиной. Ей хотелось так сильно расплакаться, побежать к Дамблдору, попросить, чтобы их убрали из списков. Нет, она не боялась Турнира. Как можно бояться того, о чем еще ничего не известно? Но она хотела спокойного года для себя, и тут как раз кстати Турнир! Все бы были погружены в это мероприятие, и к ее личности больше не было бы такого огромного внимания, как раньше: то дружба с Гарри, то ее родство с Салазаром, то якобы охота Сириуса за ними.        Зайдя в спальню, Лизи увидела подругу. Гермиона не присутствовала на вечеринке.       — Привет, — равнодушно поздоровалась она, не отрываясь от чтения книги.       — Это не я, — с ходу сказала Элизабет. — Ты знаешь, как я ненавижу все эти турниры, чемпионаты… И ради денег я бы не участвовала.        Почему-то ей хотелось оправдаться, чтобы хоть кто-то сказал, что верит ей. Хотя бы один человек...       — Мы знаем, — послышался мужской голос.       — Габриэль? — девушка сразу узнала его. — Где ты был?       Мужчина сидел на ее кровати, совсем понурый и отчего-то уставший.       — Это не так важно… Кто-то хочет, чтобы вы двое участвовали в Турнире. И, к сожалению, вам придется.       — Ты мне веришь? — с надеждой в голосе спросила девушка.       — Ты, моя девочка, даже банку открыть не в силах, — грустно усмехнулся Змей и раскрыл руки для объятий, в которые тут же нырнула Лизи. — Ты слишком умна, чтобы подвергать себя такой опасности.       — А что с Роном? — спросила девушка. — Я его тоже не видела внизу.        Гермиона громко захлопнула книгу, и только сейчас Лизи заметила, как она зла.        — Этот дурак, — начала она, но периодически останавливалась, чтобы подобрать слова, — обиделся на вас с Гарри. Я пыталась ему донести, действительно пыталась, что вы не способны провернуть такое. Это просто не по силам вам. Но даже если бы вы вдруг и нашли способ, то разве вы бы не сказали о нем? Уж, Гарри бы точно проболтался.        — Обиделся? — повторила Элизабет. — На что?        — Полагаю, на свою узколобость, которая мешает ему мыслить правильно! — в этот раз Гермиона совсем не сдержалась, и Лизи впервые услышала от нее бранные слова. По правде говоря, в таком количестве она их вообще никогда не слышала. — ...мудак!        Больше девушка не стала ничего спрашивать, боясь, что подруга совсем рехнется, и начнет бить что-нибудь в комнате — Рон и правда сильно разозлил ее. Она лишь молча легла спать, надеясь, что все это сон. Змей лежал рядом с подушкой и своим хвостом поглаживал голову племяннице. Это подействовало на нее успокаивающе, и буквально через пару минут она заснула.        — Я даже не представляю, что им придется пережить, — шептала Гермиона, обращаясь к Змею. Голос ее подрагивал, а значит она уже не сдерживала слез. — Каждый год... Разве они заслужили все это?

       * * *

       Проснувшись утром, Лизи не заметила Габриэля — вновь уполз. Но в этот раз он хотя бы с вечера предупредил, что ему нужно отправить письмо Сириусу. Гермионы тоже не было в спальне, а значит она уже ушла на завтрак. Лизи умылась, оделась и по винтовой лестнице сбежала в гостиную. Ее появление встретил гром аплодисментов.       — А вот и еще один наш чемпион!       Рядом с компанией стоял потерянный Гарри. Девушка схватила за руку парня и пошла на выход. Только портрет отошел в сторону, как Лизи нос к носу столкнулась с Гермионой.       — Привет, — подруга, развернув салфетку, протянула друзьям еду. — Это вам, подумала, что не захотите в людные места. Может, прогуляемся? На улице Драко ждет.       — С радостью, — благодарно согласились те.       Спустились на первый этаж, не заглянув в Большой зал, пересекли холл, вышли наружу и быстро зашагали по лужайке в сторону озера. Там под деревом сидел слизеринец, о чем-то задумавшись.       — Хэй, — Лизи помахала рукой. — Приве…       Закончить приветствие ей не позволили крепкие объятия блондина.       — Скажи, что тебя отстранили от участия, — шептал он на ухо.       — Боюсь тебя огорчить, Малфой, — вздохнул рядом Гарри, — но мы обязаны участвовать. Какой-то там магический контракт...       Драко отстранился и увидел грустный взгляд девушки. Компания уселась под деревом, и Гарри без утайки поведал все. Слизеринец все время крепко сжимал руку Лизи.       — Конечно, вы тут ни при чем, — сказала Гермиона, выслушав рассказ. — Но кто, кто это сделал? Грюм прав, ребят. Ученикам не под силу обмануть Кубок и переступить линию Дамблдора...       — Не думаю, что это обычная шутка, — заметил Драко. — Слишком сложно все реализовать. И ради чего? Смеха? Нет.       — Согласна, — кивнула Гермиона. — Габриэль, когда узнал об этой новости от меня, то так заволновался. Рассказал мне ужасные вещи, произошедшие на прошлых Турнирах. Столько смертей. Я…       — Видели Рона? — перебил Гарри, не желая слушать об опасностях. — Мы вчера… так и не смогли все обсудить. Я зашел в комнату, а он уже спал.       — Видела, — Гермиона громко фыркнула. Лизи уже ожидала повторение вчерашнего шквала, но единственное, что сказала подруга: — Глупый индюк.       — Он думает, что это наших рук дело, — пояснила Лизи, заметив недоуменный взгляд парней.       — Что?       — Ребят, неужели вам не ясно? — всплеснула руками Гермиона. — Он просто завидует!       — Завидует? — с сомнением протянул Гарри. — Чему завидовать-то?       — Уизли совсем идиот? — вскипел Драко. — Он же прекрасно знает о том, что их двоих ожидает! Турнир не просто так запретили на два века.       — Честно говоря, я понимаю его, — вздохнула Гермиона, успокоившись, — ему тяжко. Ты, Гарри, всегда в центре внимания... — парень хотел возразить что-то резкое, но та, не дав ему, продолжала: — Знаю, ты не виноват. Ты, Лиз, всегда стараешься помочь ему и его семье, и я говорю не только про материальное. Рон бы очень хотел тебе и сам помочь, но не может. Он не знает, как помочь тебе с твоими проблемами.       — Проблемами? — повторила девушка.       — Лиз, мы все это понимаем. Ты дочь ужасного волшебника, но все же дочь… Ясное дело, как ты себя внутренне мучаешь: разрываешься между родителем и миром вокруг. Рон считает тебя своей младшей сестрой и хочет уберечь от всего, — пояснила Гермиона. — Дома старшие братья, все они в чем-то его превосходят. Ты, Гарри, его лучший друг, — знаменитость и ловец команды, а он всегда в тени, когда вас видят вместе. Лизи, тебя называют гением поколения, когда его идиотом и дураком. Даже я... Рон смирился с этим всем, никогда даже не заикался. Но история с Кубком — это уж чересчур. А я еще и накричала на него вчера. Надо мне поговорить с ним. И вам, кстати, тоже.       — Только этого не хватало! — вскипел Гарри. — Передай ему, я с радостью с ним поменяюсь, раз ему так сильно нравится мое место. Пусть узнает, каково это — куда ни пойдешь, люди всюду таращатся на твой шрам... Хочет на Турнир — пожалуйста!       — Не собираюсь я ничего передавать, — возмутилась Гермиона. — Вы же друзья, поговорите с ним сами.       — Я пытался поговорить утром, но он умчался из спальни, сделав вид, что меня вообще не слышно, — крикнул Гарри, спугнув на дереве птиц. — А я не собираюсь бегать за ним и вымаливать прощения за то, в чем не виноват.       — Не ори, Поттер! — гаркнул Драко.       — Я понимаю чувства Рона, но… — заговорила тихо Лизи. — Он наш лучший друг. Мне очень обидно от того, что он не верит, что мы не кидали свои имена. Сейчас у нас с Гарри очень трудное время, когда, как бы эгоистично это не звучало, мы нуждаемся в вашей поддержке…       — Я поговорю с Уизли, — слизеринец положил руку на макушку девушки и подтолкнул так, чтобы она уткнулась носом ему в грудь. — Вы сейчас лучше подумайте о себе. Как я понял, неизвестно, что за первый этап, верно? — друзья кивнули. — Именно поэтому стоит подготовиться ко всему.       — Да, нечего спорить и ругаться между собой сейчас, — лицо у Гермионы было на редкость задумчивое. — Знаете, что надо сделать? Написать Сириусу. Обо всем. Он просил все сообщать ему, держать в курсе дела. Видимо, понимал, что что-то надвигается. Я еще вчера об этом подумала, так что захватила с собой перо и пергамент.       — Ничего не надо писать! — Гарри огляделся вокруг. — Сириус чуть не приехал только потому, что у меня слегка заболел шрам. Напиши я ему о Турнире, он опять примчится.       — Он все равно узнает, — буркнула Лизи куда в грудь Драко. — Габриэль собирался ему что-то написать, не думаю, что не упомянет это событие.       — Да и к тому же самого турнира не утаишь, — напомнила Гермиона. — Турнир Волшебников — знаменитое состязание. Так еще и больший резонанс будет в том, что правила его новые… Ты, Гарри, тоже знаменитость. Удивлюсь, если в "Пророке" еще не вышла статья "Гарри Поттер и его подружка — чемпионы Хогвартса". Ты значишься в половине книг о Сам-Знаешь-Ком. Поверь, будет лучше, если Сириус все узнает от тебя самого.       — Ладно, напишу. Вы правы…       Друзья поспешили обратно в замок. Вошли в совятник, Гермиона дала Гарри кусок пергамента, перо и чернильницу.       — Что вы тут делаете? — вдруг раздался голос Габриэля откуда-то из тени.       — А-а-а-а!!! — вскрикнули девушки. — Ты совсем что ли?!       — Ась? — удивился мужчина, но затем вышел из темноты и улыбнулся, невинно почесывая затылок. — Я напугал вас… Я тут письмо писал Блохастому, не думал, что кто-то придет в это время сюда.       — Мы тоже Сириусу пишем, — сообщила Лизи. — Гарри пишет, что мы участвуем в Турнире.       — Правильно, он должен знать.       — А ты что пишешь?       — Ах, принцесса моя, — Габриэль щелкнул племянницу по носу, — любопытная до жути. Кстати, Буклю не посылайте.       — Знаем! — ответили хором друзья.       — Вот как, — усмехнулся пепельноволосый. — Значит Куро понесет сразу два послания. Ты же осилишь это, мой друг? — мужчина погладил ворона по клюву, а тот и сам ластился. — Какой ты умный…       — Написал! — сообщил Гарри и стал зачитывать:       "Дорогой Сириус! Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Волшебников. Правда, внесены некоторые изменения: от школы участвуют парами. Так вот, в субботу вечером меня и Лизи выбрали четвертой парой чемпионов от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок наши имена, ведь я их, конечно, не бросал. Другими участниками от Хогвартса будут Седрик Диггори из Пуффендуя и Анжелина Джонсон из Гриффиндора. Лизи немного переживает, но она ведь девочка, ей можно, да? Надеюсь, у вас с Клювокрылом все в порядке. Гарри."       — Давай, — Габриэль протянул руку. — Я привяжу.       Когда письма к ноге ворона были привязаны, Куро подлетел на жердочку, где сидела Букля, и своей маленькой головой потерся о голову совы.       — Ох, — умилялись девушки. — У них любовь?       — Девчонки, — вздохнул Гарри.       — Ты просто еще очень юн, мой друг, — Габриэль похлопал парня по плечу. — Когда действительно влюбишься, то сам поймешь — будешь готов свернуть горы, лишь бы на лице любимой была улыбка.       Лизи повернулась к дяде, хотела что-то спросить, но заметила очень грустный взгляд мужчины. Казалось, что он плачет, вот только слез не было. Пустой взгляд в окно, куда улетел ворон, но в этой пустоте таилась глубокая тоска.       — "Что же ты пережил за свою жизнь, Габриэль?.."       

* * *

      Лизи ощущала себя крайне неловко. Тогда, на втором курсе, она была объектом всеобщей ненависти студентов Хогвартса. Про нее шептались, в нее тыкали пальцем, косо поглядывали и избегали. Гарри же тогда многие жалели, думали, что им пользуются. Теперь все было наоборот. Уже после первого урока в понедельник к ней подошли ребята из Пуффендуя и, презрительно оглядев стоящего рядом Гарри, наигранно сочувственно сказали:        — Не повезло тебе сдружиться с таким эгоистом. Одной известной истории, видимо, мало оказалось.        Сначала друзья даже не поняли к чему это было, и только в обеденный перерыв осознали — об этом шепчутся все. Все учащиеся, как и гриффиндорцы, считали, что ребята сами бросили в Кубок свои имена. Пуффендуйцы, обычно дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Они считали, что Гарри покусился на славу их чемпиона Седрика Диггори, а Лизи втихаря приписал лишь для того, чтобы Кубок принял пергамент.        — Вы видели ее лицо, когда назвали их имена? — шептался Эрни МакМиллиан с одноклассниками. Именно этот парень обвинял в нападениях больше всех Лизи на втором курсе. — Она не то, что удивлена была, она, как мне показалось, вообще подумала, что ее одурманили. Сидит и щипает себя за кожу, думая, что уснула. Она точно ничего об этом не знала. Эх, а теперь ей придется проходить испытания. Жаль ее.        Правда Лизи ни за что себя не щипала в тот момент, но, в принципе, Эрни был прав — она точно ничего не знала.       С Роном ребята так и не помирились. Лизи пыталась поговорить с ним, но рыжеволосый, даже не одарив взглядом, молча проходил мимо, чем очень сильно задел девушку. Гермиона в Большом зале, как могла, поддерживала беседу. С ней "бывшие" друзья говорили, но друг на друга старались не смотреть. На первом же уроке Хагрида, Драко решил поговорить с Роном, но парни чуть не подрались.       — Ты совсем с головой перестал ладить, Уизли? Она девочка! — вскипел Драко, удерживаемый Блейзом. — Ей самой страшно! Они же вдвоем погибнуть там могут! Мы должны помогать им, а ты что творишь?       — Да иди ты, Малфой! — орал в ответ Рон, вырываясь из рук Хагрида. — Вы, все вместе, идите лесом! Лгуны!       В итоге этих двоих привязали к дереву и оставили до конца урока. Хагрид запретил подходить к ним, сказав, что пусть остынут и, если мозгов хватит, смогут обсудить свои проблемы.       — А вы, — лесничий объяснял задание урока, — наденете на своего соплохвоста ошейник и эта… на прогулку. А вы, Гарри, Лизи, подите сюда, подсобите мне тут… с делом важным. Вот так.       На самом же деле он хотел побеседовать с ребятами наедине. Класс отправился выгуливать "зверушек", а Драко и Рон все еще препирались в словесной перебранке, будучи связанными.       — Так, значит, будете участвовать... — начал великан — Турнир Волшебников... Чемпионы школы... — из-под бровей тревожно блеснули его черные глаза. — Получается вы не знаете, кто вам так удружил?       — Значит, ты веришь, что это не мы? — ребята чуть не заплакали от радости.       — А то как же, — кивнул Хагрид. — Вы сказали, что это не вы, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все... Знать бы только, кто это сделал! Ох, уж не знаю... — он вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на подростков. — Вы — участники Турнира... Вечно с вами двумя что-нибудь стрясется...       Те промолчали, прекрасно понимая, что все это правда.       Следующие несколько дней слились в сплошную черную полосу. Лизи очень скучала по Рону. Вернись эта дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду, а так приходится переваривать шепотки и презрительные взгляды некогда лучшего друга. К этому всему Габриэля не было видно, а ответа от Сириуса так и не дождались.       — Не переживай, Лизи, — поддерживал девушку Драко.       Они вдвоем сидели у озера. Гарри на уроках стал плохо учиться, потому его оставили на дополнительные в обеденное время, а Гермиона только с радостью составила ему компанию.       — Не обращай внимания на остальных.       — Я и не обращаю, Драко. Мне обидно, что Рон не верит.       — Этот идиот рано или поздно все поймет, поверь мне.       Некоторое время двое сидели молча, наслаждаясь прохладным ветерком. Лизи вдруг решила, что сейчас самое время поговорить и обсудить то признание, ведь скоро предстоит подготовка к первому этапу, и не ясно, когда потом наступит беззаботное время.       — Драко, — дождалась, когда парень повернется, — я бы хотела кое-что обсудить…       — Говори, — кивнул слизеринец.       — Ты… — она очень смущалась. — Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Это так и сейчас?       — Ну… да, — спокойно ответил Драко, нисколько не смутившись. — Ты тоже это говорила. Мнение не изменилось? — на лице была ухмылка, но такая особенная. Лизи покачала головой и улыбнулась. — Понимаю, — юношеская ухмылка стала еще шире, а глаза как-то надменно взглянули на девушку. Та нахмурилась и недоуменно взглянула в ответ. — Я имею ввиду, что понимаю твои чувства. А как иначе? Я ведь и правда чертовски привлекательный.       Лизи на миг окаменела, сначала побледнела, а потом вновь вспыхнула, вот только уже от злости, а не от смущения. Схватила свой шарф и ударила парня по плечу.       — Ну что за дурак? Ему в любви признаются, а он! Больше не буду!       Драко, что до этого громко смеялся, вдруг резко стал серьезным, схватил руку, что избивала его шарфом, и повалил девушку на землю, сев сверху, тем самым закрепив так, чтобы не смогла двигаться.       — Др… Драко, что ты…творишь?       — Будешь! — брови парня были собраны в кучу. — Ты будешь признаваться мне в любви!       — Что? — опешила лежащая, но тут же начала брыкаться. — А вот и не буду! Ты ведь смеешься!       — Больше не буду смеяться…       Лизи вдруг ощутила прикосновение холодных губ на своих. Оно было мимолетным… несколько трепетным, словно отправитель боялся спугнуть или же сам не был уверен, что делает все правильно. Лицо Драко все еще находилось очень близко, носы двух подростков даже кончиками соприкасались.       — Я не буду больше смеяться, если вновь признаешься мне в любви… — дыхание его обдавало теплом. — И ты мне нравишься, и я хотел бы, чтобы мы стали парой… И готов терпеть все эти ванильные штуки, что так нравятся девушкам…       — Мне они не нравятся… — шептала Лизи.       — Значит ты еще идеальней, чем видишься мне со стороны… Элизабет, я не уверен, что делаю все правильно, но… — его губы вновь накрыли девичьи, но на этот раз почувствовали ответную реакцию.       Это поцелуй не был взрослым, не был пошлым, но и детским не являлся. Не было напора, что рождается в страсти, но и желания отстраниться не было. Одно ясно, что это впервые для двоих.       Где-то среди лесной гущи стоял улыбающийся пепельноволосый. Он перевел взгляд с парня, что помогал подняться девушке и отряхивал ее одежду, на небо.       — Как ты там однажды сказала, Алисия? "Хоть кто-то из вашего семейства Грин-де-Вальдов счастлив-то будет?", — он усмехнулся. — Я ответил тебе, что "сделаю все, чтобы мой ребенок был счастлив", — глубоко вздохнув, грустно посмотрел на обнимающуюся пару. — Наш с тобой сын так и не увидел этот мир… Но я сделаю все, чтобы моя девочка познала счастье. И когда я буду в этом уверен, приду к тебе с Луизой… — он встряхнул головой и на лице вновь появилась дурацкая улыбка. — А то, знаешь, я уже чувствую, как колени болят. Негоже это, милая!       

* * *

      Возвращались Лизи и Драко в замок, держась за руки и весело общаясь. На входе стояли Гермиона и Гарри.       — У него ничего не выходит, — сходу жаловалась гриффиндорка. — Я всеми способами ему объясняла, но это все равно, что червю!       — А ты не догадываешься почему? — мрачно спросил Гарри, когда компания уже шла по уличному холлу.       Мимо как раз шел Седрик в окружении девушек с глуповато восторженными улыбками на лицах. Пуффендуец в этот раз даже не обратил внимания на Лизи, чему, честно говоря, она была рада.       — Что это… — спросила Гермиона, но тут же осеклась.       Друзья заметили, что у многих на груди были значки.       — Ты им гавнэ свое продала? — спросил Драко. Гермиона вспыхнула и уже хотела ответить слизеринцу, как послышался голос Лизи:        — Седрика поддержим — он Настоящий чемпион Хогвартса,— зачитала она надпись на значке.       — Хэй, — Драко подозвал кого-то из своих одноклассников. — Что это?       — Поддержка истинного чемпиона! Смари че еще может, — он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая: — Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак.       Слизеринцы, что стояли рядом, загоготали. Все, как один, нажали на значки, и теперь в округе блестели зеленые буквы. Гарри невольно залился краской.       — Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!          Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конечно, он не смеялся, но и не вступился за Гарри.        — Пойдемте на урок, — нахмурилась Лизи. — Не хочу тут стоять. К тому же у нас зельеварение.        Она с Гарри села в конец класса, рядом Гермиона. Драко и Блейз сели впереди. Рон сел рядом с Дином и Симусом.        — Вы все такие упрямые, — прошептала Грейнджер.       — Займемся противоядиями! — Снегг, как и обычно, влетел в кабинет и обвел класс злобно поблескивающими глазками. — Составы у вас готовы, осталось лишь осторожно заварить их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их действие.       Его взгляд был устремлен на Гарри, но кажется помыслам зельевара не сбыться, ведь урок прервал стук в дверь. В класс шмыгнул Колин Криви.       — В чем дело? — сухо спросил декан Слизерина.       — Простите, сэр, но Гарри Поттера и Элизабет Реддл вызывают наверх.       Снегг, нагнувшись, приблизился к Колину, и улыбка сползла с его восторженного лица.       — Поттеру и мисс Реддл предстоит еще час работы с зельями. Наверх они поднимутся после урока.       — Сэр... сэр, их ждет мистер Бэгмен, — испуганно проговорил мальчик. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.       — Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Берите свои сумки и вон с моих глаз!       Лизи перекинула сумку через плечо и пошла к двери. Драко на последок улыбнулся и кивнул.       — Как удивительно, правда, ребят? — затараторил Колин, стоило только подросткам закрыть за собой дверь. — Только представьте себе, вы — чемпионы!       — Да, удивительно, — тяжело вздохнули друзья, поднимаясь в холл. — А для чего они будут фотографировать?       — Думаю, для "Пророка". Желаю удачи, — попрощался у двери Колин.       Гарри постучал, пропустил подругу и сам вошел. Двое очутились в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ними несколько кресел. В одном сидит Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии. Виктор Крам с Петром Соболевым, по обыкновению, задумчиво стоят в стороне от всех. Седрик, Анджелина, Нина и Флер беседуют. Последняя то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливаются. Увидев Гарри и Лизи, Бэгмен вскочил и радостно подбежал к ним.       — А вот и четвертая пара чемпионов! Входите, дорогие, входите! Не волнуйтесь, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.       — Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросила Лизи, вспомнив, что есть грешок использования Темной магии.       — Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомьтесь, Рита Скитер, — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для "Пророка".       — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в двух подростков, пробегая глазами с ног до головы. Волосы у нее уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающихся с массивными очками, что отделаны драгоценностями. — Нельзя ли до начала церемонии взять у этих ребят коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену. — Самая юная пара чемпионов, несомненно, прибавит статье живости.       — Разумеется! Дорогие мои, не возражаете?       Друзья только раскрыли рты, как их перебили.       — Вот и отлично! — красные "когти" железной хваткой вцепились в руки подростков повыше локтя. Журналистка потащила их из комнаты и толкнула соседнюю дверь. — Там очень шумно, — сказала она. — Побеседуем лучше здесь в тихой, уютной обстановке.       Лизи и Гарри растерянно взглянули на нее: они оказались в каморке для ведер и швабр. Ну да, куда уж уютнее.       — Тут отлично. Вот так, — Рита осторожно опустилась на перевернутое ведро, усадила ребят на картонную коробку и закрыла плотно дверь. Каморка погрузилась в темноту. — Что ж, приступим, — раскрыв свою сумочку, она извлекла горсть свечей, волшебной палочкой повесила в воздухе и зажгла. — Так, вы не против Прытко Пишущего Пера? Так я смогу более естественно говорить с вами и не отвлекаться.       — А что это такое?       Рита Скитер широко улыбнулась и вынула из сумочки длинное ядовито-зеленое перо и свиток пергамента. Сунула в рот кончик пера, пососала и с явным облегчением поставила вертикально на пергамент. Перо, слегка подрагивая, закачалось на кончике.       — Проба... Я — Рита Скитер. Репортер "Пророка". Ага… Отлично, — сказала Рита, оторвала сверху кусок пергамента, скомкала его и сунула в сумочку. — Так-так, — наклонилась она к подросткам. — Что же побудило вас двоих стать участником Турнира?       — М-м, — протянул Гарри, пока Лизи все еще ошарашенно следила за тем, что пишет перо: безобразный шрам, подарок трагического прошлого, портит во всем остальном очаровательное лицо Гарри Поттера, чьи глаза так ласково следят за действиями Элизабет Реддл, о прошлом которой мне так и не удалось узнать...       — Не обращайте на перо внимания, — приказала его обладательница. Испытывая теперь непреодолимое отвращение, Лизи высокомерно перевела взгляд на Риту. — Почему вы решили бросить в Кубок имена?       — Никто из нас его не бросал, — с вызовом ответила девушка. — Мы даже близко не подходили к Кубку.       — Вам двоим ничего не будет, не бойтесь. Мы все знаем, что вы нарушили запрет. Но, пожалуйста, не волнуйтесь. Наши читатели любят бунтарей. А тут сразу парочка!       — Но мы не знаем, кто…       — Я не его парочка…       — Что чувствуете перед состязаниями? Взволнованы? Нервничаете?       — Возможно… — неуверенно ответили друзья, переглянувшись.       — В прошлом несколько чемпионов погибло, — жестко произнесла Рита. — Вы об этом подумали? Обсуждали?       — Но ведь говорят, в этом году будет не так опасно. К тому же, мы вдвоем… — ответила Лизи, между тем перо на пергаменте все строчило и строчило, туда-сюда, туда-сюда, как на коньках.       — Гарри, вопрос к тебе. Разумеется, ты и раньше сталкивался со смертью. Что ты тогда испытывал?       — М-м, — в который раз протянул Гарри.       — Может, полученная в детстве травма тебя подстегнула? И ты захотел как-то себя проявить, в пару взяв свою девушку? Подтвердить свою славу? Не потому ли ты поддался искушению...       — Не поддавался я никакому искушению, — начал сердиться Гарри. — И Лизи моя подруга, а не девушка!       — Ты помнишь своих родителей? — сменила тему Рита.       — Нет.       — Как тебе кажется, они бы обрадовались, узнай, что их сын — участник Турнира Волшебников? Гордились бы тобой? Беспокоились? Или бы это им не понравилось? — парень не успел ответить, как женщина задала вопрос, который надавил на больное девушке: — Скажи, а если бы у виновника твоего шрама и одинокого детства был ребенок, как бы ты с ним поступил? Не считаешь, что он бы заслуживал того же?       Тишина. Лизи слышала, как стучит ее сердце. Она медленно повернула голову в сторону друга и заметила его совершенно растерянный взгляд. Он не знал, что сказать, и как назло именно сейчас Рита решила прекратить свой поток вопросов, терпеливо дожидаясь ответа.        — Я... я не... — начал было Гарри, но тут же осекся. Ему вдруг стало нечего сказать.        Глаза Лизи предательски заслезились. Да и сам парень был не в лучшем состоянии.        — Ладно, запишем так, — Рита стала что-то диктовать перу.       — Прости… — послышался всхлип, и Гарри заметил как подруга опустила голову. — Я бы все исправила, клянусь… — это слышал только он. — Но я не знаю как…       — А что за колечко у тебя на пальце, Элизабет? Это тебе Гарри подарил?       Но Лизи было плевать, что спросили. Она еле сдерживала свою истерику, до боли сжимая кулаки. Каждый день, с тех пор, как она узнала о трагедии друга и виновном в этом, ей было стыдно смотреть в глаза Гарри... стыдно и сейчас, что она не может сказать о голосе в голове… не хочет… И это рушит ее изнутри.       — Скажите, как давно вы…       Рита Скитер не успела закончить — дверь отворилась. В проеме двери стоял Альбус Дамблдор и глядел на репортера "Пророка" и его жертв, едва умещавшихся в тесном чулане.       — Дамблдор! — возликовала женщина. Перо с пергаментом в мгновение ока исчезли, когти журналистки поспешно защелкнули застежку на сумочке. — Как поживаете? — Рита встала и протянула директору руку. — Надеюсь, вы видели мою летнюю статью о Международной конференции колдунов?       — Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамблдор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.       Рита Скитер нимало не смутилась.       — Я только хотела подчеркнуть старомодность некоторых ваших идей и то, что многие простые волшебники...       — Был бы счастлив узнать подоплеку ваших инсинуаций, Рита, — сказал Дамблдор, — но боюсь, придется перенести нашу беседу на другое время. Сию минуту начнется церемония проверки палочек, а двое из чемпионов упрятаны в чулане для щеток и веников.       Лизи быстро стерла слезы и мигом выскочила из помещения. Гарри вышел следом.       Чемпионы уже сидели на стульях у двери, и ребята молча заняли свои места рядом с Седриком. За накрытым бархатной скатертью столом уже восседали четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу, вынула из сумки начатую статью, разгладила ее на колене и, пососав кончик Прытко Пишущего Пера, водрузила его стоймя на пергамент.       — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.       Лизи повернулась к окну. Там стоял пожилой волшебник с большими светло-голубыми глазами. Именно у него три года назад девушка купила свою волшебную палочку, хотя, правильнее сказать, забрала. Старичок поднял руку в знак приветствия Лизи.       — МадемуазелИ Делакур и Лоун, начнем с вас, если не возражаете, — мистер Олливандер вышел на середину класса. Две девушки легкой походкой подошли к нему и отдали палочки. — Хм-м, — протянул Олливандер. Из палочек посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес их к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров обе, не гнутся, розовое дерево одна… другая... Боже милостивый! Содержит...             — Волос с головы вейлы, моей гран-маман, — проворковала Флер.       Надо будет сказать Рону, подумала Лизи и тут же вспомнила, что они с другом поссорились.       — Да... да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек ее волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит... — мастер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей. — Орхидеус! — воскликнул он, из одной из палочек выскочили два букет орхидей, и он протянул их Флер и Лоун. — Мистер Диггори и мисс Джонсон, ваша очередь. А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость.       Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен. Сделал подобные действия с палочкой Анджелины, Крама и Соболева.       — Отлично, — сказал Олливандер. — Кто у нас еще остался?.. мистер Поттер и мисс Реддл! — друзья подошли у мастеру. — О-о! — расцвел мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Палочки близнецы… Я очень хорошо их помню. Идентичны во всем…       Все присутствующие были изумлены: двух одинаковых палочек не бывает ведь!       — Исключение из правил, единственное, — Олливандер ответил словно на безмолвный вопрос всех. — Элизабет, у меня вопрос…       — Да. Какой?       — А вы ей собираетесь совершать те же действия? — Лизи раскрыла рот, но и звука не издала. — Сложный вопрос, понимаю… — кивнул мастер, ничуть не расстроившись. — Узнаем в будущем, оно не за горами… Надеюсь, эти палочки не будут направлены друг на друга.       Мистер Олливандер изучал эти две палочки дольше всех. Наконец пустил из них фонтаны вина и возвестил, что все по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.       — Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится...       — А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?        — Да, конечно. Сначала всех вместе, а потом по отдельности.       Фотографу пришлось-таки изрядно потрудиться. Мадам Максим заслоняла всех, какой ракурс ни возьми, а ему отойти некуда, чтобы великанша попала в кадр. В конце концов ей пришлось сесть, а все остальные встали вокруг. Фотограф желал выдвинуть на первый план Флер и Лоун, но Рита опередила его, поместив в центр Гарри и Лизи. А когда снимок был готов, настояла, чтобы участников Турнира сняли еще и по отдельности в парах. Наконец все были отпущены.       Друзья не пошли обедать. Вдвоем они сразу направились в свою башню. В гостиной был один Рон.       — К вам ворон прилетел, — буркнул он и махнул в сторону подоконника. На подушке сидел уставший Куро.       — Спасибо, — кивнула Лизи. Девушка хотела с ним вновь поговорить, но ответ парня дал понять:       — Не хочу.       — Габриэль, видимо, уже забрал свой ответ, — заметил Гарри, вообще не обратив на рыжеволосого внимание.       — Читай свое письмо…              "Гарри. Я не могу сказать в письме все, что хочу: слишком опасно, вдруг ворона перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы, в том числе Лизи и Габриэль, могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября. Я, как никто, знаю, что вы оба сами себе лучшие стражи, а рядом с Дамблдором и Грюмом вряд ли кто отважится причинить вред. Если что всегда подсобит Габриэль. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всем необычном, что происходит в замке. О 22 ноября дай мне знать, как можно быстрее. И не забывай, что ты парень, а значит позаботься о своей подруге — Лизи. Сириус."       — О, Мерлин, — вздохнула Лизи, осев на пол. — Сколько можно, я устала…       Гарри хотел было поговорить о ее словах в той коморке, но осекся — девушке и без того эмоционально плохо.