Наследие: искупление

      Лизи не спала всю ночь. Она прислушивалась к каждому звуку, боясь вновь услышать тот голос. Неужели это кто-то проник в ее голову? Такое вообще возможно без ее согласия? Хотя, конечно, возможно! Иначе как отец с ней говорит? И как в таком случае поступить: рассказать о чужом голосе в голове или вновь утаить это ото всех? С одной стороны, она еще несколько часов назад должна была помчаться в кабинет Дамблдора и все, как есть, рассказать, ничего не умалчивая. Но с другой стороны, она бы тогда больше не могла слышать отца, ведь наверняка бы ей закрыли способность легилименции. Да она же шпион, не иначе! А если ее отстранят от школы? Или, хуже, от Турнира! Случись такое месяц назад, она бы кричала от счастья, но сейчас, когда она уже настроилась на победу, подобное просто неуместно. Но что, если этот голос принадлежал тому, кто кинул их имена в Кубок? В таком случае, выход один — найти кому он принадлежит.        Несколько дней девушка вела себя странно. Ходила кругами по коридорам школы и прислушивалась к каждому. Сначала друзья решили, что она волнуется перед туром — она ведь с самого начала говорила как сильно не желает принимать участия. Но когда это затянулось на все две недели каникул, Рон не выдержал и сказал:        — Успокойся! Еще есть время. И ты не одна, ты с Гарри.        В тот момент Лизи недоумевала — что значит "ты не одна, ты с Гарри"? Он тоже это слышал? Почему она об этом не знает? Но тут заговорила Гермиона:        — Не думаю, что подслушивая сплетни, мы сможем выяснить, что вас двоих ожидает.        И тут Лизи все поняла... Она была готова с силой ударить себя по голове. Ну, конечно! Что друзья еще могли подумать? Она ходит целыми днями по замку и прислушивается к чужим разговорам. Кому придет в голову, что она ищет "источник" голоса? Пришлось соврать.        — Я прочла уже множество книг, — она нервно улыбнулась. — Но ничего конкретного, вот и подумала...        — Все нормально, — кивнула Гермиона. — Я тоже подумывала над тем, что Министерство может пустить какой-то слух по школе, в котором будет сокрыта нужная информация. Но, полагаю, что обсуждение Седрика вряд ли несет в себе что-то стоящее.        Только сейчас Лизи осознала о чем говорили стоящие рядом девушки.        — У него такая красивая шея, видели? Не то, чтобы в парнях это было главным...        — А руки? Руки его... О, Мерлин...        — Пойдемте отсюда скорее, — буркнула она и под смех друзей помчалась быстрее в гостиную.        В итоге решила: если вновь услышит этот голос — скажет Габриэлю, а тот Дамблдору. Но раз пока тишина, то, возможно, тогда и правда говорил Невилл. В конце концов, вдруг у него голос ломается?        К тому же у Лизи и без того было куча дел, и они были абсолютно реальными: горы домашнего задания по зельеварению, три незаполненные звездные карты по прорицанию, подготовка к предстоящему промежуточному туру и основному второму. Еще и Рон с Гермионой до сих пор "скалились" друг на друга. Нет, они разговаривали. Только это больше походило на рычание двух львов, не поделивших добычу.        — Может, стоит что-то предпринять? — шепнул Гарри, когда они вдвоем следили за гневными переглядываниями друзей.        — Зачем? — вздохнула Лизи. — Сегодня мы их помирим, а завтра они опять найдут причину для разногласий и поругаются. И что тогда? Вновь что-то предпринимать? Ну уж нет. Ты меня в этот круговорот не втянешь.       В таком темпе очень скоро начались уроки. На улице по-прежнему лежали сугробы. Ученики не желали бы выходить из замка до самой весны, но травология, как и уход за магическими животными — это обязательные предметы до пятого курса.       — Только ради Хагрида иду туда, — буркнул перед уроком Рон. — Не будь мы друзьями...       До хижины добрались, проваливаясь по пояс. Драко то и дело поддерживал свою девушку, которая спотыкалась о сугробы и буквально тонула в них. У двери их встретила пожилая колдунья с короткой стрижкой.       — Быстрее, звонок прозвенел пять минут назад! — еще издалека недовольно приказала она.       — Вы кто? А где Хагрид? — спросил ее Рон.       — Моя фамилия Граббли-Дерг, — представилась колдунья. — Я буду временно вести у вас уход за волшебными животными.       — А Хагрид где? — повторил громко Гарри.       — Нездоров.       — Не понимаю, неужто заболел… — удивился Рон. Лизи заметила, что Драко как-то грустно посмотрел в окно хижины, но спросить не решилась.       — Идемте за мной! — учительница пошла вдоль загона, где ежились и подрагивали от холода огромные золотые лошади Шармбатона.       Обогнули загон и пошли дальше к лесу. На опушке к одному из деревьев был привязан великолепный единорог. Девочки так и ахнули.       — Какой красивый! — всплеснула руками Лаванда Браун. — Где она его раздобыла? Их так трудно поймать!       Единорог был чистейшей белой масти, и по сравнению с ним даже снег выглядел сероватым. Он волновался, то и дело вскидывая голову с прямым рогом. Гарри устремился было вперед, но профессор Граббли-Дерг остановила его, больно ткнув в грудь.       — Мальчикам остаться. Единороги предпочитают женскую руку. Девочки, вперед, осторожнее. Идем медленно, не торопясь...       — Аккуратнее, — шепнул Драко, прежде чем Лизи двинулась вперед.       Профессор во главе кучки девочек осторожно двинулась к единорогу, а мальчики остались у ограды загона. Лизи и Гермиона шли, держась за руки, то и дело с интересом наблюдая за реакцией прекрасного создания. А парни тем временем думали о том, что с их другом могло случиться. Драко, увидев, что его девушка уже точно ничего не услышит, пояснил.       — Ему стыдно, он не хочет появляться на глазах.       — О чем ты, Малфой? — нахмурился Рон. — Хагрид, конечно, у нас со своими тараканами, но обычно, они еще никого не убивали.       Вместо слов слизеринец достал газету и протянул парням.       — Вот из-за этого.       Газетная статья начиналась с фотографии Хагрида, выглядел он на ней как настоящий головорез, жмуривший глаза от вспышки камеры.       

"КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА?

      Альбус Дамблдор всем известен своими чудачествами. Он, не колеблясь, назначает на должности преподавателей людей, которых иные не пустили бы на порог. В сентябре нынешнего года он удивил многих в Министерстве магии тем, что сделал учителем защиты от темных искусств свихнувшегося экс-мракоборца, печально известного Аластора Грюма по прозвищу Грозный Глаз. Грюм славится тем, что нападает на любого, кто сделает рядом с ним резкое движение. Но Грозный Глаз Грюм просто сама доброта и надежность по сравнению с учителем-получеловеком, преподающим уход за волшебными животными. Зовут его Рубеус Хагрид. Он когда-то и сам учился в школе "Хогвартс", но, как он сам признается, был отчислен на третьем курсе. Директор Дамблдор дал ему тогда должность лесничего. В прошлом году, однако, Хагрид, пользуясь влиянием на директора, получил должность учителя ухода за волшебными животными. Более достойным кандидатам на это место было отказано. На Хагрида страшно смотреть — так он свиреп и огромен. Обретенная власть позволяет ему проводить над учениками бесчеловечные эксперименты — натравливать на них чудовищ. Уже есть жертвы, но Дамблдор на все закрывает глаза, студенты говорят, что ходить на его уроки опасно.       — На моего одноклассника бросился гиппогриф и поранил, а другого укусил флоббер-червь, — сообщила нам студентка четвертого курса, Пенси Паркинсон. — Мы все терпеть не можем этого Хагрида, но дрожим от страха и потому молчим.       Хагрид и дальше намерен запугивать учеников. Месяц назад в беседе с репортером "Пророка" он рассказал, что вывел новый вид монстров — помесь мантикор с огненными крабами.       — Я занимаюсь этим забавы ради, — пояснил он во время интервью и тут же сменил тему.       С недавних пор "Пророк" обладает неопровержимыми доказательствами, что его мать не кто иная, как великанша Фридвульфа, чье нынешнее местонахождение неизвестно. Великаны жестоки и кровожадны. Большинство из них — слуги Того-Кого-Нельзя-Называть. Они были истреблены мракоборцами Министерства магии, но Фридвульфа каким-то образом уцелела. Говорят, что Хагрид, как ни удивительно, дружит с мальчиком, благодаря которому Сами-Знаете-Кто лишился силы и могущества, после чего матери Хагрида, как и прочим соратникам Сами-Знаете-Кого, пришлось бежать. Гарри Поттер, возможно, не знает горькой правды о своем огромном друге, тем самым подвергает себя и свою возлюбленную, о которой мы раннее уже писали, опасности. Хагрид также "хорошо" относится и к Элизабет. Есть выгода? Кто это девушка? Она связана с Тем-Кого-Нельзя называть? Нам стало известно, что в ней течет кровь известного в свои годы Геллерта Грин-де-Вальда.       — Все это странно, — сообщила Пенси Паркинсон. — На первом курсе Шляпа определила ее на Слизерин, но директор отправил Элизабет на Гриффиндор. На втором курсе мы узнали, что она потомок самого Салазара Слизерина.       Кто же эта девушка? Почему о ней не было известно раннее, если ее родословная на слуху у всех. Как бы то ни было, сейчас долг Альбуса Дамблдора — известить всех студентов о том, что иметь дело с полувеликанами чрезвычайно опасно.       

Специальный корреспондент "Ежедневного Пророка" Рита Скитер"

      — Почему ты раньше это не показал? — сразу спросил Гарри, только дочитав статью. — Надо и девочкам сообщить.       — Да… просто, — Малфой, закусив губу, посмотрел на свою девушку, которая, как и остальные девочки, сияла от счастья, гладя единорога, — вы же знаете, что Элизабет… недолюбливает Пенси. Не то чтобы я защищал Паркинсон, но… Лизи трудно сдерживать свою злость, если речь идет о ком-то из нас. Разве не замечали?       — Ну да, — задумался Рон. — Порой мне кажется, что она ее и правда убить может.       — Я просто решил, что сначала вам скажу, а потом и мы ей, — пояснил Драко. — Главное не здесь, где… — он кивнул в сторону слизеринки.       — Тогда точно проблем не миновать, — кивнул рыжеволосый.       Дальше профессор Граббли-Дерг громко перечисляла волшебные свойства единорогов, чтобы ее слова долетали и до мальчиков.       — Хорошо бы она у нас осталась! — воскликнула Парвати Патил после урока по дороге в замок. — Вот это, я понимаю, уход за волшебными животными. Единороги — не то, что всякие там чудища...       — А как же Хагрид? — Гарри сердито поглядел на Парвати.       — А что? Будет лесничим, как и был, — пожала она плечами.       — Его разве выгоняют? — удивилась Лизи. — Все же нормально.       Многие повернулись на нее с вопросительными взглядами.       — Да ты, как я погляжу, совсем не в курсе дел, — к компании подошла Пенси. — Впрочем, как и всегда, — они швырнула газету в руки гриффиндорки. — Прочти, а то я не могу смотреть на твое глупое лицо.       — Элизабет, давай потом, — обратился Драко.— Уйдем отсюда, и прочтешь.       — Малфой прав, — кивнул Рон. — Пошли, поедим, а потом уже…       — Твои друзья так тебя оберегают, — усмехнулась Пенси. — Что же ты скрываешь от всех?       Лизи нахмурилась и опустила взгляд на газету, читая. "Она связана с Тем-Кого-Нельзя называть?". Тело пробила дрожь. Скитер что-то известно или просто подогревает интерес? "Есть выгода?". Это она про Гарри? К концу статьи девушка совсем растерялась. Сразу вспомнилось ее мини-интервью в той коморке со швабрами:        — Скажи, а если бы у виновника твоего шрама и одинокого детства был ребенок, как бы ты с ним поступил? Не считаешь, что он бы заслуживал того же?        Лизи сжалась внутри, не зная, как реагировать. Даже голова закружилась. Девушка и сама не поняла, почему ее это так задело. Ничего такого не написано, чего бы раньше Скитер не могла написать. Даже Дамблдора публично безумцем назвала. И это уже дважды. Но отчего-то стало так неспокойно, и пробежала страшная мысль:

       "А если в мире узнают чья я дочь?"

       Подобное и раньше волновало Лизи. Но реальность такого исхода казалась далекой. А теперь этот вопрос, и вновь заданный Скитер. Кажется, словно эта женщина что-то знает. Но вдруг Лизи почувствовала волну гнева, исходящую откуда-то изнутри. Она так резко появилась и забурлила, словно кипящий вулкан, готовый в тот же миг облить лавой всех вокруг. Как смеет эта Скитер писать подобное? Как смеет предполагать такое? Как смеет искать выгоду в дружбе Лизи и Гарри? Как смеет обвинять в чем-то Хагрида, который и муравья боится задавить? Что она о себе возомнила?        Теперь голова кружилась не от волнения, а от переизбытка злости. Тело подрагивало, челюсть свело, а ком в горле мешал вздохнуть — и это все от того, что Лизи старалась успокоиться, иначе точно кто-нибудь пострадает. А Пенси все продолжала давить:        — Что? Есть что скрывать? Не хочешь поделиться?        — Паркинсон, ты свой рот заткнуть можешь? — огрызнулся Драко.       — Чего ты лезешь к ней? — вступилась Гермиона.        — Ох, какая жалость… — слизеринка театрально вздохнула и приложила руку ко лбу. — Родственница Грин-де-Вальда дружит с грязнокровкой. Ну не ирония ли? А, может, у нашей прекрасной Лизи есть на это свои мотивы? Вдруг вы, ребята, и не знаете о том, что ваша подружка просто вами пользуется. И оглянуться не успеете, как она вас предаст!       БАМ! Звук пощечины. Все наблюдающие ахнули и выпучили глаза. Паркинсон прижала руку к щеке и испуганно взглянула на девушку.       — Замолчи, Пенси, — такой злой Лизи еще никто не видел. Обычно она старалась скрыть все свои эмоции за маской равнодушия, а сейчас впервые краснеет от злости на глазах у всех. Даже взгляд, казалось, кидает молнии. — Не смей говорить, что я могу предать друзей. Никогда больше... Еще хоть одно подобное слово, и я обещаю, что использую на тебе Круцио.       Она обошла слизеринку и зашла в замок. Все смотрели ей вслед, но и слова произнести не смогли. Друзья, как только пришли в себя, помчались за подругой. Обед они вчетвером пропустили, везде ища девушку. Казалось, она в секунду испарилась.       — Я знаю, где она, — из тени заговорил Габриэль, но в следующий миг уже выполз змей.       Компания, к всеобщему их удивлению, очутилась в женском туалете Плаксы Миртл.       — Пришли за своей подружкой? — раздался голос приведения. Она вновь рыдала в крайней кабинке. — Передайте ей, что она была очень груба со мной! Я с ней поздоровалась, а она проигнорировала.       Но никто не слушал. Все смотрели лишь на открытый проход.       — Что это? — спросил Драко. Он ведь с ними тогда не был еще.       — Это вход в Тайную Комнату, — ответил Гарри.       — Ох, — Гермиона тоже впервые это видела. — Так вот как это все выглядит.       — Нам… опять туда? — ужаснулся Рон. — А как потом вылезем?       Друзья немедля скатились по тоннелю. Очутившись внизу, услышали странное урчание и звуки ударов чего-то о воду.       — Подождите, — шептал Драко. — Тут разве не Василиск обитает? Он не убьет нас?       — Элизабет — потомок Слизерина, — пояснил Габриэль. — Только по ее желанию он на кого-то может напасть.       Пятеро шли на звуки. Подошли к круглому проему и заметили свою пропажу. Девушка ударяла палкой из металла, не ясно где найденной, по лужам на полу. Вода вздымалась вверх и со звонким грохотом падала обратно на пол. Вся форма гриффиндорки промокла. А лежащий рядом огромный змей, казалось, наслаждался. Капли попадали на него, и он нежился от их прикосновения, утробно урча. Рона даже передернуло — это было похоже на мурчание Живоглота. Вот только здесь лежал вовсе не рыжий кот...        — Чертова Скитер! — вдруг громко крикнула Лизи.        Она последний раз ударила палкой о пол и, с силой замахнувшись, кинула ее в сторону. Палка прорезала воздух, подобно стреле, и пробила стену. Пришедшая сюда компания даже удивиться не могла — обычного удивления было мало. Как такая хрупкая девушка, обычно не в силах открыть неплотно закрытую бутылку воды, проделала такое? Это сила магии?        — Лизи? — шепнул Гарри, первым обретя дар речи. — Что...        — Я никогда вас не предам, — перебила она его. Голос ее дрогнул, но все поняли, что это не от слез. — Никогда.        — Мы знаем... — Гермиона хотела что-то сказать, но и ее Лизи перебила.        — Чтобы не случилось и чтобы не произошло, даже если мы перестанем быть друзьями — никогда не предам. Даже если сойду с ума, стану как отец, начну... начну... — она замолкла на пару мгновений, чтобы перевести дыхание. — Никогда не предам. Даже если мы перестанем друг друга понимать, перечеркнем все события, что пережили — я не предам! — она сорвалась на такой крик, что даже стены могли бы пошатнуться.        Друзья недоуменно переглянулись. Они не понимали, что ответить ей. Они знают, что она отличный друг, и о ее предательстве даже мысли быть не может. И пока гриффиндорцы безмолвно переговаривались, Драко взглянул на свою девушку, желая лучше понять ее состояние, и обомлел — она вовсе не злится. Она опечалена. И эта печаль настолько глубока, что увидеть ее практически невозможно. И причина вовсе не в Скитер или Пенси. Причина в чем-то далеком — где-то в прошлом, о котором она мало что рассказывала. Хотя нет, задумавшись, Малфой понял, что она вообще о нем не рассказывала.        — Я росла в маггловском приюте... Не лучшее место для детей... Иногда плохо кормили... В приюте не всегда была горячая вода... Не помню, чтобы в приюте мне дарили такие подарки. А нет, мне их вообще не дарили.        Это все, что она им говорила. Драко почувствовал себя настолько отвратительно и ничтожно. Как он мог не спросить о детстве? Он привык, что обычно люди сами говорят то, о чем хотят сказать. Но Элизабет и "обычно" несовместимы. Иначе как объяснить то, что все они стоят посреди мифической Тайной комнаты, огромный Василиск нежится от разлившейся повсюду воды, а Лизи буквально разрывается изнутри?        Драко медленно делает первый шаг вперед.        — Я тоже тебя никогда не предам, — он стал подходить ближе к Лизи. — Не предам, хорошо? — стало заметно, как плечи девушки расслабились. Она прикрыла на несколько секунд глаза и, когда открыла их, выглядела ужасно уставшей.        — Простите, — прошептала она. — Я не должна была так кричать... И бить Пенси...        — Не могу сказать, что она не заслужила, — заметил Драко, подходя совсем близко и обнимая крепко девушку. — Все нормально.        Лизи уткнулась ему куда-то в ключицу — насколько позволял небольшой рост — и устало выдохнула. Гриффиндорцы тоже неспеша подошли.        — Господи, я не буду тебя никогда злить, — пробурчал Рон, испуганно смотря в стену с торчащей палкой. — Жесть какая...        — Простите... — шептала Лизи.        — Не извиняйся! — возмутилась Гермиона. Она тоже была страшно напугана произошедшим, но старалась не показать этого. — Эта глупая репортерша невероятно охреневшая!        — Ты так странно совместила "невероятно" и "охреневшая", что пугаешь не меньше Лизи, — скривился Рон, но когда получил подзатыльник от Грейнджер, то тут же весело улыбнулся. — А вообще отличный удар, Лиз. Могла бы стать загонщиком.        — Летая на метле? — усмехнулась девушка, слегка отстраняясь от блондина. — Я падаю с нее, подлетая лишь на метр.        — Хочу заметить, — заговорил Драко. — Летом ты падала с нее, даже на метр не успев взлететь.        И он громко засмеялся, когда смущенная Лизи грозно на него взглянула. Друзья продолжили успокаивать девушку, пока сама она смотрела на стоящего у проема Габриэля. Он молчал, что было крайне необычно для него, и лишь кивком указал на шею племянницы. Лизи нащупала подаренный им кулон.       — "Следовать за ними, как за светом маяка в темном море? — вспомнились слова старшего. — А если маяк перегорит, то за каким светом я поплыву? Не значит ли это, что наступает абсолютная тьма?"        — Не забывай о звездах, свет мой, — послышался голос отца. — Порой они ярче, чем любой маяк. Их лишь нужно разглядеть.        Наверное, Лизи и правда стоило рассказать Дамблдору о голосах в голове. И о множестве снах, что предупреждают о чем-то. Но что-то внутри так яро кричит "не надо!", и девушка повинуется этому крику, веря, что так и должно быть. Чувствуя, что это к лучшему.        — А как обратно? — подал голос Гарри, указывая пальцем вверх.        Вместо ответа, Лизи говорит что-то на парселтанге, и Король-змей пододвигает к ним свой огромный хвост.        — Ты и правда им управляешь? — в голосе Гермионы слышались испуг и восхищение.       — Ты это серьезно? — нахмурился Рон. — Ты очень странная…       И поднимаясь обратно наверх на хвосте Василиска, Драко искоса наблюдал за своей возлюбленной и точно решил — пора познакомиться с Элизабет Реддл. И не только с девушкой из Гриффиндора, что учится с ним на одном курсе и безумно нравится ему, но и с девочкой, что жила в маггловском приюте на окраине Лондона.       

* * *

      Лизи была решительно настроена поговорить с Хагридом. Она не позволит ему грустить из-за этой глупой женщины. Еще чего! Потому после ужина собрала своих друзей в холле, и вместе они побрели по глубокому снегу к хижине великана. На стук внутри глухо залаял Клык.       — Хагрид, это мы, — крикнула девушка и снова заколотила в дверь. — Открывай немедленно.       Хагрид молчал. Клык скулил, царапал дверь, но та так и не отворилась. Ребята пробарабанили в дверь еще с полчаса, а Рон даже сбегал постучал в окно, но никто так и не вышел. Друзья махнули рукой и пошли обратно в замок.       — Нас-то он почему не пускает? — размышляла Гермиона. — Нам все равно, человек он или полувеликан!       Похоже, Хагрид думал, что не все равно. Он не показывался всю неделю: за завтраком, обедом и ужином его место за учительским столом пустовало, в лесу и окрестностях замка он не появлялся, а уроки ухода за волшебными существами по-прежнему вела профессор Граббли-Дерг. Пенси больше не говорила колкостей, да и вообще обходила стороной всю компанию. В субботу было разрешено посетить Хогсмид. Друзья надеялись, что, может, там они встретят своего большого друга. Они в выходной вместе вышли из замка и пошли к воротам. Холод пробирал до костей. Дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. Он уверенно вспрыгнул на борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро.       — Рехнулся! — воскликнул Гарри. Голова Крама вынырнула посредине озера. — Холодина такая, январь на дворе!       — Откуда он приехал, там еще холоднее, — сказала Гермиона. — Наша вода ему, наверное, кажется теплой.       — Но в озере живет гигантский кальмар! — беспокойства в голосе Рона не было, скорее надежда.       — Что с того, что он из Дурмстранга? — нахмурилась Гермиона. — Он очень хороший. Он мне сам сказал, у нас ему больше нравится.       Рон в ответ промолчал. После бала он еще ни разу не заговаривал о Викторе Краме, а на второй день каникул Гарри сказал Лизи, что нашел у него под кроватью крохотную ручку, оторванную, судя по цвету одежды, от фигурки ловца сборной Болгарии. Вот же упрямец.       Пошли ребята сразу в "Три метлы". В пабе было, как всегда, людно, но Хагрида не оказалось и здесь. Взяли по кружке пива.       — Поглядите туда. Интересно, бывает он когда-нибудь на работе? — шепнула Гермиона и указала на зеркало за стойкой бара.       В нем отражался Людо Бэгмен. Он сидел в дальнем темном углу с группой гоблинов и что-то быстро им говорил. Гоблины угрожающе глядели на него исподлобья, скрестив на груди руки. Начальник Департамента магических игр и спорта был чем-то явно обеспокоен, совсем как той ночью в лесу, когда в небе появилась Черная Метка. Бэгмен посмотрел в сторону бара, заметил ребят и поднялся из-за стола.       — Сейчас вернусь, — беззвучно пошевелил он губами в зеркале и, надев на себя неизменную мальчишескую улыбку, поспешил к ним. — Как дела, Гарри, Элизабет? Рассчитывал вас двоих здесь увидеть! Надеюсь, все в порядке?       — Да, спасибо, — ответил Гарри. Девушка кивнула.       — Можно с вами переброситься парой слов наедине? Вы не против? — спросил Бэгмен.       Двое поднялись со стульев, оставив друзей. Пошли к дальнему концу стойки, подальше ото всех.       — Хочу вас еще раз поздравить с победой над хвосторогами, если уместно приписать тех... малышей. Молодчины! В Министерстве все, ох, как удивились, узнав, что ты, Элизабет, анимаг. Так что жди, что тебе после Турнира придется сдавать экзамены, заполнять кучу бумаг для внесения в реестр. Ну и волокиты будет…       — Конечно, — кивнула девушка. — Это все я понимаю.       Бэгмен, видно, хотел что-то еще сказать, но он почему-то медлил, посмотрел в зеркало на гоблинов, те, не отрываясь, глядели на него раскосыми черными глазами.       — Беда с ними, — тихо сказал мужчина, заметив, что и ребята глядят на гоблинов. — Толком по-нашему не говорят, прямо как болгары на Чемпионате мира. Но те хоть жестами могут изъясняться, так что другой человек поймет. А эти тараторят на своем языке, а я из их языка знаю только одно слово: "бладвак", что значит "кирка". У меня, разумеется, это слово с языка не сорвется, а то, чего доброго, подумают, что я угрожаю, — Бэгмен закончил тираду смешком.       — Что им от вас нужно? — спросила Лизи.       — Как бы объяснить... — Бэгмен вдруг заерзал на стуле. — Они ищут Барти Крауча.       — А он им зачем?       — В общем-то... на работу не ходит. Уже недели две. Его помощник Перси Уизли говорит, наверное, он заболел. Приказы присылает с совами. Только, чур, никому ни слова, ладно? А тут еще эта репортерша, Рита Скитер, везде крутится, всюду свой нос сует. Пронюхай она о болезни Барти, глазом не успеешь моргнуть, настрочит новую гадость. Будет всех убеждать, что он пропал, как недавно Берта Джоркинс. И так столько лишнего поведала… — министр взглянул на девушку.       — Из-за этого будут проблемы?       — Пока нет, Элизабет, но… Ты ведь знаешь, чья дочь? — кивок. — Нельзя, чтобы такое было напечатано в газете. Я вообще не представляю, что тогда произойдет.       — А Берта Джоркинс нашлась?       — Нет еще, — на лице Бэгмена снова появилось беспокойство. — Я послал на розыски. Куда она запропастилась? До Албании-то доехала, это я точно знаю: там она виделась с двоюродным братом. Потом поехала на юг к тетке, и на пути, как в воду канула... Что с ней стряслось — ума не приложу. Сбежала? На нее вроде не похоже. Хотя, кто ее знает? Да что это мы с вами о гоблинах, да о Берте Джоркинс? Лучше расскажите о себе, — Бэгмен понизил голос. — Готовы к последующим заданиям?       — Почти.       — Послушайте, ребят, — сказал начальник департамента, переходя на еле слышный шепот. — Если говорить откровенно, что-то здесь нечисто... Ведь вас принудили участвовать в Турнире. Да и вообще... — тут он заговорил совсем неслышно, и ребята наклонились вперед. — Если я могу чем помочь, не стесняйтесь... Ну, понимаете... Вы мне с первого взгляда понравились... А ваш поединок с драконами…       — Мы и правда можем многое, — улыбнулась девушка. — Не переживайте. Еще покажем, что возраст нам не мешает.       — Ну разумеется, — Людо закусил губу. — Просто… мы все очень хотим, чтобы победу одержали ученики "Хогвартса".       — Вы и Седрику с Анджелиной предлагали помощь? — нахмурился Гарри. По лицу Бэгмена пробежало облачко.       — Нет, не предлагал. Как бы объяснить... Говорю же, вы мне понравились. И я именно вам хотел бы помочь...       — Все хорошо, не переживайте! — Лизи незаметно ткнула друга в бок. — Мы сделаем все возможное.       — Ну что же… — как-то разочаровано сказала Бэгмен. — Тогда не смею задерживать.       Он встал и поплелся вновь к гоблинам, а двое к своим друзьям.       — Чего он хотел? — спросил Рон.       — Помочь в Турнире.       — Не может быть! — опешила Гермиона. — Он же судья.       — Да…       — Что бы сказал Дамблдор? Бэгмен предлагает сжульничать! — покачала головой Гермиона. — А другим он предлагал помощь?       — Нет, я спрашивал.       — Причем тут сейчас другие! — возмутился Рон, и ребята в душе с ним согласились.       — Интересно, что здесь делали эти гоблины? — заметил Драко. — Вид у них не очень-то дружелюбный.       — Бэгмен сказал, они ищут Крауча. Он болеет, его уже давно нет на работе, — пояснила Лизи.       — Может, Перси его отравил? — сказал Рон. — А что? Отправит Крауча на тот свет и сам станет начальником Департамента международного магического сотрудничества.       Гермиона укоризненно глянула на Рона, как будто хотела сказать: "Такими вещами не шутят".       — Твою ж… — прошипел Драко, быстро натягивая мантию на голову своей девушки. — Кого занесло…       Друзья обернулись и заметили Риту Скитер.       — Только ее не хватало! — скривился Гарри.       Сопровождал репортершу, как всегда, пузатенький фотограф. Скитер взяла пару бокалов, и они сели за столик неподалеку от друзей, не спускавших с нее глаз. Скитер быстро и весело о чем-то говорила.       — ...он сегодня неразговорчив, правда, Бозо? Почему, как ты думаешь? И что ему понадобилось от этих гоблинов? Достопримечательности им показывает... Тоже мне, придумал! Врать он никогда не умел. Как, по-твоему, стоит покопаться в этом деле? Статью назовем "Падение Людо Бэгмена, бывшего главы Департамента волшебных видов спорта". А? Надо только подыскать историю под это название.       Лизи сильно разозлилась. Конечно, это чувство было не таким, как несколько дней назад, но ее раздражало, что после той последней статьи многие снова стали шептаться. Это норма, что по школе всегда бегают слухи и предположения о том или ином. Но девушку бесило, когда темой была она сама. Она тут же стянула обратно капюшон.       — Опять собираетесь испортить кому-то жизнь? — громко спросила она.       Кое-кто из сидящих вокруг обернулись. Рита Скитер увидела девушку и расширила глаза.       — Ох! — радостно воскликнула она. — Вот так сюрприз! Гарри, Элизабет! Наши чемпионы. Посидите с нами...       — Я к вам на пушечный выстрел не подойду! — заговорил парень. — Как вы могли написать про Хагрида такую мерзость?!       Скитер вскинула густо подведенные брови.       — Читатели имеют право знать правду, Гарри. Я всего лишь честно делаю свою работу…       — А о Элизабет что пишите? — продолжал бушевать Гарри. — О, точно! Наверняка, чтобы потом приписать еще каких гадостей, чтобы смогли про себя написать, что разгадали все тайны.       — Ну что ты, Гарри? — подыграла Лизи. — У нас ведь сейчас не Турнир Волшебников проходит, а "Разгадайте тайну Элизабет Реддл". Это ведь куда важнее. Или, может, вы сами настолько скучны, что только и придумывать можете?       Мадам Розмерта глядела из-за стойки, раскрыв рот. Улыбка на губах Скитер слегка дрогнула, но тут же стала еще шире. Поспешно раскрыв сумочку из крокодиловой кожи, она достала пергамент и Прытко Пишущее Перо.       — Как насчет интервью? Расскажи о своих родителях? О тебе ничего толком и неизвестно. Было бы интересно послушать. Ты и правда родственница Грин-де-Вальда? Насколько дальняя?       Лицо Элизабет украсила хитрая улыбка.       — Дальняя? — она театрально охнула, невинно похлопав глазками, прежде чем злорадно усмехнуться. — Я его родная внучка. Как вам такое?       Лицо репортерши показывало ее растерянность.       — Внучка?       — Напишите обо мне статью, Рита. Так и назовите: "Тайна разгадана", — Лизи встала со стола и пошла на выход. — Идемте, ребят, нечего сидеть в столь прогнившем обществе.       Друзья вышли на улицу и поспешили к замку.       — Теперь она такое напишет, — с опаской произнес Рон.       — Пусть, — улыбаясь ответила Лизи. — Не страшно. Или вам это помешает?       — Ну что ты, — усмехнулся Драко, приобняв свою девушку. — Даже интересно, что из этого выйдет. Я уже могу хвастаться?       — А я согласна с Лизи, — сказала Гермиона. — Мы ей еще покажем! А сейчас быстро к Хагриду! — она схватила подругу за руку, и они вдвоем побежали на опушку. Парни только и поспевали следом.       Занавески на окнах домика егеря были все также задернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, две девушки закричали:       — Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая разница, великанша твоя мать или нет.       — Плюнь ты на эту писаку Скитер. Знаешь, мне вот все равно, что она там про меня вякает! Я ей такое сегодня сказа…       Дверь отворилась. На пороге вместо Хагрида стоял Альбус Дамблдор.       — Добрый день, — приветливо улыбнулся он.       — А мы к Хагриду, — пролепетала Лизи.       — Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблескивая глазами. — Зайдете?       — Зайдем... пожалуй, — согласилась Гермиона.       И они все впятером вошли в хижину. Парни все еще опасливо поглядывали на своих девчонок, в которых энергии, хоть отбавляй. Клык, немедля, разлаялся как сумасшедший, кинулся на Гарри и принялся лизать ему руки. Хагрид сидел за столом, на котором стояли две большие кружки чаю. Вид у него, прямо сказать, был ужасный: глаза опухли, лицо в красных пятнах, а уж о волосах и говорить нечего — нечесаные, они смахивали на огромный моток спутанной проволоки.       — Привет, Хагрид, — сказала Лизи. Тот приподнял голову и просипел:       — А-а, привет, ребята.       — Надо бы еще чаю, — сказал Дамблдор, достал волшебную палочку и покрутил ею в воздухе.        Над столом появился поднос с чайником и чашками на блюдцах и тарелка пирожных. Дамблдор опустил поднос и пирожные на стол, все уселись и для приличия немного помолчали.       — Хагрид, ты слышал, что кричали девушки за дверью? — улыбнулся директор. — Судя по тому, как ребята ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой.       — Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — воскликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной... простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на старика.       — Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота приключилась, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя одним вокруг другого большими пальцами.       — А-а... ну да, — сконфуженно кивнул Гарри. — Я только хотел сказать... Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой... репортерши мы перестанем с тобой дружить?       — Вот именно! — добавила Лизи. — Она и обо мне чего написала! Глупая женщина и только!       — Мы твои друзья! — Рон стукнул рукой по столу.       — Я согласен с Уизли, — кивнул Драко. — Не стоит обращать внимания на недостойного человека.       Две огромные слезы выкатились из глаз великана и потекли на густую бороду.       — Я же тебе говорил, Хагрид, — Дамблдор все еще глядел в потолок. — А письма от родителей? Я тебе их показывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят...       — Не все. Кое-кто хочет, чтобы меня выгнали.       — Долго же тебе придется сидеть, запершись в хижине, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят. С тех пор, как я здесь директором работаю, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне запереться у себя в кабинете и никого не видеть и не слышать?       — Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид.       — Ладно тебе, Хагрид! — махнула рукой Лизи. — Тебе напомнить о моей семье? Уверен, что проблемы великанов сравняться? Конечно, меня тоже это гложет, но нельзя от мира отворачиваться. Тем более от таких ребят, — она указала на четырех друзей.       — А у меня кто родственники? Семейство Дурслей! — не выдержал и Гарри.       — Ну вот, Хагрид, хорошие тебе примеры, — подхватил Дамблдор. — А мой брат? Аберфорта обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания. Все газеты про это писали. И что ты думаешь, Аберфорт от всех спрятался? Ничего подобного! Продолжал, как ни в чем не бывало, работать. Правда, не знаю, умеет ли он читать.       — Хагрид, выйди из своей хижины и вернись в школу, — ласково сказала Гермиона. — Вернись, мы все по тебе скучаем.       Хагрид сглотнул, и по его щекам и бороде потекли новые потоки слез. Дамблдор поднялся из-за стола.       — Как хочешь, Хагрид, но я не подпишу твое заявление об уходе. В понедельник приступай к работе. Жду тебя в половине девятого к завтраку в Большом зале. И никаких отговорок. До свидания.       Дамблдор на прощанье почесал Клыка за ухом и ушел. Хагрид закрылся огромными ручищами и зарыдал. Гермиона погладила его по плечу.       — Великий человек... Дамблдор...       — Это точно, — подтвердил Рон. — Можно мне пирожное, Хагрид?       — Ну, конечно. — великан вытер слезы тыльной стороной ладони. — Прав директор, вы все правы... И чего это я, правда? Старик-отец со стыда бы сгорел... — он снова заплакал и тут же смахнул слезы. — Показывал я вам отцовскую карточку? Подождите-ка...