Наследие: искупление

       Лизи с друзьями сидела в Большом зале за завтраком. Есть ей не хотелось, и она лениво наблюдала за другими учениками, не слушая о чем завлечено рассказывала ей Гермиона. Гарри вяло ковырялся в тарелке, кажется, тоже не имея большого аппетита, зато все его внимание было приковано к когтевранскому столу и смеющейся азиатке. А вот Рон, не изменяя себе, за обе щеки уплетал омлет с сосисками.       Со встречи с Сириусом прошло несколько дней. Как он и просил, Перси отправили письмо, где, как бы невзначай, спросили о мистере Крауче. Ответ еще не пришел. Дату следующего тура не назначили, впрочем, о нем и не говорили. Потому свободного времени было предостаточно — только и делай, что отдыхай и наслаждайся спокойствием. Но Лизи было "не по себе"...        Необъяснимая тревога скручивалась в ее животе, тошнотворным привкусом отзываясь во рту. Какая-то странная паранойя заставляла тело постоянно находиться в напряжении, вызывая бессонницы и головокружения. И самое ужасное, что девушка не понимала в чем причина. Пару дней назад она просто проснулась, и вдруг резко ее охватил страх. Как если бы змея почувствовала колебания, хотя еще никого не видит. Она просто наверняка знает — кто-то приближается. Вот так и с Лизи. Она просто чувствует что-то неладное, что происходит в данную минуту, но совсем не может дать этому объяснения. А раз объяснить нельзя, то и говорить кому-либо не стоит. Хотя... здесь Элизабет уже эксперт. Она молчит обо всем, что с ней происходит. Будь то голоса и сны, будь то странные видения и воспоминания, будь то возобновившиеся пароксизмальные тревоги, и даже необычное появление незнакомца в маске в Запретном лесу, что помогает ей и Гарри, — она утаивает все. По правде говоря, девушка и сама не понимает, зачем это делает. Друзья ведь должны быть честны. Должны делиться важным, обсуждать. Но навязчивые мысли о молчании возобладают над разумом и заставляют замолкнуть, продолжая делать вид, что "все в порядке, просто усталость мучает".       Бледная, растерянная, Лизи уже дважды на зельеварении ошиблась в ингредиентах, чуть не взорвав свое варево в котле. Снегг удивленно смотрит на нее, друзья недоуменно переглядываются, а она стоит совсем потерянная и не понимает где ошиблась. Хотя все очевидно: три грамма измельченного бараньего рога, вместо двух, и — вуаля! — Чистящее зелье превращается в Взрывное. А трансфигурация несет лишь потери. На парте по окончанию урока лежит большая кучка сломанных зубочисток и ни одной превращенной бабочки.        — Мисс Реддл, — ахает МакГонагалл, — вы впервые не справились с заданием. Что случилось? — она всматривается в бледное лицо девушки. Та смущается и тихо отвечает:        — Простите. Кажется, сегодня я не выспалась...        И только она выходит из кабинета, как, запнувшись о собственную ногу, теряет координацию и летит в руки Рона, который вовремя успел их подставить.        — Не понимаю, что с тобой, — бурчит Гермиона, прикладывая ладонь ко лбу. — Холодный... Может, болит что-то?        Друзья настаивают на походе к мадам Помфри, и Лизи соглашается после недолгих уговоров. Они вчетвером идут в больничное крыло. Медсестра осматривает девушку и, собрав брови в кучу, сообщает:        — С вами все в порядке, мисс. Полагаю, дело вовсе не в физических недугах.        Дает целую плитку шоколада, просит лучше высыпаться, не подвергаться стрессу и отпускает. И Лизи бы рада соблюдать эти указания. Но все, что в ее силах, — съесть полезную сладость, поделившись с друзьями. Сон в тот вечер так и не приходит, а волнение и тревога остаются внутри, несмотря на все попытки девушки отвлечься. Утром она вновь через силу поднимается с постели, проспав не больше двух часов, собирается и идет со всеми на завтрак. Близнецы о чем-то шутят, Рон ругается с Гермионой насчет ее неунимающейся справедливости к эльфам, а Гарри глупо пялиться на когтевранский стол.       И так день за днем, почти без изменений.        — Цветочек, ты чего? — спросил Ли Джордан, подсаживаясь к Лизи. — Понурая такая...        — Не могу нормально спать уже неделю, — пробурчала в ответ.        — Красавица, — близнецы также пересели ближе.        — Тебе кто-то мешает? — уточнил Фред. Та отрицательно качнула головой. — Болит что-то?        — Ее уже мадам Помфри осматривала, — пояснил Рон. — Сказала, что порядок с ней.        — Тогда что? — удивился Джордж. Девушка пожала плечами. — Хочешь, мы что-нибудь придумаем для тебя?        Впервые за эти дни Лизи улыбнулась, пусть и натянуто. Это было очень мило с их стороны, вот только:        — Снегг уже снабдил меня, — она достала из сумки три пустых пузырька снотворного. — Не помогает...        — Ну, Снегг — это Снегг, — фыркнул Джордж. — Мы все равно попробуем.        Близнецы, так и не доев завтрак, вскочили с мест, подхватили своего друга Ли под руки и выскочили из зала. Друзья недоуменно глянули им вслед, и Рон сказал:        — У них чумная фантазия. Может, и придумают что-то.        Лизи была бы этому крайне рада. Но даже если ничего не выйдет, она все равно благодарна заботе.       Через пару дней прилетели совы и принесли почту. Гермиона нетерпеливо приглядывалась к кружащим над головами птицам.       — Перси еще точно не написал нам, — сказал Рон, чуть недовольно промычав. — Он всегда мне долго отвечает.       — Да нет, просто я подписалась на "Пророк", надоело все новости узнавать от слизеринцев, — ответила Гермиона.       — Точно, — кивнула Лизи, устало вздыхая. — Паркинсон действительно сильно раздражает… Гляди-ка, вон та летит к тебе.       К Гермионе спускалась серая сова.       — Это не газета, — разочарованно сказала девушка. — Это… тебе адресовано?       — М?       Лизи только взяла письмо из рук, как к ним подлетело еще около десятка, а может и больше.       — Да что же это? — Гермиона взяла письмо у серой совы, распечатала и стала читать. — Ну, это уж слишком! — пролепетала она, мгновенно краснея.       Лизи распечатала свое.       — Какого хера?! — не сдержалась она в словах.       — Что там такое? — поинтересовался Рон и глянул на него. — Ух...       — Это бред какой-то!— девушка передала письмо Гарри. Оно было написано не от руки, а составлено из букв, вырезанных, должно быть, из "Пророка" и наклеенных на лист бумаги.       "Ты гадкая девчонка. Ты не для Гарри Поттера."       "Охомутала Драко? Он рано или поздно поймет, какая ты на самом деле!"       — У меня не лучше! — растерянно сказала Гермиона, распечатав все остальные письма. — "Крам найдет кого-нибудь и получше…", "Сварить бы тебя в лягушачьей икре…", "Это ты рассорила Элизабет Реддл и Гарри Поттера"… Ай!       Гермиона раскрыла последний конверт, и ей прямо на руки полился желто-зеленый кисель с запахом бензина. По коже тут же пошли желтые, как от ожога, пузыри. Рон осторожно взял конверт, понюхал и сказал:       — Неразбавленный гной бубонтюбера! Это же ядовитое растение!       Гермиона попыталась стереть ядовитый сок с рук салфеткой и заплакала от боли, а кожа все покрывалась язвами и распухала.       — Беги в больничное крыло, — посоветовал Гарри. — Мы скажем Хагриду где ты.       Грейнджер прижала руки к груди и побежала к выходу из Большого зала.       — Я ведь ее предупреждал: не зли Риту Скитер! — нравоучительно сказал Рон, в голосе слышалась тревога. — Да меня ж кто слушает?       — О чем ты? Это ты мне говорил, — удивилась Лизи, взволновано смотря вслед подруге, пока дверь за ней не захлопнулась. — Гермиона-то тут причем?       — Она совершила еще ту глупость, — покачал головой Уизли, недовольно прошипев. — После того инцидента, когда Малфой избил того придурка, Гермиона так разозлилась, что написала в редакцию…       — Что она написала? — спросил Гарри.       — Ну, что она написала… "Вы все не правы… врете…" Там было много гневных слов, — Рон почесал затылок. — Ну вот и итог. Надо ей быть осторожней.       — А почему меня не так сильно возненавидели? — спросила Лизи, когда ребята уже выходили из зала. — Я имею ввиду, что мои письма... "чистые", — она указала на свои здоровые руки.       — Ты внучка Грин-де-Вальда, — раздался голос Драко, а после девушка почувствовала, как ее ладонь подцепили длинные пальцы юноши, крепко сжимая. Он поравнялся в ряд с гриффиндорцами. — Тебе пишут только те, кто не знает о его славе, а это явно еще дети.       — Дети уже читают такие газеты и статьи? — удивился Гарри.       — Ищут себе каких-нибудь кумиров, а тут еще и Турнир… Вы звезды… Создали драму… Любовный многоугольник… Все к одному, — пояснил Рон.       Ребята направились на уход за волшебными существами. Еще издали они увидели, что Хагрид ждет их перед хижиной, а у его ног стоят открытые деревянные ящики. У Лизи по телу побежали мурашки от мысли, что ее до сих пор не прошедшая тревога может быть вызвана новым выводком соплохвостов. Она с друзьями опасливо подошла, издали заглянула в ящики и вздохнула с облегчением: там сидели совсем не соплохвосты, а черные пушистые длинноносые зверьки. Передние лапы у зверьков были плоские, как лопаты. Зверьки глядели на учеников, искренне удивляясь и не понимая, чем они обязаны такому вниманию.       — Это нюхлеры, — сказал Хагрид, едва ученики обступили ящики. — А живут они больше в шахтах. Любят разные блестящие штуки… ну вот, полюбуйтесь.       Пэнси Паркинсон громко взвизгнула. Один из зверьков ни с того ни с сего подпрыгнул и вцепился бы зубами в ее золотой браслет, если бы она вовремя не отпрыгнула.       — За версту драгоценности чуют, — радостно сообщил Хагрид. Недовольно нахмурившись, Драко тут же спрятал во внутренний карман свои часы. — Давайте-ка устроим маленькое соревнование. Вон там, видите, вскопано? — великан указал на клочок земли у своего огорода. — Я там зарыл золотые монеты. Чей нюхлер найдет больше всех, тот получит приз. Только все украшения с себя снимите обязательно. Выбирайте себе по нюхлеру, сейчас начнем.       Лизи сняла с себя кулон и два кольца, спрятала также во внутренний карман мантии и выбрала себе зверька.       — Если я обыграю тебя, то, как насчет одного желания? — прошептал Драко.       Что-то в его голосе заставило девушку смутиться. Она почувствовала, как краснеют ее щеки. Но, заметив самодовольную ухмылку блондина, быстро ответила:       — По рукам. Взамен я тоже попрошу желание.       Такого веселого урока ухода за волшебными существами у них еще не было. Нюхлеры ныряли во вскопанную землю, словно в воду, выныривали, спешили к своим студентам и выплевывали им в руки золотые монеты. Зверек Рона старался усерднее других, и скоро у парня на коленях выросла хорошая кучка золота. Правда через пару минут она исчезла.        — Это Лепреконские монетки, — улыбнулся Хагрид. — Ненастоящие то есть.       — Ну, выходит победа...       Лизи, широко улыбаясь, смотрела то на свои шесть монет, то на четыре у Драко. Несмотря на проигрыш, его ухмылка так и не исчезла. Спрятав одну руку за спину, он с напускной грустью сказал:        — Теперь с меня что-то потребуют.        Лизи смешно сузила глаза и сморщила нос.        — О, да! Придумаю нечто коварное!        — Надень на него платье бабушки Невилла и отправь на урок к Снеггу, — сказал Рон и громко рассмеялся. — Это напомнит профессору о прошлом годе…       — Гермиона, здравствуй! — прогромыхал Хагрид, привлекая внимание друзей. Они резко обернулись.       Гермиона, и правда, шла к ним по лужайке. Руки у нее были забинтованы, и выглядела она неважно. Пэнси Паркинсон сощурилась, глядя на нее. Хагрид подарил Рону большую плитку шоколада из "Сладкого королевства", ведь тот получил от зверька больше всего монет. Послышался колокол к обеду. Все отправились в замок, а пятеро друзей остались помочь посадить нюхлеров в ящики. Гарри заметил, что из окна кареты Шармбатона за ними наблюдает мадам Максим. Он толкнул в бок Лизи и тихо сообщил об этом. Она в ответ незнаючи пожала плечами.       — Что у тебя с руками-то, Гермиона? — обеспокоенно спросил Хагрид. Та рассказала о полученных утром письмах, об упреках и обвинениях и о последнем письме, полном сока бубонтюбера. — Ну, ничего-ничего. Вы у нас, девчонки, классные, — великан легонько потрепал ее по плечу. — Когда Рита Скитер написала о моей мамаше, мне тоже слали такие письма. "Вы чудовище и вас надо выгнать из школы". "Ваша мать убивала невинных людей, и будь у вас хоть капля совести, вы бы уже давно утопились".       — Не может быть! — поразилась Гермиона.       — Вот-вот! — Хагрид принялся ставить ящики один на другой у стены хижины. — Не обращайте на этих болванов внимания. И письма не открывайте, в огонь их сразу — и дело с концом.       По пути обратно Гарри рассказал подруге, что она пропустила.       — Жаль, тебя не было на уроке, — сказал он. — Нюхлеры такие забавные, правда, Рон?       Тот хмуро глядел на плитку шоколада, что ему подарил Хагрид.       — Ты чего? — спросила Лизи. — Невкусно?       — Вкусно. Но почему ты не сказала мне о золоте?       — О каком золоте? — не поняла девушка.       — О том, что я тебе отдал после Рождества Лепреконское золото за омнинокль. Ты ведь мне подарила подарок, хотя обещала, что омнинокль им и будет. Так что я занял у Фреда денег. Я только сейчас понял, что он обдурил меня... А ты и не сказала, что оно исчезло.       С минуту Лизи вспоминала, что за золото Рон имеет ввиду. А ведь и правда, он ей вернул деньги за волшебный подарок, купленный на Чемпионате квиддича.       — А, то золото… — поняла она, наконец. — Ну, не знаю. Я его бросила в мешочек, да в сумку. Я редко пересчитываю деньги, потому что Габриэль постоянно пару монет стащит, чтобы купить какую-то дребедень. Вот честно, он уже такой взрослый, а все еще как ребенок порой ведет себя. Ну, в общем, я не знала, что его уже нет.       Они поднялись по парадной лестнице, вошли в вестибюль и пошли в Большой зал на обед.       — Увидимся, — махнул рукой Драко и пошел к Блейзу, что уже ждал друга с полной тарелкой.       Четверка принялась за еду: кто за ростбиф, кто за мясо, запеченное в тесте.       — Должно быть, здорово иметь кучу денег и даже не заметить, что целый карман галлеонов исчез, — отрывисто сказал Уизли.       — Рон, говорю же, он постоянно таскает их, — нетерпеливо ответила Лизи. Голова и так болела, а друг еще и с золотом этим докучает. — Да и в этом году, кроме моих денег, он включил режим заботливого дядюшки, сунув мне в мешочек и своих. Хотя, честно говоря, он их же и потратил. Ему бы кличку "Ворона", а не "Змей". Так если бы еще что-то полезное покупал... — она пораженно покачала головой.       — Ох, а мы как раз о вас говорили, — посмеялась Гермиона.       На лавочку заполз упомянутый. Хвостом он волок какой-то сверток, кивком указывая на него, а затем на сумку племянницы.       — О чем я и говорю, — девушка спрятала покупку к себе. Послышался фырк, и змей пополз вновь куда-то в своем направлении.       — А… — Гарри огляделся, чтобы никто их не слушал. — Он же… Его ведь могут заметить, разве нет? Я просто не понимаю, как он покупает что-то.       — Да как-то приноровился, — пожала плечами девушка. Она достала из кармана пузырек с обезболивающим зельем, что сама сварила еще в начале года, и влила несколько капель в свой тыквенный сок. — Насколько знаю, оставляет монеты, берет товар и уходит. К тому же, мы летом заказали ему палочку, так что, может, пользуется разными временными оборотными заклинаниями.       — О, я бы очень хотела этому обучиться, — воодушевилась Гермиона. — Он сможет меня научить?       — Ну, спроси у него.        — А что же он покупает и зачем? — недоумевал Гарри.        — Да черт его знает, — вздохнула Лизи, покачивая кубок с напитком, чтобы лекарство растворилось.        Однако внезапно, всего на мгновение, ее охватило любопытство. Она посмотрела на сумку, почти готовая заглянуть в сверток, но решительно остановила себя.        — Я в его дела не лезу.       — Я не знал, что Лепреконское золото исчезает, — пробурчал рыжеволосый, вновь привлекая внимание. — Я думал, что отдаю тебе долг. Не надо было на Рождество дарить мне форму "Пушек Педдл".       — Да забудь ты об этом! — Лизи сдержалась, чтобы не закатить глаз в раздражении. Она понюхала свой сок, скривилась и одним глотком опустошила кубок. — Ох...       Рон ткнул вилкой в картофелину, поднял ее вверх и стал на нее глядеть.       — Ненавижу бедность.       Друзья переглянулись. Никто не знал, что на это ответить. Гарри и Лизи в наследство получили огромное состояние, а родители Гермионы — дантисты. В маггловском мире это высокооплачиваемая профессия.       — Глупости, — продолжал Рон, глядя на картофелину. — Правильно Фред с Джорджем хотят достать денег. Вот бы и мне тоже. Вот бы мне нюхлера.       — Вот и хорошо, теперь не надо думать, что тебе подарить на следующее Рождество, — весело сказала Гермиона, но тот продолжал мрачно глядеть на картофелину. — Да ладно тебе, Рон, с кем не бывает? У тебя все-таки руки не в гное бубонтюбера, — она с трудом держала нож и вилку, отек еще не спал, и пальцы гнулись плохо. — Ненавижу эту Скитер! — вдруг выпалила она. — Ну, ничего, мы еще поглядим, кто кого. Думает, что переиграла меня? Она только смотивировала!

* * *

      Всю следующую неделю девушки продолжали получать письма от рассерженных читателей "Пророка". Они последовали совету Хагрида и писем не вскрывали, сжигая, но некоторые из недоброжелателей Гермионы (Лизи, судя по всему, все же побаивались из-за родословной) нарочно присылали кричащие письма, которые взрывались прямо над столом Гриффиндора и орали ругательства на весь Большой зал. Так что даже те, кто не читали газет, знали все подробности любовных отношений Элизабет, Драко, Гермионы, Гарри и Виктора Крама.       — Как она умудряется нас заснять? — хмурился Малфой, читая новую статью. — Пишет, на самом-то деле, основываясь на реальных фактах. Только выкручивает в выгодную для нее сторону.       — Да забейте вы, — махнул рукой Рон.       — Ну уж нет! Я хочу знать, как она подслушивает чужие разговоры, когда ее в школу не пускают, — недобро сверкая глазами, сказала Гермиона.       После следующего урока защиты от темных искусств Гермиона задержалась в классе, чтобы спросить о чем-то профессора Грюма. Друзья медленно пошли по коридору, и минут пять спустя она их догнала.       — Скитер не надевает мантию-невидимку, — отдуваясь, сообщила подруга. — Грюм мне сказал, что не видел ее у судейского стола и вообще нигде в школе.       — Слушай, брось ты эту затею, — посоветовал Рон. — Лизи же забила, — он кивнул на сонную девушку, что еле стояла на ногах и "клювала" носом.       — Ни за что, — воскликнула Гермиона. — Я хочу знать, причастна ли она к тому, что все знают о нашем с Виктором разговоре. И как она узнала о матери Хагрида.       — Может, она повесила на тебя жучок, — предположил Гарри.       — Какой жучок? — не понял Рон. — Это что, вроде как клопов на нее напустила?       Гарри стал рассказывать ему о крохотных микрофончиках и магнитофонах. Рон от таких чудес маггловской техники пришел в неописуемый восторг.       — В Хогвартсе ничего из этого не будет работать, — сообщила Лизи, тряхнув головой, чтобы отогнать сонливость.       — Почему это?       — Здесь для их работоспособности слишком много волшебства, — пояснила она. — Они быстрее взорвутся, чем даже включатся.       — Рита Скитер подслушивает с помощью магии, — задумалась Гермиона. — По крайней мере, должна… только бы понять, как… и если это незаконно, уже ее…       — У нас что, других забот нет? — с укором спросил Рон. — Мы теперь что, кровную месть начнем?       — А я тебя и не прошу мне помогать! — отрезала та. — Я и сама прекрасно справлюсь.       Она развернулась на носках обуви, даже не взглянув в сторону друзей, и ушла обратно вверх по мраморной лестнице. Можно было сказать наверняка, что она отправилась в библиотеку.       — Ну и чего она злится? — буркнула Лизи. — Мне правда все равно на эти слухи и прочее.       — Спорим, что на этот раз она вернется с коробкой значков "Ненавижу Риту Скитер"? — усмехнулся Рон. — Н.Р.С!       Однако Гермиона так и не попросила друзей помочь отомстить Рите Скитер, за что они были ей благодарны.       Накануне пасхальных каникул Лизи стало лучше. Тревога и странная паранойя постепенно утихали, пока не смолкли окончательно, позволив девушке выспаться и буквально вдохнуть полной грудью. Как раз к этому времени близнецы притащили ей целую коробку "Сонных конфет". Как оказалось, они специально разработали для гриффиндорки сильнодействующее снотворное, которое еще и успокаивало нервную систему. Лизи поблагодарила их, чуть ли не плача от такой поддержки, и в тот же вечер съела одну конфетку. И хотя она в ней уже не особо нуждалась, ради приличия испробовала. В итоге проспала весь следующий день, "благополучно" пропустив шесть уроков. Хорошо, хоть учителя, которые замечали отвратительное состояние ученицы, не сочли это за нарушение правил и простили ее, нагрузив лишь дополнительными домашними заданиями. Как оказалось, тот день пропустила и Гермиона. Настолько сильно погрузившись в чтение, она уснула в библиотеке и проспала до самой ночи следующих суток.        — Доведет ее эта война, — качал головой Рон. — Доведет...        Гарри и Лизи отправляли с совами еду и вещи Сириусу. Габриэль, который иногда навещал его, передавал, что Бродяга благодарит подростков. Блондин даже ни слова не сказал о том, что именно его вещи эксплуатируются. Вместо этого он заказал по почте несколько новых комплектов, и не для себя, а для друга.       Насчет ответа от Перси, то отправленная сова вернулась только в один из последних дней пасхальных каникул. Она принесла посылку с пасхальными яйцами и домашними ирисками от миссис Уизли, а еще в посылке оказалось письмо от Перси. Лизи, Гарри и Рону миссис Уизли прислала по шоколадному яйцу размером с драконье, а Гермионе — крохотное, чуть больше куриного. Девушка, когда его увидела, очень расстроилась.       — А твоя мама, Рон, случайно, не читает газеты? — огорченно спросила она.       — Читает, — ответил тот с полным ртом ирисок. — Она его ради рецептов выписывает.       Гермиона печально поглядела на крохотное яйцо, и сжалившаяся Лизи отдала свое Невиллу, за что получила благодарный взгляд подруги.       — Может, почитаем, что пишет Перси? — предложил Гарри.       Письмо оказалось коротким, и было заметно, как Перси раздражен.       "Я уже много раз сообщал корреспондентам "Пророка", что мистер Крауч находится в отпуске, который он давно заслужил. Он регулярно присылает мне с совами инструкции. Сам я его не видел, но уж почерк-то его я знаю, можете мне поверить. У меня и без того много забот, чтобы еще пытаться развеять эти глупые слухи. И не беспокойте меня без надобности. Поздравляю с Пасхой."       — Ничего мы и не узнали, — буркнул Рон. — Хотя на что я надеялся… Это же, мать его, Перси.       На последней неделе мая профессор МакГонагалл задержала Лизи и Гарри в классе после урока превращений.       — Хорошо, что вам уже лучше, мисс Реддл, — она оглядела румяное лицо девушки. — Сегодня в девять часов вечера вам надо будет пойти на площадку для квиддича, — сообщила она. — Там мистер Бэгмен объяснит вам и другим участникам, что вас ждет в третьем туре.        — Третьем? — спросил Гарри. — А как же еще один дополнительный?        — Он не для вас. Он только для тех, кто выбыл из Турнира.        — Зачем он им? — нахмурилась Лизи.        — Ну, скажем так... Мадам Максим была очень "настойчива", — МакГонагалл хмыкнула на этом слове, — в своих требованиях вернуть свою школу в Турнир. Министерство приняло решение провести отборочное испытание среди выбывших... Не забивайте этим голову, оно не для вас!       В половине девятого друзья пошли к условленному месту. В холле их нагнал Седрик, он тоже направлялся на площадку. Лизи странно покосилась на него, но ничего вслух не сказала. Они вместе вышли из дверей замка. Вечер был пасмурный и прохладный.        Втроем они прошли темной лужайкой к стадиону и вошли через арку в трибунах. Парни увидели площадку и остановились как вкопанные.       — Что с ней сделали? — с возмущением воскликнул Седрик.       Лизи огляделась. Площадка для квиддича всегда была ровная и гладкая, а теперь на ней выстроили длинные низенькие стены, которые шли во всех направлениях и пересекали друг друга.       — Да это же живая изгородь, — сказал Гарри, наклонившись поближе.       — Эй, идите сюда! — весело окликнул их Людо Бэгмен. Он стоял в самой середине площадки, а с ним Виктор Крам. Трое пошли к ним, перешагивая через стены живой изгороди. — Ну, что скажете? — довольный собой, спросил Бэгмен. — Здорово растет? Глядишь, через месяц в метра три вымахает. Молодец Хагрид, это он посадил. Ничего, ничего, — прибавил он, глядя на вытянувшиеся лица Гарри и Седрика, — Турнир кончится, и получите вы свою площадку для квиддича назад, не волнуйтесь. Ну что, поняли, что это такое?       — Лабиринт, — первой догадалась Лизи.       — Точно, лабиринт! Так что, третье задание простое. Кубок Волшебников поставят в центре, кто первый до него дотронется, тот и выиграл. Роли не играет: схватят ли его парой или же только один из напарников.       — Надо просто проходить лабиринт?       — Тут будут препятствия, — потер руки Бэгмен, раскачиваясь на пятках. — Хагрид приготовит всяких волшебных существ… и заклятия тоже будут, надо будет и их обойти… ну и все такое прочее… Первыми в лабиринт войдут те, у кого больше очков, — Бэгмен улыбнулся Гарри и Лизи. — Потом мистер Крам и мистер Диггори. И последним войдет участник, который победит в промежуточном испытании... Вам же уже сказали? — двое старших участников кивнули, и гриффиндорцам ничего не осталось, как сделать то же самое. Хотя до конца они еще не понимали. — Ну и замечательно. У каждого из вас будет возможность победить, все зависит от того, как вы справитесь с препятствиями. Но знайте, Хагрид постарался на славу. Вопросики?       Гарри и Лизи переглянулись: им хорошо было известно, что если их друг за такое дело взялся — будет крайне нелегко справится с тварями.       — Ну ладно, если нет вопросов, тогда пойдемте в замок, что-то стало холодать…       Едва успел Гарри повернуться, как Крам взял его за плечо.       — Мы можем поговорить?       — Ну… да, — удивленно ответил Гарри.       — Давай пройдемся. Ты, Элизабет, тоже.       — Хорошо, — кивнула девушка, покосившись на друга.       Бэгмен, заметив это, встревожился.       — Гарри, Элизабет, вас подождать?       — Нет, мистер Бэгмен, спасибо, — ответил Поттер.       — До встречи, — крикнула Реддл.       Трое вместе вышли из стадиона, направились к Запретному лесу.       — Зачем мы туда идем? — спросил Гарри, когда они миновали хижину Хагрида и ярко освещенную карету Шармбатона.       — Не хочу, чтобы нас слушали, — ответил Крам. — У меня вопрос только к тебе, Гарри.       — А я тогда зачем? — удивилась Лизи.       — Меня учили, что хорошие друзья не могут лгать друг при друге.       Друзья не особо поняли, что это значит, но кивнули в ответ. Недалеко от загона с лошадьми Шармбатона нашлось тихое укромное местечко. Крам остановился в тени деревьев и обернулся.       — Мне надо знать, — нахмурившись, спросил он, — что у вас с Гермивонной?       — А? Ничего, — ответил Гарри, но Крам продолжал хмуро глядеть на него. — Если ты из-за этой статьи… Мы просто друзья, и ничего больше. Это все Рита Скитер выдумала про нас.       — Гермивонна слишком часто о тебе говорит, — Крам недоверчиво смотрел на гриффиндорца, косо поглядывая на Лизи, которая оставалась спокойна.       — Ну да, — ответил парень, — мы же с ней друзья.       — Виктор, — заговорила девушка, — Гермиона только о Гарри с тобой говорила?       — Ну… О тебе, о… парне с солнечными волосами…       — Рыжими, — посмеялась Лизи. — Ну, то есть, она с тобой говорила о своих друзьях, но ты приревновал к Гарри? — она скептически подняла бровь. Кажется, до Крама что-то дошло.       — И вы никогда… между вами не было…       — Нет, — твердо ответил Гарри. Лицо Крама прояснилось. Он еще с минуту глядел на него и потом сказал:       — Ты очень хорошо летаешь. Я видел на первом испытании.       — Спасибо, — тот расплылся в улыбке и сразу возгордился. Лизи уж это заметила. — А я видел, как ты играл на Чемпионате мира. Этот финт Вронского…       Вдруг позади Крама в деревьях что-то зашевелилось. Гарри и Лизи не понаслышке знали, кто обитает в Запретном лесу, и тут же, не раздумывая, схватили Крама за руки и оттащили в сторону.       — Что такое?       Друзья только покачали головой, продолжая напряженно глядеть туда, где, как показалось, что-то двигалось. Они достали из кармана волшебные палочки. И тут из-за высокого толстого дуба вышел, покачиваясь, человек.       — Мистер Крауч… — Лизи сразу узнала его, хотя и было трудно опознать в нем его прежнего.       Мистер Крауч выглядел так, будто провел в дороге несколько дней и все время шел пешком. Брюки на коленях были порваны и испачканы кровью; он был небрит, лицо исцарапано и от истощения посерело. Волосы на голове и усы были немыты, давно не стрижены. В общем, вид у него был чудной, а вел он себя и того чуднее. Мистер Крауч размахивал руками, бормотал что-то себе под нос и разговаривал с кем-то, кого видел только он один.       — Это наш судья? — спросил Крам, тоже узнав Крауча. Парень, видимо, по воспитанию своему, завел за свою спину девушку, как бы оберегая. — Он ведь работает в вашем Министерстве.       Гарри кивнул, помялся в нерешительности и медленно пошел к мистеру Краучу. Тот, впрочем, не обратил на него ни малейшего внимания и продолжал беседовать с деревом:       — …а после этого, Уизелбри, уведомьте Дамблдора письмом о количестве студентов из школы Дурмстранг, которые прибудут на Турнир. Каркаров сообщил, что их будет двенадцать…       — Мистер Крауч? — осторожно позвал Гарри.       — …и отправьте сову к мадам Максим, возможно, она захочет привезти больше студентов, чем хотела, так как Каркаров решил взять двенадцать… Вот, Уизелбри. Вы выполните то, о чем я вас прошу? Выполните?.. Выпол… — мистер Крауч выпучил глаза, уставился на дерево и неслышно что-то забормотал, потом вдруг покачнулся и рухнул на колени.       — Мистер Крауч, что с вами? — громко спросил Гарри.       Крауч в безумии завращал головой. Лизи хотела подойти, но Крам преградил рукой путь.       — Что с ним? — спросил он.       — Не знаю, — ответил Гарри.       — Приведи, пожалуйста, кого-нибудь… Дамблдора! — простонал Крауч, схватил Гарри за мантию и подтащил ближе к себе, хотя Гарри он как будто и не видел. — Мне надо… увидеть… Дамблдора…       — Хорошо, мистер Крауч, — ответил парень. — Я вам помогу подняться и мы пойдем…       — Я… совершил… ошибку, — прошептал мистер Крауч. Вел он себя как самый настоящий сумасшедший. Глаза у него вылезали из орбит и бегали туда-сюда, а из уголка рта по подбородку струилась слюна. Было заметно, что каждое слово стоит ему огромных усилий. — Должен… сказать… Дамблдору.       Мистер Крауч вдруг поглядел прямо на Гарри, который то и дело, пытался удержать на себе тело.       — Кто… ты? — прошептал он.       — Я учусь здесь, в школе, — ответил Гарри, оглянулся на Крама, в надежде на помощь, но Крам пугливо держался поодаль, не давая и Лизи подойти.       — Ты не… его? — еле слышно проговорил Крауч, почти не шевеля губами.       — Нет, не его, — ответил Гарри, хотя не имел ни малейшего понятия, о чем он говорит.       — Ты… Дамблдора?       — Да, да.       Крауч подтащил его еще ближе к себе. Парень попытался высвободить край мантии из руки мужчины, но ничего не вышло.       — Предупреди… Дамблдора… В школе предатели... Его дочь… Ему нужна она… Она не единственная в семье… Турнир… Поджидает… Предатели...       — Я приведу его, только отпустите меня, — попросил Гарри. — Отпустите, мистер Крауч, и я его вам приведу…       — Благодарю вас, Уизелбри, а когда закончите с этим, принесите мне чашку чая. Скоро приедут жена с сыном, вечером мы идем на концерт с мистером и миссис Фадж, — быстро забормотал Крауч дереву, словно напрочь забыл о существовании Гарри и выпустил его мантию. — Да, благодарю вас, мой сын получил двенадцать СОВ, да-да, это очень высокая оценка, я очень рад, да.       — Побудьте здесь с ним, — велел Поттер. — Я приведу Дамблдора, я его быстрее найду, я знаю, где его кабинет…       — Он сумасшедший, — ответил Крам, со страхом глядя на Крауча, который все еще беседовал с деревом, как будто это был Перси.        — Но его нельзя оставлять! — сказал гриффиндорец. — А если...        Вдруг Лизи почувствовала резкую боль в затылке. Она скривилась, пытаясь сдержать болезненный стон.       — Прости… — послышался тихий голос.       — Что? — она даже не сразу поняла, что это отец.       — Прости меня, мой свет… Это необходимость… Это важно...       — Не волнуйся, мелочь, я буду аккуратен, — послышался другой голос.       Девушка ничего не успела сказать или осмыслить, как позади что-то внезапно колыхнулось.       — ЛИЗИ! — крикнул Гарри.       Девушку схватили и прижали к телу, а через миг она почувствовала головокружение. Тело словно стало ветром, но вновь через миг все прекратилось. И тут Лизи поняла, что она уже не находится на прежнем месте.       — Где я? — испуганно вскрикнула она. Она вырвалась из чужих рук и быстро обернулась. — Ты?        — Давно не виделись. Как поживаешь?

* * *

      Тем временем Гарри оставил Крама наедине с Краучем и двинулся к кабинету директора.       — Лимонный шербет! — отдуваясь от быстрого бега, крикнул он.       Это был пароль входа на потайную лестницу, что вела к кабинету Дамблдора. По крайней мере, такой пароль был два года назад, когда Лизи рассказала о своем визите сюда. Судя по всему, его изменили, потому что горгулья не ожила и не отпрыгнула в сторону, а вместо этого продолжала как ни в чем не бывало зло глядеть на Гарри.       — Да двигайся ты, ну! — заорал он. Парень уже отбежал на пару метров.       — Поттер! — раздался голос.       Гарри обернулся. С потайной лестницы за горгульей сошел Снегг, он поманил рукой, а горгулья позади него вернулась на свое место.       — Что вы здесь забыли, Поттер?       — Мне надо видеть профессора Дамблдора! — крикнул он, подбежал к Снеггу и остановился. — Там… в лесу мистер Крауч. Он просит… Лизи… забрали…       — Что за чушь вы несете, Поттер? — сверкнул глазами Снегг.       — Мистер Крауч, из Министерства! — закричал Гарри. — Он болен, а может… Он в лесу, он хочет увидеть Дамблдора! А Лизи кто-то… я не знаю… УКРАЛ! Скажите пароль…       — Директор занят, Поттер, — сказал Снегг и улыбнулся неприятной улыбкой.       — Мне надо сказать Дамблдору! Вы что, не слышали, что я вам сейчас говорю?       Зельевар явно наслаждался тем, что не позволял тому получить то, что ему сейчас было нужнее всего.       — Да послушайте же вы! — рассердился Гарри. — Крауч не в своем уме… А Лиз кто-то схватил и трансгрессировал с ней! Надо спасти! За ней ведь охотятся!       Потайной ход за спиной Снегга открылся, и из него показался Дамблдор в длинной зеленой мантии.       — Что тут такое? — удивленно спросил он, глядя поочередно то на ученика, то на профессора. Парень быстро и хаотично поведал все директору. — Показывай дорогу, — коротко сказал Дамблдор и поспешил следом за Гарри.        Снегг остался стоять у гаргульи, причем выглядел страшнее раза в два.        — Что говорил мистер Крауч? — спросил старик, спускаясь по мраморной лестнице.       — Что хочет вас предупредить… что сделал что-то ужасное… о своем сыне говорил… о предателях… и… и о Волан-де-Морте… кажется, что Волан-де-Морт стал сильнее… Что-то про чью-то дочь…       — Правда? — Дамблдор прибавил шагу, обгоняя парнишку.       — Он ведет себя не как нормальный человек, — сказал Гарри, едва поспевая за широким шагом директора. — Он, по-моему, не понимает, где он. Говорит-говорит... как будто с Перси Уизли, а потом вдруг говорит, что хочет видеть вас, что он сожалеет… Он там остался с Виктором Крамом.       — Вот как. Кто еще видел Крауча?       — Только я, Крам и Лизи…       — Где они?       — Вон там! — Гарри обогнал Дамблдора, указал направление и повел прямо в лес. — Виктор! Лизи! — крикнул он. Никто не ответил. — Они были здесь. Я точно помню, где-то здесь… Но вот Лизи только… ее же…       — Люмос! — произнес Дамблдор и поднял над головой вспыхнувшую волшебную палочку.       Из темноты показывались одно за другим деревья, круг света падал на землю. И вдруг свет выхватил из темноты чьи-то ноги. Двое поспешили туда, на траве лежал без сознания Виктор Крам. Крауча и след простыл. Дамблдор опустился на колени рядом с Крамом и осторожно приоткрыл ему одно веко.       — Оглушили, — тихо произнес он и стал при свете волшебной палочки оглядывать ближайшие деревья, свет отражался от его очков.       — Привести кого-нибудь? — спросил Гарри. — Может, мадам Помфри? Надо же еще Лизи найти.       — Нет, — резко ответил Дамблдор. — Стой здесь.       Он поднял волшебную палочку высоко над головой и направил ее кончик в сторону хижины Хагрида. Что-то серебристое, словно призрак птицы, вылетело из нее и помчалось между деревьев. Потом директор наклонился над Виктором, навел палочку на него и прошептал:       — Оживи!       Крам медленно открыл глаза, и в первую минуту выглядел совершенно ошеломленным. Потом он увидел Дамблдора и попытался сесть, но тот положил руку ему на плечо и не позволил.       — Он на меня напал, — слабым голосом проговорил Крам, прижав руку к голове. — Старик на меня напал. Я обернулся поглядеть, куда убежал Поттер и что с девушкой, ведь так ничего и не понял, а он напал на меня сзади.       — Полежи пока спокойно, — сказал Дамблдор.       Послышался топот, и, тяжело дыша, прибежал Хагрид, а вместе с ним и Клык. Он принес с собой арбалет.       — Профессор Дамблдор! — воскликнул он, расширив глаза. — Гарри! Что здесь…       — Хагрид, приведи скорее профессора Каркарова, — велел Дамблдор. — Скажи ему, что напали на его студента. А после этого найди профессора Грюма…       — Ну, это уже ни к чему, я и так здесь, — своим хриплым голосом сказал Грюм, быстро хромая к ним, опираясь на палку, и держа в руке волшебную палочку с пламенем на кончике. — Проклятая нога, — выругался он. — Давно бы уже пришел… Что тут стряслось? Снегг говорил, будто Крауч…       — Крауч? — ничего не понимая, переспросил великан.       — Приведи Каркарова, Хагрид, пожалуйста, — напомнил Дамблдор.       — Ах, да… правда, профессор… — забормотал тот, повернулся и поспешил прочь, а Клык побежал следом.       — Не знаю, где Барти Крауч, — сказал Грюму Дамблдор, — но только нужно найти его поскорее. А также кто-то трансгрессировал вместе с Элизабет.       — Ясно, — только и ответил Грюм и побрел в лес.       Гарри и Дамблдор молча ждали. Вдруг тишину разрезал звук вихря. Они сразу подскочили и обернулись.       — Кто-то пытается трансгрессировать. Странно, что у него это получается… — нахмурился директор, выставив палочку перед собой. Он думал, что это враг, однако из вихревого потока появился вовсе не он.       — Лизи! — крикнул Гарри и хотел было побежать, но директор не позволил. — Вы чего, это же Лизи!       Девушка с трудом держалась на ногах, ее дыхание было тяжелым. Она явно была чем-то разгневана: брови нахмурены, губы плотно сжаты, скулы напряжены. Рукав рубашки был разорван, и из раны на руке текла кровь. Она пристально смотрела на Дамблдора, не замечая своего друга.       — Почему? — прохрипел ее ослабленный голос. — Почему вы все видите во мне его? Разве... я дала повод?..       Пошатнувшись, она упала без сознания, и только тогда старик позволил подойти Гарри к ней.       — Профессор, ей нужно помочь! Что с ней?!       Тот как-то странно оглядел девушку, на пару секунд о чем-то глубоко задумавшись.       — Просто переутомилась, — директор присел на корточки и направил свою палочку на палочку Лизи.       — Что случилось? — тут же трансгрессировал Габриэль и, увидев состояние племянницы, подбежал ближе. — Моя девочка… Великий Салазар, что с ней, профессор?       — Не переживай за ее физическое состояние, лучше о другом подумай…       — О чем вы? — спросил Гарри.       Палочка Лизи засветилась желтовато-зеленоватым светом.       — Что это значит? — парень посмотрел на Габриэля. Тот ошарашенно опустил взгляд на свою племянницу.       — Она на ком-то использовала заклинание "Империо", — ответил Дамблдор.       — Что? — ужаснулся Гарри.       — Что же с тобой там случилось, моя девочка?.. — Габриэль аккуратно поднял Лизи.       — В мой кабинет, чтобы вас не видели, — сказал директор, и мужчина трансгрессировал.       В кабинете он уложил девушку на диван.       — Милая моя... — он принялся обрабатывать ее рану. — Все будет хорошо...