Наследие: искупление

       Лизи очнулась только следующим вечером. Она чувствовала, что была укрыта мягким пледом, а где-то сбоку потрескивали дрова в камине. Еще ничего не видя, ей сначала показалось, что она в гостиной общежития. Однако разомкнув с огромным трудом глаза, она поняла, что находится вовсе не там. Было сложно понять, что это за место, поскольку все вокруг мутнело и расплывалось. Где-то слышался шепот, где-то чужое сопение. Но Лизи сразу узнала птичье чириканье — это был Феникс Дамблдора. Значит, она нигде иначе, как в кабинете директора. Девушка привстала на локтях, проморгалась, и точно — не узнать десятки лиц с портретов, что висели на стенах и вперились в нее странными взглядами, было невозможно. Это и правда был кабинет директора.        Девушка заметила стоящих у стола Дамблдора и Габриэля, о чем-то тихо переговаривавшихся, и попыталась позвать их, но из-за сухости во рту лишь закашляла, успев прохрипеть что-то невнятное.       — Сейчас, принцесса, — Габриэль схватил стакан с водой и, подбежав, подставил его ко рту племяннице, помогая придерживать. — Вот так, скоро станет легче.       Лизи быстро выпила всю воду и кивнула в благодарность. Только сейчас она ощутила, как сильно у нее болит тело: кости словно выламывались изнутри, а голова, казалось, весит не меньше центнера.        — Почему мне так плохо? — спросила она, смотря на Габриэля. — Что-то случилось со мной?        — Ты не помнишь? — удивился тот, оборачиваясь назад и с надеждой смотря на директора. — Что нам делать?        Директор, однако, не спешил отвечать. Он внимательно смотрел на растерянную девушку и задумчиво поглаживал свою бороду. Лизи тем временем пыталась понять происходящее: почему она тут, почему Габриэль такой взволнованный, и, самое главное, почему у нее забинтована левая рука?        — Когда я уже успела пораниться? — покачала головой девушка, ощупывая рану под бинтом. Она пыталась вспомнить, что с ней все-таки произошло, но это приносило лишь еще больше головной боли. — Почему мне так плохо? — она буквально скрючилась в руках Габриэля.        Родственник размешал в воде принесенную еще утром Снеггом настойку и вновь помог племяннице это выпить. Спустя недолгие десять минут девушке полегчало, боль потупилась, хотя окончательно еще не прошла.        — Элизабет, — старик наконец подал голос и подошел ближе к дивану, где та лежала, — ты действительно ничего не помнишь?        Только Лизи собралась ответить, что и правда ничего не понимает о происходящем и, уж тем более, произошедшем, как воспоминания прошлой ночи вихрем пролетели перед глазами. Теперь она взглянула на свою руку вовсе не вопросительно, а вполне осознавая о причине такого ранения. И ранения ли?       — Не особо, — тихо ответила она и замолкла. Ее потяжелевший и помрачневший взгляд заставил Габриэля напрячься.        — Не особо? — переспросил он. — Значит, что-то все-таки помнишь? — та нехотя, но кивнула. — И что именно?        — Много разных воспоминаний, — скривилась Лизи. — Помню, как была на поле, потом лес... Кажется, мы там встретили кого-то... Мистера Крауча? Да, его... Потом... Так все странно.        — Давай по-другому, — сказал директор, садясь в кресло напротив. — Нам крайне необходимо знать, что произошло. Понимаешь? — кивок. — Ты ведь трансгрессировала благодаря кому-то, не сама? — вновь кивок. — Кто был там?       — Хвост… — прошептала девушка, задумавшись. — И еще люди… кажется.       — Питер? — нахмурился Дамблдор. — Это он тебя тогда схватил?       — Нет, это… так все запутано… — ответила Лизи. — Я толком не могу вспомнить лиц…       — Хорошо. Давай ты просто расскажешь все о вчерашнем вечере поочередно, так легче будет, — директор слабо улыбнулся в знак поддержки. Реддл глубоко вздохнула и заговорила:       — Профессор МакГонагалл после урока сообщила о встрече Бэгмена с чемпионами на стадионе. Мы с Гарри вечером туда отправились, узнали о третьем этапе. После, нас задержал Крам — хотел поговорить о Гермионе. Мы отошли в сторону Запретного леса, ну… он не хотел, чтобы кто-то подслушивал… Ничего особо серьезного, вопрос сам собой решился. А потом за спиной Виктора что-то зашевелилось. Мы втроем отбежали и достали палочки, так как думали, что это твари из леса, но это оказался мистер Крауч. Он был в таком странном виде… — Лизи нахмурилась. — Весь какой-то ободранный и… нес какой-то бред. Говорил так, словно его сын жив, они семьей куда-то идут. Гарри к нему подошел, чтобы помочь, но тот его сам схватил за мантию. Я хотела подойти, но Виктор не дал…       — Почему? — спросил Габриэль. — Он тебя удерживал?       — Нет, — ответила та. — Он просто… Видимо, у него принято защищать, или… я не знаю…       — Ладно, что было дальше? Ты слышала, что говорил мистер Крауч?       — Да, он просил, чтобы кто-то позвал профессора Дамблдора. Говорил, что совершил какую-то ошибку, что-то про Турнир упоминал, про предателей, про какую-то дочь, что она не одна, — Дамблдор и Габриэль многозначительно переглянулись. — А потом снова, как в бреду, стал говорить с деревом, словно это Перси. Гарри сказал, что он сам пойдет за вами, директор. И вот в этот момент, — девушка сжалась, — кто-то схватил меня. Я даже ничего не поняла. Такое странное ощущение…       — Он вместе с тобой трансгрессировал, — кивнул директор. — Было слишком быстро, чтобы ты хоть что-то увидела и осознала. И где ты очутилась?       — Я… — Лизи замолчала и свела брови в кучу, пытаясь вспомнить каждую деталь.       

ВОСПОМИНАНИЕ

       Последнее, что Лизи успела увидеть, был зовущий ее Гарри. В следующий миг девушку схватили и прижали к чужому телу, а затем она почувствовала необычное головокружение. Тело стало таким легким, что казалось оно растворилось. Мир вокруг закрутился, что-то засвистело. Но как быстро все произошло, так же быстро все закончилось. Лизи почувствовала под ногами пол, а тело вновь вернуло свой вес. Девушка тут же осмотрелась перед собой и быстро поняла, что находится в неизвестном ей месте. Темный кабинет, освещаемый лишь парочкой тусклых ламп на потолке. Один единственный стол завален старыми книгами, а стеллаж по правую сторону покрыт огромным слоем пыли и с верхней полки свисала длинная паутина.        — Где я? — испуганно вскрикнула Лизи. Она вырвалась из чужих рук и быстро обернулась. — Ты? — она была настолько ошеломлена, что даже не соизволила обратиться уважительно.        — Давно не виделись. Как поживаешь?        Перед ней стоял тот самый незнакомец в маске, что помог ей и Гарри в Запретном лесу. Он, как и тогда, смотрел на девушку, по-птичьи наклонив голову в сторону — видимо, это его странная привычка.        — Что ты сделал? — спросила Лизи.       — Подожди немного, мне нужно проверить здесь кое-что…       Незнакомец прошел мимо нее и подошел к двери, тихо приоткрыв ту. Он что-то высматривал снаружи, будучи повернутым спиной. Лизи скосила взгляд на пол и медленно потянула руку к своей волшебной палочке, что упала во время "приземления".       — Ты ведь умная, насколько я наслышан, — заговорил незнакомец, все еще не поворачиваясь. — Не думаешь, что глупо нападать со спины на того, о ком ничего не знаешь? Вдруг я не так прост, как тебе могло показаться.       — Не думаешь, что можешь ошибаться? — отозвалась Лизи. — Вдруг я и не собиралась нападать, — послышался одобрительный хмык. — Ты насмотрелся туда? Объяснишься?       — Не знал, что ты такая грубая, — человек закрыл дверь и повернулся. — С друзьями ты куда вежливее.       — Тебе-то откуда это знать? — девушка нахмурилась и сделала пару шагов назад, все же подняв палочку. — Ты так и не представился в прошлый раз. Так, кто ты?       Вместо ответа незнакомец снял капюшон, и его темные волосы взъерошились. Затем он медленно поднес руку к маске и… поправил ее. Лизи буквально задохнулась от возмущения. А незнакомец тихо смеялся.       — Прости, Элизабет, но сейчас нет никакого смысла в том, чтобы я раскрыл свою личность. Не тот момент, понимаешь?       — Правда что ли, — съязвила та в ответ. — Совсем не тот момент…       — Всему свое время, мелочь, — парень явно усмехался, а девушка спохватилась.       — Верни меня обратно! Там мой друг, он переживает.       — Нельзя, мы ждем.       — Кого мы ждем? Говорю, там мой др…       — "Друг"? — парень в маске словно пробовал на вкус это слово. — Забавно.       — Что? — Лизи не поняла о чем он. — Забавно? Что именно?       — Ты, — пожал тот плечами и присел на пыльное кресло за столом. — Ты забавная. Считаешь близким другом того, кто врагом должен быть.       — Ты не прав, — оскорбилась девушка. — Я не должна быть с ним врагами, он мне как брат!       — Ничего подобного, — незнакомец покачал головой. — Брат есть брат, а друг есть друг. Твой Поттер ни под одну из категорий не должен попадать.       — Но попадает, он… — она запнулась. — Ты-то откуда знаешь о ком я? — послышался хмык. — Как твое имя? — теперь ее голос стал крайне серьезным. Она и не заметила, как позволила себе так расслабленно разговаривать с похитителем.       — Можешь звать меня Даниэль, мелочь.       — И что тебе от меня нужно?       — Лично мне ничего пока, а вот отцу…       — Твоему отцу от меня что-то нужно?       Парень ничего не успел ответить, как дверь в кабинет отворилась, а в проходе стоял запыхавшийся Хвост.       — Я принес, господин, — он поклонился Даниэлю. — Вот, я все обработал, как и велели.       — Хорошо, — парень встал и подошел ближе. — Дверь закрой!       Лизи увидела, как Питер шустро закрыл за собой дверь и передал "господину" небольшой кинжал с кубком. Все ее нутро сжалось.       — Зачем тебе нож? — голос дрогнул.        Она вновь ощутила ту силу от незнакомца, что ощущала тогда в лесу. Казалось, он умел ее скрывать, а когда нужно запугать — давил этой мощью.        — Понимаешь, мелочь, ты часть древнего обряда, — ответил Даниэль. Девушка ошарашенно на него посмотрела и стала отходить назад, пока спиной не прикоснулась к стене. — Необходима твоя кровь, — он стал медленно подходить, и Лизи выставила палочку перед собой. Остановился и усмехнулся. — Я — последний человек, которого ты должна бояться.        — Так думаешь? — та кивнула на нож в его руке. — Знаешь, с оружием ты выглядишь не так уж и дружелюбно.       — Понимаю, — незнакомец засунул кинжал и кубок себе во внутренний карман мантии. — Позволь мне показать тебе кое-что прежде, чем мы продолжим этот разговор, — он протянул руку, и в тот же миг Лизи вновь ощутила расслабление — словно устрашающая аура исчезла. — Это касается тебя.        — Меня? — повторила девушка.        Элизабет не понимала, почему так спокойно общается с ним. Они не знакомы, он похитил ее, так внезапно появился, а она все равно относится к нему, как к старому приятелю. Она всегда прислушивается к своей интуиции, но редко следует ее позывам. Но отчего-то именно сейчас, когда внутренние ощущения просят ее довериться ему, хотя разум кричит об опасности, она соглашается. Помедлив, она опускает свою палочку и хватает незнакомца за руку.        — Голова не помнит, но чувств не обмануть, да, мелочь? — хмыкнул он и потянул к двери.        — Не знаю, что ты имеешь ввиду, но если ты убьешь меня сегодня, — прошептала девушка, — за меня есть кому отомстить.        — Согласен, но сомневаюсь, что это будут те, о ком ты сейчас подумала.        Он надел на нее черную мантию, которую, как оказалось, также принес Хвост. Оставив того одного в кабинете, вдвоем они вышли в длинный коридор, ведущий к огромной двери. Парень открыл ее и пропустил девушку. Она оказалась в огромном помещении с невероятно высокими потолками. Стены украшены красивым орнаментом, хрустальная люстра ярко освещала все вокруг. Десятки людей мельтешили из стороны в сторону, совершенно не замечая их двоих.        — Не стой истуканом, — цокнул Даниэль, толкая девушку в спину. — Мы в Министерстве Магии, а не в зоопарке.        — Где мы? — Лизи чуть не закричала, вовремя отдернув себя.        — Нам нужно в архив.        Он повел ее за собой так, чтобы лишний раз не натыкаться на людей — шли впритык к стенам. Прошли это огромное помещение, затем коридор, затем необычную круглую комнату со множеством дверей, а потом вновь коридор.        — Сюда.        Парень вошел первым, за ним и Лизи. Это было по истине огромное длинное помещение, заставленное стеллажами с разными свитками, книгами, документами. Все было такое же пыльное, как и в том кабинете, откуда они пришли.        — Магии на уборку не хватает? — фыркнула Лизи и чихнула, от чего поднялся столп пыли возле них. — Отвратительно.        — Какая ирония, правда? — послышался смех парня. — Центральное помещение такое красивое и освещенное, а стоит зайти куда-то в глубь... Так и с людьми, мелочь. Запомни это, — он посмотрел на табличку, прикрепленную к ближайшему стеллажу. — "А-1". Нам нужно... "Р-2". Пойдем.        Шли действительно долго. Первое время Лизи считала стеллажи, чисто ради интереса, но сбилась на букве "Л-2", досчитав лишь до ста сорока трех.        — Что здесь вообще хранится?        — Все, — ответил Даниэль. — Все и про всех. В том числе и древние знания, которые Министерство сумело отобрать.        — Отобрать? — не поняла девушка. — Силой?        — Как много тебе предстоит еще познать, — послышался его вздох. — Прости, но я не хочу быть тем, кто тебе это поведает. Точнее... просто не сейчас.        Дальше шли молча. Лизи больше не осмелилась что-то спросить, да и по ответу было ясно, что отвечать не хотят. "Как много предстоит еще познать"? Интересно было бы знать о чем он.        — Найдено, — наконец сказал Даниэль.        "Р-2" висело на стеллаже особенно пыльном. Вдвоем они аккуратно подошли к нему. Парень что-то искал, пока девушка просто следовала за ним и оглядывала старинные бумажки.        — Вот, смотри.        Они остановились около двух коробок с подписью "Элизабет Луиза Реддл". Лизи удивленно посмотрела на это. Парень опустил тяжелые коробки на пол и одобрительно кивнул, давая некое разрешение изучить находку. Не медля ни секунды, девушка тут же стала копаться во всем этом. Такого она и представить не могла.        Здесь было все... Абсолютно все о ней, начиная со времен поступления в детский приют. Записи о разговорах и отношения с другими воспитанниками, результаты обучения, рост, вес... Все, что только можно сказать о человеке. Даже фотографии были.        — Они все знали, — прошептала девушка, смотря на живой снимок, где она сидела на крыльце приюта с избитыми руками. Тогда ее впервые наказали за ее "странности". — Они все знали... и просто наблюдали...        Лизи ощущала себя подопытным. Тут были записи, подобные тем, как ученые пишут о своих экспериментах. Копаясь дальше, девушка нашла письма Министерства и директора школы.        — "Уважаемый Альбус Дамблдор, настоятельно требуем, чтобы вы отказались от своего решения зачислить Элизабет Реддл в школу Волшебства "Хогвартс", — зачитывала Лизи. — В противном случае нам придется отстранить вас от нынешней должности".        — Наверное, ты сейчас подумаешь, что Дамблдор хороший и пошел наперекор, — хмыкнул Даниэль. Он полез в другую коробку и достал оттуда другое письмо. — Я дам тебе пищу для размышлений.        "Дорогой Альбус! Мне очень жаль, что вы решили противиться решению Министерства и позволили Элизабет обучаться в вашей школе. Однако я нисколько не поддерживаю требование отстранить вас от должности директора и, уж тем более, лишить всех наград и достижений. И все же нам необходимо найти с вами компромисс. Не думаю, что буду неправ, сказав, что, скорее всего, юная мисс Реддл попадет на факультет Слизерин, как и все ее предки, учащиеся в этой школе. Быть может, нам следует хорошенько обдумать это? Понимаю, что нельзя менять решений Распределительной Шляпы, и все же разве одно такое вмешательство изменит что-то? Отправим, к примеру, мисс Реддл на факультет Когтевран. Насколько мне верно докладывают, девочка растет умной и развитой не по годам. Или, еще лучше, как считаю я, отправить ее туда же, куда отправится юный Гарри Поттер. Как вам такая идея? Считаю ее более, чем разумной. Возможно, мальчик имеет силу, которая в ужасном случае, как бы правильно выразиться, сможет остановить и дочь Того-Кого-Нельзя-Называть. Не поймите неправильно, но я действительно опасаюсь того, что девочка пойдет по стопам родителей! Иначе, как можно подумать? Отец, дед, прадед... думается мне, что мы имеет дело с некоторыми родовыми пристрастиями к Темному...

Со всем уважением, министр"

              Теперь Лизи не знала, что сказать и как реагировать. Она сидела на грязном полу совершенно опустошенная. Она думала, что решение Дамблдора исходило из его хороших побуждений. Но что теперь?        — Ты ведь должна была заметить, что директор Хогвартса как-то слишком осведомлен обо всем, что происходит в его школе, — заговорил Даниэль. — Не странно ли, что он позволял вам так далеко заходить в своих... "приключениях"? Позволил спуститься в Тайную Комнату, пользоваться потаенными ходами... Он точно знал обо всем, но так умело закрывал глаза до той самой поры, пока вы не оставались на краю у смерти. Ну не забавно ли, как думаешь?        Но Лизи ничего не думала. Она лишь вчитывалась в текст письма и вслушивалась в слова парня, пока внутренне не ощутила такую злобу, которую даже Пенси с Ритой не смогли в ней вызвать. Министерство знало, как над ней издевались в приюте, и просто наблюдало. Они не хотели делать ее частью магического сообщества лишь потому, что ее отец им был страшен. Но она ведь не давала повода так о себе думать! Она прилежно училась, помогала друзьям и не делала ничего плохого! И отчасти для того, чтобы в ней наконец уже развидели Волан-де-Морта. Она — не он. Но какой тогда смысл? Какой смысл стараться, если люди не видят этого. А Даниэль все продолжал говорить.        — Ты вечно просишь прощения у Гарри Поттера за то, что твой отец убил его родителей, но почему ты никогда не слышала подобного от него? Он ведь тоже виноват в участи твоего родителя.        И Лизи соглашается. Невольно, необдуманно, но соглашается. Гарри столько раз говорил ей, как представлял свою жизнь, будь родители живы. А она? Он хоть раз спросил ее, как она представляла свою жизнь, будь вся семья рядом?        — Раз он такой хороший друг, совсем как брат… — Даниэль уже шептал ей на ухо, присев рядом. Точно искушал. — Почему же ты так много скрываешь от него и других? Понимаю. Слишком правильная Гермиона не поймет тебя… Рон отвернется и не поверит, как уже однажды сделал… А Гарри… Он ведь не поставит тебя на правильный путь, — девушка повернулась к парню, и в прорези маски его глаза сверкнули недобрым голубым огнем. — Он укажет тот, что считает сам верным. Ты не его собачка, чтобы слепо следовать…       Лизи молчала. Ее прочли, как открытую книгу. А парень все продолжал.       — Твоя кровь нужна, чтобы вернуть ему силы, — Даниэль не называл имен, но Лизи почему-то точно знала о ком он говорит. — Я не могу взять ее силой. Не могу заклятием заставить тебя. Все сработает, только если ты сама дашь разрешение. Это вернет его, понимаешь? Ты позволишь? — он аккуратно взял левую руку девушки.        Элизабет всегда мечтала о семье, сколько себя помнит. Мечтала, как мама будет по утрам провожать в школу, и как отец вечерами будет отводить домой. Она мечтала о них, но продолжала в одиночестве сидеть и наблюдать за чужими семьями.        — Я знаю, что не успел побыть тебе хорошим отцом, — раздался его голос в голове. — Но, может, еще не слишком поздно?        На лице девушки появилась слабая улыбка. А, может, и правда еще не поздно? Может, отец вовсе не такой, как о нем говорят? Может, у него была благая цель? А даже если нет... Лизи сама разорвала рукав на левой руке и уверенно кивнула.        — Я даю свое разрешение.        — Спасибо… — голос Даниэля смягчился. — Я постараюсь сделать все менее болезненно, но потерпеть придется.       Парень приставил кинжал к предплечью и резко сделал глубокий надрез. Лизи не издала ни звука, лишь поджала губы. Он подставил кубок, туда стекала кровь, наполняя его.       — Вот так, — он закрыл емкость какой-то крышкой. — Залечить не смогу — не целитель я. Так что перебинтую...       Он не успел договорить, как послышались чьи-то шаги и последующий голос оповестил кого-то:        — Нарушители где-то здесь. Ищи по ту сторону, Джонсон.        Даниэль недовольно цокнул языком, поправил свою маску и вручил кубок Лизи.        — Посиди тут тихонько, мелочь. Я разберусь и вернусь.        Он встал, достал свою палочку и пошел навстречу вошедшим, абсолютно не скрываясь от них. Через пару минут послышались звуки заклинаний, а Лизи все также продолжала сидеть. Она верила этому Даниэлю, хотя не знала даже кто он. Так странно. Наверняка, он просто воспользовался ее растерянностью и излишней эмоциональностью. Хотя она всегда была такой. Девушка редко придерживалась правилам морали и законам. В первую очередь ей была важна причина. Люди ведь не всегда творят зло ради зла, верно?        — Что вы тут делаете? — вдруг раздался чужой голос позади.        Лизи инстинктивно вздрогнула. Она все еще слышала битву Даниэля с другими стражниками Министерства, а раз так... То позади был точно не он.        — Повторяю: что вы тут делаете?        Девушка пыталась сообразить, как ей поступить. Ответить? Что? Встать и сдаться? Еще чего!        — Тебе нужно уничтожить эти коробки, — говорил отец. — Но это может сделать лишь работник Министерства. Заставь его...       Элизабет покосилась на письмо, лежащее у ее ног. Взгляд зацепился за одну из фраз, затем за другую: "Не поймите неправильно, но я действительно опасаюсь того, что девочка пойдет по стопам родителей... думается мне, что мы имеет дело с некоторыми родовыми пристрастиями к Темному..."        — "Они все видят во мне тебя, и только тебя... Чтобы я не делала," — мысленно она обратилась к отцу. — "И чтобы не сделала в дальнейшем..."        Что-то будто щелкнуло в голове после этих слов. Руки сами потянулись к палочке и пальцы крепко сжали ее.        — Заставь это сделать...        Человек позади собирался что-то сказать, но девушка резко обернулась и быстро произнесла такое короткое, но изменившее ее жизнь навсегда, слово:        — Империо...        Элизабет не знала, как описать возникшее чувство. Словно ее разум раздвоился на две части. Она ощущала себя сидящую и одновременно себя в чужом сознании. Но это было вовсе не похоже на тот момент, когда она проникла в голову Змею, чтобы подслушать разговор парней с Драко на втором курсе. Тут она ощущала свою власть над другим человеком. А им оказался мужчина в униформе мракоборца, который встал неподвижно, пустым взглядом смотря на своего "хозяина". И чувство это опьяняло...        — Заставь его магией сжечь все документы.        Лизи потупилась, не понимая, как это сделать. Но вспомнив, как профессор Грюм пытался завладеть ее сознанием, произнесла:        — Сожги все это.        Мужчина покорно подошел к двум коробкам и одним заклинанием оставил на месте лишь груду пепла. Как раз к этому времени вернулся Даниэль. Пыльный, словно катался по полу.        — Ого, — присвистнул он, чуть запыхавшись. — Я отошел на пять минут, а ты уже познала основы запретной магии. Вот так и оставляй детей без присмотра, да?        — Я только ради этого так сделала, — она указала на пепел. — Не больше.        — Не больше? — послышался хмык. — Ты сейчас отпустишь его, а он прекрасно будет помнить, как одна малявка завладела им с помощью запретного "Империо". А как еще и узнает имя твое... Что тогда делать будем?        "Убить" — первое, что пришло в голову Лизи, и отчего она ужаснулась не на шутку. Как вообще такое могло подуматься? Она встряхнула телом, прогоняя эти мысли, и серьезно посмотрела на масочника.        — Сотри ему память.        — Я? — искренне удивился он. — Давай лучше прибью...        — Сотри! — крикнула она, нахмурившись. Тот пожал плечами.        Как только Даниэль исполнил ее просьбу, тут же послышался топот не меньше десятка человек.        — Черт, — выругался парень. — Нам нужно обратно в тот кабинет. Он единственный, где я могу трансгрессировать.        Не думая ни секунды, оставив позади потерявшего сознание мракоборца, двое со всех сил побежали обратно, лавируя меж стеллажей так, чтобы не попасться страже.        — Что ты делаешь? — спросил парень, когда девушка вдруг остановилась.        Не ответив, она направила палочку на ближайший стеллаж и заставила его упасть на другой.        — У-у-у-у, домино, — масочник громко засмеялся. — Ты и правда забавная.        — Даю им стимул прибраться в своих глубинах...        Под грохот падающих предметов двое выбежали обратно. Там все удивленно уставились на них, а они лишь сильнее натянули свои капюшоны и поспешили. Влетели в кабинет, слыша уже приближающихся мракоборцев и других стражников.        — Господин? — ахнул Хвост. — Что...       — Мало времени, отнеси это отцу! — он всучил кубок в руки слуге, и тот сразу трансгрессировал. — А ты… — он посмотрел на девушку, которая еле стояла на ногах и не могла отдышаться. — Надо вернуть тебя… — он подбежал, сгреб ее в охапку и тут же трансгрессировал. Перед тем как это случилось, Лизи услышала:       "Прости, мелочь, в следующий раз мы обязательно успеем поговорить..."       И вот она вновь стояла на опушке перед Запретным лесом. Голова кружилась, рука все еще сильно кровоточила, ноги еле держали. Но глаза застилала злость, видя, как на нее направляет палочку Дамблдор. Кто из них еще должен так делать.        — Почему? — прохрипел ее ослабленный голос. — Почему вы все видите во мне его? Разве... я давала повод?..       Непривыкшая к трансгрессии, пошатнувшись, она упала без сознания.       

КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯ

       — Я… — Лизи замолчала.        Теперь-то она вспомнила все. На долю секунды внутри вскипела злость, но девушка быстро ее подавила. Двое мужчин переглядывались, ожидая дальнейших слов, и ей пришлось выдать первое, что она успела выдумать.        — Кажется меня схватил кто-то из Пожирателей. Я очутилась в каком-то кабинете, таком ужасно старом. Хвост что-то говорил, но я была так напугана, что ничего толком и не расслышала. Кто-то оглушил меня, а когда очнулась, то была на полу, а на руке уже был порез. Рядом стоял Петтигрю с кубком в руке… Потом чьи-то голоса… Меня снова кто-то схватил, и я вновь оказалась там на опушке.       — А о чем ты говорила, когда вернулась обратно? — спросил Дамблдор, пронизывая внимательным взглядом.       — Говорила? — девушка посмотрела на него максимально глупо и непонимающе. — Я… не помню этого…       — Стресс, видимо, — кивнул директор. — Ночью кто-то проник в архив Министерства. Украли кое-что важное. Теперь я понимаю для чего, — он взглянул на ее бинты. — Обряд воскрешения. Министерство сейчас изо всех сил старается замять эту историю.       — И что теперь делать? — спросила Лизи. — Раз они заполучили мою кровь…       — Том всегда любил эффектность, — сказал Дамблдор. — Не думаю, что его воскрешение пройдет сегодня или даже завтра. У нас есть еще время… Ладно, милая, ступай. Друзья, наверняка, заждались. А ты, Габриэль, останься, есть что обсудить.       — Хорошо, профессор, — Змей проводил племянницу до выхода, крепко обнял. — Все хорошо, моя девочка. Иди, отдохни. Как закончу, сразу примчусь.       Лизи осталась одна прямо у выхода из кабинета, у той самой горгульи. Ее правда там ждут друзья? Они так волновались? Или тот парень прав? Если так, то там никого не будет…       Вдох, выдох… Подошла ближе, горгулья отъехала в сторону. Проход открыт. Немного помедлив, Лизи все же вышла из проема. И что ее ожидало?       — Никого…       Только она подумала об этом, как сбоку послышались радостные крики и бегущий топот. Повернула голову, а там бежали они.       — Ребята…       — Говорил же, Гермиона, нельзя уходить! — кричал на бегу рыжеволосый.       — Но она точно голо…голодная, — отвечала подруга, еле поспевая набирать воздух. — Нужно было взять еды!       Четверо подростков налетели на девушку, сбивая ее с ног, и вся компания, задорно смеясь, лежала на каменном полу, и каждый из них старался обнять Элизабет.       — Она моя девушка, Уизли!       — А мне она подруга, Малфой!       Лизи улыбалась, наблюдая за такой привычной картиной, только теперь кое-что изменилось. Она смотрела на это по-другому.        — Слишком правильная Гермиона не поймет тебя… Рон отвернется и не поверит, как уже однажды сделал… А Гарри… Он ведь не поставит тебя на правильный путь. Он укажет тот, что считает сам верным. Ты не его собачка, чтобы слепо следовать…       Даниэль прав. И, к огромному сожалению девушки, она с ним согласна.       

* * *

      На следующий день ребята послушали "правдивую" историю Лизи, а затем с едой отправили письмо Сириусу. Сидели и спорили о Крауче в совятнике. Драко не было, так как у него были уроки. О том, что случилось с Лизи, больше не говорили по ее просьбе. Врать ей не хотелось, но и правду не готова была поведать.       — Повторите еще раз, ребят, — попросила Гермиона, — что именно сказал мистер Крауч?       — Ну сколько можно? — взвыл Гарри. — Я и Лиз уже по сто раз все рассказали! Ну, он был какой-то сам не свой, хотел о чем-то предупредить Дамблдора. Вроде сказал, что Берта Джоркинс умерла… И все повторял, что это его вина… и что в школе предатели... и что-то там еще про дочь какую-то, не одна она... Я устал!       — Он был точно не в своем уме. То с женой и сыном разговаривал, будто они живые, то отдавал распоряжения Перси, — дополнила Лизи.       — А что он там говорил о Сами-Знаете-Ком? — боязливо спросил Рон. Элизабет от таких вопросов лишь поджимала губы.       — Ну, что он набирается сил, — неохотно ответил Гарри. Друзья немного помолчали, и рыжеволосый деланно уверенным голосом сказал:       — Вы сказали, он не в своем уме? Ну так, значит, он просто бредил…       — Нет, уж о Волан-де-Морте он говорил, как здоровый человек.       Рон, услыхав имя Темного Лорда, нахмурился, но Гарри сделал вид, будто не заметил.       — Говорить ему было трудно, — продолжила за друга Лизи, — но он понимал, где он и чего хочет. И все твердил, что хочет видеть Дамблдора. В те моменты, он точно был в своем уме, хотя скорее в остатках ума.       — Если бы не Снегг, — вздохнул Гарри, — может, мы бы поспели вовремя. "Директор занят, Поттер… Что за вздор вы несете, Поттер?" — передразнил он учителя. — Всегда он так… Нет, чтобы просто дать пройти. Я ведь говорил ему, что дело не только в Крауче, что там Лизи похитили!       — Может, он хотел тебя задержать? Крауч ведь о предателях упомянул, — сказал Рон. — А может… постой, как, по-твоему, скоро он мог бы добраться до Леса? Мог он вас с Дамблдором опередить?       — Разве что летучей мышью обернулся.       — Может, и мышью, кто его знает? — пожал плечами Рон.       — Надо спросить профессора Грюма, нашел ли он мистера Крауча, — сказала Гермиона.       — С Картой нашел бы, — ответил Гарри.       — Если только Крауч не ушел слишком далеко, — заметил Рон. — На карте-то только замок с окрестностями…       — Тихо! — Гермиона приложила палец к губам.       На лестнице послышались шаги. Судя по голосам, шли двое и о чем-то спорили.       — … это называется шантаж! И нас за это по головке не погладят…       — А мне надоело быть вежливым и честным! И ты плюнь на честность — плюнул же он. Подумай только, что было бы, если бы в Министерстве магии прознали о его делишках. Уж этого-то он не захотел бы.       — Все равно. Разговоры разговорами, а письмо — это шантаж.       — Вот погоди, раскошелится он, и поглядим тогда, станешь ты жаловаться или нет.       Дверь совятника распахнулась, и на пороге, увидев четверку, замерли Фред и Джордж.       — Вы что тут делаете? — разом воскликнули Рон и Фред.       — Пришли отправить письмо, — дружно ответили Гарри и Джордж.       — Так рано? — вместе подняли брови Лизи, Гермиона и Фред. Фред улыбнулся.       — Ладно, — сказал он. — Мы не спрашиваем, что вы тут делаете, а вы не спрашивайте нас. Идет? — в руке он держал запечатанный конверт. — Не смеем вас задерживать, — близнец с ироничным видом поклонился и указал на дверь. Рон не тронулся с места.       — Кого это вы вздумали шантажировать? — спросил он. Ухмылка сошла с губ Фреда, а Джордж, напротив, глянул на младшего и улыбнулся.       — Какой шантаж? Мы просто шутили, — как бы невзначай сказал он.       — Да неужели?       — Я тебя предупреждал, Рон: не суй нос не в свое дело, а то как бы тебе его не оторвали. Какое твое…       — А такое. Шантаж не игра. У вас могут быть большие неприятности.       — Я же тебе говорю, что мы шутили, — сказал Джордж, подошел к Фреду, взял у него из рук письмо и стал привязывать к ноге ближайшей совы. — Ты, Рон, прямо как наш братец Перси. Продолжай в том же духе и тоже станешь старостой.       — Еще чего! — вскипел рыжеволосый.        Джордж поднес сову с письмом к окну и выпустил. Та улетела, а он повернулся к младшему брату и вновь улыбнулся.       — Ну, а раз так, то перестань всех учить. Счастливо оставаться. Хорошо, кстати, выглядишь, красавица! — они с Фредом ушли. Друзья переглянулись.       — Что, если они все знают? — прошептала Гермиона. — О Крауче и обо всем остальном?       — Нет, — возразил Гарри. — Будь это что-нибудь важное, они бы кому-нибудь рассказали. Они бы рассказали Дамблдору.       Лизи устало взглянула на друга, порываясь объяснить, что это самая глупая его фраза за последний год — они сами-то чего-то не спешат все докладывать директору, чего бы так поступать близнецам? Рона тоже эти слова не успокоили, и он тревожно покусывал губу.       — Ты что, не согласен? — спросила его Гермиона.       — Может, рассказали бы, а может, и нет, — ответил рыжеволосый. — Они теперь только о деньгах и думают. Я это заметил, когда шатался с ними, пока мы… ну…       — Не разговаривали, — подсказал Гарри. — Но все-таки, деньги — деньгами, а шантаж…       — Они бредят собственной лавкой шуточных товаров. Я раньше думал, что они это только так — позлить маму, а оказалось, нет. Учиться им еще только год, вот они и думают, что делать дальше. Папа помочь им не может, а на магазин нужно золото.       Настала очередь Гермионе проявить беспокойство.       — Но не станут же они из-за этого нарушать закон. Ведь не станут?       — Не станут? Ну, уж не знаю, — усмехнулся Рон. — До сих пор пай-мальчиками они не были.       — Возможно, только закон не школьные правила! — Гермиона не на шутку испугалась. — За шантаж чисткой пробирок не отделаешься. По-моему, тебе лучше рассказать обо всем Перси…        Лизи вновь вспомнила слова Даниэля. "Слишком правильная Гермиона не поймет..."       — Рехнулась, что ли? Сказать Перси? Он еще, чего доброго, возьмет, да и сдаст их Министерству, как Крауч своего сына, — Рон поглядел на окно, через которое вылетела сова с письмом Фреда и Джорджа. — Нет уж. Пойдемте-ка лучше.       Друзья вышли из совятника и стали спускаться по винтовой лестнице.       — Ну что, пойдем к профессору Грюму? Или, может, еще рано? — спросила Гермиона.       — Рановато, — ответила Лизи. — Ты же знаешь его...        — Точно, — хмыкнул Рон. — В такую рань решит спросонья, что мы его прикончить хотим, и, не долго думая, через дверь нас и поджарит. Лучше, подождем до перемены.       Редко история магии тянулась так долго, как на этот раз. Лизи то и дело поглядывала на часы Гарри. Все четверо от усталости готовы были уснуть тут же на парте — даже Гермиона и та отбросила перо, подперла голову рукой и мутными глазами глядела на учителя Бинса. В конце концов прозвенел звонок, и друзья поспешили в класс защиты от темных искусств. Учитель Грюм как раз заходил в класс, похоже было, что он и сам очень устал. Его человеческий глаз готов был сомкнуться, и от этого лицо Грюма казалось кривее обычного.       — Здравствуйте, мистер Грюм, — крикнул Гарри, пробираясь сквозь толпу учеников.       — Здравствуй, Поттер, Реддл… О, и вы, ребят, — ответил своим скрипучим голосом Грюм. — Заходите, — он пропустил ребят вперед, вошел сам и закрыл дверь.       — Вы нашли мистера Крауча? — начал Гарри с ходу.       — Нет, — ответил Грюм, дохромал до учительского стола, сел, вытянул свою деревянную ногу и достал фляжку.       — А по Карте вы искали?       — А как же? — мужчина отхлебнул напиток. — Только вот Крауча на Карте не было.       — Может, он в Хогсмиде, как, по-вашему? — спросил Рон.       — Кто его знает? — Грюм покачал головой. — В Хогвартсе его нет. Дамблдор сказал, вы себя сыщиками воображаете. Бросьте. Краучу все равно не поможете. Дамблдор сообщил в Министерство, и его будут искать. А вы двое готовьтесь-ка, лучше, к третьему испытанию.       — К испытанию? Ах, да… — Лизи и Гарри и думать забыли про лабиринт.       — О нем-то вам и надо теперь думать, — сказал Грюм и почесал свой покрытый шрамами небритый подбородок. — Дамблдор говорит, вам такие штуки не впервой. Вроде как вы на первом курсе добрались-таки до философского камня, хоть было там, где споткнуться.       — Мы помогали, — вставил Рон. — Я и Гермиона.       Грюм улыбнулся.       — Ну, так помогите и на этот раз. А пока, дорогие, — глядите в оба. В оба глядите! — учитель погрозил пальцем, глотнул побольше из фляжки, и его волшебный глаз повернулся в сторону окна. Через стекло был виден верхний парус дурмстрангского корабля. — Послушайте меня, — его обыкновенный глаз глядел на Рона и Гермиону, — от этих двоих не отходите. Поняли? Я хоть и приглядываю за всем, но все равно, — чем больше глаз, тем лучше.       На следующее утро прилетела сова от Сириуса. Она села рядом с Гарри, а еще одна сова, коричневая с рыжим, опустилась перед Гермионой с "Пророком" в клюве. Гермиона взяла газету, пробежала глазами по первым страницам и ухмыльнулась:       — Она еще не прослышала про Крауча. Только о каком-то нападении на Архив Министерства пишет.        — Такое часто, — махнул рукой Рон. — Отец постоянно нам рассказывал, как-то хочет какую-нибудь редкую книжку стащить. Все не уймутся.       Лизи старательно делала вид, что ее это не касается. Она все еще обдумывала произошедшее и свой поступок в особенности.       — Что там Сириус пишет? — сменила она тему.       "Гарри, о чем ты только думаешь? А Лиза? Лиза же умная девочка! Как вы могли пойти с Крамом в лес? Пообещайте мне, что ни с кем никуда больше ночью не пойдете. В школе находится кто-то очень опасный. Ясно, что это он помешал Краучу увидеться с Дамблдором, и, может быть, он прятался где-то рядом. Тебя (или вас) могли убить. Ваши имена не случайно оказались в Кубке огня, и если кто-то собирается вам навредить, то времени у него осталось совсем мало. Держитесь вместе с Роном и Гермионой, не выходите поздно из гриффиндорской башни и готовьтесь к третьему испытанию. Габриэль тоже не может за всем уследить, особенно, если вы такие самоуверенные будете ходить поздно ночью в Запретный лес! Следующим письмом непременно пообещай мне вести себя хорошо."       — И он еще будет учить! — возмущенно воскликнул Гарри. — Можно подумать, сам в школе вел себя хорошо.        — Стоит заметить, что его не особо хотел убить такой волшебник, как... Сами-Знаете, — хмыкнула Гермиона.       

* * *

      Гарри дал обещание, и теперь ребятам приходилось сидеть в замке, а в таких случаях всегда страшно тянет на улицу. В свободное от уроков время они только и делали, что разучивали заклинания в пустых классах. Лизи обучала Гарри заклинанию Оглушения, которым сама уже в совершенстве овладела. Драко всегда сидел в стороне и наблюдал за действиями своей девушки, пока Рону порядком доставалось.       — Может, украдем миссис Норрис? — предложил он в понедельник на большой перемене. Друзья закрылись в классе заклинаний. Гарри в пятый раз оглушил его, снова оживил, и Рон лежал, растянувшись, на спине. — Потренируешься на ней. Или на Добби, он для тебя на все согласится. Нет, я не жалуюсь, — рыжеволосый с опаской поднялся на ноги, потирая мягкое место, — просто у меня уже все болит…       — Еще бы, ты все время падаешь мимо, — нетерпеливо заметила Гермиона, перекладывая в очередной раз подушки. — Падай на спину.       — Легко сказать — на спину! Поди, прицелься, когда тебя оглушили, — сердито проворчал Рон. — Попробуй лучше сама.       — Ну, ладно, Гарри и так уже научился, — поспешила сказать Гермиона.       — Заклятие Разоружения мы пробовать не будем, — заговорила Лизи, читая какие-то свои записи, — Гарри это давно умеет. А вечером, я думаю, мы займемся вот этим. Ага…       Прозвенел звонок. Друзья торопливо засунули подушки в шкаф и вышли из класса.       — Что у вас? — спросил слизеринец.       — Прорицание, — взвыли парни. Лизи просто кивнула.       — У меня нумерология. Увидимся за обедом, — сказала Гермиона и побежала на свой урок.       — Вам правда так не нравится этот предмет? — ответом Драко послужили две пары уставших глаз. — Я понял. Ладно, увидимся, у меня травология.       Парень напоследок поцеловал девушку в лоб и пошел на улицу. Трое друзей поплелись в Северную башню в кабинет предсказаний. В коридорах из высоких окон на пол и стены падали широкие полосы золотистого солнечного света. Небо было чистым.       — Жарко… — вздохнула Лизи и сняла мантию.       — Вот увидишь, сегодня мы сваримся в классе: и без того жарко, а у Трелони еще вечно горит камин, — заметил Рон. — Да все травки эти ее...       Он оказался прав. В классе было жарко, как в раскаленной духовке, и Трелони, по обыкновению, подбрасывала в огонь ароматные травы, и в горячем воздухе стоял приторный дурман. На минутку профессор отвернулась, чтобы отцепить свою шаль от светильника, и Гарри потянулся к занавешенному окну, приоткрыл его и сел обратно в кресло. Лицо друзьям теперь приятно обдувало свежим ветерком, и они блаженно растянулись на своих местах.       — Детки мои! — Трелони села в кресло с подголовником и обвела взглядом класс. Толстые очки увеличивали ее глаза, и от этого у нее был очень странный вид стрекозы. — Мы с вами почти уже прошли предсказания по расположению планет. Однако как раз сегодня Марс занял на небе весьма интересное положение, и для нас с вами это замечательная возможность изучить его влияние на судьбу каждого из вас. Я погашу свет, а вы поглядите, пожалуйста, сюда…       Учительница взмахнула волшебной палочкой, и светильники погасли. Комнату освещал только огонь от камина. Трелони достала из-под своего кресла чудесную модель солнечной системы под стеклянным куполом. В центре, как и полагается, сияло солнце, вокруг солнца в воздухе вращались все девять планет, а вокруг планет их спутники. Лизи со скукой глядела, как профессор показывает особый угол, под которым Марс сошелся с Нептуном, и бла-бла-бла…        Веки смыкались. Запахи ароматных трав переливались над головой, в лицо веял легкий ветерок. Где-то за занавесью жужжал жучок. Сон поглотил ее...       Лизи снился дом, который она узнала сразу — дом ее маггловских предков. Зашла внутрь, миновала полутемный коридор, зашла в дверь в конце коридора и очутилась в слабо освещенной комнате с наглухо заколоченными окнами. В комнате был камин, и у камина стояло кресло, повернутое к двери спинкой. Виднелись три темные фигуры. Одна принадлежала большой змее, две других людям. Один человек был маленький, лысый, остроносый, из глаз у него текли слезы. Он лежал, скрючившись, на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел. Рядом стоял высокий парень со сложенными на груди руками. Лиц было не разглядеть.       — Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла. — Очень повезло. Ты сделал грубую ошибку, но все обошлось. Он мертв.       — Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я… я так рад… простите…       — Нагайна, — продолжал ледяной голос, — тебе сегодня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего, ничего, Гарри Поттером полакомишься.       Вдруг Лизи в самом сне почувствовала, как ее руки что-то коснулось. Обернувшись, заметила Гарри! Он стоял и хмурился, видимо, и сам ничего не понимал.       — Вот тебе еще, Хвост, и помни, больше ошибок я не потерплю, — привлек внимание тот леденящий голос. — Мальчик мой, займись им.       — Конечно, — из тени вышел парень в маске.       — "Даниэль…", — Лизи его узнала. И только сейчас она опомнилась: будучи в доме Реддлов, еще в том первом видении, он тоже был.       — Не надо, мой господин, умоляю…       Парень направил свою палочку на лежачего и произнес:       — Круцио!       Хвост закричал так, будто каждая клеточка его тела горела, крик оглушил всех. Но вдруг Даниэль посмотрел в сторону девушки и вновь по-птичьи наклонил голову, при этом помахав рукой.        Девушка хотела сделать шаг, но вдруг распахнула глаза в реальности. Кто-то трепал ее за плечо. Этим кем-то оказался Рон.       — Я уснула?       — Смотри! — он кивнул на Гарри.       Парень лежал на полу, держался за голову и барахтался.       — Лизи, не надо, не надо! Мы же друзья! — кричал он. — Я спасу тебя!       — Гарри, Гарри! — по щекам его била Трелони. — Очнись, мой мальчик.       Гарри открыл глаза.       — Ты как? В порядке? — к нему подошли Лизи и Рон.       — Разумеется, он не в порядке, — сказала взволнованная профессор Трелони. Ее огромные глаза с интересом глядели на ученика. — Что с вами случилось, Поттер? Вы что-то увидели? Какое-то предостережение? Что же?       — Ничего, — ответил тот и косо поглядывал на подругу, поджимая губы и продолжая трястись.       — Вы схватились за голову. Вы катались по полу и держались за шрам на лбу и выкрикивали имя вашей подруги. Я знаю, Поттер, что это значит. Уж я-то в этом кое-что понимаю.       — Лучше я пойду и покажусь мадам Помфри. Голова раскалывается.       — Детка моя, на вас явно подействовали вибрации ясновидения моей комнаты. Если вы уйдете, то лишитесь возможности увидеть…       — Я хочу увидеть только лекарство от головной боли, — парень поднялся на ноги. — Увидимся на перемене, — шепнул Гарри друзьям, но Лизи перебила его.       — Пошли, я с тобой.       Она подхватила свои вещи и двинулась вслед за парнем.       — Что ты видел? Ты кричал мое имя…       — Сначала я увидел сон… там была ты, змея… Нагайна…       — Это был не сон, — девушка поджала губы. — Я тоже это видела. А после? Что ты видел после?       Гарри посмотрел на подругу взглядом полным сожаления.       — Мы… — он вздохнул и покачал головой. — Ничего такого.       Лизи знала, что он врет, но допытываться не стала. Ей и самой есть, что скрывать. Вместо этого она сказала:       — Шрам болит? — кивок. — Пошли к Дамблдору. Сириус ведь сказал, сразу к директору идти с такими вопросами. Думаю, Габриэля мы там же встретим.       

* * *

      — А какой пароль?..       Друзья стояли у входа с горгульей.       — Лимонный шербет? — спросил парень на всякий случай. Горгулья не пошевелилась. — Ну, ладно. Грушевый леденец. М-м… лакричная палочка. Леденец-шипучка. Жвачка Друбблс. Драже всевозможных вкусов Берти Боттс… нет, не пойдет, он их не любит, верно? — Гарри рассердился. — Мне нужно срочно его увидеть!       Горгулья не двинулась с места. Гарри в сердцах размахнулся и пнул ее ногой и ушиб пальцы, а горгулья все равно не подвинулась.       — Шоколадная жаба! — решила пойти путем друга Лизи. — Хм… Сахарное перо! А может… Нет, надо что-то максимальное несуразное. "Тараканьи усы"!       — Глупо ставить такой пароль… — вздохнул Гарри.        Но вдруг горгулья ожила и отъехала, за ней показался проход. Парень остолбенело замигал глазами.       — Так значит, глупо, да? — горделиво задрала голову Лизи и нырнула в проход, а за ней и друг.       Дверь за ними закрылась, лестница медленно понеслась вверх и остановилась у полированной дубовой двери с латунным дверным молотком. Из-за двери доносились голоса. Друзья прислушались, не решаясь постучать.       — Боюсь, Дамблдор, я не вижу связи. Просто не вижу и все, — говорил Корнелиус Фадж. — По словам Людо, Берте ничего не стоит заблудиться. Согласен, что слишком долго мы не можем ее найти, но ведь нет никаких доказательств, что с ней что-то случилось. И уж тем более я не вижу здесь никакой связи с исчезновением Барти Крауча.       — А что, по-вашему, приключилось с Краучем? — прохрипел Грюм. — И вас не беспокоит, что в этот же день кто-то пытался проникнуть в архив?       — Ну, тут либо… сам понимаешь, Аластор. Либо Крауч в конце концов тронулся — учитывая его биографию, скорее всего так и есть, — сошел с ума и где-нибудь бродит… А архив... Ну его раз в месяц кто-нибудь да захочет обокрасть.       — Что-то уж очень быстро он бродит, Корнелиус, — совершенно спокойно заметил Дамблдор.       — Либо… — Фаджу явно неприятно было об этом говорить. — Нет, лучше повременить с выводами до тех пор, пока я не увижу место, где это произошло. Вы, кажется, сказали, что около кареты Шармбатона? Дамблдор, что вы скажете об этой женщине?       — Не пора ли нам закругляться? — вмешался Грюм.       — Да, верно, пойдемте прогуляемся, — подхватил мысль профессора Фадж.       — Я не про то. Дамблдор, Поттер и Реддл за дверью, хотят, видимо, поговорить.