Наследие: искупление

       Дверь кабинета открылась. Трое мужчин обратили внимание на гриффиндорцев.       — Здравствуй, Поттер, Реддл, — сказал профессор Грюм. — Проходите.       Те чуть помедлили в нерешительности, но вошли.       — Гарри! Элизабет! — радостно воскликнул Фадж, шагнув им навстречу. — Как дела?       — Хорошо, — солгал парень.        Девушка едва улыбнулась, пытаясь сдержать эмоции. Она понимала, что сейчас лучше ничего не говорить, и все свои мысли о том, что она узнала в архиве, отложить подальше.       — Мы обсуждаем ту ночь, когда мистер Крауч оказался на территории замка, — продолжил Фадж. — Это ведь вы его нашли?       — Да, — кивнул Гарри.        Лизи искоса взглянула на директора, и тот, поняв ее, еле заметно отрицательно покачал головой.       — "Не сказал обо мне… Хорошо."       — Мы хотели поговорить с вами, профессор, — быстро сказал Гарри, глядя на Дамблдора. Тот бросил на учеников испытующий взгляд:       — Подождите меня здесь. Осмотр территории не займет много времени.       Все они молча вышли из комнаты и затворили за собой дверь. Прошла минута-другая. Стук деревянной ноги Грюма удалялся. Скоро все стихло, и ребята огляделись.       — Привет, Фоукс, — сказал Гарри. Он продолжил беседу с птицей, а Лизи решила пройтись взглядом по книжным полкам.       — "А если я попрошу Дамблдора почитать что-то, он одолжит?"       Взгляд упал на название одной из толстых книг: "Тайны Наитемнейшего искусства". Девушка оглянулась на друга — тот сидел в кресле и изучал портреты на стенах — и, взяв ее в руки, открыла.       — Это же о крестражах…       — Ты что-то сказала? — спросил Гарри.       — Нет! — отозвалась девушка.        Она хотела вернуть книгу на место, но рука неожиданно дрогнула. Вдруг захотелось оставить книгу у себя, но она не могла понять, почему.       — "Много думаешь…"       Лизи быстро оглянулась на друга, думая, что это он говорил сейчас, но тот поедал лимонные леденцы, что лежали на столе в чашке с надписью "Бери, если грустно".       — Папа? — шепотом спросила она. Тишина. — Это все стресс…       Она подняла руку с книгой, чтобы положить на место, как вдруг опять голос:       — "Глупо оставлять такую занятную вещицу, не находишь?".       Вновь обернулась. Гарри все также сидел в кресле.       — Даниэль? — послышался одобрительный хмык. — И чего тебе сейчас надо от меня? — совсем тихо спросила она, поглядывая в стороны.       — "Мне вдруг стало так грустно и одиноко, что я решил, а почему бы не навестить одну дурную голову. И что ты думаешь я вижу? Мысли о краже. Ай-яй. Ты совсем не меняешься. Второй раз ловлю тебя с поличным."       — Замолчи! — шикнула Лизи.       — "Какая грубая, — оскорбленно фыркнул Даниэль. — Но как прикажешь, мелочь."       Девушка раздраженно цокнула языком. Она вновь вспомнила о том, что узнала в архиве, и то, с какой легкостью отдала свою кровь. Опять эти навязчивые мысли в ее голове. Узнай обо всем Гарри, точно назовет предателем. Но как ему объяснить, что она просто хочет вернуть семью? А если вернет... отец изменится?       — Сейчас не время для этого… — она тряхнула головой.       Все же книгу Лизи положила к себе в сумку, не привлекая внимания друга, и с шумом опустилась в кресло. Сидели в тишине. Девушка думала о Даниэле. Она только сейчас поняла, что слишком уж знаком его голос…       — Мы когда-нибудь будем спокойно жить? — спросила она у друга усталым голосом. Тот смущенно улыбнулся.       — Ну… с нашей-то удачливостью…       Лизи вскинула глаза на стену позади директорского стола и увидела на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился украшенный рубинами серебряный меч — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факультета. Вспомнился второй курс… Тогда многое стало ей известно, слишком многое… А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Она обернулась назад — черный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щелки падает яркая мерцающая полоска света.       — Смотри! — она показала это другу. Любопытство брало верх.       — Посмотрим? — нерешительно спросил тот.       Друзья бросили взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встали. Подошли к шкафчику и решительно потянули на себя дверцы. Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Вещество внутри непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, то пробегают круги завихрения.       — Эй! — Лизи стукнула по руке друга, который собирался потрогать эту жидкость. — Ничему не научился за четыре года в этой школе? Не трогай что-то просто потому что хочется. Ты же не знаешь что это.       Гарри вытащил волшебную палочку, посмотрел на подругу, которая кивнула, и легонько ткнул содержимое палочкой. Непонятное вещество стало быстро вращаться. Молочно-белая поверхность стала прозрачной, как стекло. Друзья заглянули в сосуд. Дна не было — где-то глубоко виднелась огромная комната, как будто они смотрят в круглое окно. Они склонились так низко, что почти коснулись самой воды, и вдруг перед глазами закружило. Они не успели и звука произнести, как их перекинуло в другое место. Нет, их не просто перенесло, их буквально кинуло вниз, на скамью.       — Где мы? — спросил Гарри, приподнимаясь, на что Лизи ничего не ответила, ведь и сама не знала. Друзья в панике огляделись.       Незнакомое им помещение было скудно освещено. Не было окон, свет дают факелы, развешанные по стенам, точь-в-точь такие, как в Хогвартсе. Вдоль стен до самого потолка амфитеатром поднимаются скамьи, заполненные волшебниками и волшебницами, посредине — пустое кресло, с подлокотников которого свисают цепи.       — Куда теперь нас занесло… — сердце у Лизи сжалось. — Неужели и дня без всего этого дурдома нельзя?       Только сейчас подростки поняли, что стоят где-то на верхних рядах. Ближе к началу все места были заняты взрослыми людьми, одетыми в хорошие мантии. Эти люди явно чего-то ждут: сидят молча, глаза у всех устремлены в одном направлении. Но никто из сидящих в комнате, казалось, не заметил свалившихся откуда-то сверху четырнадцатилетних школьников.       — Надо уходить отсюда, — шепнул парень подруге. Она была с ним солидарна.       Двое тихо и быстро стали выходить из ряда, пока Гарри, что шел впереди, не воскликнул. Лизи шикнула, но увидев тоже самое, и сама не сдержала звука удивления. К ряду, откуда выходили друзья, подошел Альбус Дамблдор и сел на скамью.       — Профессор! — понизив голос, воскликнул Гарри. Ребята примостились рядом. — Простите… Мы случайно… Я и Лиз только заглянули в тот сосуд у вас в кабинете… Я… Где мы?       Но Дамблдор даже не шевельнулся. Он явно их двоих не замечал. Как и все здесь сидящие, он не сводил глаз с двери в дальнем углу. Лизи в замешательстве уставилась на директора, потом медленно обвела взглядом зал, снова посмотрела на Дамблдора. И тут до нее дошло… Она уже испытала однажды что-то подобное. Сквозь страницы дневника на втором курсе, когда очутилась в памяти своего молодого отца, где ее никто не видел и не слышал. Сейчас, наверное, происходит то же самое…       — Они нас не видят, Гарри, — сказала она другу и в подтверждении помахала рукой перед лицом директора. — Видишь? Это, возможно, чье-то воспоминание.       — Вот как… — озадаченно парень обвел взглядом помещение. — И как давно это происходило?       — Не думаю, что очень давно. Борода профессора седая, как и сейчас. Вопрос в другом, — Лизи посмотрела на ту самую дверь. — Где мы и чего все ждут?       Друзья вновь огляделись. Зал, без сомнения, находится под землей. На стенах ни картин, ни украшений, только ряды скамеек, поднимающиеся вверх, чтобы каждый видел кресло с цепями на подлокотниках.       — Не хотел бы, чтобы и меня к нему приковали, — Гарри в страхе поежился.       Не успела девушка поразмыслить и ответить другу, как из дальнего угла донесся звук шагов, дверь отворилась, и вошли три человека. Вернее, один человек и два дементора. Друзей пробрал ледяной страх. Огромного роста, в капюшонах, скрывающих лица, дементоры медленно заскользили к стоящему в центре креслу, впившись в руки идущего между ними человека костлявыми, как у скелета, пальцами. Тот едва волочился, словно вот-вот упадет в обморок. Да и не мудрено, всем ясно, чему он был подвержен под стражей дементоров.       Зрители сидели, оцепенев, пока дементоры, опустив несчастного в кресло с цепями, не удалились восвояси, захлопнув за собой дверь. Узника била крупная дрожь. Ребята присмотрелись к нему и с удивлением узнали в нем Каркарова. В отличие от Дамблдора, Каркаров выглядел гораздо моложе: волосы и бородку седина еще не тронула. Вместо теперешней шелковой, струящейся мантии на нем было жалкое потрепанное рубище. Цепи кресла на глазах ожили, сверкнули золотом и обвили руки пленника, приковав его к креслу.       — Игорь Каркаров, — раздался скрипучий голос чуть впереди. Ребята привстали и посмотрели на говорящего. Это был Крауч: волосы темные, морщин на лице немного, подтянут, собран. — Вас доставили из Азкабана для дачи показаний перед Министерством магии. Вы заявили, что можете сообщить нам важную информацию.       Каркаров выпрямился, насколько позволяли цепи.       — Да, сэр! — он был смертельно испуган, и все-таки друзья различили в его голосе знакомые елейные нотки. — Я хочу быть полезным Министерству. Хочу помочь. Я… мне известно, что Министерство намерено задержать… э-э… последних сторонников Темного Лорда. Я очень хочу помочь… чем могу…       По скамьям пронесся шепот. Одни смотрели на Каркарова с интересом, другие с откровенным недоверием. Справа знакомый голос рыкнул:       — Мразь.       Подростки наклонились вперед, за Дамблдором сидел Грюм. Вот уж кто был совсем непохож на себя! Волшебного глаза у него еще нет, оба настоящие, целые и смотрят на Каркарова с сильнейшей неприязнью.       — Крауч собирается выпустить его, — тихо прошептал он Дамблдору. — Они договорились. Я полгода его выслеживал, наконец поймал. А Крауч хочет отпустить его… если он назовет еще несколько имен. А я считаю, пусть назовет имена и катится обратно к дементорам, — Дамблдор неодобрительно хмыкнул, поведя длинным крючковатым носом. — А-а, я совсем забыл… Ты, Альбус, не любишь дементоров, — желчно усмехнулся Грюм.       — Что есть, то есть, — спокойно ответил директор. — Я давно считаю, что Министерство зря пригласило в союзники этих мало привлекательных существ.       — Но для такого негодяя…       — Вы сказали, что можете сообщить нам несколько имен, Каркаров, — продолжил Крауч. — Мы вас слушаем.       — Не забывайте, — заторопился Каркаров, — Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда действовал под покровом строжайшей секретности… он предпочитал, чтобы мы… я хотел сказать, его сторонники… я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что был когда-то в их числе…       — Не тяни, выкладывай, — вырвалось у Грюма.       — … Мы не знали друг друга, не знали имен… Это было известно только ему одному и самым приближенным к нему…       — Разумная тактика, защищающая от предателей вроде тебя, — не унимался сосед Дамблдора. Лизи согласно хмыкнула.       — Но вы, однако, можете сообщить нам несколько имен? — спросил мистер Крауч.       — Я… да… могу! — Каркарову не хватало дыхания. — И… и все это ближайшие помощники Темного Лорда. Они… на моих глазах… выполняли его приказы. Я назову их имена в подтверждение того, что совсем от него отрекаюсь. Меня переполняет столь глубокое раскаяние, что я не нахожу…       — Имена! — резко потребовал мистер Крауч. Каркаров шумно вдохнул.       — Во-первых, Антонин Долохов. Я… я сам видел, как он пытал многих ни в чем не повинных магглов. И тех, кто… кто был против Темного Лорда… И…       — Долохов уже пойман, — заявил Крауч. — Сразу же после вас.       — Пойман? Очень, очень рад слышать, — но вид у того свидетельствовал о другом. Известие было для него ударом.       — Первое имя не сработало! — усмехнулась Лизи. Гарри промолчал, однако заметил ненависть в глазах подруги, и это его насторожило.       — Кто еще? — холодно спросил Крауч.       — Кто? Розье, конечно, — поторопился добавить Каркаров. — Эван Розье.       — Розье нет в живых. Его выследили скоро после вашего ареста. Он оказал сопротивление и был убит.       — И прихватил с собой кусочек моего носа, — прошептал Грюм.       — Он… он ничего другого не заслуживал, — в голосе Каркарова звучало отчаяние: он боялся, что его донос не будет иметь никакой ценности. Узник покосился на дверь, за которой его ожидали дементоры.       — Еще кто? — спросил Крауч.       — Трэверс… он помог убить МакКиннонов. Мальсибер… применял заклятие Империус… многих людей превратил в страшных злодеев… Еще Руквуд, он был шпионом, поставлял Тому-Кого-Нельзя-Называть информацию, которую добывал в Министерстве.       На этот раз попадание в яблочко. Зрители взволнованно зашептались.       — Руквуд? — переспросил Крауч, кивнув волшебнице, сидевшей скамейкой ниже. Та принялась быстро что-то записывать. — Августус Руквуд из Отдела Тайн?       — Да, он, — закивал Каркаров. — Для сбора информации он, несомненно, использовал хорошо отлаженную шпионскую сеть, существующую в Министерстве и за его стенами. Знаю, что был кто-то еще, кто помогал ему...       — Трэверса и Мальсибера мы уже задержали, — прервал его мистер Крауч.— Что до Руквуда… Хорошо, Каркаров, если это все, вас пока отвезут в Азкабан, а мы здесь будем решать…       — Не все! — в отчаянии воскликнул Каркаров. — Я знаю еще кое-кого! Снегг! Северус Снегг!       — Снегг был оправдан Большим Советом, — холодно произнес Крауч. — За него поручился Альбус Дамблдор.       — Напрасно! — крикнул Каркаров еще громче и хотел встать с кресла, забыв про приковавшие его цепи. — Снегг — Пожиратель смерти!       Дамблдор поднялся со скамьи.       — Я уже свидетельствовал по этому делу, — спокойно сказал он. — Северус Снегг был когда-то Пожирателем смерти. Но примкнул к нам задолго до падения Лорда Волан-де-Морта и, пойдя на огромный риск, стал нашим агентом. Сейчас он такой же Пожиратель смерти, как я.       Друзья повернулись и взглянули на Грюма. Вид у него был явно скептический.       — Хорошо, Каркаров, — холодно проговорил Крауч. — Вы нам помогли. Я пересмотрю ваше дело. А вы пока вернетесь в Азкабан…       Голос Крауча, становился все тише и совсем смолк. Друзья почувствовали головокружение. Подземелье таяло, как в клубах дыма, все остальное погрузилось в медленно вращающуюся тьму… Неожиданно подземный зал возник снова. И вот уже двое подростков сидят на другом месте, слева от мистера Крауча. И вся атмосфера в зале другая — напряжения нет, вид у всех чуть ли не веселый. Волшебники и волшебницы переговариваются друг с другом, как будто пришли на матч по квиддичу. Внимание друзей привлекла волшебница в ярко-малиновой мантии, сидевшая двумя рядами ниже, у нее были коротко стриженные светлые волосы, во рту кончик ядовито-зеленого пера.       — Господи… Где мне покой от нее найти? — взвыла Лизи.       Ошибиться невозможно — Рита Скитер, только моложе. Друзья огляделись. Дамблдор опять сидит рядом, справа и в другой мантии. Мистер Крауч еще более усталый, очень худой и мрачный…       Дверь в дальнем углу открылась, и в зал вошел Людо Бэгмен. Этот Людо был в отличной спортивной форме — высок, строен, мускулист. Садясь в кресло, он явно нервничал, но цепи не шевельнулись и не приковали его, как Каркарова. Бэгмен взбодрился, окинул взглядом аудиторию, помахал кому-то и даже слегка улыбнулся.       — Людо Бэгмен, вы доставлены в Совет Магического Законодательства, чтобы ответить на предъявленные вам обвинения, связанные с деятельностью Пожирателей смерти, — произнес мистер Крауч. — Мы выслушали свидетельства по вашему делу. И перед тем как вынести приговор, пригласили вас сказать последнее слово. Хотели бы вы что-нибудь прибавить к вашим предыдущим показаниям?       Гарри и Лизи переглянулись, не веря своим ушам. Людо Бэгмен — Пожиратель смерти?       — Только одно, — смущенно улыбаясь, произнес Бэгмен. — Я… я понимаю, что вел себя как идиот…       У двух-трех сидящих поблизости волшебников на лицах расплылись снисходительные улыбки. Мистер Крауч же смотрел на Людо Бэгмена с откровенной неприязнью и самым суровым осуждением.       — Что правда, то правда, — буркнул кто-то за спиной. Позади сидел Грюм. — Не знай я, что он всегда был глуповат, я бы подумал, что бладжеры из него выбили все мозги…       — Людовик Бэгмен, вы были задержаны при передаче информации сторонникам Лорда Волан-де-Морта, — заявил мистер Крауч. — Я предлагаю в качестве наказания тюремное заключение в Азкабане сроком не менее… — со скамеек понеслись сердитые выкрики. Несколько волшебников и волшебниц вскочили с мест и гневно потрясали кулаками в сторону мистера Крауча.       — Но я же сказал вам, я понятия не имел, что происходит! — Бэгмен пытался перекричать шум в зале. Его круглые голубые глаза расширились от страха. — Старик Руквуд был другом моего отца… Я даже представить себе не мог, что он заодно с Сами-Знаете-С-Кем! Думал, что собираю информацию для Министерства! Руквуд обещал устроить меня туда на работу… когда уйду из квиддича… Не всю же мне жизнь подставлять голову под бладжеры! — в зале раздались смешки. — Да и с ним вечно какой-то парень бегал...       — Ставлю решение обвинения на голосование, — холодно продолжил мистер Крауч, перебив обвиняемого и повернувшись к правой стороне зала. — Господа присяжные, кто за Азкабан, прошу поднять руки… — "За" не проголосовал никто. Многие в зале захлопали. Одна из волшебниц-присяжных поднялась с места. — Что еще? — прохрипел Крауч.       — Мы хотели бы поздравить мистера Бэгмена с великолепной игрой в субботу за сборную Англии в матче против Турции, — одним духом произнесла волшебница. Мистер Крауч едва не взорвался. Подземный зал звенел от аплодисментов. Бэгмен встал и, широко улыбаясь, начал кланяться.       — Это просто нелепо, — сказала Лизи с пренебрежением на лице. — Никого из присутствующих, кажется, не волнует истинная причина, по которой они здесь собрались.       — О чем ты? — спросил Гарри.       — Дай людям клоуна, что будет веселить их, и они не обратят внимания на то, что позади него гнилое болото, — девушка усмехнулась. — Глупые…       — Но он ведь не знал… — покачал головой парень. — Им просто воспользовались.       Лизи ничего не ответила, лишь смотрела как тот, кого еще недавно чуть не отправили в Азкабан, шел на выход и махал залу, словно это не суд, а какое-то торжественное мероприятие в его честь.       — Неслыханно! — повернулся Крауч к Дамблдору, когда Бэгмен покинул зал. — Руквуд обещал устроить его на работу!.. День, когда Людо Бэгмен станет сотрудником Министерства, будет для нас черным днем…       И подземелье опять растворилось в тумане. Когда оно снова приобрело четкие очертания, друзья огляделись. Они с Дамблдором по-прежнему сидели рядом с мистером Краучем, но теперь атмосфера в зале была совсем иной. Гробовую тишину нарушали судорожные всхлипы тоненькой хрупкой волшебницы, сидевшей по другую сторону мистера Крауча. Дрожащими руками она прижимала ко рту носовой платок. Лизи подняла глаза на Крауча и увидела, что он выглядит еще более мрачным и изможденным. Лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка.       — Введите их, — эхом разнесся его голос в притихшем зале.       Боковая дверь снова открылась. На этот раз в зал вошли шесть дементоров. Они сопровождали нескольких заключенных. Многие зрители, перешептываясь, повернулись к мистеру Краучу. Обвиняемые опустились в кресла, стоявшие в центре зала, цепи сейчас же приковали их к подлокотникам. Их было четверо: плотный мужчина, пустыми глазами глядевший на Крауча; худощавый — с нервно подергивающимися губами; женщина с тяжелыми веками и короной блестящих, черных волос — она сидела в кресле, как на королевском троне; и юноша с соломенными волосами, которому не было и двадцати. Все его тело сотрясала дрожь. Крауч поднялся и посмотрел на заключенных. Лицо его исказила лютая ненависть.       — Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — громко и ясно произнес он, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого…       — Отец, — крикнул тот юноша, — отец… пожалуйста…       — … этот зал еще не слышал! — Крауч повысил голос, чтобы заглушить слова сына. — Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвергли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть…       — Отец, я в этом не участвовал! — еще громче крикнул прикованный к креслу юноша. — Клянусь тебе! Не отправляй меня опять к дементорам…       — Вы также обвиняетесь в том, — надрывал голос мистер Крауч, — что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопупса, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы намеревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу присяжных…       — Мама! — воскликнул юноша. Хрупкая маленькая волшебница, сидевшая рядом с мистером Краучем, билась в рыданиях. — Мама! Останови его! Мама, это не я, клянусь, это не я!       — И я прошу присяжных, — крикнул Крауч во всю силу легких, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки.       Присяжные единогласно поддержали обвинителя. Зрители захлопали, как в свое время хлопали Бэгмену, только сейчас на их лицах застыло мрачное торжество. Юноша, срываясь на визг, крикнул:       — Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда!       Дементоры вернулись в зал. Трое взрослых узников поднялись с кресел. Женщина, взглянув на Крауча из-под тяжелых век, воскликнула:       — Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его! Ваша радость, что малышка Элизабет еще юна! Она узнает всю правду, и тогда ВСЕМ! ВСЕМ ВАМ ДОСТАНЕТСЯ ОТ ИХ СЕМЬИ! ОНИ ВТРОЕМ УНИЧТОЖАТ ВАС!       Светловолосый юноша все еще пытался вырваться из рук дементоров. Но весь зал, и даже друзья, чувствовал — дементоры высасывают из него силы. Со скамей неслись насмешливые выкрики, многие вскочили на ноги. Женщина с короной волос быстрым шагом вышла из зала, а юноша все продолжал неравную борьбу.       — Я твой сын! — крикнул он, бросив умоляющий взгляд на Крауча. — Я же твой сын!       — У меня нет сына! — голос Крауча перекрыл все остальные звуки, глаза почти вылезли из орбит. — У меня нет сына! — повторил он. Худенькая волшебница захлебнулась рыданиями и обмякла без чувств в кресле. Крауч, казалось, этого не заметил. — Уведите их! — крикнул он дементорам, брызжа слюной. — Уведите немедленно, и пусть они там сгниют!       — Отец! Отец! Я не виноват! Это все неправда!       — Думаю, мои милые, пора возвращаться в кабинет, — тихо произнес кто-то над головами друзей.        Они вздрогнули и повернулись на голос. Затем глянули направо. Рядом с ними сидит Альбус Дамблдор, наблюдая, как дементоры волокут из зала сына Крауча. Слева тоже стоит Альбус Дамблдор и смотрит прямо им в глаза.       — Пойдемте, — сказал Дамблдор, тот, что слева, и взял учеников под локти.       Они почувствовали, что взмывают вверх. Подземелье вдруг бесследно растаяло. На мгновение воцарился мрак, а затем вспышка! И вот, Лизи и Гарри снова стояли в кабинете директора. Сам Дамблдор около серебристого сосуда, а где-то на диване, нога на ногу, сидел и листал случайную книжку Габриэль.       — Профессор, я знаю, что нельзя… Мы не хотели… дверца шкафчика была приоткрыта… — пролепетал Гарри. А Лизи все еще обдумывала увиденное.       — Вполне вас понимаю, — сказал Дамблдор.        Достал палочку, коснулся водной глади, и за кончиком палочки потянулся белый туман, который директор отправил в стеклянную баночку, которую поставил среди других похожих. Затем сел в свое кресло и жестом пригласил учеников сесть напротив. Те заняли эти места, не сводя глаз с сосуда.       — Что это? — спросил Гарри.       — Это? Это — Омут памяти, — ответил Дамблдор. — Иногда я чувствую, что голова у меня переполнена мыслями и воспоминаниями. Вам, наверное, знакомо это чувство?       — М-м… — протянул Гарри неуверенно. Лизи лишь как-то неоднозначно хмыкнула. По правде говоря, им никогда не приходилось испытывать ничего подобного.       — В такие минуты, — продолжал Дамблдор, — я прибегаю к Омуту памяти. Сливаю туда лишние мысли, а потом обдумываю их на досуге, в свободную минуту. Видите ли, когда воспоминания материализованы, легче уловить причины и следствия и составить верную картину происходящего.       — Вы хотите сказать, эта смесь — ваши мысли? — поразилась Лизи, глядя на серебристые завихрения в мраморном сосуде.       — Конечно, — ответил Дамблдор. — Вот смотрите, как я их создаю.       Дамблдор вытащил из мантии палочку, коснулся ею своих серебристых волос у виска и медленно ее отвел. Нить молочно-белого вещества тянулась следом. Дамблдор добавил ее в чистую стеклянную баночку. Ребята с изумлением смотрели на еле виднеющиеся их лица в туманности.       — Все чаще стал забывать многое, — вздохнул Дамблдор. — Ну, да ладно… — он посмотрел на учеников.— Я как раз работал со своими воспоминаниями, как вдруг приехал мистер Фадж, и пришлось убрать сосуд. Очевидно, я слишком поторопился и не запер шкафчик. Естественно, он вызвал ваше любопытство.       — Простите, пожалуйста, — Гарри смущенно улыбнулся. А Лизи опять вспомнила слова Даниэля — так ли случайно он поторопился и не до конца закрыл шкафчик?       — Любопытство — не порок, — покачал головой Дамблдор, вставая с кресла и подходя к сосуду. — Но его надо держать в узде…       Слегка нахмурившись, он коснулся содержимого сосуда волшебной палочкой. Ребята встали и подошли. Оттуда тотчас выросла фигура пухлой, обиженно нахмурившейся девушки лет шестнадцати и стала медленно вращаться.       — Он наложил на меня заклятие, профессор Дамблдор, — вдруг заговорила девушка. — А я ведь только дразнила его, сэр, сказала, что видела, как он в четверг целовался с Флоренс за оранжереей…       — Но зачем, Берта, — печально спросил Дамблдор, глядя на кружащуюся фигурку, — зачем тебе понадобилось следить за ним?       — Берта? — прошептал Гарри, глядя на девочку.       — Это… это Берта Джоркинс? — спросила Лизи.       — Да, — кивнул Дамблдор, еще раз помешав палочкой свои мысли. Берта исчезла. — Такой я помню ее в школе.       Отсветы из Омута памяти озаряли лицо Дамблдора, и Лизи поразилась, как стар директор. Она понимала, годы делают свое дело, но почему-то никогда не думала о нем, как о старике. Она посмотрела на читающего Габриэля.       — "А ведь ты тоже когда-нибудь постареешь…"       — Вы, мои дорогие, хотели мне что-то сказать, — вдруг тихо промолвил Дамблдор. — До того, как погрузились в мою память.       — Да, хотели, профессор… — Гарри посмотрел на подругу.       — Мы были на уроке Прорицания и… э-э… уснули, — Лизи замолчала, ожидая выговора, но Дамблдор сказал только:       — Понимаю. Продолжайте.       — И мне приснился сон, — продолжил Гарри. — Сон о Лорде Волан-де-Морте. Он мучил Хвоста… Вы ведь знаете, кто такой Хвост…       — Знаю, пожалуйста, продолжай, — поторопил Дамблдор.       — Там рядом стояла Лизи…       Директор, как и Габриэль позади, посмотрел на девушку.       — Я тоже видела этот сон. Видимо, видение…       — Возможно, — кивнул Дамблдор и вновь посмотрел на парня. — Продолжай.       — Волан-де-Морт сказал, кажется, что ошибка Хвоста исправлена. Прибавил, что кто-то умер. И что он не скормит Хвоста змее… рядом с его креслом была большая змея. А еще сказал… сказал, что вместо него скормит змее меня. Потом из тени вышел какой-то человек в белой маске и наложил на Хвоста заклятие Круциатус… и тут у меня заболел шрам. Я услышал голос, который говорил мне: "если хочешь спасти ее, то для начала ощути боль души ее". И вдруг я оказался посреди разрушенной школы. Я… Рядом лежали ученики, и, кажется, эээ… мертвые, — он скосил глаза в сторону подруги. — На каком-то каменном обломке сидела Лизи… Она, кажется, разговаривала с той змеей, что была в комнате с Волан-де-Мортом.       — Ты понял, что она говорила? — нахмурился директор.       — Было плохо слышно, но… было что-то вроде: "изменить мир… завершить начатое". Но это не точно! — парень замахал руками, когда подруга озадаченно взглянула на него. — А потом она повернулась ко мне. Все вокруг завертелось. Я очутился в какой-то комнате. Там стояли вы, профессор, — Гарри посмотрел на директора. — И еще мужчина. Вы передали ему в руки маленького ребенка, завернутого в какие-то… тряпки. Вы пошли на выход, и я решил отправиться следом. Но вдруг все потемнело, и я уже стоял посреди коридора. Послышался крик, и из-за угла выбежала девочка лет четырех. Она убегала, как я понял, ведь, после, я увидел толпу мальчишек. Они кричали ей оскорбления, а потом один из них догнал ее и толкнул. Она упала, и я собирался подойти и помочь. Только сделал шаг, как уже был в другой комнате. Так все странно было и быстро. Там эта же девочка сидела на стуле, а рядом стоял мальчик. Он обрабатывал ей щеку. Он что-то говорил, а девочка смеялась. Потом вновь новое место. Снова… Снова… Это продолжалось долго. А потом я вернулся в школу... разрушенную школу, только вот Лизи стояла уже не одна. Рядом был тот человек в маске из сна. И... Драко Малфой. Ты, — он как-то странно посмотрел на подругу, прежде чем снова заговорить, — направила палочку на меня, и я почему-то точно знал твои намерения убить меня. Я стал что-то кричать, а ты тихо ответила: "прости, Гарри, но я слишком далеко зашла, мне больше не увидеть свет". И… я проснулся.       Наступила гробовая тишина. Лизи поняла, что друг видел моменты из ее жизни в приюте. Только вот как и зачем? А тот сон? Он полностью противоположен тому, который снился ей до этого. Гарри виделось, как она собиралась его убить, а ей — как он ее.       — Ясно, — тихо сказал Дамблдор.— А ты видела это, Элизабет?       — Нет… — она на миг замолчала. — Но у меня есть вопрос, профессор.       — Конечно, — кивнул директор. — Но правило все то же: отвечу, если смогу или посчитаю нужным.       Только Лизи открыла рот, как тут же замерла. Ей очень хотелось спросить о том, знает ли директор некоего Даниэля, но что-то внутри щемило, прося не задать вопрос.       — Почему у Гарри болит шрам? — и она послушалась, взамен спросив это.       — Да… мне это тоже очень интересно, — парень был серьезным.       — У меня есть одно предположение, всего лишь предположение, — Дамблдор переглянулся с Габриэлем. — И не я один так считаю. Шрам у тебя, Гарри, начинает болеть, когда Лорд Волан-де-Морт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть.       — А… почему?       — Потому что вы связаны заклятием, которое не подействовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя необычный.       — Значит, вы думаете… это не сон… Все так и происходило?       — Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже сказал, весьма вероятно. Гарри, а Волан-де-Морта ты видел?       — Нет, — ответил парень. — Только спинку кресла.       — А ты, Элизабет? — послышался голос Габриэля. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить детали сновидения.       — Не знаю… Хотя… Он вроде гладил Нагайну…       Директор тут же кинул озадаченный взгляд на блондина. Тот кивнул.       — Нагайна значит…       Несколько минут все молчали. Дамблдор, вперив взгляд в пространство, иногда подносил палочку к виску и добавлял еще одну серебристую паутинку к бурлящей опаловой смеси в сосуде.       — Профессор, — первый нарушил молчание Гарри, — вы думаете, к нему возвращается сила?       — К Волан-де-Морту? — переспросил Дамблдор. — Могу, мои дорогие, только высказать свои опять же предположения. Годы, когда к Волан-де-Морту возвращались силы, были отмечены несколькими исчезновениями. Так, бесследно исчезла Берта Джоркинс, как раз там, где Волан-де-Морта видели последний раз. Это установлено точно. Исчез также мистер Крауч… здесь, на территории школы. Пропал еще один человек, на сей раз маггл. Естественно, на этот факт Министерство, к сожалению, не обратило внимания. Его звали Фрэнк Брайс, он жил в деревне, где вырос отец Волан-де-Морта. Тебе знакомо это имя, Элизабет?       — Это садовник семьи Реддл, — Лизи отвела взгляд. Она уже видела "сон", где мужчину убили. — Я не знаю его лично, но известно, что он сторожил дом Реддлов...       — Так и есть. Это садовник твоего маггловского деда. Его никто не видел с прошлого августа. В отличие от многих моих друзей в Министерстве, я читаю маггловские газеты, — Дамблдор бросил на Лизи встревоженный взгляд, пока девушка покусывала нижнюю губу. — Мне кажется, эти исчезновения связаны между собой. А в Министерстве так не думают…       В кабинете опять воцарилась тишина: Дамблдор потянул из виска мысли, добавляя их к содержимому сосуда.       — Профессор, — обратилась Лизи к нему. Любопытство все же брало верх.       — Да, милая, — ответил директор.       — Э-э… там был суд… и женщина с черными кудрявыми волосами говорила о том, что Волан-де-Морт вернется. Говорила… что семья Темного Лорда уничтожит всех и, — девушка неловко прокашлялась, — она упомянула троих человек. Там речь шла обо мне, ведь упоминалось мое имя… Но почему трое? Разве… разве мама не… не умерла?       Директор долго стоял молча и смотрел в глаза Лизи, а та старательно не отводила взгляд в сторону.       — Прости, милая, но это тот самый случай, когда я должен отказать тебе в ответе. У Габриэля даже можешь не спрашивать, — он словно прочел мысли ученицы.       — Ладно…       — Не говорите никому о родителях Невилла, — сказал Дамблдор, сев в свое кресло. — Это его тайна, только его.       Друзья отправились к себе в башню. Директор и Габриэль еще долго обсуждали Турнир. Они не смогут защитить двух подростков, ведь только чемпионы могут войти в лабиринт. А в это время, где-то около Запретного леса, стояли люди в мантиях. У одного из них, что носил белую маску, на руках был сверток.       — Ты готов? — прозвучал хриплый голос. — Скоро я своими глазами увижу ее… Такую взрослую…       — Она похожа на тебя, пап…       — Луиза об этом и мечтала… Хвост, ты все приготовил?..