Наследие: искупление

      До последнего испытания оставались сутки. Все чемпионы, к которым присоединились Флер и Петр, победившие в дополнительном испытании, нервничали, да так, что "идеальный" Седрик за обедом пролил куриный бульон на свои брюки, а белокурая вейла случайно окунула шелковистые волосы в тыквенный сок. Петр с Виктором тоже не смогли скрыть своего волнения: выглядели еще хмурее и еще больше тренировались, вставая на два часа раньше. Лизи чувствовала себя спокойнее. Она до сих пор так много тряслась от страха, а в итоге вместе с Гарри занимала первые места. Конечно, теперь она понимает, что тот, кто кинул их имена в Кубок, облегчает им Турнир. Пока не ясно кто он и связан ли с Даниэлем, и не понятно, как именно облегчает испытания. Да и для чего? Возможно, это сам Фадж хочет их Победы. А, может, с этим всем связан отец. Как бы то ни было, ясно одно...       — Дамблдор считает, что Сами-Знаете-Кто становится сильнее, — угрюмо прошептал Рон за обедом. — И, судя по всему, также думает и Габриэль.       Гарри и Лизи поведали Рону и Гермионе обо всем, что видели в Омуте памяти, и еще о многом, услышанном от Дамблдора. В тот вечер друзья не застали этих двоих бодрствующими, а ранним утром говорили и говорили с ними, пока голова не распухла.       — Еще он доверяет Снеггу, — хмыкнул рыжеволосый. — Неужели правда доверяет? Он ведь знает, что Снегг был Пожирателем смерти?       — Да, — кивнула Лизи. — Он вступился за него на суде. Да и, честно говоря, не думаю, что он бы так долго держал Снегга в школе, если бы не доверял.       Гермиона минут десять молчала. Она сидела, обхватив руками голову, не отводя глаз от нетронутой тарелки еды. Казалось, словно она сумасшедшая, что сбежала из дурдома.       — Рита Скитер, — наконец сказала она.       — Да ты издеваешься? Как сейчас можно о ней думать?! — не поверил в услышанное Рон.       — Я не о ней думаю, — ответила Гермиона. — А о ее словах… Помнишь, что она написала мне в ответном письме? Я вам, — девушка посмотрела на Гарри и Лизи, — не стала говорить, так как у вас и так проблемы… в общем, голова не этим забита была. Она мне написала: "Я знаю о Людо Бэгмене такое, от чего у вас бы волосы на голове встали дыбом". Наверное, именно этот суд она и имела в виду. Она была тогда в зале и знает, что он передавал какие-то сведения Пожирателям смерти. Да и Винки как-то случайно проговорилась мне: "Мистер Бэгмен плохой волшебник". Крауч, конечно, был в ярости, что Бэгмену удалось выйти сухим из воды, и он наверняка говорил об этом дома.       — Ребят, — выдохнула Лизи, — у меня уже виски болят от этого всего. Я мало что понимаю, а завтра третий тур. Не хочу сейчас забивать голову еще сильнее, ладно?       Гермиона активно закивала.       — Да, ты права. Думать об этом сейчас нет ни смысла, ни времени. К тому же мы сегодня совсем не тренировались! По плану у нас чары Помех.       — Я откажусь, — Лизи встала со скамьи и потянулась за своей сумкой. — Тренировки... тренировки... Я предпочту сегодня отдых. Завтра у меня еще половина дня свободна.       Ребята удивленно взглянули на нее. Даже Рон, который всегда рад полениться, был шокирован.       — Предпочтешь сегодня отдых? — воскликнул он.       — Да, предпочту, — спокойно ответила девушка, глянув в сторону слизеринского стола. — И очень надеюсь, что кое-кто составит мне компанию.       Оставив позади недоуменные лица друзей, Лизи двинулась к выходу, чтобы дождаться Драко, который заканчивал обедать. Стоя вновь в одиночестве, она вспоминала все услышанное о ее семье, об отце в частности. Только сейчас она вдруг действительно осознала: она винила себя за деяния отца, старалась всех понять, помочь многим, но вот что странно… никто не старался понять ее и ее отца. Действительно, даже Гарри ни разу не спросил о том, что она чувствует, что думает о своей семье. Она так часто выслушивала его, интересовалась его детством, а он ни разу не спросил, как ей жилось в приюте. Да, она многое утаивает от друзей, но ведь и они сами ничего не говорят. Лизи все замечает. Разве у друзей не так заведено? Как же это так? Она, конечно, понимала, что Гарри и Рон более близко общаются, но… все же… Она же тоже его друг...       Но Лизи быстро отогнала все эти мысли, увидев, как в ее сторону шел Драко. Она громко цокнула, заметив его высокомерный взгляд на себе — уж что было у него не отнять и никак не изменить, так именно это.       — Опять эти фанатки, — юноша наигранно вздохнул, закатил глаза и сделал вид, что прошел мимо. — Нет покоя от вас... Лизи потупилась. Что только что произошло? Она быстро обернулась, а Драко все продолжал идти по направлению в подземелья.       — Какого черта, Малфой? — возмутилась Лизи и побежала за ним. — Что творишь? Только девушка приблизилась, блондин быстро повернулся и схватил ее в свои объятия.       — А вы очень настырная фанатка, — он стал зацеловывать ее лицо.       Лизи засмеялась и пыталась выбраться из крепких объятий.       — Что с тобой?       — Ничего особенного, — мягко улыбнулся слизеринец и позволил ей отойти от себя. — Просто... — он пытался что-то сказать, но качнул головой. — Ничего. Ты меня ждала? — девушка кивнула. — Я очень рад это слышать, но разве вам не следует готовиться к завтрашнему дню?       — Я решила, что сегодня мне важнее отдых, — пожала плечами Лизи и, развернувшись к выходу, тихо дополнила: — И ты...       Услышав ее, Драко усмехнулся.       — Естественно. Как иначе быть может?       — Какой ты самовлюбленный.       — Не без причины.       На озеро двое не решились отправиться — стояла теплая погода, уроки отменены, и наверняка там много народу. Драко хотелось поговорить с Лизи, и посторонние только мешали бы. Нашлось укромное место на мосту, ведущему к деревне Хогсмид — сегодня там не было никого, за исключением вдали Невилла, который читал книгу и так заинтересовано, что даже не заметил пришедших.       — Какое ужасное растение... — послышалось его бурчание. — И прекрасное одновременно...       — Он странный, — шепнул Драко, наваливаясь на ограждение моста и смотря куда-то вниз.       — Мне он нравится, — сказала Лизи и быстро пояснила, заметив хмурый взгляд блондина: — Как друг. Как человек и друг.       Драко хмыкнул и отвернулся обратно. Девушка заметила, как он мялся в нерешительности. И это было крайне странно для него. Чтобы Драко Малфой боялся что-то сказать? Немыслимо.       — Тебя что-то тревожит? — издалека начала она. Слизеринец странно вздохнул и ответил:       — Ты.       Пожалуй, такого ответа она точно не ожидала услышать.       — Чем я тебя тревожу? — догадки полезли не самые приятные, вплоть до того, что он хочет расстаться с ней.       Драко закусил губу. Он неуверенно повернул голову в сторону девушки и тихо начал говорить.       — Вчера я разговаривал с Габриэлем.       — Серьезно? Зачем?       — Я вечером пошел искать тебя, думал, что вы опять можете тренироваться, но заметил в старом кабинете истории его. Он сказал, что вы сейчас у директора. Подозвал, спросив разрешение использовать филина, и... — он замолк. Лизи никогда не видела таким Драко. Необычайно тихий, загадочный и нерешительный. Что могло произойти с ним и Габриэлем, чтобы он сейчас вел себя так?       — Слушай, — нервно усмехнулась девушка, — если он опять взялся тебя запугивать, то я поговорю с ним, хорошо? Да и не стоит так всерьез воспринимать его слова...       — Он рассказал мне о твоем детстве, Элизабет, — голос блондина понизился и стал серьезным. — Все рассказал.       Лизи тут же напряглась. Ей пришлось откашляться, когда она почувствовала, как во рту стало пересыхать.       — Насколько все? — единственное, что она спросила.       — Абсолютно все, что происходило, пока ты жила и училась в приюте. По крайней мере, все, что ему было известно.       — Даже о...       — Даже о твоем друге, который... — Драко не смог закончить фразу. — Мне жаль.       Девушка кивнула и подошла ближе к ограждению, кладя на него руки и опуская на них голову. Она устремила в пространство свой тоскливый и ничего не выражающий взгляд. Ей было нечего сказать. Да и раз он все теперь знает...       — Я должен извиниться, — нарушил тишину его голос.       — За что? — не поняла девушка.       — Нужно было узнать об этом от тебя. В конце концов, это твоя история. Возможно, ты бы не хотела, чтобы я или кто-то другой знал. Или есть что-то лишнее, что хотела бы утаить.       — Отнюдь, — слабо улыбнулась Лизи. — Знаешь, теперь мне кажется... хорошо, что ты первый, кто обо всем узнал. Пускай и не от меня.       — И все же, — перебил ее Драко. — Расскажи сама. Как хочешь и что именно хочешь. Мне нужно услышать это от тебя. Но, если, конечно, ты можешь. Если нет — все хорошо. Я пойму.       Он замолчал в ожидании. Не торопил, не выражал своего нетерпения. Просто ждал. И собравшись с силами, Элизабет заговорила. Сейчас, вспоминая те времена и рассказывая о них, она не плачет. Нет, ей все еще обидно и горестно. Не зажили и те раны, не пришло понимание поступков ненавистных ей воспитанников. Все это часть ее. Та часть, которую она бы рада принять, да не может.       — Я просто не понимаю, почему они так поступали. Мы же все были сиротами. Все мы знали, каково это...       Она говорила обо всем, не скрывая и не утаивая. Поведала, как было. Как в один из дней пришел седовласый старик и подарил ей надежду на лучшее будущее, а она с радостью ее приняла. Приняла и впитала. Но сейчас… Этот Волшебный мир больше не кажется ей сказочным и идеальным, как когда-то. Нет, идеального не бывает, она знает. Но повзрослев, увидев те тайны, что скрыты под улыбками, под идеально выглаженными костюмами министров, под льстивыми комплиментами, под видом образцовой семьи… понимает, насколько фальшив мир, будь он соткан из простецов или из магов — разницы нет!       — Я верила, что раз магия существует, то Волшебный мир должен избежать всех проблем, которые существует в маггловском мире. А теперь мне кажется, что тут все намного хуже...       Она рассказала Драко и голосах, и о Даниэле, и о том, что сделала. А он ее не винил. Лишь понимающе соглашался, и это было искренне.       — Я до сих пор не понимаю, почему магглам нельзя о нас знать, — признался он после рассказа девушки. — Мы бы могли создать лучший мир.       — Нам бы завидовали, — предположила Лизи. — Это… как если бы у тебя была "Комета", а у… Рона — "Молния". И хотя вы дружите, ты бы не смог не признать в себе этих чувств. Трудно осознавать, когда ты хуже.       — Но при этом прячемся мы, а не магглы, — заметил слизеринец.       — Ты прав, — кивнула девушка. — Почему-то сильнейшие жертвуют собой ради слабых, — она взглянула на Невилла, все еще читающего вдалеке. — Но какое преимущество магам дарует то, что они прячутся от обычного мира? Разве в этом есть смысл? Все наше существование заключается в том, что мы прячемся и подчищаем за собой следы. И снова по кругу.       — Я бы хотел, чтобы все было по-другому, — сознался Драко, о чем-то глубоко задумавшись. — Иногда мне кажется, что он прав...       Пара до самого вечера простояла в тишине, затем двое попрощались и вернулись в свои общежития. В гостиной Гриффиндора шумела вечеринка в честь завтрашнего тура, а Гарри с Гермионой и Роном все еще не вернулись.       — Они где-то шляндают, красавица, — ответил Фред. — Кажется, я видел их в кабинете нумерологии. Поищи там.       Но Лизи не стала искать. Она отправилась в свою спальню, где ее поджидал Габриэль.       — Вот и моя девочка, — улыбнулся родственник, развалившийся на ее кровати. — Тут мягенько... А чего ты одна?       — Я кое-что сделала, — сказала Лизи, не обратив внимание на его вопрос. Габриэль посерьезнел и нахмурился. — И считаю, что должна рассказать тебе об этом. Но есть одно условие, и я прошу тебя понять меня в этом.       — Конечно, — ответил пепельноволосый, принимая сидячее положение. — Какое?       — Не говори об этом Дамблдору. Больше ничего ему обо мне не говори.

* * *

      Во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. Кто-то выкрикивал слова поддержки, кто-то придуманные лозунги, кто-то просто пытался перекричать всех, прося передать ему вишневый джем. Совиная почта принесла Гарри открытку от "Нюхалза" с пожеланием удачи ему и Лизи. Как обычно, прилетела сипуха и принесла Гермионе свежий номер "Ежедневного пророка". Она развернула газету и поперхнулась, забрызгав всю первую страницу томатным соком.       — Что такое? — хором спросили ее друзья.       — Ничего, — торопливо ответила Гермиона, пытаясь спрятать газету, но Рон успел выхватить ее. Он увидел крупный заголовок на первой странице и возмущенно воскликнул:       — Старая корова! Именно сегодня ей приспичило?!       — Что там? — нахмурился Гарри.       — Снова Рита Скитер? — лениво спросила Лизи.       — Нет, — ответил Рон и, так же как Гермиона, попытался куда-нибудь деть газету.       — Опять обо мне и Лизи? — спросил Гарри.       — В этот раз кто-то новый посягнул на нашу "любовь"? — театрально ахнула и схватилась за голову Лизи. — Или наши отношения еще в какую-то передрягу затянуло? Может быть, в меня влюбился гоблин, и он пригласил Гарри на дуэль за мое сердце?       — Нет, — дрогнувшим голосом возразил Рон. Двое друзей тут же стали серьезными и силой выхватили газету.       — Давай глянем, чего нового, — сказал Гарри. Лизи развернула газету и увидела ее с другом фото под огромной шапкой:              "ГАРРИ ПОТТЕР НЕЗДОРОВ И ОПАСЕН! ЭЛИЗАБЕТ РЕДДЛ ПРИЧАСТНА?       — Мальчик, сокрушивший Того-Кого-Нельзя-Называть, сейчас нездоров и, возможно, опасен, — сообщает наш специальный корреспондент Рита Скитер. — Недавно стали известны тревожные факты, касающиеся странного поведения Гарри Поттера. Эти факты вызывают серьезные опасения: сможет ли он дальше участвовать в столь трудном соревновании, как Турнир Волшебников, и даже вообще учиться в школе "Хогвартс"? И как к этому причастна его бывшая девушка Элизабет Реддл?       Эксклюзивная информация, полученная "Ежедневным Пророком", подтверждает, что Поттер постоянно теряет сознание на уроках и часто жалуется на боль в шраме — той самой отметине на лбу, как последствие проклятия, которым Сами-Знаете-Кто пытался его убить. В понедельник наш специальный корреспондент стал свидетелем того, как Поттер с криком выбежал из кабинета предсказаний: у него так болел шрам, что он больше не мог сидеть на уроке.       — Он кричал о том, что в видениях над ним издевалась Элизабет Реддл, — говорит Рита Скитер. — Возможно, их расставание было куда более болезненным, чем мы только можем представить. И это стало триггером, повлекшим за собой подобные последствия.       Ведущие специалисты больницы магических болезней и травм Святого Мунго полагают, что мозг Поттера, возможно, пострадал во время нападения Сами-Знаете-Кого и что многократные жалобы на боль в шраме — проявление застарелой психической нестабильности.       — Возможно, конечно, что он притворяется, — заявил специалист больницы. — Известно, что это один из многих способов привлечь к себе внимание окружающих. А раз недавно его бросила девушка, то, думаю, это еще и способ ее вернуть.       Но все ли так просто? "Ежедневному Пророку" ранее удалось выяснить некоторые тревожные обстоятельства, касающиеся Элизабет Реддл, которые директор "Хогвартса" Альбус Дамблдор утаил от магической общественности. Мы писали о том, что девушка является родной внучкой самого Геллерта Грин-де-Вальда и потомком Салазара Слизерина. Мы надеялись, что это неправда, но наш специальный корреспондент Рита Скитер провела расследование.       — Реддл — змееязычная волшебница, — сообщила нам Пенси Паркинсон, четверокурсница из Хогвартса. — Пару лет назад в замке был совершен ряд нападений на учащихся. Многие подозревали в них Реддл: в Дуэльном клубе на глазах у всех она в приступе ярости приказала змее напасть на своего одноклассника. Но тогда все это замяли. Кроме того, у Реддл, как и ее парня Поттера, в друзьях оборотни и великаны. Похоже, стремление к власти может толкнуть их двоих на что угодно. А еще, в то время, как у всех питомцами являются коты да собачки, знаете кого держит Реддл? Змею!       Змееязычие, т. е. способность разговаривать со змеями, давно считается одним из видов Темных Искусств. Не зря самый известный змееязычный маг современности — Тот-Кого-Нельзя-Называть. Член Лиги Защиты от Темных Искусств, пожелавший остаться неназванным, заявил, что, по его мнению, необходимо возбудить расследование в отношении всех змееязычных волшебников.       — Лично я, — сказал он, — испытываю большое недоверие к каждому, кто умеет разговаривать со змеями, поскольку этих тварей часто используют в самых зловещих видах черной магии, и они традиционно ассоциируются со злом в чистом виде. И конечно, все, кто водят дружбу с такими носителями зла, как оборотни и великаны, не могут не обладать склонностью к насилию.       Альбусу Дамблдору следует серьезно подумать, допускать ли таких учеников к участию в Турнире Волшебников. Существует опасность, что Поттер, с определенными проблемами психики, может просто-напросто напасть на кого-то. А Реддл, обуреваемая безрассудным стремлением выиграть, захочет прибегнуть к черной магии, ведь сегодня вечером заключительное состязание Турнира."              — Очередная глупость в наш адрес, — заметил Гарри, небрежно сворачивая газету, пока Лизи поедала пирог и кивала.       — А если она узнает… ну… — Рон заговорил тише. — Ну, ты понимаешь…       — Тогда и все узнают, — пожала плечами девушка.       — И ты спокойна? — удивилась Гермиона.       — Нет, но если узнает она, то узнают и все, разве не так? Единственный выход, это раньше времени убить ее, но знаете, — Лизи запила соком, — это так муторно. Не хочется на это время даже тратить, а то потом еще убегать от правосудия, или… в общем, мне очень лень это проворачивать.       Трое друзей поперхнулись и недоуменно уставились на нее, услышав такое от подруги. А та спокойно продолжала есть.       — Ну и шутки у тебя… — буркнул Рон. Лизи вопросительно на него посмотрела, но ничего не ответила. — Но как она узнала, что у тебя на Прорицании заболел шрам? Да и то, что ты выкрикивал имя Лизи… — удивился он. — В замке ее, конечно, не было. И она не могла ничего слышать…       — Окно-то было открыто, — ответил Гарри. — Я открыл его сам, чтобы вдохнуть воздуха.       — Но вы были на самом верху Северной башни! — воскликнула Гермиона. — Стоя на земле, ничего не услышишь.       — Но это же ты исследовала магические способы подслушки, — напомнила Лизи. — Вот и объясни нам, как она умудрилась подслушать. Эх, — она глянула на пустую тарелку. — Весь пирог съели.       — Сейчас принесу, — сказал Рон, встал со скамьи, прошелся около гриффиндорского стола и принес еще два кусочка. — Держи.       — Спасибо, — поблагодарила его Лизи.       — Да, исследовала, — кивнула Гермиона. — Но… мне… Стоп.       Внезапно лицо ее приняло странное, отсутствующее выражение. Она медленно подняла руку и запустила пальцы в волосы.       — Что с тобой? — забеспокоился Рон.       — Ничего, — прошептала Гермиона.       Она опять взлохматила пальцами свою гриву, потом медленно поднесла руку ко рту, как будто говорила в невидимую рацию. Трое подростков, ничего не понимая, переглянулись.       — У меня идея, — произнесла Гермиона, глядя в пространство. — Кажется, я знаю… потому что так никто бы не увидел… даже Грюм… и она смогла бы забраться на подоконник… но у нее ведь нет разрешения… точно, нет разрешения… Похоже, она у меня в руках! На секунду слетаю в библиотеку — хочу окончательно убедиться!       С этими словами она схватила сумку и выбежала из Большого зала.       — Эй! — крикнул Рон вслед. — У нас через десять минут экзамен по истории магии! Ну, дела, — протянул он. — Эта Скитер сидит у нее в мозгах, она даже про экзамен забыла. Повезло вам двоим. Ну, не то, чтобы повезло... Короче, экзамен сдавать не нужно. Вот об этом я. И где вы сидеть будете?       Только друзья хотели было ответить, как к ним подошла профессор МакГонагалл.       — Поттер и Реддл, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу.       — Но ведь соревнование начнется вечером! — воскликнул Гарри, испугавшись, что они вдвоем перепутали время.       — Верно. В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И вы сегодня сможете провести со своими весь день, — с этими словами она отошла от стола.       Друзья вопросительно взглянули на ее удаляющуюся спину.       — Серьезно? — спросила Лизи. — Она ничего не упускает из виду?       — Ну… Может, она позабылась, — пожал плечами Рон.— Ладно, мне пора, я опаздываю к Бинсу. Увидимся позже.       — Удачи тебе!       Зал быстро пустел. Гарри и Лизи сидели до последнего. Флер Делакур поднялась из-за стола когтевранцев и, догнав Седрика, прошла в соседнюю комнату. Сразу за ними медленно, чуть сутулясь, двинулись и Крам с Соболевым. А друзья все сидели.       — Может, в библиотеке посидим? — предложил Гарри.       — Пойдем.       Они уже поднялись из-за стола, как дверь комнаты приоткрылась, оттуда высунулась голова Седрика.       — Гарри, Элизабет, идите скорее! — крикнул он. — Ваши уже заждались!       Двое на миг замерли, совсем сбитые с толку. Переглянулись, пересекли Большой зал и толкнули дверь в комнату. Седрик с родителями стояли около двери. Крам в дальнем углу быстро разговаривал по-болгарски со своей семьей. Петр о чем-то шутил с отцом, который единственный к нему приехал. В другом углу щебетала по-французски Флер со своей матерью. Ее младшая сестренка стояла рядом, держась за ее руку. И тут друзья увидели у камина сияющих миссис Уизли и Билла. Обрадованные подростки чуть ли не бегом бросились к ним.       — Это наш сюрприз! — взволнованно воскликнула миссис Уизли и поцеловала их. — Мы приехали болеть за вас, мои дорогие!       — Вы как, готовы? — спросил Билл, улыбаясь и тряся руку парня. — Чарли тоже хотел приехать, но не смог отпроситься с работы. Он нам рассказывал, как вы потрясающе справились с хвосторогами!       — Как здорово, что вы приехали! — Гарри благодарно взглянул на миссис Уизли.       — Очень! — согласилась Лизи.       — Потрясающе снова вернуться в школу, — огляделся кругом Билл. — Можете повести для нас экскурсию по замку, ребят?       — С удовольствием!       Четверо двинулись к двери в Большой зал. Поравнявшись с семейством Диггори, Гарри и Лизи поймали неприязненный взгляд отца Седрика — Амоса.       — А-а, вот и вы! — воскликнул он, окинув двух подростков взглядом с ног до головы. — Бьюсь об заклад, вы уже не так уверены в себе. Седрик почти догнал вас по очкам!       — Что? — недоуменно спросил Гарри. Лизи оскорбленно хмыкнула.       — Не обращайте на него внимания, — смущенно шепнул Седрик, нахмурившись. — Он вне себя после той статьи Риты Скитер о Турнире Волшебников… помните, где она упоминала, что вы двое — единственные чемпионы Хогвартса…       — И они даже не удосужились опровергнуть ее слова! — громко воскликнул Амос Диггори, чтобы и миссис Уизли с Биллом, уже в дверях, могли услышать его. — Но ты покажешь им, Сед. Ты ведь однажды уже победил Гарри.       — Но не меня, — улыбнулась Лизи. — Знаете, со мной вот придется еще повозиться.       Седрик одобрительно кивнул.       — Да уж… Непросто мне будет.       — Ты четырнадцатилетняя девушка, — отрезал Диггори-старший. — А мой сын, — он усмехнулся. — Не в обиду.       — Ну что вы, какие обиды, сэр, — Лизи все еще продолжала мило улыбаться. — Ваш сын и правда очень сильный, мне будет нелегко. Но я постараюсь не так далеко уходить, чтобы дать Седрику шанс хотя бы меня догнать.       Седрик игриво ухмыльнулся, и девушка заметила в его взгляде озорные нотки. Ему точно нравилась такая игра. Вот только Лизи не играет...       — Круто ты его! — похвалил Билл, когда компания уже гуляла по школе. — Сразу видно, что наш человек!       Друзья прекрасно провели утро с Биллом и миссис Уизли. Они обошли всю территорию замка, посмотрели на карету Шармбатона и корабль Дурмстранга. Миссис Уизли очень заинтересовалась Гремучей ивой, посаженной уже после нее. И потом долго вспоминала лесничего Огга, который был перед Хагридом.       — Как Перси? — спросила Лизи, когда они обходили теплицы.       — Не очень, — ответил Билл.       — У него неприятности, — добавила миссис Уизли, понизив голос и оглянувшись. — В Министерстве хотят замолчать исчезновение мистера Крауча. Перси вызывали на допрос, спрашивали про инструкции, которые он получал от мистера Крауча. Похоже, все думают, что эти инструкции писал не Крауч. Перси ужасно переживает. Ему не дали разрешения заменить сегодня вечером его начальника. Вместо него пятым судьей будет Корнелиус Фадж.       — А он, кстати, купил тебе подарок, Элизабет, — добавил Билл. Девушка удивленно взглянула, на что мужчина рассмеялся. — Это очередная книга из серии "из школьного старосты в министры". Он все еще помнит о том, как ты сильно хотела стать старостой.       — Я же всего один раз это упомянула…       К обеду возвратились в замок.       — Мам! Билл! — удивленно воскликнул Рон, увидев их за гриффиндорским столом. — Что вы здесь делаете?       — Приехали болеть за Гарри и Элизабет на последнем состязании! — объяснила, улыбаясь, миссис Уизли. — Должна сказать, так приятно изредка не готовить обед. Как твой последний экзамен?       — А-а… Порядок! — ответил Рон. — Не мог вспомнить имена всех вождей восставших гоблинов, пришлось кое-какие придумать, — миссис Уизли мгновенно посуровела. — Все нормально, — успокоил ее сын, положив на тарелку солидную порцию тушенного мяса. — У них у всех были имена типа Бодрод Бородатый, Гырг Грязный, так что ничего страшного.       Скоро к ним присоединились Фред, Джордж и Джинни. А после и Гермиона.       — Ну, рассказывай, — сказал Гарри. — Что там узнала?       Подруга покачала головой и выразительно глянула в сторону миссис Уизли.       — Здравствуй, Гермиона, — натянуто произнесла миссис Уизли.       — Здравствуйте, — улыбка сползла с лица девушки при виде сурового лица миссис Уизли. Лизи перевела взгляд с одной на другую и сказала:       — Миссис Уизли, вы, конечно же, не поверили той ерунде, которую Рита Скитер настрочила для "Пророка"? Вы же знаете, что я и Гарри никогда не были парой. К тому же, я вроде… ну… занята…       — А я никогда не влюблялся в Гермиону! — добавил парень.       —А-а! — протянула миссис Уизли. — Конечно же, не поверила.       Но ее обращение с Гермионой стало гораздо сердечнее. Оставшееся время чемпионам дали на подготовку. Лизи в комнате надела форму с цифрой один на красно-желтой жилетке, натянув черные штаны. Причесала волосы, заплела хвост. Выслушала наставления Габриэля, которые больше походили на то, как "мамочка" говорит своему ребенку, как важно надевать шапку в осеннюю погоду, ведь погода так обманчива.       — Все будет хорошо, Габриэль! Я даю тебе слово, что вернусь невредимой!       — Да… так и будет… так и будет, моя девочка…       Змей крепко обнял ее, прежде чем снова уползти. Все спустились на ужин. По пути в Большой зал Гарри и Лизи выслушали кучу как приятных слов, так и оскорблений. Драко, что поджидал у дверей, сразу же притянул в объятия свою девушку.       — Обыграй Поттера, ладно? — говорил он, уткнувшись в ее волосы. — Отомсти за мой проигрыш в квиддиче.       Хоть он и говорил это смеясь, Лизи ощущала, как его тело дрожит.       — Мы же с ним в одной паре.       — Но ты все равно как-нибудь да обойди его.       — Ладно, — улыбнулась девушка. — Я с радостью отстою твою честь, мой господин.       — Ух, — лицо слизеринца покраснело. — Боюсь… подобные обращения уместны только в уединенных местах, — теперь была очередь краснеть Лизи.       Все сели за свои столы и принялись за еду. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих.       — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье и последнее состязание Турнира Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом.       Гарри и Лизи встали, все гриффиндорцы зааплодировали. Семейство Уизли и Гермиона пожелали им удачи, и они вместе с остальными вышли из Большого зала.       — Как вы, ребят? — спросил Бэгмен, спускаясь по каменным ступеням главного крыльца. — Уверенно себя чувствуете?       — Все в порядке, — ответил Гарри.       — Мы подготовились, сэр, — кивнула Лизи. — Не облажаемся.       Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изменилось до неузнаваемости. По всему периметру тянулась плотная живая изгородь высотой не меньше пяти метров. Это было намного выше, чем обещал Бэгмен. Прямо перед ними в изгороди чернели проемы— входы в лабиринт для каждой пары участников или отдельно участника, что остался без напарника. Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведенные им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нем зажглись первые звезды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звезды с цифрами "один, два, три, четыре".       — Мы будем у входов патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл, у которой на шляпе была цифра два. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Все ясно?       Чемпионы кивнули.       — Тогда вперед! — весело скомандовал Бэгмен патрульным.       — Удачи, ребят, — шепнул Хагрид, и патрульные разошлись в разные стороны, каждый на свой пост у лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнес:       — Сонорус! — тут же его усиленный волшебством голос разнесся по всему стадиону: — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Волшебников начинается! Разрешите напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место — мисс Элизабет Реддл и мистер Гарри Поттер, вход под номером один, школа "Хогвартс"! — крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запретном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в темное ночное небо. — На втором месте мистер Седрик Диггори, вход номер два, школа "Хогвартс", и мистер Виктор Крам с мистером Петром Соболевым, вход номер три, институт "Дурмстранг"! — снова гром аплодисментов. — И на третьем месте — мисс Флер Делакур, вход номер четыре, академия "Шармбатон"!       Лизи разглядела на трибуне миссис Уизли, Билла, Рона, Гермиону и Драко. Они вежливо аплодировали Флер. Она махнула им рукой, они увидели и радостно заулыбались. Потом взглянула на Дамблдора, у которого на шее свисал змей. Чешуйчатый кончиком хвоста помахал, случайно сбив очки директора. Девушка посмеялась и увидела, как старик машет ей, не замечая потуги змея поправить очки.       — Итак, Гарри и Элизабет, займите свое место! — пророкотал Бэгмен.       Их вход сторожил Грюм. Профессор, как и остальные наблюдатели, проверял чары изгороди перед испытанием.       — Вот и все, Гарри, — сказала Лизи, когда двое подошли к указанному им месту. — Сегодня все закончится.       Она взглянула на друга. Тот, видимо, не понимал, о чем именно она говорит, и просто кивнул.       — Точно. Можно будет расслабиться.       — Ну да, — улыбнулась девушка. — Расслабимся...       Она вздохнула и еще раз обернулась к трибунам, смотря на знакомые ей лица.       — Знаешь, наверное, я не такой уж и хороший друг, — прошептала девушка, — как мне думалось.       — Что? — нахмурился Гарри. Он заметил ее странный взгляд. — Ты очень хороший друг. Клянусь тебе, это правда.        — Чтобы не случилось, я тогда не врала, — она повернулась к нему. — В Тайной Комнате, помнишь? Когда я говорила, что никогда не предам вас, я не врала. Даже если наш с тобой путь вовсе не один и придется разойтись... — она взяла его руку и сжала. — Я очень рада, что именно вы стали моими друзьями здесь.       — Я тоже рад, что ты мой друг, — кивнул Гарри, но он все еще не понимал ее слов. — Что-то случилось?       — Нет, — покачала головой Лизи. — Просто... решила напомнить об этом. Сегодня ночью я вспоминала, как мы все подружились и вдруг... стало так грустно.        — Грустно?       — Грустно, если все закончится.       — Почему должно закончиться? — удивился юноша, поправив свои очки.       — "Хорошее" имеет свойство заканчиваться, — пожала плечами Лизи и широко улыбнулась. — А наша дружба разве не что-то "хорошее"?       — Ну как, готовы? — спросил Грюм, подойдя ближе. — Не страшно?       — Неплохо, — заторможенно ответил Гарри, косясь на улыбающуюся подругу.       — Вижу, Элизабет, ты полностью собрана, — профессор достал из кармана свою флягу и открыл ее.       Резко подул сильный ветер, и вдруг девушка почувствовала знакомый ей запах. Настой златоглазок... водоросли... и шкура бумсланга в смеси с тертым рогом двурога, воняющим тухлой капустой. Она ошарашенно взглянула на Грюма, а тот, заметив это, подмигнул и тихо стал говорить:       — Гений, что сказать. Даже Дамблдор...       — Насчет три ваш этап начнется! — послышался громкий голос Бэгмен. Гарри приготовился. — Раз…       — ...не понял, что мой напиток...       — Два…       — ... не так-то прост, госпожа.       — Три!       Гарри схватил растерянную Лизи за руку и вбежал с ней в лабиринт. Высоченная живая изгородь закрыла за ними проход, отделяя от остального мира и погружая в еще больший мрак, чем просто ночная темнота. К тому же изгородь была заколдована таким образом, что звуки стадиона мигом заглушились. Лизи даже показалось, что она под водой. Друзья вытащили палочки и приказали:       — Люмос!       Освещая дорогу, они шли так, чтобы не упасть, споткнувшись о толстые корни. Дошли до первой развилки, повернули рандомно направо. Послышался второй свист, а это значит, что Седрик и Виктор с Петром вошли в лабиринт.       — Надо спешить, — сказал Гарри, и Лизи согласно кивнула.       Выбранная ими дорожка казалась совершенно пустынной. Они повернули вновь вправо и прибавили шагу, подняв палочки над головами, чтобы свет от них падал как можно дальше. Впереди было по-прежнему пусто. Вдалеке снова прозвучал свисток Бэгмена: значит, все чемпионы внутри лабиринта. Лизи то и дело оглядывалась. Небо с каждой минутой становилось чернее, и тени также сгущались в лабиринте. Дорожка привела к очередной развилке.       — Где именно мы? — уточнил Гарри, посмотрев на подругу.       — Направление, — прошептала та палочке, держа ее на ладони.       Палочка сделала один оборот и замерла, указывая направо, в густую изгородь. Значит, север там, а центр лабиринта, как известно, — на северо-западе.       — Самое лучшее — свернуть влево и при первой возможности взять правее, — ответила она другу. — По крайней мере, мне так кажется.       Впереди по-прежнему никого. Друзья свернули влево, а затем вправо, и там вновь пусто, никаких препятствий. Лизи стала нервничать — все еще ни одной опасности.       — Тут что-то не то… — прошептала она другу.       — Ловушка?       Лабиринт действительно как будто заманивал в ловушку, усыпляя бдительность. За спиной что-то прошуршало. Лизи выставила вперед палочку и обернулась, готовая отразить нападение. Но там никого, только земля немного дымилась.       — Соплохвосты? — нахмурился парень.       Решили быстрее идти дальше. На следующей развилке свернули за угол, и девушка, не сдержавшись, ахнула, увидев никого иного, как себя! Да-да, посреди "коридора" стояла еще одна Лизи. Настоящая ухмыльнулась.       — Боггарт… Ридикулус!       Боггарт с громким треском взорвался и растаял в облачке дыма. Зато в другой развилке Гарри заприметил летевшего на него дементора. Он кивнул подруге, давая понять, что разберется сам, и помчался прямо на того, вызывая сначала свой "Патронус".       — Теперь мой страх — это я сама? — девушка смотрела на то место, где еще недавно стоял ее боггарт. — Занятно…       — "Забавно" я бы даже сказал, — раздалось позади. Но как только Лизи обернулась, то никого не увидела, кроме сражающегося Гарри.       — Еще одно испытание? Какое?       — Испытание? Ну, можно и так сказать… Назовем его: "Воссоединение семьи".       В этот раз голос точно был в голове.       — Ты… — кивнула девушка. — Даниэль… Опять в мою голову лезешь.       — Не лезу, я уже в нее залез…       — Вульгарно, — фыркнула девушка, замечая, как Гарри стал сражать с вылезшими все-таки из-под земли соплохвостами. Он справлялся, и она не стала вмешиваться.       — Возраст такой, знаешь ли… Особенный… Хотя ты же иронию поняла, а значит не маленькая уже.       — Да, но с незнакомыми парнями…       — Никто и не говорил, что мы не знакомы.       Вдруг в голове Лизи возник образ пятилетнего мальчика. Он что-то очень старательно доказывал ползающей по полу малышке в розовой шапочке. Девушка тряхнула головой, убирая наваждение, что казалось ей слишком знакомым, и последовала за Гарри, который слишком увлекся дракой и завернул за угол.       — И чего ты делаешь? — хмыкнула она, замечая, как парень уже руками избивал крылатую пикси. — Где ты ее тут вообще нашел?       — Не знаю, — пожал он плечами, опуская бесячую "фею", которая еле взмыла вверх и криво полетела вдаль. — Она просто налетела на меня.       — Интересно, — сощурилась девушка. — Пойдем лучше. Не стоит сбиваться с выбранного мною пути.       — Выбранного тобою... — вновь послышался голос Даниэля. — Это мне нравится в разы больше.       Налево… направо… снова налево… два раза уперлись в тупик. Опять применили заклинание Компаса. Палочка показала, что они слишком уклонились к востоку. Вернулись к развилке под насмешливый смех в голове Лизи, говорящий о том, что они такими темпами проиграют, и свернули направо. Только хотели повернуть влево, как справа раздался вопль. Обернулись: на земле лежала Флер, держась за окровавленную ногу.       — Помогите… — плакала белокурая.       Лизи подошла и подняла чужую палочку.       — Будешь помогать? Слишком наивная… — фыркнул Даниэль.       Гарри сделал шаг навстречу к той, но Лизи быстро преградила путь.       — Нам нужно ей помочь, ты чего?       — Я и так помогаю, — ответила девушка, кидая к ногам Флер ее палочку. — Ты знаешь, что нужно делать, если нужна помощь.       — Но я тогда выйти из участия… — еще пуще расплакалась белокурая. — Вновь...       — Разве нас это должно касаться? — нахмурилась Лизи, развернулась и, потянув за собой друга, отправилась прежней дорогой.       — Жестоко… Мне нравится…       — Да ты прямо змей-искуситель, — шепнула она голосу.       — Хи-хи… Неплохой позывной, не находишь?       — Почему мы ей не помогли? — буркнул Гарри, оглядываясь назад.       — Нашему сопернику? — Лизи недоуменно взглянула на него, выгнув брови. — Действительно, чего это я ей не помогла?        — Не знаю, это...       — Это неправильно, Гарри? — вздохнула девушка. — Мы помогли Седрику, да? — тот кивнул. — Ты знал, что уже на следующий день он вместе с Анджелиной разгадали загадку яйца?       — Правда? Как?       — Неважно, как, Гарри! Важно, что он не помог нам, когда мы поступили именно так. Они все в нас видят соперников и только потом, возможно, просто людей. Так почему я должна была ей помочь? — она грозно глянула на друга и быстро отвернулась. — Ты слишком наивен. Даже я перестаю быть такой. Может, и тебе стоит?       Оба замолчали. Минут десять не было ничего, кроме тупиков. Дважды свернули не туда в одном и том же месте. Лизи продолжала выслушивать насмешки "головного гостя". Почему-то ее не волновало такое "общение", напротив — успокаивало. Может, поэтому она так спокойно реагировала на это? Или тут нужно копаться глубже?       — Ты почти на месте, мелочь.       — Круцио! — послышался голос Крама, а за ним и крик Седрика.       Гарри, ни говоря ни слова, помчался к ним, и в следующую секунду Лизи услышала его выкрик:       — Остолбеней!       — Неугомонный...       Девушка последовала за ним. Там Гарри уже помогал встать пуффендуйцу.       — Все в порядке?       — Да, — выдохнули парни.       — Не могу поверить… они подкрались сзади… я услышал шаги, обернулся… а он уже и палочку на меня направил… Если бы не Гарри… — затараторил Седрик.       — Ясно… — протянула Лизи, заметив лежачего чуть поодаль Петра. Видимо, с ним пуффендуец успел разобраться. И где же обещанная безопасность Министерства, которое позволяет кому-то проходить вдвоем испытания, а кому-то в одиночку? — Ну что, оставим их здесь?       — Нет, — возразил Гарри. — Наверное, лучше всего послать сноп искр. Патрульные подойдут и заберут их. Тут их соплохвосты сожрут.       — И поделом, — сказал Седрик, но все же поднял палочку и пустил в небо сноп красных искр.       Искры рассыпались облачком и зависли над тем местом, где лежали дурмстрангцы. Несколько секунд трое стояли в темноте, оглядываясь по сторонам.       — Ладно, — сказала Лизи. — Идем дальше…       — Что? — спросил Гарри. — А… да…       Дошли до развилки в три стороны. Седрик молча отправился налево.       — Прямо? — спросила Лизи. Ее друг согласился, и оба побрели вперед.       Теперь тупики попадались все чаще. В лабиринте стало темно, хоть глаз выколи, а значит, скоро центр и конец состязания. На длинном, прямом отрезке пути опять почудилось шевеление, но свет двух палочек никого не озарил.       — Как же здесь жутко, — буркнул Гарри.       — Лично меня больше пугает то, что мы почти никого не встретили из всех, кого Хагрид мог сюда притащить. Неужели даже ни одного паучка?       — Рон бы тебя ледяной водой облил за такие слова, — усмехнулся парень, и та посмеялась.       — Справедливо.       Снова развилка.       — Направление, — прошептала Лизи. Палочка, сделав круг, указала направо.       Побежали по направлению, и … О ЧУДО! В метрах трехстах от друзей на невысокой тумбе сияет вожделенный Кубок. Подошли ближе. Счастливая Лизи уже хотела коснуться его, но Гарри заставил ее осечься.       — Погоди.       — Зачем? — не поняла она. — Мы нашли его уже. Это конец.       — Давай все-таки подождем Седрика... — тихо сказал он.       — Какой, к черту, Седрик, Гарри? — воскликнула Лизи.       — Мы остались втроем на Турнире, — пожал плечами юноша. — И все трое с Хогвартса.       — Приплети еще сюда и то, что все мы темноволосые, — возмутилась девушка.       — Мы просто все втроем за него возьмемся, — улыбнулся друг. — Мы все втроем выиграем, круто же!       Лизи раздраженно вздохнула, и как раз в этот момент к ним вышел запыхавшийся Седрик.       — Ребята? — удивился он, увидев их.       — А мы как раз тебя ждем! — воскликнул Гарри.       — Меня?        Гриффиндорец объяснил тому свой план под хмурый взгляд Лизи. Седрик сначала непонимающе слушал, пытался сказать, что так делать не стоит, но спустя четверть часа все же сдался.        — Но я повторяюсь, я не считаю это правильным, — виновато признался Седрик.       — Его не переубедить, — вздохнула Лизи, уставшая ждать.       Все трое окружили пьедестал, вытянули руки, и, прежде чем дотронуться, Лизи, посмотрев на порядком потрепанного и сильно обожженного пуффендуйца, вдруг осознала:       — Это ты помогал нам! — воскликнула она голосу под недоуменные взгляды других участников.       — Конечно, я ведь пообещал им тебя защищать, как твой старший брат…       Девушка не успела даже осознать услышанное, как мир закружился.