Наследие: искупление

       Айрон Хато родился в семье военных. Отец был солдатом британской армии, дослужившись до звания полковника, а мать была медсестрой в их отряде. Вместе они дважды побывали на фронте, где, собственно, познакомились и родили старшего сына Эдварда. Последнее для них было совершенно неожиданно. Великобритания испытывала острейший кризис, делила территории с Ирландией, во многих городах проходили теракты, а они были "вечно военными" без собственного дома и понимания, когда смогут вернуться обратно в Лондон. А вот Айрон был желанным ребенком, хотя и поздним: отцу уже было под пятьдесят, матери сорок пять, а старшему брату вот-вот должно было наступить девятнадцать. Смута в стране все еще продолжалась, но родители сильно желали о появлении второго ребенка. Они мечтали, чтобы их дети не познали участи войны и никогда не связали с этим свою жизнь. Но все изменилось в апреле 1982 года. Отца и старшего сына забрали на фронт в Южную Георгию, куда без предупреждения вторглась Аргентина. Война длилась недолго — два месяца. Но по истечению этого срока мать и уже четырехгодовалый Айрон, ожидающие возвращения двух мужчин их семейства, получили лишь короткую телеграмму:

"Мадам Хато, с сожалением сообщаем, что ваш муж погиб и награжден медалью за военные заслуги посмертно. Ваш сын, Эдвард Хато, числится пропавшим без вести."

       Айрон никогда не забудет тот момент, когда глаза матери оторвались от небольшого желтоватого листка, и она осела на пол. Смотрела на него нечитаемым взглядом, а в следующую секунду мальчика оглушил крик. Он был похож на вой собаки, которой сделали очень больно. И тогда Айрон впервые осознал такое чувство, как ненависть. Он ненавидит войну, а то, что ему ненавистно, должно быть уничтожено.        Отца похоронили через неделю, а старшего брата все еще продолжали ждать. Мать без устали твердила, что "пропавший еще не умерший", а значит надежда есть. И Айрон тоже в это верил.        Оставшись единственным кормильцем, женщина устроилась в местный приют "ВУЛа" младшей медицинской сестрой в вечерние смены. Ее пристроила туда сестра мужа — воспитательница мадам Кло. Не сказать, что без этого им бы не хватило денег, но женщине, по большей степени, нужно было себя чем-то занять. Иногда за Айроном приглядывала тетка мадам Кло, работающая только в дневное время, но чаще всего мальчик оставался один. Мать варила ему ужин и всегда, абсолютно всегда оставляла небольшой кусочек шоколада, который тот до безумия обожал. Сначала ему отец покупал его, балуя сына раз в неделю, а теперь мать, желая хоть как-то скрасить одинокие вечера ребенка.        Айрон не раз слышал от женщины о незнакомой ему девочке из приюта, которую почему-то невзлюбили все вокруг. Мать возмущалась и негодовала, даже писала жалобы по этому поводу директору. Но единственное, чего она добилась, ссоры с золовкой.               — Это какой-то ужас! — кричала мать. — Эту девочку постоянно избивают! Стабильно раз в неделю она ко мне приходит все с новыми и новыми синяками. Я не знаю, что делать. Я написала уже две жалобы директору. Ей же всего три года!        — Ты бы не лезла в это дело, — хмыкнула мадам Кло, помогая мальчику переодеться в ночной костюм. — Смотри, как бы с проверкой тебя не погнали оттуда.        — Понимаю... Но как я могу закрыть на это глаза? — женщина с горечью взглянула на сына, но тут же улыбнулась. Его уже отросшие волосы по-доброму смешили ее — они пытались закучерявиться, но ничего не выходило, и они напоминали обычное птичье гнездо. — Милый мой мальчик, — она подошла ближе, пытаясь пригладить их, — никогда не делай больно людям. Лучше помогай им. Поверь, есть те, кто очень сильно в этом нуждается. Как всегда говорил твой отец: "найди того, кто станет твоей опорой, или сам стань опорой тому". Был бы он сейчас с Эдвардом здесь...               Айрон видел, как она скучает по ним. Но что он мог изменить? Он слушал ее истории об отце и старшем брате, которых мало помнил, и в мечтах представлял, как получает волшебную силу, способную воскресить людей. Но это не для себя. Это чтобы мама ночами больше не плакала.        Но 17 декабря 1983 года Айрон потерял и ее... Они вдвоем отправились в универмаг "Харродс" за вкуснейшим мороженным в честь дня рождения мальчика. Он давно увидел рекламу в газете и долго упрашивал купить его. Сначала женщина отказывала, ведь универмаг находился в отдалении от их дома, и путь составлял не меньше часа. Но в честь пятилетия сына сдалась.        Шли долго, наслаждаясь теплым зимним днем, что было крайне странно для Лондона. Кидались снежками, веселились и смеялись. Айрон не помнил, когда в последний раз он так искренне радовался. Кажется, когда еще брат был рядом и водил в зоопарк? Мама тоже была счастлива. Ее искренняя улыбка говорила об этом, и мальчик был спокоен — уж она точно заслужила.        Народу в "Харродсе" было много, и двоим Хато пришлось долго простоять в очереди. Но ванильное мороженое стоило того. Даже женщина согласилась.        — Вкусно, — закивал мальчик.        — Только давай тут съедим, хорошо? Не стоит на улице этого делать, ты простудишь горло.        Доели и пошли на улицу. Но стоило им только выйти за дверь, как прямо ко входу на необычайно высокой скорости подъехал зеленый автомобиль. Оттуда выбежал незнакомый мужчина и прокричал:        — За Ирландию!        Вдруг послышался громкий щелчок. Все произошло так резко и быстро, что Айрон успел увидеть лишь испуганное лицо матери, которая схватила его и прижала к себе. И послышался чей-то шепот:        — Иначе мне не обезопасить себя... Ты — мой единственный выход... Тебя она не тронет...        Последнее, что запомнил мальчик — столп огня, захватывающий все вокруг, и боль. Адскую боль. Очнулся он через несколько дней уже больничной палате. Почти все его тело было перебинтовано, а под бинтами что-то неистово жгло. Тяжело пошевелиться, тяжело дышать. Что случилось? Почему он тут? Где мама?        — Она ушла к твоему отцу, милый, — с горечью ответила мадам Кло. — Мне очень жаль...               17 декабря 1983 года от огромного взрыва в ходе теракта в Лондоне Айрон Хато потерял последнего члена семьи и пострадал сам: его нижняя часть лица была обезображена, а правая рука изуродована ожогом. Теперь ему предстояло носить маски на лице, чтобы не быть насмешкой других детей. Их ему сшила тетка из обычной медицинской марли. Она объяснила мальчику, что теперь ему предстоит жить в приюте — там, где работает она, и там, где работала его мама. Оставалось дождаться лишь полного выздоровления. Но Айрон считал иначе. В приюте живут сироты, а он не сирота! У него еще есть живой брат! Просто он потерялся, заплутал по дороге домой... Но он вернется, обязательно вернется... мама ведь так говорила...        Именно поэтому через месяц, когда ожоги немного зажили и стали превращаться в шрамы, Айрон, собрав свои вещи, принесенные теткой, выгадал время и в одну из ночей сбежал. Он не знал, что ему делать, но был точно уверен, что приют — последнее место, куда он последует. Пару дней плутал по улицам. Ночи пережидал в подъезде. Ничего не ел. Избегал полицейских конвоев. Несмотря на свой юный возраст, Айрон был сообразительным и, сам того не осознавая, на каком-то интуитивном уровне понимал как ему выжить. В третью ночь он пробрался в один из ларьков, чтобы стащить там немного еды, хотя бы на пару дней. И именно там он нашел себе новых товарищей, что стали его спасением в морозный январь.        Это была небольшая банда таких же бродячих детей, самому старшему из которых было двенадцать. Они не были преступниками. Воровали лишь из-за большой нужды. Иногда подрабатывали в рыбном магазине на Воксхолл-Роуд, рядом с приютом. Все они, как и Айрон, не считали себя сиротами. А у некоторых даже родители были живы. Правда, являлись заядлыми пьянчугами или того хуже... Это была не редкость в Британии такого времени. Это вообще никогда не было редкостью... Жили дети в заброшенном здании бывшей церкви. Насколько было возможно привели его в порядок и даже попытались воссоздать уют. Конечно, это всего лишь подобие чего-то домашнего и семейного, но Айрону тогда и этого было достаточно. Он быстро влился в компанию, был веселым и смешным, выходил на вылазки, стал для всех "младшим братом". Старшие обучали его чтению и письму, с удивлением отмечая, как быстро он схватывал информацию. К шести годам мальчик прекрасно читал и овладел базовыми знаниями арифметики. В шутку его прозвали "местным казначеем". Но все это продлилось меньше года.        В 1984 году мадам Кло узнала среди подметающих улицы детей своего племянника. В этот раз она не позволила ему убежать, и уже на следующий день отвела в приют "ВУЛа", зачислив, как сироту, потерявшего всю семью. Он долго брыкался, кричал, просил, чтобы отпустили, но все было тщетно.        — Не позорь меня и имя отца! — прикрикнула мадам Кло. — Хочешь ты того или нет, но это место — твой новый дом. И думай забудь о том уличном отрепье!       В приюте он почти ни с кем не разговаривал, почти ничего не ел и каждый вечер бежал к дверям, ожидая там увидеть своих друзей, который, как верил мальчик, должны были вернуться за ним. Но ни через день, ни через неделю они не пришли. Тогда Айрон понял — теперь он остался один... совсем один... и во всем виновата война. Военные преступники отобрали у него мать, а мать из-за войны потеряла мужа и старшего сына.        В приюте тоже была война. Но неравная и бессмысленная. Айрон сразу заметил, как местные главари Симон и Рэджи стебутся над маленькой темноволосой девочкой, а та и ответить не может. Хрупкая и безобидная, что она могла им сделать? Кто-то говорил, что она что-то украла у воспитателей, кто-то о том, что волосы подожгла кому-то из старших… Но Айрон понимал — это всего лишь глупые слухи. Он видел, как малышка шугается бабочек, боясь навредить им. Как за обедом не съедает хлеб, нося его на улицу и, кромсая, бросает птицам. И как счастливо она улыбается, наблюдая за бурундуками, поселившимися у сарая. Ну разве похоже это на всемирное зло, которое нужно ненавидеть? И вдруг он вспомнил слова матери:

"Найди того, кто станет твоей опорой, или сам стать опорой тому".

       Когда он бродил голодным по улицам Лондона, нашел опору в таких же детях. Они помогли ему, научили всему, что знали, и, хотя бы ненадолго, подарили подобие семьи, которую сам он потерял. Быть может, сейчас его очередь помочь? Помочь этой девочке не потерять стремления. Он все еще верит, что его брат жив и вернется к нему, а она верит во что-то?        Отправившись в один из дней на ее поиски, Айрон заметил, что нигде не повстречал Симона с Рэджи. А учитывая, что и девочки нигде не было, это казалось странным. Крайне странным. Но услышав ее крик и последующую ругань Симона о том, что его пнули по ноге, мальчик поспешил. Он подоспел к тому моменту, когда малышку волокла в кабинет тетка. Он знал о здешних правилах, и если ты их нарушаешь — тебя ждет наказание. Нужно было спасать. Но как? Он понятия не имеет, что здесь произошло. Он увидел по пути лишь убегающих Рэджи с Симоном, плачущего на полу Херби и разбитый кувшин. Не понимая, что делать, он импульсивно крикнул:        — Мадам Кло!       — Что случилось, Айрон?       — Он соврал вам! Она и пальцем его не трогала! Это все Симон!       — Откуда ты знаешь, милый?       Попал в точку. Он солгал, что увидел все в окне, и воспитатели кинулись искать Симона. Они его накажут, это точно. Но Айрону плевать. Он лезет в карман, чтобы угостить малышку шоколадом.       — Он необычный, такой только на заказ делают, между прочим. Я постоянно ношу с собой кусочек.        Этот шоколад покупала ему тетка раз в месяц — она знала, как он любит его и как это напоминает ему о семье. Именно поэтому Айрону казалось, что поделись он небольшим кусочком с этой малышкой, то обрадует ее. Но Лизи лишь недоверчиво глянула на него и протянутую сладость, а после, развернувшись, молча ушла. Мальчик снисходительно улыбнулся и понимающе кивнул. Будь он на ее месте — сделал бы тоже самое.       Первый друг. Лизи, как и остальные воспитанники, в особенности Симон с Рэджи, удивленно наблюдала, как за завтраком к ней подошел вчерашний спаситель в маске. Он поставил тарелку с кашей на стол, сел и громко сказал:        — Приятного аппетита, Эли. Не знаю, как ты, но я обожаю манную.       "Эли"? Так ничего и не ответив, она смотрела, как он слегка отодвигал свою маску, съедал одну ложку и вновь прятал лицо. Что он делает? Почему сидит тут? А что за глупая прическа? Он причесаться не мог? Волосы же торчат в разные стороны! И что за маска? Он что, решил что из книжки о супергероях? Или, может, он копирует мафию, о которой пишут в газетах.       Заметив ее шокированный и недоверчивый взгляд, мальчик перестал есть и уставился в ответ. Он молчал. Они оба долго молчали. И в конце концов это разозлило девочку.       — Я тебе не верю, — пробурчала она, нахмурившись.       — Знаю, — протянул Айрон.       — И не поверю!       Он сощурил глаза и спокойно пожал плачами, вновь продолжив завтракать.       — Каша уже остыла. И скоро начнутся уроки. Ты бы поспешила.              Странный. Именно такое слово показалось девочке уместным по отношению к нему. Начиная со странного вида, заканчивая странным поведением. Но… что в нем такого? Он не похож на хулигана, сидит вечно рядом и читает книжки. Потом резко смеется и зачитывает вслух то, что его развеселило. Ничего лишнего не говорит, не насмехается. Лизи просыпается, выходит в коридор, а он уже ждет ее, сидя на полу и вновь с книгой в руках.       — Ты так любишь читать? — это было первое, что она сказала ему за целый месяц.       — Не больше, чем терпеть твое молчание, — раздраженно хмыкнул он и поднялся, поправляя маску. — Ты так и продолжишь меня игнорировать?        Лизи поджала губы, ненадолго задумалась и отрицательно покачала головой. Она не будет его игнорировать, но и верить не станет. Она больше никому не верит... Все вокруг предатели... И он предаст, просто не сейчас.       Наконец она попробовала его шоколад. Айрон ожидающе следил, как она его пережевывала, и его лицо удивленно вытянулось, когда та скривилась и с огромной силой проглотила все.       — Только не говори...       — Ну и гадость, — закашляла девочка. — Не буду больше никогда есть шоколад... Фу!        Она не смогла сдержать смех, видя, как Айрон хмурится. Ему не понравился ответ, а ей действительно не понравился шоколад. Ей нравятся зеленые кислые яблоки, из которых мадам Коул пекла пирог. И именно их не любил Айрон.       — Ты очень странная, — сказал мальчик, услышав об этом.       — Да? — малышка оглядела его с ног до головы, задержав взгляд на волосах, и громко фыркнула.       — И что это значит? — не понял тот.       Лизи свыклась с обществом Айрона только спустя год, когда ей исполнилось пять, а ему пошел седьмой год. Она не сразу осознала, что подпустила его, а когда поняла, то уже воспринимала мальчика за друга. А тот воспринимал ее не меньше, чем за сестру. Она часто спрашивала его о жизни вне приюта. И он совсем не удивлялся ее вопросу: "За пределами этих стен мир не такой же жестокий?". Хотя и не знал, что ответить. Для него мир вне этих стен "неправильный", но ей еще рано об этом говорить. Может, чуточку позже он расскажет о себе?       Давление со стороны воспитанников уменьшилось: они знали, что Хато является племянником мадам Кло, и та довольно снисходительна к новой подружке мальчика. Хотя Симон и Рэджи не упускали возможности втихаря насмехаться над ними. Иногда умудрялись и подлости устроить: обливали их кровати водой, крича, что те обмочились ночью; вытаскивали из личных тумб тетради и разрисовывали их чернилами; порой пускали неприятные слухи, как, например, что видели, как Элизабет на пару с Айроном ест тараканов в столовой. Двое лишь качали головами и старались не обращать на это внимания. Хотя бы руками не трогают — и на том спасибо.       Прошлое. Когда Лизи исполнилось шесть, Айрон вдруг стал странным. По крайней мере, страннее обычного. Молчаливый, задумчивый, хмурый. Он все больше погрузился в чтение, и однажды девочка с удивлением отметила, что он читает вовсе не детские рассказы, а взрослую литературу о войне.        — Почему именно это? — спросила она у него, указывая на название: "Тактика победы". — Ты в этом разбираешься?       — Ну... пытаюсь, — неохотно ответил он. Лизи подошла ближе и заглянула на страницы. Однако смысла и одного предложения не смогла понять.       — "Война... Стратегия... Ход противника...". Что за глупости? Это мальчуковая книжка? Она о супергероях?       — Она о жизни, Эли, — вздохнул мальчик.        Та закатила глаза, подумав, что Айрон просто строит из себя "взрослого", пожала плечами и продолжила дальше рисовать лес для следующего урока искусств. Она не понимает его игр. Это глупость какая-то, пусть сам играет!        Узы. Шло время, эти двое росли. Семилетняя Лизи воспринимала девятилетнего Айрона уже за "старшего брата". Внимательно слушала, доверяла свои волнения и принимала его заботу, даруя взамен свою. И наконец он сам доверился ей.        — Я получил это от взрыва, — он снял маску с лица и показал ей все свои шрамы.       Лизи долго и молча обсматривала их. Мальчик ожидал увидеть ее отвращение, но она лишь кивнула.        — Я уж думала, что ты ужасно страшный, — ответила она. — Но теперь хотя бы все ясно...       Он рассказал ей о своей семье и обо всем, что думает. Рассказал, как мечтает, чтобы войны прекратились. Чтобы люди перестали погибать, а дети перестали становиться сиротами. И Лизи бы рада его поддержать, вот только:        — М-м-м... Как ты собрался все прекратить?        — Не знаю, но... Может, всех людей сможет объединить общий враг?       Она ничего тогда не ответила. Лишь задумалась о том, что ее родители тоже могли затеряться на войне, как его старший брат. Мальчик думает, что тот просто находится в плену, как пишут в книжках. А вдруг ее родителей тоже взяли в плен, и теперь они не знают, как вернуться? Вдруг они помнят о ней и ищут ее? Если так, то она должна помочь Айрону! Она спасет своих маму и папу. А если и нет, то поможет Хато отыскать своего брата. Он ведь тогда спас ее! Точно. Лизи смотрит на Айрона и соглашается со своими мыслями: "Он не предаст ее, и она верит ему. Он хороший человек, и она последует за ним".        Друзья углубляются в историю, и Айрон с удивлением отмечает, что Лизи опережает его в познаниях.        — Может, ты из этих... кто в шахматную школу ходит? Вроде гениев...        Они сидели на подоконнике окна, откуда был виден переулок. Лизи посмотрела туда, вдаль. Как раз сейчас родители забирали своих детей из этой школы. Наверное, прекрасно, вот так, идти за руку со своим отцом, рассказывая ему о своих достижениях...       — Как думаешь, мы сможем научиться играть в шахматы?        — А где мы их возьмем?        — Не знаю. Купим?        Сказать проще, чем сделать. Как сироте без единого цента можно вообще что-то купить, если воспитанников только с десяти лет отпускают на подработку в ларьки неподалеку? Айрону только девять, а Лизи и вовсе семь. Да и сколько могут стоить шахматы? Вряд ли они будут дешевыми... Но план созрел уже в скором времени. Лизи собиралась проведать один муравейник, который сама лично построила еще несколько лет назад, когда не была знакома с Айроном.       — Зачем ты это сделала?        — Хотела помочь муравьишкам. Глупые девчонки украшали их гнезда, и, конечно, Симон решил их разгромить. Пока воспитательница их отчитывала, я построила им за сараем новое гнездо. Давно там не была. Боялась, что найдут.        Но и без Лизи гнездо нашли. И судя по взъерошенной земле, как она и предполагала, тут побывали варвары.         — За пределами этих стен мир не такой же жестокий? — спросила девочка у своего спутника.        Он вновь не знал, как ответить. Был бы рад воскликнуть, что "не такой", но это не так.        — Я бы очень хотел сказать обратное, Эли, но не могу.       — Ничего, Айрон. Я понимаю.        И только они собирались вернуться внутрь приюта, как мальчик вдруг резко остановился и задумчиво поглядел на старый ветхий деревянный забор, отделяющий здание от остального города. Девочка молча наблюдала, как он подошел ближе и с силой пнул по нему, а в следующую секунду послышался протяжный скрип, и ей пришлось быстро подбежать к другу, чтобы помочь удержать падающую на него доску.        — Кажется, я нашел выход отсюда... — улыбнулся Айрон, кладя деревяшку на землю.       — Кажется, ты чуть не лишился жизни, — хмыкнула девочка, первой протискиваясь наружу.        Лизи впервые была за пределами приюта. До сих пор она могла наблюдать за жизнью переулка только из окон, но ощущать ее вживую было гораздо круче. Вокруг мельтешили незнакомые люди, она наконец увидела машины. А вот и кафе, где часто сидят родители со своими детьми. А это лавка с канцтоварами. Рядом с ней продуктовый ларек и ларек с яркой разноцветной вывеской "Игры для детей и взрослых".       — Зайдем? — спросил Айрон. — Думаю, будет логичным найти шахматы тут.        Шахматы и правда нашлись в этом магазине, но увидеть цену в 10 фунтов дети никак не ожидали. Это где им найти такие огромные деньги? В голову сразу полезли неправильные мысли — своровать их или украсть на улице у кого-нибудь кошелек. Оба разочарованно вздохнули и вышли на улицу.       — Пожалуй, стоит отложить эту покупку, — поджала губы Лизи. Айрон согласно кивнул.        На протяжении нескольких дней дети незаметно сбегали и гуляли по улицам. Далеко от приюта они не уходили, им и знакомого переулка было достаточно. А однажды Айрон заявил:        — Я знаю, как раздобыть денег!        — Как?        — Когда я еще дружил с ребятами с улиц, то они рассказывали, что подрабатывают в рыбной лавке на Воксхолл-Роуд. Я только сейчас понял, что это название нашего переулка!        В следующий раз они уже знали куда идти. Мальчик не признался подруге, но он надеялся встретить там своих старых знакомых. И, о, Чудо! Они были там. Стояли рядом с хозяином лавки, ожидая указаний на сегодняшнюю работу, как внезапно одна из девочек громко закричала:        — Айрон! Это ты?        Удивлению всех не было предела. Кучка бродяжек вдруг накинулась на мальчика, кто-то плакал, кто-то что-то пытался сказать. Сам Айрон вне себя от счастья. А ошарашенная Лизи вместе с хозяином стояла в сторонке, наблюдая за всей этой картиной и ничего не понимая. Она дождалась, когда все успокоятся, и вопросительно глянула на Хато.               — Именно с ними я жил, — пояснил он. — О них тебе рассказывал.        Дети большой компанией засели в подворотне около магазина "Игры для детей и взрослых". Незнакомцы все твердили, как скучали по Айрону, как испугались, когда грозная женщина вдруг уволокла его куда-то, а они и не знали, что делать. Лизи сидела мрачная и сдерживала огромное желание вскочить, схватить за руку Хато и побежать обратно в приют. Он — ее лучший друг. Чего им надо от него?        — Возвращайся, — говорили ребята. — Правда, мы живем уже не в церкви, а здесь неподалеку.        — Здесь? — удивился Айрон.        — Да. Мы объединились с местной бандой, — ответила девочка, но вдруг виновато скосила глаза.        — Что такое, Мелисса?        — Понимаешь... Очень многое поменялось с тех пор, как ты...        — Они дали нам крышу над головой, кормят нас и заботятся, — перебил старший. — Но нам приходится платить за их добро.        — И чем вы отплачиваете? — нахмурился Айрон.        — Всем, что потребуется. Но в основном воруем то, о чем они просят.               А просили они не о малом. Когда стащить продукты, а когда и обокрасть чужой дом. Лизи видела, как Айрону было неприятно это слушать. Видимо, он совсем не ожидал такого от старых друзей. Он сидел понурый и молча слушал о том, как одного из ребят на прошлой неделе ранили полицейские, пытаясь задержать.        — И зачем вы это делаете? — тихо спросил он.        — Зачем? — возмутился старший. — Айрон, нам нужны деньги. Если еду и можно стащить, то лекарства нет. А что делать с вещами? А с бытовыми предметами? Девочки скоро вырастут.        — Но это не то же самое, что раньше! Ты ведь сам меня учил, что мы берем только то, что прокормит нас и при этом не обделит другого. А что сейчас? Ты даже не у богачей крадешь.        — Оглянись! Мы изгои! Ты думаешь, живя в приюте, вдруг изменил свою жизнь? Мы никому не нужны. Это единственный способ хоть как-то выбраться на уровень выше.               Лизи слушала их нарастающий спор. Айрон пытался объяснить, что таким путем нельзя добиться нужного, а знакомый пытался донести обратное. В итоге рассорившись, они разошлись: те пошли в свою сторону, а двое вернулись в приют. Айрон еще с неделю ходил злой и хмурый, а Лизи не знала, как это исправить. Они почти не общались, он постоянно о чем-то думал, а она лишь следовала по пятам, пытаясь разговорить своего друга. Однажды ночью он пробрался в девичью комнату, разбудил Реддл и попросил пойти с ним. Мальчик уже был спокоен и даже чем-то воодушевлен. Он привел ее на крышу приюта. Оттуда открывался вид на чистейшее ночное небо.              — Тут очень темно, Айрон! Зачем ты меня привел сюда? — Лизи вслед за парнем пыталась забраться наверх.       — Тише ты, иначе нас заметят… я привел тебя посмотреть на звезды.       — На звезды? — послышался голос, полный возмущения. — Мы с окна не могли этого сделать?       — Эли! — цокнул Айрон. Друзья легли на черепицу. — Ну вот, разве не здорово? Смотри, какой вид, а!       — Ну… немного…       — Какая ты упрямая растешь! Когда станешь взрослой девушкой, то обязательно пойдешь с каким-то парнем на такое свидание. Ты также бурчать будешь?       — Не надо мне никакого свидания , — хмыкнула Лизи. — У меня есть ты!       — Я, конечно, рад, — улыбнулся Айрон, снимая маску, — и все же когда-нибудь ты влюбишься. Это будет что-то другое…       Двое молча наблюдали за звездным небом, и как луна возвышалась над всем миром. Тишина… Умиротворение… Спокойствие… И…       — Тут темно, — пояснила Лизи, когда прижалась под бок Айрона.       — Не бойся. Я буду твоим светом, Эли, и даже в самую темную ночь освещу твой путь, — он взглянул на засыпающую девочку. — Но сейчас мне придется сделать то, за что я себя буду ненавидеть... Но я должен, понимаешь? У нас с тобой нет другого выхода... Они были правы... Такие, как мы, всегда будем изгоями мира...        На следующий день Айрон попросил Элизабет остаться в приюте, а сам отправился в рыбную лавку. Вечером он сообщил, что его взяли на подработку. А спустя два месяца таких подработок он вернулся не с пустыми руками.        — Что это? — спросила Лизи, смотря на коробку в его руках.        — Через две недели тебе уже восемь. Я решил, что не будет ничего плохого, если подарю подарок раньше.        — Подарок? Мне?        Лизи никогда не получала подарков от других. И уж тем более никак не ожидала, что этим подарком станут шахматы. И не те за 10 фунтов, а намного дороже. По ним прямо видно! Девочка была так счастлива, и теперь каждый день друзья играли в них. Сначала было трудно и не ясно, что это вообще за игра. Но найдя в библиотеке небольшой сборник правил, они быстро все поняли.        — Опять… — вздохнул Айрон, указывая на шахматную доску. — Почему опять снесла мою "ладью" первой? Ты постоянно начинаешь с них после пешек! Это какая-то схема, да? Ты поэтому побеждаешь?       — Ты плохо играешь этой фигурой, потому твоя "ладья" слабая! — задирает голову восьмилетняя. — Ты же сам видишь, что на моей стороне все фигуры сильны! А моя ладья вообще, словно непробиваемая стена!               Айрон купил не только шахматы. В приюте редко появлялись новые вещи, и приходилось донашивать за другими. А воспитанники мало когда отличались особой аккуратностью и, уж тем более, желанием сохранить одежду. Какая разница, если они вырастут и получат другую? Поэтому мальчик возвращался с новыми платьями, кофтами и штанами для себя. Сначала Лизи это нисколько не удивляло — он ведь работает, получает деньги, вот и тратит их. Причем на довольно полезные покупки. Но что-то все равно заставляло ее сомневаться. Неужели десятилетке в какой-то рыбной лавке на окраине будут платить так много? А она точно знала, что все купленное, при любых обстоятельствах, недешево.        — Смотри, что я купил? — он протягивает девочке разноцветную коробку. — Круто, правда?        — Это что такое? — спрашивает та.               — Пазлы, — воодушевленно отвечает мальчик. — Целая тысяча! Я сначала думал купить нам мороженое, но увидел их в той лавке с игрушками, и сразу понял — нам это нужно.               Девочка осматривает коробку и замечает рисунок — на нем изображен детский развлекательный парк. О таком они только читали и видели мельком по телевизору.              — Когда-нибудь я там точно побываю, — мечтательно вздыхает мальчик. — Вот если бы это место еще было волшебным... Представляешь? Вокруг тебя летают всякие чудики: феи, ведьмы — без разницы. И чтобы все в странных одеждах. Да, точно...        — Неплохое место, — смеется девочка, зная, как друг любит помечтать. Он мог часами погружаться в фантазии, и ничто бы его не отвлекло.               — А ты, Эли? Ты хотела бы там побывать?        — Не знаю, — пожимает она плечами. — Я как-то не особо верю в магию.        По весне 1988 года Лизи стала догадываться, что с Айроном действительно что-то неладное. Он все чаще сбегал на "подработку", хотя уже с декабря мог получить официальное разрешение от директора. Возвращался с них не просто грязный и уставший, а порой и потрепанный: то губа разбита, то щека поцарапана. В марте он и вовсе умудрился сломать себе несколько пальцев. Что можно делать с рыбой, чтобы получить такую травму? В мае он вновь вернулся к "работе". И именно тогда Лизи заметила — от него ни разу ничем не пахло. Возможно ли такое, если по его рассказам, мальчик чистил рыбу от чешуи и потрохов? Не мог же он где-то мыться, стирать одежду от запаха и все равно возвращаться пыльным. Это как-то не укладывалось в девичьей голове. Пару раз она попыталась спросить Айрона об этом, но он лишь отмахнулся, говоря о своей уникальной аккуратности. Теперь Реддл была уверена — он врет. И это ужасно оскорбило ее. Как он может так поступать с ней? Они же лучшие друзья! Или он не считает ее больше таковой? И как узнать об этом, если он молчит? Да и не предал же он ее в самом деле...        — Слушай, мне сегодня придется остаться на ночь на работе, — сказал вдруг Айрон, когда они вдвоем шли на ужин. — Там... нужно будет помочь.        Лизи заметила, что он почему-то волнуется и совсем не смотрит в ее сторону. И это было крайне странно для него. Страннее даже того, когда он вдруг задумался о покупке розовых штанов — и это в их-то приюте носить? Они поели, мальчик дождался, когда воспитатели вновь уйдут к себе в кабинет, попрощался с Лизи и отправился к забору. Но в тот день девочка не была намерена оставаться. Она чувствует что-то "неправильное", и она должна убедиться во всем. Шла за ним попятам, но старалась быть насколько возможно незаметной. Прошли вокруг территорию приюта, двинулись прямо по переулку, пропустили кафе, продуктовую лавку и лавку с играми. А вот и рыбная лавка. Света в окнах нет, на двери висит огромный засов. Не похоже, чтобы там кто-то ждал Айрона. И действительно — мальчик прошел мимо. Он прошел и школу для юных шахматистов, которая была в полукилометре от приюта. Они уже шли там, где Лизи никогда не бывала. Остановился Хато только возле пятиэтажного здания, где рядом столпились другие подростки — два парня и девочка. Лизи спряталась за углом ближайшего супермаркета. Было темно, но она все равно смогла разглядеть в толпе знакомые лица — те самые бродяжки, которые им повстречались год назад и с которыми жил Айрон. Что они делают тут? И давно они общаются?        В голове Реддл сразу промелькнула мысль о том, что ее друг вновь хочет вернуться к ним. Что просто не знает, как уйти с приюта. Или ему просто так комфортно. Лезло разное... И одно хуже другого... Но не мог же он стать воришкой? Он же сам тогда ругался с приятелем, говоря о неправильности совершаемого. Но сейчас он стоит с ними, а что можно еще подумать?        — Я так и не понял, — послышался голос Хато, — кому этот медальон-то нужен? И что это вообще за медальон, который ни в коем случае нельзя трогать руками?        — Понятия не имеем, — ответила девочка, в лице которой Лизи узнала Мелиссу. — К лидеру просто обратилась какая-то женщина и попросила выкрасть важную для нее ценность. Сказала она какая-то особенная, чуть ли не магическая.        — Вообще-то, она так и сказала, — раздался чужой смех.        — Она была странной. Приперлась вся в розовом, представляешь? Додумалась же... Мне тоже нравится этот цвет, но быть полностью в нем... слишком глупо. Хотя бантик на ее мантии мне понравился.        — А что насчет "магического" медальона? — напомнил Айрон.        — Сказала, что это очень важный древний артефакт, принадлежащий какому-то знаменитому волшебнику. То ли он сам школу построил, то ли с кем-то построил... Я мало ее слушала. У нее голос очень неприятный.        — Ладно, главное, чтобы заплатила много, — хмыкнула Хато. — Я кое-что Эли купил, и теперь совсем ничего не осталось.        — Ну, мы не ей отдадим медальон, — смутилась Мелисса.        — А кому?        — Не знаю уж что все это значит, но этот медальон хочет перекупить другой человек. Вот его я ни видела, ни слышала. Он общался только с лидером и назвался "Мародером".        — А чего они сами не разберутся? Звучит уже не как какая-то обычная кража, не думаете?               Мелисса пожала плечами, и дальше разговор не продолжился. Судя по всеми, они кого-то здесь ждали. Когда Лизи уже начала уставать и стоять на месте ей давалось все тяжелее и тяжелее, появилась та самая женщина из разговора. На ней и правда была крайне несуразная ярко розовая мантия с капюшоном, а, услышав ее голос, Лизи полностью согласилась с Мелиссой, которая назвала его неприятным. Да он был не просто неприятным, он напоминал лягушачье кряхтенье с протяжными льстивыми нотками.        — Вы тут, мои дорогие. Не заждались? Я немного подзадержалась. Нужно было уладить кое-что, чтобы вам легче было проникнуть в мастерскую к мистеру Н...        — Порядок, — перебил ее старший. Он только что вышел из этого пятиэтажного здания. Вместе с ним вышел необычайно высокий блондин. — Мы тут кое-что обсуждали, и возник вопрос: почему вы обратились именно к нам за таким делом? Проникнуть в обычную мастерскую какого-то часовщика звучит одновременно легко и как-то сомнительно.        — В этом все и дело, — елейно посмеялась женщина. — Такие, как я, туда попасть не могут, да и такие, как вы, тоже. А вот он, — она указала на Айрона, — особенный. Ему это под силу!        Все удивленно переглянулись, и Лизи непонимающе посмотрела на лучшего друга — что именно в нем такого необычного?        — Мне? — уточнил мальчик, думая, что не расслышал.        — Мне нет смысла объясняться. Вы все равно не поймете. Поймет только тот, кто сделал тебя таким. Скажу лишь одно — для него ты значил важное, раз он доверил тебе такое.        Женщина передала подросткам карту, нарисованную ею от руки, и пояснила, что именно им нужно найти. Еще раз напомнила о том, что реликвию нельзя трогать руками — никому и ни при каких условиях. Когда она вновь исчезла в темноте улиц, компания двинулась в нужном им направлении. Лизи тоже собралась пойти за ними следом, но вдруг позади что-то зашуршало. На миг она испугалась, заметив два высоких силуэта, но в следующее мгновение из мрака вылетел большой филин.        — Вот же глупая птица... — судорожно выдохнула девочка. — Чего ты вообще по городу летаешь? В лес лети.        Она поспешила выйти из укрытия, чтобы не потерять из виду толпу. Путь проходил через другие переулки, дворы домой и темные подворотни. Спустя три четверти часа дошли до небольшого двухэтажного здания около центра города. Там было безлюдно, несмотря на то, что совсем рядом находилась круглосуточная забегаловка. Самый старший из всех дал знак двум парням и высокому блондину обойти здание и встать у входа.        — Следите, чтобы никого не было.        Сам он остался у черного выхода, дверь которого взломала Мелисса и вместе с Айроном зашла внутрь. Лизи понимала, что ей просто необходимо пойти за ними, но как обойти этого главаря? Ему лет не меньше пятнадцати! И тут послышалось чье-то глухое "ухуканье".        — Уху.. Уху...        Старший стоял смирно, не сходя с места, хотя и было видно, что напрягся.               — Уху... Уху... — и вдруг прямо на всю улицу послышалось громкое: — У-ХУУУУУУУУ!        Это могло привлечь внимание. Главарь стал оглядываться. И когда такой же громкий звук повторился, сошел с места и пошел в сторону дальних кустов — видимо, подумал, что именно там сидит птица. Лизи, не теряя ни секунды, сорвалась и помчалась вслед за лучшим другом. Забежала внутрь и сразу услышала его голос.        — Чего она тут поначертила? У нее нарисовано семь дверей, а их тут уже двадцать три насчитано.        — Говорю же, она странная.        — А нам что делать?        Больше Лизи не хотела прятаться, поднялась на второй этаж и вышла в коридор. Двое склонялись над картой, пытаясь определиться с чем-то. Вдруг голова Айрона поднялась, и он сразу заметил ее.        — Эли? — удивился он. — Что ты тут делаешь?        — Я знала, что ты врешь, — тихо ответила она. Она не злилась и не волновалась. Она пришла сюда лишь узнать причину. — Я хотела понять почему...        — Нет на это времени! — шикнула Мелисса. — Давайте разберемся с этим, заберем, что нужно, уйдем, и уже там болтайте.        Она выхватила карту и стала сама разглядывать ее. А Айрон стоял, словно в него сейчас ударила грозовая молния, заставившая помутиться рассудок. Он уставился на нее, безмолвный и ошарашенный. Он никак не ожидал ее здесь увидеть. Она и не должна была быть здесь.        — Тебе нужно уходить, — опомнился он. — Я... Эли, мы не играем тут.        — Знаю, — прошептала она. — Я слышала ваш разговор о медальоне.        Айрон поджал губы. Последнее, чего бы он желал, чтобы она узнала о том, чем он на самом деле занимается. Он хотел выглядеть для нее хорошим старшим братом, который вечерами работает, чтобы помочь им, но никак не уличным воришкой, забирающимся, вот так, в чужие помещения. Он сам в себе разочарован, но не хотел бы, чтобы и она... Но Лизи стояла молча, ожидая его слов. Она не пришла ругаться, она пришла сюда, чтобы понять его.        — Я больше не твой друг? — спрашивает она еле слышно.        — Что? — вскрикивает Айрон, но быстро затихает. — Конечно, друг! Просто...        — Ты не доверяешь мне?        — Доверяю, но, Эли, есть то, о чем я не хочу говорить тебе...        Лизи хочет сказать что-то еще, но ее перебивает Мелисса.        — Нам нужно к третьей от окна двери.        Айрон вздохнул и протянул руку девочке.        — Пойдем. Закончим начатое, а потом я все тебе объясню.        Реддл кивнула и схватилась за него. Она верит — на все содеянное точно были веские причины.               Они подошли к нужной, как сказала Мелисса, двери. Та схватилась за ручку, желая прокрутить ее и открыть проход, как резко вскрикнула от боли. Друзья удивленно посмотрели на нее, а она указала на покрасневшую руку — точно обоженная. Но чем? Обычной металлической ручкой? Помедлив, Айрон потянулся, зажмурился и наконец коснулся ее — металл обдал ледяным холодом. Неприятно, но точно не до ожога.        — Что это было со мной? — шепчет Мелисса.        — Не знаю...               Втроем они вошли внутрь. До ужаса пыльная комната, вся уставленная коробками и кипами изрисованных чертежами бумаг. На рабочем столе множество разных инструментов, ни один из которых детям неизвестен. Там же разбросаны всякие металлические детали. Лизи помнила, что в разговоре упоминался часовщик, но как-то это не похоже на кабинет мастера часов. Скорее уж на странного чудного изобретателя.        Двое рыскали в поисках необходимого им предмета, пока Лизи с интересом осматривала единственную книжную полку. "Теория временных песков", "Тяжесть магического бытия", "Выход из матрицы Волшебного мира"... Видимо, здешний обитатель — еще тот любитель фантастики. Но одна книга все же заинтересовала девочку — "Как понять, что ты там, где тебе нужно быть?". Она взяла ее в руки, не заботясь о том, что, возможно, этого делать не стоило, и открыла. К огромному удивлению, там была лишь одна не пустая страница, и то расписанная от руки:        "Быть может, сын мой, ты не поймешь меня, осудишь и станешь моим наказанием за все грехи, что я совершил. Но я должен защитить тебя. Защитить также, как ты защищаешь ее. Прости меня, но время — единственное наше спасение. Я обещал тебе, что не трону твои изобретения. Но иначе не выходит. Прости меня. Твой отец, Альфред"        Лизи хмыкнула — кто-то сильно насолил своему сыну. Интересно было бы узнать чем. Перелистнула единственную страницу и узрела серебряное украшение, вложенное в вырезанное в остальных страницах отверстие, напоминающее увеличенный кулон с еле видной змейкой на крышке. Только вот внутри не оказалось фотографий — он вообще не раскрывался. Лизи нахмурилась — она впервые такое видит. Наверняка, это изобретение мастера-чудика. Им вечно всякое в голову взбредает.               — Подождите, — опомнилась девочка, беря кулон в руки и поворачиваясь к остальным, — вы не его ищите?        — Брось! — крикнула Мелисса. — Нельзя его трогать, нам же сказали.        Но Лизи и не думала подчиниться. Она поглядела на украшение. И чего его трогать нельзя? Не ядовитое же. Она собиралась отдать его Айрону, как вдруг прямо перед ними взорвалось дымовое облако. Дети закашлялись, вдыхая едкий запах. В глазах все сливалось в белое полотно, пока не окрасилось в черный.        Лизи осела на колени, заметив как падает Айрон, и потеряла сознание в следующую секунду. Во сне ей чудился чей-то голос:       — Прости, Эли. Но так нужно. Папа не тронет другие воспоминания...        Наутро Элизабет очнется с осознанием, что вчера вечером она потеряла своего первого и единственного друга. Она на всю свою жизнь "запомнит" тот глухой звук, с которым Рэджи ударил палкой по его голове. Лизи на всю жизнь "запомнит", с каким звуком тело падало на пол. Она навсегда "запомнит" тот испуганный взгляд Айрона, когда он наконец осознал… это конец. И ни разу за свою жизнь она не подумает о том, что все эти воспоминания — ложь. Ложь, защищающая ее от ужасной правды...        Изо дня в день она будет верить в это, пока за ней не придет Дамблдор, не отведет в новую жизнь, которая подарит ей новых друзей. Но никто из них и никогда не станет первым. Первым и самым ценным, как Айрон.