Глава 4.23: "Все меняется"
11 мая 2023 г., 11:13
Накануне испытания...
Габриэль молча слушал племянницу, ни разу не перебив и не спросив ни о чем. Он видел, как она волновалась, хотя старалась выглядеть уверенной. Но Элизабет точно была серьезной в своем рассказе. Все, что девушка сказала, было правдой: Даниэль, проникновение в архив, найденное личное дело и... — Я дала свою кровь для обряда. — Обряда? — Думаю, чтобы Волан-де-Морт вернулся, нужна моя кровь... Габриэль оторопело взъерошил свои волосы, которые порядком отрасли, и мужчине приходилось их укладывать каждое утро по часу. Но сейчас его это совсем не волновало. Он уставился на Лизи, не веря в услышанное или думая, что ослышался. Но он видел, как она серьезно смотрела на него. Она не врет. Она и правда дала необходимое Лорду для восстановления его силы. Внутри него вскипела злость в перемешку с шоком, и он уже собрался высказаться племяннице, как тут же отдернул себя, вспомнив о самой простой истине в данной ситуации:Элизабет дала кровь не Темному Лорду. Она дала ее отцу... своему отцу...
На смену злости пришло понимание. Будь он на ее месте, разве не так поступил бы? Да именно так и сделал! Она ведь не жила в те времена, когда Том бесчинствовал. Она тогда только родилась и все то время была ограждена от ужаса Смутной Англии. Том для нее всего лишь Том. И он ее отец. Ребенку мало услышать, что папа плохой. Да и увидеть порой недостаточно. И уж кому-кому, но не Габриэлю осуждать свою маленькую принцессу. Секреты его души не многим лучше... Мужчина покосился на свое левое предплечье, которое слабо обжигало, и кивнул. — Ясно... — Ты разочарован, да? — спросила Лизи, неуютно поежившись. — Ну что ты, — слабо усмехнулся Габриэль. — Было бы глупо, не понять тебя. А я не глупый... — он попытался отшутиться, но оба осознают, что ситуация для того неподходящая. — Значит, завтра все изменится... Грин-де-Вальд встал с кровати племянницы и подошел к окну, смотря вдаль, где виднелся выросший лабиринт. — Думаешь, он завтра появится? — неуверенно спросила Лизи, подойдя ближе, и мужчина приобнял ее. — Уверен... На все сто процентов. — Вот как. И что ты будешь делать с этой информацией? — Делать? — нахмурился Габриэль, озадаченный. — Я ничего не буду делать. — М? — не поняла Лизи. — Разве тебе не нужно доложить об этом Дамблдору? — О чем? — мужчина обернулся в ее сторону. — Сказать, что Волан-де-Морт возвращается? Он знает. И прекрасно знал бы и без твоего таинственного похищения. Рассказать, что ты добровольно отдала кровь, и никто у тебя ее не брал силой? Полагаю, это только создаст нам проблем. Да и, вновь напоминаю, это Дамблдор. Если уж он что-то не знает — значит этого чего-то еще не существует. Он сложный для нас с тобой человек, его "мир" отличается от любых других. Единственный, кто мог бы ему действительно противостоять, — твой дед и мой дядя. Геллерт, понимаешь? — Но и он проиграл, — понуро хмыкнула Лизи. — У Геллерта было что отбирать, у Альбуса отбирать нечего, — неоднозначно ответил родственник. — Поверь, моя любимая, с завтрашнего дня твой мир стремительно будет меняться. Одни устои рушиться, другие возводиться. Я знаю, какого это. Я проходил этот этап. Он сложный. Крайне сложный... Ты должна понимать, что Гарри может обо всем узнать и поменять к тебе свое отношение. А может, наоборот, принять тебя и полюбить еще больше, желая уберечь. Не знаю... — мужчина отрешенно покачал головой. — Все решит завтра, не стоит гадать. Единственное, что точно — все меняется. Все меняется... — повторил он в никуда. — И мир вновь окунется во мрак... И вновь выбирать сторону... В скором времени Габриэль уполз, сообщив, что ему срочно нужно написать послание. Он пообещал, что никому не сообщит о рассказанном, и послание связано абсолютно с другим. Лизи поблагодарила дядю за понимание, впервые услышав от него: — Ты тоже мой ребенок, Элизабет. Ничто и никогда не отвернет меня от тебя. Даже если однажды ты лишишь меня жизни, я не отрекусь от своей любви к тебе. Ты моя дочь... — и помедлив, добавил: — Точно такая же, как и Тома. Оставшись в одиночестве, девушка села за стол, достала три пустых пергамента и письменные принадлежности. Прикрыла глаза, собираясь с мыслями, окунула перо в чернила и сделала первую пробную кляксу. А дальше слова сами полились наружу... "Я не знаю, как начать писать вам, но первой я решила обратиться именно к тебе, Гермиона. Знаешь, это так странно, но отчего-то мне кажется, что ты будешь той, кто поймет меня. Может, ты и кажешься кому-то чересчур правильной, но я-то знаю, на что ты готова ради друзей: никакие законы и правила не остановят, если кто-то из нас будет в опасности. Наверное, поэтому мне хочется оправдаться перед тобой больше других. Я не знаю к чему все приведет, как сложится жизнь после завтра, но я искренне надеюсь, что мы еще хоть раз сможем собраться вместе с вами в ночное приключение, где ты будешь вечно причитать, Рон плакаться об усталости, а Гарри вести нас всех. Это правда замечательные воспоминания. Впрочем, все, что связано с вами, замечательно. Но я не буду врать сегодня, говоря, что мне жаль о том, что я сделала. Завтра возможно и придет осознание, за ним ненависть к самой себе, но сегодня я ощущаю только ожидание. Я не хочу верить, что отец такой, как о нем говорят. Возможно, его просто не поняли. А возможно, он не понял мир и обозлился. Каждый из нас заслуживает второго шанса. И я ему дам его. Я не буду извиняться, ведь это будет лишь еще одной ложью. Я попрошу лишь твоего понимания, но и на нем настаивать не буду. Спасибо тебе, Гермиона, за все. И особенно сильно я ценю те слова, что ты сказала год назад, когда мы сидели около Ивы, ожидая нас из прошлого. Удачи тебе с Г.А.В.Н.Э. Твоя подруга, Элизабет". "Легче всего писать тебе, Гарри. Я просто знаю, что ты отнесешься ко мне с осуждением. Хочется верить в обратное, как сказал Габриэль, но я слишком хорошо тебя знаю. Нет смысла писать о многом, нет смысла оправдываться и просить понимания. Ты воспримешь все так, как тебе захочется. Но я попытаю маленькую надежду, сказав, что Волан-де-Морт таковой для тебя, в то время как для меня, он отец. Будь у тебя возможность, ты бы воскресил Джеймса и Лили Поттер? Если нет, то нам с тобой никогда уже не понять друг друга. Будь у меня возможность, я бы вернула жизнь всем тем, кого успела потерять". "Рон... Просто знай, что ты самый лучший человек в этой школе. И плевать, что ты не отличник и в квиддич не попал с первого года. Разве это имеет смысл? Ты такой высокий и сильный! И если ты думаешь, что твоя рыжая голова тебя страшит, то вовсе нет. Ты Уизли! А Уизли всегда особенные! Я не могу представить жизни без тебя и твоей семьи. Я всегда буду любить вкуснейшие рождественские пироги твоей мамы и ее свитера, связанные с огромной любовью. Твой отец наидобрейший человек. Я таких никогда не знала. И он очень много работает ради вас. Он молодец. А Билл с Чарли — пример старших братьев. Я искренне так считаю. Они заботятся о вас. Ты знал, что они работают без выходных, чтобы каждый месяц суметь послать вам немного галлеонов? А близнецы... Боги, они такие замечательные! И они вовсе не безмозглые шутники-идиоты. Поверь, они те, кто подарят этому миру счастье и веселье. Они — тот маленький лучик, который способен осветить любой мрак. Будь моя воля, я бы одарила их любыми благами... Настолько я их люблю. Да и Перси мне не безразличен. Да, он немного "зануда", но и пусть. Он трудоголик, который хочет достичь высот, и кто его осудит? Я думаю, ты был не прав, когда сказал, что он способен продать кого-то из вас. Он любит вас, просто не так явно показывает это. А Джинни растет прекрасной девушкой. Помнишь, ты сказал, что она мечтает быть похожей на меня? Мне кажется, она уже десятки раз опередила. Кто бы мог подумать, что письмо для тебя будет самым длинным. Я всегда считала более близким другом Гарри, а Гермиону, как девочку, воспринимала за лучшую подругу. Но сейчас, сидя и обдумывая все, с уверенностью заявляю, что тебя потерять мне не хочется больше всех. Когда ты бросил нас в начале года, я была ужасно обижена на тебя. Поступи так Гарри, мне было бы не так тяжело. Но ты... я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ты будешь единственным, кому я скажу эти слова.Рон Уизли, прости меня..."
Лизи еще раз перепрочла послания и одобрительно кивнула. Сложила их и закинула в карман мантии. Утром она их подкинет в мантию Гермионы, которую та носит лишь ходя по школе. Затем отправится на завтрак, смотря в лица гриффиндорцев и вспоминая их веселые совместные времяпрепровождение и уроки... Габриэль прав, все поменяется. Элизабет больше не сможет никого из них назвать другом. Она почему-то уверена, что сегодня все узнают ее тайну. Она лишь не знает как... В последний раз она насладится спокойной прогулкой с миссис Уизли и ее старшим сыном Биллом. В последний раз ощутит искреннюю радость, так просто гуляя с Гарри. Пройдется по замку, понимая, что уже сегодня все то умиротворение, которое она успела ощутить, последнее на долгие годы вперед. Все меняется... Все не будет прежним... Она выйдет на стадион с мыслью о скорой встречи с отцом. Она думает, что когда окончится Турнир, он покажется прямо тут, перед трибунами, и явит себя и свою силу. А, может, просто подзовет ее и вместе с ней трансгрессирует куда-то. Впрочем, не важно... — Вот и все, Гарри, — говорит Лизи, когда они подходят ко входу в лабиринт. — Сегодня все закончится. Она взглянет на друга, но тот думает, что она о Турнире. — Точно. Можно будет расслабиться. — Ну да, — улыбается девушка. Гарри такой Гарри. — Расслабимся... Она вздохнет и еще раз обернется к трибунам, смотря на знакомые ей лица. Все радуются в преддверии конца, даже не осознавая, что конец придет не только Турниру. — Знаешь, наверное, я не такой уж и хороший друг, — прошептала девушка, — как мне думалось. — Что? — хмурится Гарри. — Ты очень хороший друг. Клянусь тебе, это правда. Лизи счастлива от его слов, пускай это чувство и мимолетно. Он достойный человек и достоин куда большего, чем быть сиротой. — Чтобы не случилось, я тогда не врала, — она повернулась к нему. — В Тайной Комнате, помнишь? Когда я говорила, что никогда не предам вас, я не врала. Даже если наш с тобой путь вовсе не один и придется разойтись, — она взяла его руку и сжала. — Я очень рада, что именно вы стали моими друзьями здесь. — Я тоже рад, что ты мой друг, — кивнул Гарри, но он все еще не понимал ее слов. — Что-то случилось? — Нет, — покачала головой Лизи. — Просто... решила напомнить об этом. Сегодня ночью я вспоминала, как мы все подружились и вдруг... стало так грустно. — Грустно? — Грустно, если все закончится. — Почему должно закончиться? — удивился юноша, поправив свои очки. — "Хорошее" имеет свойство заканчиваться, — пожала плечами Лизи и широко улыбнулась. — А наша дружба разве не что-то "хорошее"?* * *
— Здравствуй, змейка. Лизи чувствовала, что контроль над телом ей вернулся, но все еще продолжала стоять на месте. Она не ожидала его здесь увидеть. Не здесь... и не так... — Ты такая взрослая, — Волан-де-Морт рассматривал свою дочь. — Я все еще помню тебя совсем малышкой, постоянно ползающей за Даниэлем, — он стоял на расстоянии, боясь спугнуть ее. — Ты и правда очень многое переняла от меня… Твое лицо… Луиза так мечтала об этом. Такая красавица… Сам же Волан-де-Морт, казалось, не изменился с тех времен, как был создан Дневник Тома Реддла. Такой же невероятно высокий, темноволосый, светлоглазый и слегка надменный. Разве что его нынешнего от него шестнадцатилетнего отличали повзрослевшие черты лица, появившиеся около глаз еле заметные морщинки и ужасно бледная кожа, словно это не живой человек, а вышедший из могилы труп. Лизи смотрела на него, не отрываясь. Она все никак не могла поверить... Он здесь... Ее отец рядом? Или это сон? Одновременно ужасный, из-за Седрика, и наичудеснейший, из-за отца с братом? — Я так хотел тебя увидеть... — Том сделал небольшой шаг вперед. — А ты? И вдруг девушка вспомнила всю ту боль, что терпела в приюте... Как следила из окна за проходящими мимо семьями. Как дети смеялись, катаясь на шее у отцов. Как мамы отчитывали непослушных. Как ее обидчиков приходили забирать новые родители. Слезы одна за другой покатились по ее щекам. Она так желала семьи... Той самой, настоящей. Гостя у Рона, она была бы даже рада бедности, но главное в семье, где тебя любят, пусть и ругают так часто. Девушка сделала один неуверенный шаг, затем другой... а после сорвалась с места и помчалась со всех сил в уже раскинутые для объятий руки. В этот миг ее не волновал труп Седрика, не волновало ее покрасневшее лицо, не волновал друг, что был связан.Ничего. Не было. Важно.
— Папа! — закричала она. — Папа... Худые руки тут же прижали к такому же исхудавшему телу девушку, которая больше не сдерживалась в рыданиях, сжимая чужое одеяние. — Мой свет... Мой самый яркий свет... Где-то позади замычал Гарри, пытаясь высвободиться. Но Лизи была слишком рада, не осознавая происходящее и уж точно не думая о его неправильности. К ним медленно подошел Даниэль, и сам не веря в стоящего рядом отца. — И ты, мой мальчик, иди сюда... Я так давно тебя хотел обнять. Одна из рук прижала парня, а тот обнял сразу двоих. Дети не могли смириться с мыслью, что наконец их отец рядом. Они больше не одни... Они вновь не одни... За заднем фоне заскулил Хвост, прижимая окровавленную руку к груди. — Милорд… — задыхаясь, простонал он, — милорд… вы обещали… вы же обещали… Мужчина нехотя отстранился от своих детей. Лизи от переизбытка чувств потеряла сознание, поэтому Даниэль взял ее на руки. — Утомилась, змейка, — отец нежно погладил дочь по таким же, как и его собственные, темным волосам. — Прости меня, тебе так много пришлось пережить, но теперь ты точно сможешь меня понять... — Занимайся делом, я пригляжу за ней, — Даниэль кивнул в сторону слуги. Сам же он сел на землю, придерживая свою сестру на руках. Прям как тогда, когда она только родилась. — Протяни руку, — процедил небрежно Волан-де-Морт слуге. — Хозяин… спасибо, хозяин… — Петтигрю протянул свой окровавленный обрубок, но Волан-де-Морт только усмехнулся. — Другую руку, Хвост. — Хозяин, пожалуйста… пожалуйста… Волан-де-Морт наклонился над своим слугой, дернул вперед его левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. Черная Метка до сих пор была красного цвета. Волан-де-Морт внимательно осмотрел ее, не замечая громких всхлипов Хвоста, которые уже превращались в судорожные рыдания. — Она снова здесь, — тихо произнес он и хмыкнул. — Значит, они снова ее заметят. Остается лишь узнать, кто еще среди нас, — он прижал свой указательный палец к Метке на руке Хвоста. Шрам на лбу Гарри снова обожгла боль, а от вопля Петтигрю зазвенело в ушах. Темный Лорд убрал палец, и Метка вмиг стала угольно-черной. С выражением полного удовлетворения на лице, мужчина выпрямился и огляделся вокруг. — Как думаешь, Даниэль, сколько же их соберется с силами и явится сюда, когда они почувствуют это? — спросил он, запрокидывая голову и всматриваясь в звезды. — И сколько окажется глупцов, которые решат держаться подальше от меня? А самое главное, придет ли он... Том вздохнул в ожидании и стал расхаживать взад-вперед, то и дело окидывая взглядом свою дочь, что все еще была без сознания в руках старшего брата. Его длинная мантия колыхалась на ветру. Через минуту-другую он посмотрел на Гарри, остановился, и высокомерная улыбка исказила его лицо, а сощуренные глаза делали буквально змееподобным. — Как я мог позабыть о тебе... — он заметил, как Гарри косится в сторону Лизи, и высокомерная улыбка заменилась жестокой. — Не обольщайся, она тебя приняла за друга по моей ошибке. Но она все поймет чуточку позже... — Том опустил взгляд на подпись надгробия, к которому был привязан юноша. — Знаешь ли ты, Гарри Поттер, что стоишь на останках моего покойного отца? — мужчина неоднозначно хмыкнул, но его пренебрежение невозможно было не заметить. — Незнающие мне постоянно приписывают нелюбовь к магглам. Нет, не так, — он сам себя исправил. — Они утверждают, что я их ненавижу. Но отнюдь! Они неправы — я ненавижу не всех. Есть те, на кого мне все же плевать. Их мало, и в основном они нужны мне для достижения целей. Да, звучит немного странно — маг, которому нужна помощь маггла. Но ты глуп и не видишь всей картины. Я же, как бы сказать тебе... — Том пригладил свои волосы и задумался, прежде чем продолжить. — Назову себя нескромными словами, впрочем никогда я скромностью и не отличался, — "Создатель, созидатель и спасатель"... Да, точно, — он кивнул своим мыслям. — Хотя мир, скорее всего, зовет меня разрушителем. Но они, конечно, не в силах додуматься, что прежде чем что-то возвести — что-то очень стоящее и благородное — нужно снести старье, воняющее гнилью. Глупые идиоты! — в злости воскликнул Том. — Понимаешь, да? — он посмотрел на Гарри. Тот ответил ему ненавистным взглядом. — Ну, конечно, о чем это я? Я же начал со слов об отце, верно? Тогда вернемся именно к нему. Видишь ли, он был низкосортным магглом и абсолютно бесталанным дураком. Деньги ему достались от великих предков, которых я, как бы странно сейчас не звучало, уважаю. Действительно достойные магглы, которые всю жизнь трудились. А мой папаша лишь спешно проедал все их пожитки. И хоть бы цент подкинул мне в приют. Но ничего! Погляди, как он мне помог, уже будучи покойником, — Волан-де-Морт расхохотался и принялся мерить шагами кладбище, а его змея выползла из кустов и заскользила за ним по траве. — Видишь тот дом на склоне холма, Поттер? Там как раз и жил мой отец или, если тебе угодно, маггловский дед Элизабет. Она была там прошлым летом. Что же о матери... Моя мать, колдунья, жила в деревне и влюбилась в маггла. Но он бросил ее, когда она рассказала ему, кто она такая. Он не любил магию, видишь ли... Он бросил ее и вернулся к своим магглам-родителям еще до моего рождения, Поттер, а мать умерла, родив меня, и я вырос в маггловском приюте, там же, где и моя дочь… Но я поклялся найти его… и я отомстил ему, конченному идиоту, который дал мне свое имя — Том Реддл… А знаешь, что самое замечательное в этой истории. Моя женщина — Луиза, — мужчина на пару мгновений прикрыл глаза, словно вспоминая образ любимой. — Она всегда была рядом, понимала меня… Подарила мне двух замечательных детей. А ее убил собственный брат… Я не виню Габриэля, нет-нет. Он ведь не знал, он хотел убить меня, да вот как вышло, — слова перечили реальным эмоциям: мужчина явно был зол. Но только он повернулся в сторону детей, как глаза, что всегда полны ненависти, наполнились вселенской любовью. Он следил, как Даниэль одной рукой придерживал сестру, а другой убирал волосы с лица. — Я бы в ту ночь исчез и больше не вернулся… Но мне есть, что защищать. Есть ради кого создать новый мир, — затем он вновь повернулся к связанному парню и ухмыльнулся. — Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи… — тихо заметил он. — Похоже, отцовство сделало меня сентиментальным… — вдруг Том поднял глаза к небу, словно что-то заметил. — Наконец... Смотри, Гарри Поттер! Вот возвращается еще одна моя семья! Это мое наследие детям... В следующий миг ночную тишину нарушил шорох, напоминающий звук развевающихся мантий. Среди могил, везде, где была тень, стали возникать фигуры волшебников. Все они были в темных масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они сдвигались ближе к Тому... медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волан-де-Морт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти приклонил колено и склонил голову. — Хозяин… вы вернулись… — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали тоже самое. Один за другим они склонялись, приветствуя господина. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Томаса Реддла, Гарри на ней, Волан-де-Морт, два его ребенка и всхлипывающий Хвост, корчащийся на земле. Темный Лорд внимательно оглядел скрытые капюшонами лица и, хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нем вздрогнули. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Тринадцать лет… — протянул он. — Прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов, будто это было вчера… Значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет? — он снова запрокинул к небу свое лицо и с шумом втянул воздух. — Но отчего я чую вину? — произнес он. — Воздух насквозь провонял виной… — стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто одновременно пытался и не смел сделать шаг назад. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссякли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя… а почему этот отряд волшебников так и не пришел на помощь своему хозяину, которому они клялись в вечной верности? Почему женщина, которую он приказал оберегать, сейчас мертва? — никто не произнес ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхлипывая и баюкая свой кровоточащий обрубок. — И я отвечаю, — продолжил Волан-де-Морт шепотом, — они, должно быть, поверили, что я повержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы… И я вновь спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех нынешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что существует еще более могучая сила, которая может уничтожить даже Лорда Волан-де-Морта… Может, они теперь клянутся в верности другому? Может, этому магу, что считает себя умнее и хитрее всех, Альбусу Дамблдору? — при упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто покачал головой. Волан-де-Морт не обратил на них внимания. — Я разочарован… признаюсь, я весьма разочарован... но не во всех из вас... Лизи пришла в себя, как раз в тот момент, когда один из Пожирателей смерти неожиданно бросился вперед и рухнул к ногам Волан-де-Морта. Тело его сотрясала дрожь. — Господин! — крикнул он. — Господин, прости меня! Прости нас всех! Волан-де-Морт узнал говорящего и с хохотом поднял чужую палочку, произнеся: — Круцио! Пожиратель смерти начал извиваться и кричать от боли. Девушка вздрогнула, и это заметил Даниэль. Он свободной рукой отвернул голову сестры, уткнув куда-то в свою грудь, и еле слышно зашептал: — Не нужно туда смотреть, мелочь. Это кажется жестоким, но ты должна понимать, что за все есть расплата. Этот человек сам выбрал такой путь, зная цену за предательство. — Его же убьют… — Отец не убивает просто так. Лучше сиди молча сейчас, не лезь в это дело, милая. Но на будущее запомни: предательство нельзя просто так забывать… Все, а теперь делай вид, что отдыхаешь, чтобы твой, как ты говоришь, друг ничего не заподозрил. Не забывай, что тебе еще в школе учиться. — Я… — Цыц… кому говорю. Волан-де-Морт опустил палочку. Измученный Пожиратель смерти перестал корчиться и лежал на спине, тяжело дыша. — Ты просил прощения? — тихо сказал Лорд. — Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Тринадцать лет верной службы — и тогда, может быть, я вас прощу… А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, правда, Хвост? — он бросил взгляд на слугу, который продолжал всхлипывать. — Но ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей. Ты еще жив лишь по той причине, что моя дочь была слишком занята другими людьми, — Лорд припомнил ту ночь, когда Элизабет догнала крысу, но услышала крики друзей и поспешила на помощь. — Ты заслужил эту боль, Хвост. И ты знаешь это, правда? — Да, хозяин, — простонал слуга. — Пожалуйста, хозяин… умоляю… — И все же ты помог мне снова обрести тело, — холодно продолжал мужчина, глядя как всхлипывает лежащий на земле Хвост. — Каким бы бесполезным предателем ты ни был, ты все же помог мне и моему сыну… а Лорд Волан-де-Морт награждает тех, кто ему и его семье помогает. Мужчина взмахнул палочкой. В воздухе остался след, похожий на расплавленную полосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кисти. Сияя в темноте, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Хвоста. Всхлипывание мгновенно прекратилось. Тяжело дыша, Хвост поднял голову и, не веря своим глазам, смотрел на серебряную кисть, так безупречно соединенную с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепительно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул серебряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растер его в порошок. — Видишь, милая, — шептал на ухо Даниэль, — отец ценит верность и награждает за это. Он справедлив, даже если человек недостоин этого. Лизи смотрела, как подползает Петтигрю и целует края мантии отца. — И пусть твоя верность будет неколебима, Хвост, — сказал Волан-де-Морт. — Конечно, милорд… навсегда, милорд… Хвост поднялся и занял свое место в кругу. Он не сводил глаз со своей новой руки, а лицо его блестело от слез. Волан-де-Морт подошел к стоящему справа от него Пожирателю, и от слов отца, девушка была буквально готова заверещать. — Люциус, мой старый скользкий друг, — протянул Том, остановившись перед ним. Мужчина сделал вид, что больше заинтересован в разглядывании чужой палочки, чем в разговоре с Малфоем. — Мне говорили, что ты не отрекся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто принесет этому старому миру погибель? И все же ты не попытался найти меня, Люциус… должен сказать, твои подвиги на Чемпионате мира по квиддичу позабавили меня… но разве не разумнее было бы направить свои силы на поиски своего Лорда, на помощь ему? — Милорд, я всегда был настороже, — тут же послышался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намек на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, ничто не могло бы помешать мне… — Тем не менее, ты бежал от моей Метки, когда преданный мне Пожиратель смерти запустил ее в небо прошлым летом, — лениво заметил Волан-де-Морт, и мистер Малфой тут же умолк. — Да, мне все известно, Люциус… ты меня разочаровал… я ожидаю от тебя более верной службы. — Конечно, милорд, конечно… вы милостивы, благодарю вас, милорд… — Не меня благодари, а своего сына. — Драко...? — Его любит моя дочь... а он ее... лишь поэтому... Волан-де-Морт двинулся вдоль круга и остановился у большого промежутка между Малфоем и следующим Пожирателем смерти: здесь, похоже, не хватало двоих. — Здесь должны стоять супруги Лестрейндж, — тихо произнес он. — Но они замурованы в Азкабане. Они были преданы мне. Они предпочли отправиться в Азкабан, нежели отречься от меня… Когда стены Азкабана рухнут, они будут вознаграждены так, как и мечтать не могли. Дементоры присоединятся к нам… они наши естественные союзники… мы снова призовем великанов… все мои верные слуги вернутся ко мне, и целая армия существ, сеющих страх… Это будет триумф! Он снова пошел по кругу. Мимо некоторых Пожирателей смерти он проходил молча, перед другими останавливался и говорил с ними. Он остановился перед самой большой прогалиной в круге и глядел на пустое место своими ничего не выражающими глазами, как будто видел стоящих перед ним людей. — А здесь у нас не хватает шестерых… Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться... Жаль. Один совершил ошибку, — мужчина через плечо глянул на своих детей, — но уже поплатился. И еще один, самый верный мой слуга, который снова служит мне верой и правдой... — Пожиратели смерти зашевелились. — Он сейчас в Хогвартсе, и именно благодаря ему, сюда прибыли моя дочь и наш юный друг… — Волан-де-Морта искривился в усмешке, и все стоящие в кругу перевели взгляд сначала на девушку, что все еще была в объятиях брата, а затем на связанного с тряпкой во рту парня. — Гарри Поттер любезно присоединился к нам, чтобы отпраздновать мое возрождение. Осмелюсь даже назвать его моим почетным гостем... Вдруг вновь послышалось шуршание, и на одном из пустых мест появилась фигура. Она ничем не отличалась от других, но отчего-то голос Тома наполнился неизвестной доселе суровостью. — Я думал, что ты забоялся вернуться, — хмыкнул он, с особой злостью оглядывая силуэт новоприбывшего. — Даже немного жаль стало... А теперь и не знаю, как реагировать. Фигура ничего не ответила, лишь голова слегка повернулась в сторону Лизи и Даниэля. — Хотя неважно. Сейчас не время для всех этих разбирательств. Но обещаю, чуть позже... — Том скорее отвернулся от него. Повисла долгая тишина, после которой донесся голос Люциуса Малфоя. — Господин, мы все жаждем узнать, как вы добились этого… этого чуда… как вам удалось вернуться к нам? — Это удивительная история, Люциус, — уже успокоившись, произнес Том. — Она начинается с моего юного "друга", — он указал на Гарри. — Та самая история известная вам всем. А заканчивается моими детьми. Мой мальчик последние несколько лет пытался подготовить все для этого дня… лично отыскал способ. Прошерстил все Министерство в одиночку. А моя девочка даровала свою кровь, чтобы я вновь явил себя этому миру. Мои дети… Но моя девочка все же немного ошиблась в правильности выбора. Это не страшно, но все же... — он неспешно подошел к Гарри и встал рядом с ним. Теперь взгляды всех были направлены на них обоих. Змея продолжала описывать круги в траве. — Вы, конечно, знаете, что этого мальчика называли причиной моего падения? — тихо произнес мужчина. Он перевел свои серо-голубые глаза на шрам, и Гарри пронзила такая боль, что он едва не вскрикнул. — Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу, свое тело и свою любовь, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его, и невольно дала ему защиту, которую, признаюсь, я не предусмотрел… Я не мог дотронуться до него. Как я думал... — Волан-де-Морт аккуратно, чуть осторожничая, поднес палец к щеке Гарри. — Но было еще кое-что. В тот самый момент, когда я уже направлял свою палочку на него, был уничтожен мой крестраж. Самый важный крестраж... Об этом не знали, и все для всех выглядело так, словно какой-то мальчишка смог меня остановить. Смешно, — утробно посмеялся Том. — Хотя и присутствие древней магии посредством материнской жертвы я упустить не могу... Моя ошибка, ведь о том же самом я обсуждал в то утро со своей супругой… но это неважно, — мужчина махнул головой, — теперь я могу прикоснуться к нему. Гарри почувствовал прикосновение холодного пальца, и голова его едва не разлетелась на куски от вспыхнувшей боли. Лизи хотела было встать и пойти на помощь, но ее вовремя предостерег Даниэль. — Он не убьет его. А вот если ты влезешь… Упрямая… Тише будь, я скажу, когда можно будет что-то делать. Волан-де-Морт тихо рассмеялся, а потом убрал палец и продолжил свой рассказ. — Должен признаться, друзья мои, я просчитался. И этот просчет стоил мне запредельной боли, к которой я также не был готов. Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение… но все-таки я еще был жив. Чем я был, не знаю даже… Я, который дальше кого-либо прошел по тропе, ведущей к бессмертию. Вы знаете мою цель — победить смерть. И похоже, какой-то из моих экспериментов сработал, потому что я не погиб, а ведь это должно было случиться. Но я стал слабее любого живого существа, и я не мог себе помочь, потому что у меня не было тела, а для необходимого заклятия требовалась волшебная палочка… Помню только, что секунду за секундой, бесконечно, я заставлял себя существовать… Я обосновался в далекой глуши, в лесу, и я ждал… я был уверен, что кто-нибудь из моих верных Пожирателей смерти попытается разыскать меня… кто-нибудь придет и осуществит волшебство, которое я сам не могу осуществить, и поможет мне вернуться в мое тело… но ждал я напрасно… Ко мне явился лишь мой юный тринадцатилетний сын, но он не мог тогда мне помочь с этим… Но он разыскал способ, чтобы я мог вселяться в чужие тела. Мой милый мальчик… Ему тогда пришлось нелегко. Но даже так… я не отваживался приближаться к местам, где было много людей, потому что знал, что мракоборцы не прекратили свои поиски. Иногда я вселялся в животных — чаще всего, конечно, в змей — но это было лишь немногим лучше, чем оставаться просто духом, потому что тела животных очень плохо приспособлены к занятиям волшебством… а когда я в них вселялся, жизнь их становилась на удивление короткой: ни одно из животных долго не протянуло… Потом… четыре года назад… казалось, появилось верное средство вернуться. Молодой, глупый и доверчивый волшебник забрался в лесную глушь. Мой сын привел его ко мне. О, он показался мне тем самым шансом, о котором я так долго мечтал… Он был учителем в школе Дамблдора… его было легко подчинить себе… он привез меня сюда, в эту страну, и через некоторое время я вселился в его тело, чтобы тщательно следить за тем, как он выполняет мои приказы, попутно приглядывая за моей дочерью. Но мой друг подвел меня. Мне не удалось завладеть философским камнем. Мне не удалось обеспечить себе бессмертие. Мне снова помешали… и снова Гарри Поттер… он еще и мою дочь подговорил. Повисла тишина. Никто не шевелился, замерли даже листья на деревьях. Пожиратели смерти были неподвижны, и лишь глаза блестели сквозь прорези масок, направленные на своего господина. — Мой слуга умер, когда я покинул его тело, и я снова стал таким же слабым, как раньше, — продолжил Волан-де-Морт. — Я вернулся в глушь, туда, где прятался, и, по правде говоря, я засомневался тогда, удастся ли мне вообще вернуть свои силы… да, это, пожалуй, было самое тяжелое для меня время… я не мог рассчитывать заполучить еще одного волшебника… не хотел подставить своего сына… и я уже отбросил всякую надежду на помощь от кого-нибудь из Пожирателей смерти… И вдруг, меньше года назад, когда я уже оставил всякую надежду, это наконец, случилось… Мой мальчик привел ко мне моего слугу — Хвоста. Он сымитировал тринадцать лет назад свою смерть, но те, кого он раньше считал друзьями, разоблачили его, и он решил вернуться к хозяину. Я вновь поверил в свое возрождение. Мы стали искать способ. А в один из дней Хвост привел мне Берту Джоркинс, которая так много мне поведала… Она рассказала мне о том, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Волшебников. Она сообщила мне о Пожирателе смерти, который будет счастлив выполнить любое мое задание, если мне удастся установить с ним контакт. Она поведала мне многое… но средства, которыми я воспользовался, чтобы преодолеть наложенное на нее Заклятие памяти, оказались слишком сильны. Когда я извлек из нее всю необходимую информацию, ее тело и разум были практически полностью разрушены. Она выполнила свое назначение. Вселиться в ее тело было невозможно, и я избавился от нее, — Волан-де-Морт устало вздохнул. — Вселиться в тело Хвоста, я, конечно, не мог, потому что он считался погибшим, и его появление на людях вызвало бы слишком много вопросов. Насчет сына объяснения вообще не нужны, — мужчина, проходя рядом с парнем, пригладил его волосы. — Мой мальчик спустя время отыскал еще один способ. И им мы уже воспользовались. Черная магия… Долгие приготовления… Нужны были четыре мощнейших магических вещества: жертва, кость отца, плоть слуги и… — мужчина посмотрел прямо в глаза дочери, видя, что она внимательно слушает, хотя и не подает знаков, — кровь ребенка. — А для чего здесь Гарри Поттер, господин? — Он… ошибка, допущенная мною много лет назад, — Волан-де-Морт медленно шагнул вперед, повернулся лицом к Гарри Поттеру и поднял палочку. — Круцио! Послышался невероятно сильный вопль боли. Лизи вскочила с рук брата, больше не обращая внимания на его попытки остановить ее. — Папа! Все тут же стихло. — Что случилось, Элизабет? — Ты... — она удивленно на него смотрела. — Что ты творишь?.. — Хм… — задумался Тон, запуская пятерню в волосы и прочесывая их. — Ты права, негоже так поступать, все-таки Гарри Поттер — наш почетный гость. Хвост! Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку. А ты, Даниэль, следи за сестрой, чтобы она не лезла в нашу дуэль. Девушкам не стоит лезть в такое. Лизи вновь почувствовала окаменение. — Прости, мелочь… Но тебе пока не стоит ничего делать, я ведь предупреждал, а ты не послушала. Хвост подошел к Гарри, который пытался встать на ноги, прежде чем его отвяжут и он рухнет на землю. Хвост поднял свою новую серебряную руку, вытащил у Гарри кляп изо рта и одним движением разрезал веревки. — Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волан-де-Морт. Его светлые глаза горели во тьме, подобно звездам на небе, но не вызывали чувства прекрасного — лишь страх. Лизи все еще пребывала в шоке, наблюдая за ними. Ею овладел сильнейший испуг, когда она наконец поняла, что они собираются драться. Да Гарри же ничего не учил, бестолковый он четырнадцатилетка! Единственное, чему он научился в дуэльном клубе — это обезоруживающее заклинание "экспеллиармус". Да долго ли протянет он так? — Это бесполезно против отца, — сообщил Даниэль. — Но, думаю, ты и без меня понимаешь. Лизи пыталась сообразить план: нужно выйти из окаменяющего заклятия, спасти друга, при этом не навредив отцу и брату. — Я все еще в твоей голове, сестренка-а-а… Что ж ты такая забывчивая-то? — устало покачал головой Даниэль. — Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — сказал Том, слегка склонившись. При этом лицо его все равно было обращено к парню. — Ну же, приличия надо соблюдать… Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры… поклонись мне, Гарри… Пожиратели смерти захохотали. Губы Волан-де-Морта растянулись в фальшиво мягкой улыбке. Но Гарри продолжал стоять, выпрямившись. В нем играло упрямство. — Я сказал, поклонись, — повторил Том и поднял палочку. Позвоночник парня изогнулся, будто кто-то с силой прижимал его к земле. Пожиратели смерти снова загоготали. — Очень хорошо, — произнес он. — А теперь встань ко мне лицом, как мужчина, гордо выпрямившись, как умер твой отец… А теперь — дуэль начинается. Волан-де-Морт занес палочку, и прежде чем Гарри успел что-либо сообразить, его снова настигло заклятие Круциатус. Лизи настолько сильно была напугана, настолько сильно внутри все бурлило, что заклинание брата само собой прекратило свое действие, а он даже и не понял это сразу. Девушка помчалась в сторону друга, на ходу доставая палочку и, когда подбежала к Гарри, произнесла: — Барьер! Перед двумя подростками появилась еле видимая стена. Заклинание Круциатус отбилось от стены и отлетело назад. Реакция у Пожирателей была отличной, поэтому они быстро расступились, и заклинание разрушило огромный памятник. — Отлично! — громко и радостно рассмеялся Волан-де-Морт. — Ты настолько сильная, просто невероятно! Даже мне порой трудно перебить энергию твоего старшего брата. Удивительно. — Прости, отец, — спохватился Даниэль. — Не нужно извиняться передо мной, мой мальчик. Я невероятно горд своими детьми! — смех стих. — Элизабет, неужели ты хочешь быть мне врагом? — Нет, — тут же покачала головой девушка. Упавший на землю Гарри непонимающе смотрел на нее. — А что тогда случилось? — смягчился голос Тома. — Поведай мне, змейка. — Я... — заговорила девушка, запинаясь. — Я не вижу смысла в его смерти... Зачем?... Зачем тебе убивать Гарри? Я просто думала... — ее речь начала окончательно сбиваться. — Я думала, ты вернешься... Мы вместе уйдем... И уже там... Мы будем думать где-то там... Не здесь... Я не думала, что ты собираешься вредить ему... И... Седрик... Я не знала... Я не понимаю тебя... — она испуганно взглянула на отца. Лизи совсем не ожидала такой встречи. Она представляла, как отец восстанет, и они вдвоем просто уйдут, чтобы насладиться живым общением и уже там обсудить все. Почему же он так озабочен Гарри? Смертью его, не смертью... Она здесь... Она сейчас здесь! — Это нормально, что ты меня не понимаешь сейчас, — кивнул Волан-де-Морт. — Я через это проходил. Даниэль через это проходил. Ты просто еще не осознала все гниение мира… всю ту мерзосную плесень… Но, тем не менее, ты мне помешала. — Да, — неуверенно согласилась Лизи, косясь на свою палочку, словно это не ее воля была сейчас. Но услышав тяжелое дыхание Гарри, опомнилась. — Но я не могу дать тебе его убить... Он мой друг... Он все еще мой друг... — Я не буду с тобой драться, — равнодушно сказал Том. — Я не подниму палочку против своего ребенка. — Я тоже не собираюсь с тобой драться, — согласилась девушка и направила палочку на землю. — Бомбардо! Земля подлетела вверх, скрывая взор на двух подростков. Девушка подхватила за руку друга и скрылась за одним из памятников. — Умный ход, моя милая… Но мы тут не в прятки играем, — тихий, холодный голос Волан-де-Морта звучал словно совсем рядом. — Гарри, неужели тебе не стыдно, что тебя спасает девушка? К тому же дочь твоего врага… Неужели ты настолько беспомощный и жалкий? — раздался очередной взрыв смеха Пожирателей. — "Доберись до Кубка. Он вернет вас обратно на стадион", — прозвучал в голове голос Даниэля. Лизи глазами нашла необходимую вещь, но до нее было далеко, а использовать заклинание притяжения опасно — отец сразу перебьет его. — Нам нужно добраться до Кубка, — сказала она тихо. — Нет, — перебил девушку Гарри и посмотрел на нее совсем отстраненно. — Я сражусь с ним. — Он тебя просто убьет! — шикнула Лизи. — Будто раньше ты этого не понимала, — рыкнул он в ответ. Лизи поджала губы. Она понимала, что все к этому шло. Друг больше не желал ее видеть, на его лице это явно считывалось. — Знаю, — она спокойно на это отреагировала, будучи готовой. — Но ты умрешь раньше, чем что-либо успеешь предпринять. К тому же... — она покосилась на уже синеющий труп Седрика, — его нужно вернуть родителям. Гарри проследил за ее взглядом. Он сжал кулаки и кинул на нее уничтожающий взгляд. — Ты знала, что он должен умереть? — Ты что такое говоришь? — нахмурилась Лизи. — Я не знала! Я вообще не знала, что все так будет! — Я не верю тебе, — ответил Поттер. — Я больше не хочу верить... — пробурчал он совсем тихо. — Гарри... — Просто давай сделаем так: успей схватить Кубок и... тело Седрика... до того, как меня убьет Волан-де-Морт. Лизи хотела возразить, но парень уже убежал с криком "Экспеллиармус!", и раздался крик Волан-де-Морта "Авада Кедавра!". Лизи из-за угла увидела две молнии, что встретились на полпути. — "Эй! Вперед-вперед!", — из транса вывел голос брата. — "Быстрее возвращайся в школу, мне с тобой еще поговорить нужно будет. Нам всем". Лизи поднялась и побежала к мертвому пуффендуйцу, схватила его за руки и потянула за тот же памятник. Это было сделать трудно, но вдруг послышалась мелодия… Девушка помнила ее — они слышали это звучание в Тайной комнате. К девушке подлетел золотистый феникс и клювом уцепился за одну из рук. Лизи сразу поняла, что он помогает. Дотянули тело до места. — Можешь помочь Гарри, чтобы он успел прибежать? Птица кивнула и взлетела. Девушка нацелила палочку на Кубок. — Даниэль… — тихо заговорила она. — Я… Пожалуйста, поговори со мной, когда все утихнет. Прошу… Я так хочу узнать тебя... — "Куда я денусь, мелочь…" Птица вернулась без Гарри. Лизи испугалась, подумав о плохом. — Что?! Феникс оставил вопрос без ответа и постучал по пальцу, где было кольцо с черным камнем. В тот же миг девушка услышала голос Дамблдора: — Помоги другу… Призови тех, кто отправился на покой… Стань проводником Смерти... — Что сделать? — ИДИ! Лизи быстро вышла из-за памятника, посмотрела на кольцо, не зная, что делать, повертела его, покрутила, и внезапно плеча что-то коснулось. Девушка посмотрела в сторону и была готова закричать от шока. Рядом стояла невысокого роста беловолосая девушка, которую на фотографиях обнимал ее отец — Луиза Грин-де-Вальд. Только... почему-то прозрачная, подобно школьным приведениям. — Том опять бушует? — она мило посмеялась, точно сама Лизи. — Не бойся, милая, я рядом. — Мама? — Я бы очень хотела побыть с тобой подольше, но не могу, — женщина невесомо поцеловала дочь в макушку. — Я позову остальных помочь твоему другу. Вдруг что-то коснулось другого плеча. Обернувшись, девушка увидела пуффендуйца. — Седрик… — Прости, что так отреагировал. Мне правда жаль. Но сейчас нужно помочь Гарри. Передай мое тело моим родителям, а сама — крепись. Лизи посмотрела вслед двум уходящим бестелесным фигурам. Из-за ее спины вновь раздался шум. Девушка собиралась обернуться, но ее лицо тут же повернули обратно. Это был Джеймс Поттер. — Не оглядывайся, Лиза, — он улыбнулся и потрепал ее по голове. — Там только смерть. Такая взрослая… Передавай Габриэлю и Сириусу привет, а я пока помогу сыну, — и он пошел в сторону битвы. Затем вышла Лили Поттер. — Ты и правда такая красавица, — она посмотрела на девушку. — Тебе трудно, но спасибо, что помогаешь моему сыну. Затем вышла Берта Джоркинс, за ней еще незнакомая девушка, что держала на руках младенца. — Ох, так вот какая ты, выросла... — она удивлено взглянула на девушку. — Хорошо, что не похожа на Габриэля. — Алисия? — Да, — ответило видение. — Ты уж пригляди за своим дядей, он, ну знаешь, непутевый такой, — и она тоже ушла вперед. Помедлив, Лизи все же обернулась, но позади ничего больше не было и никто больше не шел. На какую-то долю секунды девушку поглотило отчаяние, но она быстро взяла себя в руки. Возможно, она ожидала увидеть еще кого-то... Джеймс Поттер что-то говорил Гарри, поглядывая в сторону Лизи. И вдруг молнии погасли. Девушка увидела, как в ее сторону побежал друг. Она взяла за руку Седрика, направила палочку на Кубок. — Акцио! — крикнула она, как только рука Гарри прикоснулась к ее телу. Послышался яростный вопль Волан-де-Морта в тот самый момент, когда они почувствовали уже знакомый рывок. Портал сработал, и теперь в вихре ветра они с Седриком уносились отсюда… возвращались домой… Но дом ли это теперь для Элизабет? А тем временем на том кладбище Волан-де-Морт метал все по округе, пока Даниэль думал лишь об одном: — "Не ступай во тьму, мелочь… Гарри тебя уже тогда не спасет. Никто не спасет, поверь мне…"
