Наследие: искупление

       Элизабет стояла одна в своей спальне, рассматривая фото в кулоне, подаренном Габриэлем. Их с Гарри выпустили из больничного крыла несколько часов назад. Девушка уже успела переговорить с родителями Седрика. Амос просил прощения за свои слова, чуть ли не стоя на коленях. Лизи хотела отдать им выигрыш, но родители не взяли. Еще они поблагодарили ее за то, что она взяла тело с собой, а не оставила на том месте, где их сын скончался.       — Береги себя, Элизабет… — напоследок сказала миссис Диггори. — Тебе сейчас предстоит пережить сложное время.        Девушка это понимала. Кому, как не ей понимать, что такое "сложное время". Но она была спокойна и практически не переживала: ей было все равно и на мнения учеников, и на мнения тех, кто узнает обо всем позже из статьи какой-нибудь Риты Скитер. Единственное, что ее действительно волновало — друзья. Чужая ненависть и страх могли перекинуться на них. Лизи знала — теперь точно была уверена — друзья не бросят ее и не оставят одну. А значит, они добровольно подписываются на ее собственную участь — быть изгоями как школы, так и мира. Девушка не могла позволить им этого сделать. Они не заслужили... Но и прекратить дружбу она не могла. Не после того, что Рон и Гермиона сказали в больничном крыле. Уйти после этого из компании — все равно что предать их. А Лизи не предатель... Не предатель... не предатель...        Тут же вспыхивают воспоминания с Турнира. Как отец возродился, как она бежит к нему спустя столько лет разлуки, а затем как мешает ему расправиться с Гарри... Лизи ощущает, словно она предала отца. Но она ведь этого не делала! Она просто защитила друга! Не она виновата в том, что ее лучший друг и отец — злейшие враги. Хотя если подумать, лучший ли друг Гарри до сих пор ей... Они до сих пор не поговорили. Как только они ушли из кабинета Дамблдора, в больничном крыле молча легли спать. Наутро их навестили друзья с Драко, и все вместе они ушли оттуда. Затем попрощались со слизеринцем, Гарри с Роном и Гермионой пошли в общежитие, а Лизи отправилась в кабинет МакГонагалл для разговора с семьей Диггори. После, она поспешила к себе в спальню. А сейчас все отправились на ужин, где собирался выступить Дамблдор. Он должен был поднять тему, касаемую родителей Элизабет. Девушке оставалось только ждать вестей от Гермионы, которая вернется и расскажет обо всем, и обдумывать собственную жизнь. Скоро каникулы, Габриэль вдали, и это означало, что Лизи нужно решить, чем занять свободное время. Больше всего хотелось исчезнуть с любых радаров, чтобы никто не знал о том, где она, и не смел тревожить ее. Но отчего-то девушка была уверена: если за ней следили в детстве, то сейчас и подавно будут. Вот бы закрыть глаза, нащупать у себя на шее Маховик времени и переместиться куда-нибудь в прошлое. Хотя куда? У Лизи не было ни беззаботного детства, ни любимых начальных школьных лет, а подростковый возраст проходит сейчас, и назвать его веселым и прекрасным как-то не получается. Но везде были и хорошие моменты — Айрон, гриффиндорское трио, Габриэль, Драко... И вдруг Лизи озаряет мысль: всех друзей, дядю и любимого она знает и будет помнить, отца уже повстречала, а есть двое, которых словно стерли из памяти, — мама и брат. Она не помнит их, а, следовательно, и не знает. Да, пожалуй, будь у нее возможность вернуться, она бы вернулась в далекие времена младенчества...        Элизабет тяжело вздохнула и спрятала кулон за воротом рубашки. Она взглянула в окно, где виднелся холодный желто-синий закат. Виднелся Запретный лес, невольно навевая воспоминания о первом совместном наказании. Могла ли та одиннадцатилетняя Лизи представить собственную жизнь в четырнадцать? А ведь прошло всего чуть меньше четырех лет. Это ничтожно мало... А вон и хижина Хагрида. Девушка вспомнила, как сначала он не мог спокойно общаться с ней и даже взглянуть в глаза. Неужели ее большой друг видел в ней ее отца? Если так... И если весь мир в ней будет видеть отца, как уже делает Министерство... то есть ли смысл опровергать это? Есть ли смысл стараться показать себя другой? А самое главное... есть ли на то ее собственное желание?...        Погружаясь в эти мысли, Лизи так и не нашла ответов, не пришла к пониманию самой себя, зато голова успела разболеться. Через час послышался шум из гостиной, а значит ужин закончен. В комнату вошла лишь Гермиона.       — Привет, — тихо поприветствовала она Лизи. — Как ты?       — Лучше расскажи, что сообщил Дамблдор всем.       Гермиона тяжело вздохнула и села рядом с Элизабет.       — В общем, он... — она на миг замолчала, запнувшись, — ... рассказал всю правду о тебе и твоей семье. И...       

Часом раннее. Выступление директора школы.

      — …желающие могут попрощаться с Седриком Диггори, — Дамблдор немного прокашлялся. — А теперь я хочу развеять все те слухи, что ходят по нашей школе. Как вы могли услышать, одна из учениц Хогвартса — Элизабет Реддл — дочь Темного Лорда. И…       — Но это ведь не правда? Такого же не может быть? — крикнул кто-то из зала.       — Это правда, — спокойно ответил директор.       Сначала несколько секунд стояла гробовая тишина, а после послышались шепотки, которые спустя минуту превратились в тяжелый гул.       — И она училась с нами? Абсурд.       — Значит это все-таки она причастна к тем нападениям два года назад?       — Змееязычная волшебница… А чего еще стоило ожидать?       — Вот же наивный Гарри. Да Реддл просто пользовалась им.       — ПРОШУ ТИШИНЫ! — директор постучал по бокалу. Зал смолк. — Ваше негодование излишне. Я уверяю, что Элизабет Реддл не причастна к тем случаям, произошедшим в школе два года назад. Также я хочу сообщить вам, что сама ученица не знала о факте родства с Волан-де-Мортом.       Услышав это имя, почти все вздрогнули, ошарашено глядя на директора, а сам Дамблдор продолжал:       — Как вы уже узнали из статьи "Ежедневного Пророка", Элизабет Реддл является родной внучкой моего старого друга — Геллерта Грин-де-Вальда. Теперь же вам известно и ее родство с Темным Лордом. Но я хочу сказать, что это не значит то, что Элизабет Реддл пойдет по стопам своих родственников. Это, в общем-то, вообще ничего еще не значит.       — Но она разговаривает со змеями! — вновь кто-то крикнул из учеников. — Это плохой знак, разве нет?       — Это знак принадлежности к роду Мраксов, — ответил директор, — только и всего. Дорогие ученики, особенно те, кто хорошо разбирается в истории магии, родословная Элизабет и правда мрачна. Но этот мрак — не признак зла. В мире всегда должен держаться баланс. Всегда должны быть те, кто занимается светлой магией и те, кто занимается темной. Но принадлежность к светлой стороне еще не делает волшебника или даже маггла хорошим, ровно, как и темного волшебника — злодеем. К примеру, все мракоборцы обязаны знать Темное искусство. Без этого их просто не допустят на работу. Но разве они сеют зло? Разве не наоборот — очищают мир?       — Но это другое! — вновь чей-то голос.       — Лизи — замечательный друг! — воскликнула Гермиона, вскочив с места. Ее разозлили реплики выкрикивающих. — Она постоянно заботится о нас! Порой даже получая за это сильнейшие увечья! Да такие, что вы себе представить не можете! А взамен ни разу ничего не попросила!       — Согласен, — кивнул Рон, также поднимаясь. — Но она не только замечательный друг... Она еще и человек хороший. Она ведь всегда помогала вам в учебе, если вы о чем-то просили. А если вспомнить, как все вы отвернулись от нее два года назад и поголовно обвиняли в нападениях? Она сильно переживала, плакала, но хоть одному из вас, хоть кому-то, она высказала что-нибудь, когда все разрешилось? Показала ли она свою обиду вам? А ведь представьте, какого это! — крикнул он, неосознанно стукнув по столу. Гермиона смотрела на него, не веря в то, что это Рон. Он впервые так выступает перед всеми, не стесняясь. — Представьте, что вы невиновный, а весь мир вокруг давит на вас... И я тоже хорош, — парень поджал губы. — Я предал ее дружбу ко мне. Идиот... Позволил себе не поверить ей — человеку, который доверял мне, своему лучшему другу. Неудивительно, что она перестала нам рассказывать свои тайны... — последнее пробурчал он тихо, чтобы только Гермиона услышала.        Вдруг заскрипела скамья. Взоры всех обратились к Невиллу. Парень немного подрагивал от смущения и волнения.        — Лизи, она... — его голос дрогнул, издав подобие писка. Но в этот раз он не застыдился. Он проглотил ком страха, хмуро оглядел зал, и заговорил настолько уверено, что все бы даже не поняли, что это Долгопупс, если бы не видели его сейчас вживую. — Я знаю Элизабет, как свою невероятно умную одноклассницу, ее мастерство в зельеварении удивляет, и она лучшая ученица по защите от Темных искусств. Мы с ней не друзья, мы не делимся секретами. Я не знаю ее предпочтений, как и она моих. Но Лизи... Лизи одна из немногих, кто поддерживает меня. Вы знаете, я до ужаса неуклюжий, — по залу прошелся слабый смешок. — И в то время, как вы смеетесь, она подходит ко мне и протягивает свою руку, чтобы помочь, — Невилл повернулся ко всем гриффиндорцам. — При поступлении мне сказали, факультет — это наша школьная семья. И я впервые прошу эту семью о чем-либо... Пожалуйста, давайте поддержим нашу Элизабет!       — Ребят, серьезно, — поддержал выступление Долгопупса Фред. — Красавица молодец. Она и нас сколько раз выручала.       — А сколько раз выслушивала наши истории, а, братец? — посмеялся Джордж. — Да даже наша мама не может выдержать с нами и пяти минут, а красавица еще и помогала где-то что-то доработать! Лично мне все равно, кто там у нее родители, она-то ничего плохого не сделала.       — Вот видите, — улыбнулся Дамблдор. — Многие из вас просто не общались близко с Элизабет, потому и не знают ее настоящую. Представления о человеке у многих из вас сложились лишь из того, что вы видите и читаете в недостоверных источниках, — намекнул он на статьи Скитер. — Поэтому, пожалуйста…       

Женская комната общежития Гриффиндор.

      — Он попросил, чтобы ученики не лезли к тебе и Гарри с вопросами, — закончила рассказ Гермиона. — Не знаю уж, кто как воспринял это, но нам остается только ждать...        Лизи кивнула. Ей невероятно приятно, что ребята так высказались о ней. А Невилл и вовсе удивил такой непривычной решительностью.        — Пойдем в гостиную? — предложила она Гермионе. Ей хотелось увидеть гриффиндорцев и лично понять их отношение к ней.        Подруга согласилась. Они обе спустились вниз. Ученики факультета спокойно сидели в разных местах и непринужденно болтали между собой: кто-то об экзаменах, кто-то о следующем курсе, старшие о выпуске из школы. Но вдруг разговоры стихли, когда все заметили Элизабет. Девушка уже подумала, что зря вышла из комнаты. Но тишину внезапно разрезал громкий свист Фреда.        — Ну и что это такое? — он хмуро поглядел на Лизи. — Мы так давно не виделись, почти четыре дня, а ты не бежишь обняться? — он быстрым шагом приблизился к девушке, сгребая в объятия и чувствуя ее напряжение. — Хорошо, я сам все сделаю!        Элизабет расслабилась и обвила его торс руками.        — Прости, — она слабо улыбнулась. — Постоянно забываю...        — Эй! — воскликнул Джордж, присоединяясь к ним. — Без меня нельзя! Я важная часть!       — Вы ее задушите, придурки, — усмехнулся Рон, выдергивая подругу. — И не забывайте, что она в отношениях.       — Это ничего не значит! — театрально возмутился Фред. — У нас еще есть шанс заполучить сердце красавицы!       — Пока ей нет семнадцати... — закивал брату Джордж.       Лизи обернулась к остальным гриффиндорцам, продолжая слушать близнецов, и увидела, что никто не кидает в нее презрительных взглядов. Все просто смеются, наблюдая за братьями. Только Гарри смотрел на нее. Он указал на место рядышком, куда Лизи села. Они вновь переглянусь, и оба поняли:

Им придется начинать все с начала.

      

* * *

      Ученики наслаждались последними двумя днями в Хогвартсе: все экзамены сданы, билеты на экспресс куплены, вещи почти собраны. Рон рассказал о разговоре миссис Уизли с Дамблдором перед отъездом домой.       — Она просила его разрешить вам поехать сразу к нам на все лето, — сказал он. — Но он хочет, чтобы ты, Гарри, пожил у Дурслей, по крайней мере, поначалу. А про тебя, Лизи, ничего толком и не объяснил.       — Почему? — удивился Гарри.       — Мама сказала, что у Дамблдора есть на это причины, — мрачно ответил Рон. — Я думаю, мы должны ему верить, правда же?       Лизи на самом деле была рада такому исходу. Она хочет побыть в одиночестве, разобрать последние события.       На следующий день друзья впятером, вместе с Драко, отправились к Хагриду. Тот был очень рад этому, сообщил, что помирился с мадам Максим, которую, как оказалось, зовут Олимпией. Признался в том, что знал, что Волан-де-Морт вернется, и решительно настроен бороться, воевать!       — И ты, Лиз, не смей нас бросать, слышишь? — хмурился великан. — Иначе… иначе будешь целый месяц чистить загоны!       Девушка посмеялась, сказав, что наказание слишком жестокое, но внутри ничего веселого не ощущала. Ей нечего ответить на такое. Она не может ни солгать, ни сказать правду. По крайней мере сейчас. Нужно время. Всем им оно нужно.        По пути в замок Драко и Лизи отделились и шли позади остальных.       — Ты как? — спросил парень.        — В порядке, — ответила девушка, выдавив подобие улыбки.        — Знаешь, — хмыкнул блондин, понизив голос, чтобы никто не услышал их, — сколько бы ты раз не солгала мне, этому никогда не стать истиной.        Лизи удивленно взглянула на него, и ее фальшивая улыбка быстро исчезла.        — Не в порядке, — выдохнула она. — Я совсем не в порядке.        Драко кивнул и сжал ее руку сильнее.        — Вот, видишь, не так и сложно говорить мне правду.        — А сам ты как? — спросила у него девушка. — Интересно, соврешь или скажешь правду.        — Пока не знаю, — помедлив, признался парень. Лизи нахмурилась. — Темный Лорд вернулся, значит... и мой отец...        — Вернется к делам, — закончила она за него.        — Да.        — Он был там, — не стала утаивать гриффиндорка. — Там, на кладбище, когда отец созвал Пожирателей.        — Знаю, — вздохнул Драко.        — Откуда? — не поняла Лизи. — Тебе Гарри рассказал?        — Не он, — слизеринец скосил взгляд на остальных, проверив не подслушивают ли, и произнес: — Когда вернемся домой, Элизабет, мне нужно будет кое-что тебе рассказать. Кое-что очень важное...        — Эй, ну чего вы, как мангусты, плететесь?! — воскликнул Рон, перебив Драко. — Быстрее!        — Думаю, не стоит ему говорить, что мангусты довольно быстрые, да? — усмехнулся слизеринец.        — Я ему уже дважды об этом говорила, — пожала плечами Лизи. — А он до сих пор путает мангуста с породой улиток. Впрочем, какая разница? Мы же его понимаем.        Друзья впятером провели вместе последний день в школе. Гуляли по окрестностям, смеясь и вспоминая неловкие ситуации Рона под его недовольное бурчание. После, отправились в комнаты, чтобы дособирать вещи. С еще более тяжелым сердцем Лизи собирала свой чемодан этим вечером, ведь через час начнется Прощальный пир, который всегда был таким праздничным, таким радостным, особенно, когда объявляли факультет-победитель. К тому же после возвращения из больничной палаты девушка, как и Гарри, не ходила в Большой зал, когда там было особенно много народу, и старалась есть попозже, чтобы избежать любопытных взглядов.       Когда друзья вчетвером вошли в зал, они сразу заметили, что он не был украшен, как прежде, и нигде не висело флагов победившего факультета. Сегодня стена за учительским столом была задрапирована черным — дань уважения Седрику. Садясь на свое место, Лизи старалась не смотреть по сторонам, но даже так чувствовала взгляды других, особенно со стороны змеиного факультета. В Большом зале сегодня повисла давящая тишина.       — Закончился, — произнес Дамблдор, оглядев присутствующих, — еще один учебный год, — он замолчал и посмотрел на стол пуффендуйцев. За этим столом было тише всего, а лица студентов были самыми грустными и бледными во всем зале. — Многое я хотел бы сказать вам сегодня вечером, — продолжил директор, — но прежде всего я должен признаться, что мы потеряли очень хорошего человека, который должен был сидеть здесь, — он махнул рукой в сторону стола пуффендуйцев, — и вместе с нами радоваться Последнему пиру перед каникулами. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали и подняли кубки в честь Седрика Диггори.       И они это сделали. Заскрипели отодвигаемые скамьи, и все присутствующие встали, подняли свои напитки, и по залу прокатилось: "За Седрика Диггори". Лизи сквозь толпу увидела знакомые лица из желтого факультета. По их щекам тихо текли слезы. Все сели, и девушка уткнулась взглядом в стол.       — Седрик обладал многими достоинствами, которыми отличаются студенты Пуффендуя, — снова заговорил Дамблдор. — Он был хорошим верным другом, любил труд. Смерть его подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому, я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось. Но прежде попрошу еще раз, не вините одну из учениц этой школы! Ни при каких условиях!       Лизи сразу поняла о ком идет речь. Она зажмурила глаза, сжав в руках края школьной мантии, пытаясь так абстрагироваться, но тщетно. Голос директора был отчетливо слышен.       — Седрика Диггори убил Лорд Волан-де-Морт!       По залу пронесся взволнованный шепот. Одни смотрели на Дамблдора с ужасом, другие — с недоверием. Директор спокойно дождался пока шум стихнет.       — В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, — продолжил он. — Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому, что они не верят в возвращение Волан-де-Морта, либо потому что считают вас слишком маленькими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: правда в любом случае предпочтительнее лжи, а пытаться представить смерть Седрика несчастным случаем или заявить, что он сам в этом виноват, было бы оскорблением его памяти.       Ошеломленные и испуганные лица одно за другим поворачивались к Элизабет. Руки девушки затряслись, а дыхание вновь перехватило. Но она продолжала сидеть и слушать директора, не обращая на это внимания.       — Есть еще кое-что, что необходимо упомянуть в связи со смертью Седрика, — заговорил Дамблдор. — Я говорю, конечно, о двух участниках Турнира. Гарри Поттер сумел ускользнуть от Лорда Волан-де-Морта, и в этом ему помогла Элизабет Реддл, — присутствующие вновь посмотрели на девушку, но теперь с некой грустью и жалостью. — Они вдвоем рискнули жизнями, чтобы вернуть тело Седрика в Хогвартс. Они проявили храбрость, которую перед лицом Лорда Волан-де-Морта проявлял не каждый взрослый волшебник… Не каждый бы смог противостоять собственной семье… И теперь я пью в их честь.       Дамблдор тяжело поднял кубок. Почти все в Большом зале повторили его движение. Они назвали два имени, также, как назвали имя Седрика Диггори, и выпили в их честь. Но за стоящими школьниками Лизи увидела, как многие из слизеринцев назвали лишь ее имя, гордо задрав головы и кивнув девушке.       — Они тебя почитают…       Лизи чуть не выронила кубок, пошатнувшись. Это был голос ее отца, только теперь он не приносил успокоения… не приносил детского счастья… Он приносил страх… Страх предать друзей или семью…       — Они тебя уважают…       Девушка старательно игнорировала его голос, пока он совсем не стих со словами: "Тебе еще нужно время… Я дам его…".       Когда все снова заняли свои места, Дамблдор продолжил речь.       — Цель Турнира Волшебников — укреплять взаимопонимание среди магов всего мира. В свете случившегося — то есть возвращения Лорда Волан-де-Морта — такое взаимопонимание становится, как никогда, важным. Каждый гость этого зала, — сказал директор, и его взгляд задержался на учениках из Дурмстранга, — будет с радостью встречен здесь всегда, в любое время. Хочу повторить еще раз: в свете возрождения Лорда Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Темный Лорд славится способностью сеять раздор и вражду, — старик взглянул на Лизи и Гарри. — Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии. Различия в наших традициях и в наших языках несущественны, если у нас общие цели, а наши сердца открыты навстречу друг другу. Я уверен — и никогда еще я так ни хотел бы сильно ошибиться — что впереди нас ждут мрачные и тяжелые дни. Некоторые из присутствующих в этом зале уже пострадали от рук Лорда Волан-де-Морта. Многие семьи были разрушены. Неделю назад погиб ваш товарищ. Помните Седрика. Если настанет время делать выбор между легким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути Лорда Волан-де-Морта. Помните Седрика Диггори. И никогда — слышите? — никогда не вините кого-то за деяния родителя!       

* * *

      Чемодан был упакован, сверху сидел Куро. Не хватало лишь любимого змея. Друзья впятером толкались вместе с остальными четверокурсниками в переполненном холле в ожидании карет до станции Хогсмид. Стоял прекрасный летний день. Лизи уже представила, как будет одиноко одной в большом поместье, но тут же эти мысли улетучились, когда Драко мимолетно поцеловал ее в щеку, слегка улыбнувшись и подмигнув. А потом, как ни в чем не бывало, продолжил разговаривать с Роном.       — Интересно, как доберутся обратно дурмстрангцы? — спросил Уизли. — Как вы думаете, смогут они управлять кораблем без Каркарова?       — Каркаров не управлял, — ответила Гермиона. — Виктор мне рассказывал, что тот сидел в своей каюте, а всю работу делали ученики.        — Вот как... — хмыкнул рыжеволосый. По его лицу было видно, что он ведет какую-то тяжелую внутреннюю борьбу. — Знаете что? Крам все равно крутой!       Гермиона отвела взгляд и улыбнулась безлошадным каретам, которые уже катились к ним по подъездной дороге, пока Лизи уныло наблюдала за невидимыми для остальных черными лошадями. Драко помог ей взобраться внутрь одной из карет и, под удивленные взгляды, сам запрыгнул внутрь.        — Ты с нами? — спросил Гарри.        — По большей степени с ней, — слизеринец скосил взгляд на Элизабет, которая понуро уставилась в оконце.       В купе, кроме пятерых друзей, никого не было. Поезд катил на юг, и четверо из них разговаривали больше, чем когда-либо. Они перестали обсуждать, что может сделать Дамблдор, чтобы остановить Волан-де-Морта, только когда прибыла тележка с едой. Вернувшись от тележки, Гермиона спрятала деньги в сумку и достала оттуда номер "Ежедневного Пророка". Лизи настороженно глянула на газету — она не была уверена, хочет ли узнать, что там написано. Гермиона, заметив это, спокойно сказала:       — Там ничего нет. Можешь посмотреть сама, но там действительно ничего нет. Я проверяла каждый день. Только маленькая заметка на следующий день после третьего задания, где сообщалось, что ты выиграла Турнир. Они даже не упомянули о Седрике. И вообще ни о чем. По-моему, Фадж им пикнуть не дает.       — С Ритой ему это не удастся, — возразил Гарри. — Тем более такие события.       — Рита не написала ни слова после третьего тура, — сказала Гермиона странно напряженным голосом. — По правде говоря, — добавила она, и ее голос дрогнул, — Рита Скитер вообще какое-то время не будет ничего писать. Если, конечно, она не хочет, чтобы я выдала ее тайну.       — О чем это ты? — спросил Рон.       — Я выяснила, как ей удавалось подслушивать разговоры, хотя она не должна была находиться на территории школы, — выпалила девушка.       Реддл была уверена — подруга уже несколько дней умирала от желания рассказать им это, но сдерживалась из-за всего происшедшего.       — И как она это делала? — тут же спросила Лизи.       — И как ты это выяснила? — добавил Рон.       — Ну, по правде говоря, эту мысль подсказал мне ты, Гарри, — ответила Гермиона.       — Я? — удивился парень. — Когда?       — Жучки!       — Но Лизи ведь сказала, что они не работают…       — Да, электронные жучки, — подтвердила Гермиона. — Вы не понимаете… Рита Скитер, — объявила она с плохо скрываемым триумфом, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться… — девушка вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку, — в жука!       — Ты шутишь! — воскликнул Рон. — Ты не… это не она…       — Она, она, — улыбаясь, кивнула Гермиона, гордо продемонстрировав им банку.       Внутри лежали палочки и листочки, среди которых сидел большой навозный жук.       — Никогда в жизни… Ты шутишь… — прошептал Рон, приблизив банку к глазам.       — Не шучу, — продолжала сияющая Гермиона. — Я поймала ее на подоконнике в больничной палате. Посмотри внимательно, и ты увидишь, что отметки вокруг усиков в точности, как ее отвратительные очки.       Лизи присмотрелась, и поняла, что она права. Гарри тоже кое-что вспомнил.       — Когда мы слышали ночью, как Хагрид рассказывал мадам Максим о своей маме, на статуе сидел жук!       — Именно! — подтвердила Гермиона. — А Виктор вытащил жука у меня из волос, когда мы разговаривали с ним у озера. И, если я не ошибаюсь, Рита сидела на подоконнике в кабинете предсказаний в тот день, когда вы видели то видение. Она летала по школе целый год, собирая разные сплетни.       — Ну и ну, — удивился Драко. — Девчонки иногда бывают такими… Стоит опасаться вас.       Гермиона и Лизи, переглянувшись, гордо хмыкнули. Рыжеволосый кивнул.       — Ты, Малфой, еще не знаешь какие они иногда планы придумывают…       Гермиона взяла банку из рук Рона и улыбнулась жуку, который сердито жужжал, тычась головой в стекло.       — Я сказала ей, что выпущу ее, когда мы вернемся обратно в Лондон, — продолжила девушка. — Понимаете, я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь.       Спокойно улыбаясь, Гермиона спрятала банку с жуком обратно в сумку. Дверь купе скользнула в сторону.       — Очень умно, Грейнджер, — заявила Пенси Паркинсон. Лизи нахмурилась.       — Что ты тут забыла?       Слизеринка скривила лицо, но тут же попыталась мило улыбнуться.       — Хотела тебе сказать кое-что…       Лизи вдруг вспомнила, как ее отец на том кладбище произнес фамилию Паркинсон. На лице появился понимающий проблеск, она поднялась со своего места и подошла к Пенси.       — Я тебя внимательно слушаю, — каждое слово она с блаженством растягивала, и, честно говоря, это насторожило ее друзей, кроме Драко, который явно наслаждался такой Лизи.       — Элизабет… Я бы… — слизеринке с трудом давалось говорить. Несмотря на то, что гриффиндорка была ниже, сейчас все казалось далеко наоборот. — Попросить… Прощения за свои слова! — выпалила Пенси и покраснела от злости.       Лизи несколько секунд молчала, словно обдумывая сказанные слова, и тихо посмеялась. Это еще больше разозлило слизеринку.       — Что смешного?       — Есть кому отнести тебя в твое купе? — спросила Реддл. Паркинсон нахмурилась.       — Зачем?       — Знаешь, чем славится род семьи Грин-де-Вальд? — Элизабет достала свою палочку и покрутила ее в руках.       — Лизи! — вскочил Рон, напугавшись. — Ты чего творишь?       Но та словно не слышала, продолжая говорить:       — А тем, что членам семьи Грин-де-Вальд необязательно произносить заклинание вслух, чтобы оно подействовало…       Пенси ничего не успела сказать, как тут же рухнула на пол, громко захрапев.       — Это моя девушка! — крикнул Драко, потянув на себя свою возлюбленную. — Видели, что умеет?!       В помещение раздался громкий смех, который привлек двух близнецов, что сидели в соседнем купе.       — Ох, ё-ё-ё… — ахнул Фред, увидев слизеринку, что чесала свой живот во сне. — Это ж надо было так утомиться.       Близнецы, все же будучи джентльменами, после смешного рассказа младшего брата, описывающего случившееся, отнесли тело Пенси в ее кабинку, а затем вернулись к компании.       — Ну ты даешь, красавица, — воодушевленно произнес Джордж. — Во-истину женская ярость!       — Играть кто-нибудь будет? — спросил Фред, вытаскивая из кармана колоду карт.       Они играли уже пятый кон, когда Гарри все же решился задать вопрос.       — Так вы скажете нам, кого вы шантажировали?       — А, — мрачно ответил Джордж. — Это…       — Неважно, — нетерпеливо качнул головой Фред. — Это не имеет никакого значения. Во всяком случае, сейчас не имеет.       — Мы бросили это дело, — пожал плечами Джордж.       Но теперь все пятеро наседали с вопросами, и наконец Фред сказал:       — Ладно, ладно, если вы уж так хотите знать… это был Людо Бэгмен.       — Бэгмен? — насторожился Драко. — Вы хотите сказать, что он был связан с…       — Нет, — мрачно сказал Джордж. — Ничего такого. Он болван. У него мозгов бы не хватило.        — А что тогда? — спросил Рон.       Старший брат, поколебавшись, ответил:       — Помните пари, которое мы заключили с ним на Чемпионате мира по квиддичу? Насчет того, что Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч? Ну, он и заплатил нам лепреконским золотом, пойманным на стадионе. А золото исчезло! Испарилось к следующему утру!       — Но… это, конечно, случайно, да? — сказала Гермиона.       Джордж горько рассмеялся.       — Да, мы тоже сначала так подумали. Мы решили, что напишем ему, объясним, что случилось, и он вернет деньги. Ничего подобного! Он просто не ответил на письмо. Мы сто раз пытались поговорить с ним в Хогвартсе, но он постоянно сбегал от нас под каким-нибудь предлогом.       — А потом, — добавил Фред, — он решил показать зубы. Сказал, что мы слишком молоды для азартных игр, и что он ничего не собирается нам отдавать.       — Поэтому мы попросили вернуть нам деньги, — сердито добавил Джордж.       — Но не отказал же он вам! — воскликнула Гермиона.       — Именно, что отказал, — ответил Фред.       — Так вот что! Я-то думал, вы специально заняли мне лепреконское золото, которое я отдал Лизи, а вы и сами не знали! — возмутился Рон. — Вот же еще один жук!       — Ты еще нам об этом говоришь? — сказал Джордж. — В конце концов, мы выяснили, что произошло. Отец Ли Джордана тоже с трудом вытряхнул деньги из Бэгмена. Оказалось, что у него большие проблемы с гоблинами. Он занял у них кучу золота. Гоблины взяли его в оборот в лесу после финального матча, и забрали у него все, что было, но этого все равно не хватило покрыть долги. Они приглядывали за ним и в Хогвартсе. Он потерял все деньги на азартных играх, все до кната. И вы представляете, как он решил расплатиться с гоблинами?       — Как? — спросил Гарри.       — Поставил на тебя, дружище, — ответил Фред. — Огромную сумму на то, что ты выиграешь Турнир. Заключил пари с гоблинами.        — Стоп! — воскликнула Лизи. — Я только сейчас одумалась... Мы с Гарри были в одной паре, почему золото он вручил только мне?        — Уф, — вздохнул Джордж. — Понимаешь, азартные игры бывают разными. Например, на Чемпионате все ставившие сами указывали на что ставят: счет команд, счет голевых, счет штрафных, или, как мы, итог игры. В таком случае, выручку просто делят в определенных процентах между угадавшими. А есть уже готовые ставки. Азартные игры на таких ставках базируется на том, что каждому из объектов игры причисляется определенный коэффициент, от которого и зависит сумма выигрыша. Далее, они делятся на официальные, что контролируются Министерством, и неофициальные, что контролируются гоблинами. План гоблинов заключался в том, чтобы увеличить количество этих объектов, чтобы ставок было больше — многие любят ставить сразу на нескольких. То есть будь ты с Гарри в одной паре, то и ставка на вас была общая. А так, вас двое — и ставок, соответственно, вдвое больше.        — Если проще, — Фред заметил, как на брата непонимающе смотрят, — Министерство дало указание, что ради безопасности Турнир проходят в парах. Будучи ответственным за него, Людо Бэгмен имел право менять правила, если считал нужным. Именно поэтому он добавил якобы такое, что кто-то из пары может выбывать. По факту, как мы узнали буквально позавчера, это его личное изволение. Ни откуда свыше таких указаний не поступало. И вот, когда он понял, что учудил какую-то непонятную никому ересь, да и гоблины стали на него давить, мол участников мало, он сделал второй дополнительный тур, где выбывшие могли вернуться в Турнир. Затем, он подписал, также под давлением гоблинов, официальные документы задним числом, что теперь участники Турнира проходят его отдельно. И как бы для всего мира вы участвуете еще парами, безопасность, все дела... А по факту, вы враги, и ставки на вас разделены. И вот, ничего не знающие об этом люди ставят деньги на официальные ставки от Министерства, где вы пары. Бэгмен берет эти деньги, подписывает документы, мол ставки недействительны, ведь никаких пар уже нет, и несет их гоблинам, где ставит на Гарри, у которого довольно большой коэффициент — три целых и четыре десятых, если не выше. И старается помочь вам.        — Якобы Хогвартсу, — хмыкнул Джордж.        — Он что, просто украл у людей деньги? — ахнула Гермиона.        — Ну, вообще, он обязан вернуть ту сумму, которую люди поставили, — ответил Фред. — Ни больше, ни меньше. И тут он поступил умно, на самом-то деле. Он бы выиграл из-за Гарри такие деньги, которые покрыли бы и долг гоблинам, и смог бы все вернуть, да и в плюсе бы остался огромном!        — Но выиграла Лизи, — фыркнул Рон. — А какой у нее был коэффициент?        — Самый-самый высокий, — Джордж почесал затылок. — Шесть целых и две десятых...        — В меня там вообще не верили, — буркнула Элизабет.        — Ну, не скажи, — покачал головой Фред. — Какой-то умник все же нашелся и поставил сто тысяч золотых галлеонов. Представьте, как он сейчас озолотился...        — Значит, теперь Бэгмен в огромнейших долгах, — подытожил Драко. — Не свезло.        — Точно, — кивнул Джордж. — Выиграла Лизи, и Бэгмену пришлось попросту сбежать. Он исчез сразу после третьего тура.       Близнец глубоко вздохнул и принялся снова сдавать карты. Лизи вспомнила о том, ради чего старалась выиграть Турнир. Она улыбнулась своим мыслям и полезла искать кое-что в своей сумке. Вытащила мешочек.       — Фред, Джордж, — позвала он их.       — Что такое…       Не успел Джордж договорить, как девушка всунула ему в свободную руку этот мешочек.       — Подарочек? — Фред перехватил "подарочек", развязав веревочки, и с лица его слезла улыбка, брови собрались в кучу, а глаза выражали полное непонимание.       — Это...       — Это же твой выигрыш! — воскликнул Рон.       Близнецы ошарашено взглянули на девушку, которая в ответ продолжала смущенно улыбаться.       — Буду рада сделать вклад в историю вашего магазина.       Два брата несколько минут, действительно несколько минут, сидели молча, смотря на этот мешочек. Губы их то открывались, то закрывались.       — Лизи, — произнес Джордж севшим голосом. — Здесь должно быть не меньше тысячи галлеонов…        — Так и есть, — призналась девушка. — Представьте, сколько это ваших канареечных помадок, — близнецы уставились на нее. — Только не говорите миссис Уизли, откуда у вас деньги…       — Элизабет, — начал было Фред, но Лизи уже вытащила из кармана волшебную палочку.       — Послушайте, — твердо сказала она, — возьмите их, или я сейчас заколдую вас. Я знаю парочку отличных заклятий. Только сделайте мне одно одолжение, ладно?       — Что угодно… — дрогнувшим голосом произнес Джордж.       — Создадите что-нибудь в мою честь? Что-то такое же прекрасное!       Близнецы улыбнулись и кивнули, тут же облепив девушку, шепотом, чтобы никто не услышал, благодаря ее.       — Пяти секунд достаточно! — возмутился Драко.       

* * *

      И вот, пятеро друзей стояли на станции, молча переглядываясь. Почему-то сейчас никто не хотел произносить слова на прощание, пусть и не такое долгое.       — Думаю, Дамблдор разрешит вам приехать к нам попозже летом, — нарушил тишину Рон. — Пишите, ребят, — он посмотрел в сторону своих родителей. — Ну, что же… Мне пора…       — И мне, — воскликнула Гермиона, увидев свою семью. Она быстро всех обняла, в том числе и Драко. — Ждите писем! — она побежала в объятия матери.       Рон также попрощался и ушел. Гарри увидел своего дядю Вернона и угрюмо последовал к родственнику.       — Пойдем, — Драко взял из рук девушки чемодан и положил на тележку. Ворон, недовольно каркнув, сел на плечо хозяйки. — За мной приедет машина, так что завезу тебя домой.       — Твой отец не встретит тебя?       — Очень сомневаюсь в этом, — пожал плечами парень и двинулся с места. — Кстати, завтра у меня вроде нет никаких дел, могу прийти к тебе.       — Ну, приходи, — усмехнулась девушка, но вдруг напряглась, почувствовав странную тревогу.       Драко весь путь до дома о чем-то говорил, но Лизи толком и не могла сосредоточиться. А когда вошла в родное поместье и заметила кучку эльфов, прячущихся в шкафу в коридоре, то испугалась не на шутку. Оставив багаж у двери, девушка достала палочку, взглянула, куда указывают крошечные создания, и медленно направилась в сторону кухни. И когда вошла туда, то не смогла сдержать судорожного вздоха. Палочка ее упала на пол, а голос чужого эхом отбился от стен.        — Пора бы нам поговорить, ты так не думаешь?