Наследие: искупление

       Габриэль неверяще уставился на черный рисунок на ее руке — знак преданности, знак принадлежности. Мужчина даже попробовал стереть его своими пальцами, надеясь, что все это лишь нелепая и не смешная шутка — месть за одиночество. Но как бы он не старался, Черная метка оставалась на месте.        — Нет... — качал он головой.        Мужчина протяжно втянул в себя воздух и так же долго выдыхал его. Затем открыл дверь, оглянулся и, услышав, что все до сих пор находятся в кухне, молча схватил Лизи за руку. Он потянул ее в свою спальню. Там он запер дверь, достал палочку и наложил защиту от любой прослушки. Пока родственник всем этим занимался, девушка спокойно осмотрела убранство гостевой комнаты и присела на кровать, наблюдая за ним.        Габриэль взъерошил свои белые волосы и подошел к креслу в темном углу помещения. Однако только он сел в него, как тут же вскочил, начав ходить из стороны в сторону. Он не верил... Он не хотел верить в случившееся. Мужчина смотрел на свою племянницу и больше не видел в ней той девушки, с которой прощался месяц назад. Та Лизи еще была ребенком. Маленькой хрупкой девочкой, наивно желающей всем добра. Она хотела помогать друзьям, смеяться и веселиться с ними. Теперь же перед ним сидела повзрослевшая Элизабет, взгляд которой таит в себе нечто такое, что он совсем не узнает. Или же...        Мужчина остановился и прикрыл глаза. Там, во тьме его сознания, всплывали воспоминания. Такие теплые и приятные. В них Лиза еще совсем крошка, ползающая у его ног в поисках плюшевого слоненка, который, когда найдется, обязательно полетит ему в лицо, чтобы обратил внимание. Габриэль часто пребывал в воспоминаниях тех лет. Но теперь они стали такими расплывчатыми. Именно сегодня такими стали. Словно Лиза потерялась. Совсем заплутала, забрав с собой и память о себе. Он вновь взглянул на племянницу, пытаясь уловить хоть что-то от нее прежней. Но, как бы сильно ни хотелось ему не признать этого, Элизабет изменилась. Милая улыбка спала, губы постоянно поджаты, челюсть в напряжении, а глаза... ее красивейшие глаза, доставшиеся от матери... отчего же они такие пустые и безрадостные?        Габриэль готов выть. Он же обещал защитить эту малышку... Ту малышку. Он же говорил Дамблдору, что ему не стоит ее оставлять. И ради чего? Ради чего он променял свою Лизу?        — Прости меня... — он буквально подлетел к девушке, падая в ноги. — Прошу, моя принцесса, прости меня...        Элизабет ничего не ответила, лишь коснулась его волос, аккуратно пригладив их. Она не винит его. Больше не винит. Она знает, что ее дядя старается. Пытается исправить себя и свои действия в прошлом, но ему тяжело.        — Я вновь не справился, — шептал он. — Я вновь подвел свою семью... вновь...        Лизи сползла на пол, ближе к родственнику, и крепко обняла его. Он дрожал.        — Ты не виноват, — говорила она. — Это было моим решением, Габриэль.        Девушка заметила свое отражение в зеркале, что стояло в противоположной от них стороне. Она вдруг вспомнила, что когда-то боггарт представлялся ей тоже обычным зеркалом. И в нем она тоже видела себя. Девушка зажмурила глаза, не желая более видеть этого. То, чего она так сильно боялась — стало явью.        — Все хорошо, — продолжала она говорить, еще крепче обнимая родственника, словно и не его вовсе успокаивает, а себя. — Я сама так решила...

* * *

      Несколькими неделями раннее.

       Парни многозначительно переглянулись и тяжелым взглядом уставились на девушку.        — Элизабет, — начал Драко, но взглянув в глаза возлюбленной, полных надежды на хороший исход, не смелился продолжать.        — Что? — не понимала она, видя, как парни странно переглядываются.        — Нельзя, — заговорил брат. — Отпускать их нельзя.        — Но если мы сотрем им память...        Малфой тяжело вздохнул и подошел ближе к ней. Он взял ее лицо своими руками, обратив к своему, и максимально смягченным голосом начал медленно объяснять.        — Элизабет, нельзя стереть память навсегда. Тем более такие важные воспоминания. Это как если бы что-то написали карандашом, надавливая на лист, а затем стерли, понимаешь? На листе все равно будет виден след. Заклинания способны лишь заставить думать, что ты ничего не помнишь. Но хороший специалист, а их, я уверен, в Министерстве много, сумеет быстро вернуть все на свои места. И тогда...        — Мы говорим тебе о том, что их нельзя возвращать обратно. В Министерстве сразу станут проверять их и быстро обнаружат вмешательство, — не стал тянуть Даниэль. — А уж тем более, если они действительно оттуда, все знают куда они направлялись и зачем. Одно на другое — и ты едешь в Азкабан.        Лизи передернулась. Азкабан? Но она ничего... Нет, она сделала. Она смотрела на два бессознательных тела, по крайней мере, живых, и понимала, к чему клонят парни.        — И что теперь?        — Сначала пойдем ко мне, — ответил Драко, косясь на девичью руку. — Нужно поскорее залечить ее, иначе могут быть проблемы. Мама моя знает целительные заклинания, но она все-таки не обученный целитель.        Парни взяли с дивана два пледа и накрыли ими двух стражей. Даниэль сообщил, что сам перенесет их, как-то неоднозначно кивнув Драко.        — Мы будем трансгрессировать, — сказал блондин девушке.        Он снял с себя мантию, накинув на ее плечи, и Лизи увидела на нем черную форму, состоящую из рубашки с высоким воротом и слегка зауженных штанов. Она обернулась на брата, и под его мантией виднелась та же форма. И вдруг только сейчас она задалась вопросом, который произнесла вслух.        — Откуда вы знаете друг друга?        — Я все тебе расскажу, но чуть позже, — пообещал Драко, подняв Лизи на свои руки. Та здоровой рукой сразу схватилась за него. Он уткнул ее лицо себе в шею. — Может стать дурно, так что приготовься.        — Знаю... — вздохнула девушка.        Она в последний раз глянула на брата — тот наклонил голову в сторону и улыбнулся ей — и тут же почувствовала знакомый вихрь, уносящий ее куда-то. Очутились двое около мрачных ворот и забора, на котором вился темный плющ. Казалось, он был ядовит. Лизи не так хорошо разбиралась в травологии, как Невилл, но ей думалось, что и тот не подошел бы близко к ним.        Когда Драко, все еще неся девушку, подошел к воротам, те сами распахнулись, впуская прибывших. Парень шел медленно. Но не казалось, что ему тяжело. По крайней мере, не физически. Лизи чувствовала, что он специально тянет время: то ли ему так нравится нести такой груз в ее лице, то ли он не желает входить в виднеющийся вдалеке замок. Впрочем, он и Реддл казался слишком отталкивающим. Огромный и зловещий, окна блестят недобрым светом, статуи горгулий опасливо напоминают живых. Ощущение, будто в этом замке никогда и никому не будут рады. Даже сады, что, на удивление, были прекрасно ухоженными, все равно выглядели потухшими и болезненными. Лизи знала, что некоторые люди специально высаживают такие виды растений, но не понимала этого. Разве не лучше, когда из окна твоей спальни виден красивый и пестрый садик, приятно теплящий душу и радующий глаз?        Дошли до огромных дверей. Драко опустил Элизабет на землю и потупился. Он хотел что-то сказать ей, но почему-то не мог. Или как будто не знал как и с чего начать. Поэтому решился на другое, что говорит намного больше любых слов. Он нежно коснулся руками ее щек и приблизил свое лицо к ее. Он без какого-либо предупреждения коснулся ее губ своими, и Лизи уже начала отвечать на это действие. Но вдруг только-только зародившийся поцелуй перестал быть медленным и нежным. Драко был требовательным, он чего-то желал от нее. Нет, не страсти. Нет, не подчинения. Как будто чего-то крайне потаенного и глубинного. Самого чувственного, что только она может дать. Он желал ее любви. Он молил ее об этом, заодно и сам извиняясь за свою пропажу, за ее одиночество в неведении. Он отстранился своими губами от ее и коснулся ими лба. Элизабет слышала его сердцебиение — настолько сильное, что даже тело парня подрагивало в такт.        — Драко... — зашептала Лизи, боясь спугнуть момент столь прекрасный для нее, но и удивительно пугающий. — Что с тобой?        — Когда мы войдем в мой дом... — начал парень. — Все изменится, Элизабет. Все уже изменилось, но... — он чересчур тяжело вздохнул. — Просто не лезь в это.        Последнюю фразу Драко произнес так, что Элизабет могла бы испугаться. Грозно, леденяще. Это был приказ. Но если раньше его такой настрой нравился девушке, хотя и смущал, то сейчас это было сродни опасности. Он смотрел на нее в упор, ожидая хоть какого-то ответа. Но все, что она могла ему сейчас дать, слабый неуверенный кивок.        Драко поджал губы и прижал ее к себе так крепко, что не выбраться никакими силами. Лизи стала волноваться. Она только недавно пережила нападение, мысли об убийстве, а теперь и его странное поведение... Ну в самом деле, не причинит же он ей вреда, верно? Помедлив, Малфой толкнул дверь. Он вошел первым, а затем пропустил девушку. И только теперь Лизи поняла его эмоции. Да и не только их...        Весь холл был забит Пожирателями Смерти — все в масках, но без знакомых длинных мантий, а просто в форме. Той же форме, что и на Драко с Даниэлем. Все они таскали какие-то странные предметы, напоминающие древние реликвии: зачарованные вазы, драгоценные камни, разноцветные эликсиры в банках, а то и чего похуже. Делали они это тихо перешептываясь, как будто даже боялись произнести чуть громче слова. Новые Пожиратели появлялись в черном дыме, что-то передавали, вновь исчезали.        — Пойдем, — Драко подтолкнул Лизи в спину, не разрешая дальше рассматривать и обдумывать увиденное.        Девушка желала так много спросить у него, но теперь точно знала — нельзя. Он шел рядом, молчал, был в напряжении. Провел возлюбленную мимо всех, да так, чтобы никто особо ее не рассматривал — впрочем, она была в его мантии. Прошли к дальней двери за лестницей, ведущей в правое крыло, дальше в длинный коридор. Он вел в кладовые, прачечную, спуск в подземелья, и кухню, куда двое и направились. В довольно просторной комнате без устали трудились десяток эльфов: что-то варили, делали заготовки. А за здешним обеденным столом сидела знакомая уже Лизи женщина — со вкусом одетая, элегантно причесанная Нарцисса Малфой. Она сначала и не услышала, что кто-то пришел. Сидела молча, сутулясь, что ей было абсолютно несвойственно, и глядела в одну точку деревянного стола. Но было ощущение, будто она и его не видит — смотрит сквозь. Лизи закусила губу, заметив ее красные опухшие глаза. Было ясно, что она пролила не одну слезу за сегодня. Драко мимолетно покосился на свою девушку, а затем подошел к Нарциссе и аккуратно коснулся ее плеча, чтобы не напугать.        — Мам...        — Ох, — та все равно испуганно дрогнула. — Мальчик мой! — воскликнула она, подскочив со стула. Тот звучно упал. — Вернулся, мой родной... — он накинулась на него с объятиями и только теперь заметила за его спиной гостя их дома. — Элизабет? — она удивленно взглянула на сына.        — Ей нужна твоя помощь, — пояснил юноша, подозвав возлюбленную. Та немедленно подошла. — На нее напали... Кажется, ушибли руку. Будет лучше, если ты сама все посмотришь.        Ни говоря ни слова, Нарцисса кивнула и натянула сосредоточенное лицо, приступив к осмотру. Она сообщила, что это действительно просто ушиб от мощного заклинания и что Элизабет крайне повезло, ведь могло случиться куда более худшее. Она сбегала в кладовую, принесла оттуда пару зелий и бинты.        — Сейчас я с помощью заклинания вылечу твое плечо, рука сможет двигаться, но боль все равно останется. Так что я приложу тебе повязку с обезболивающей жидкостью. Думаю, к утру все пройдет.        — Спасибо, — Лизи благодарно улыбнулась. И хотя улыбка вышла кривой и слабой, Нарциссе было приятно.        Лечить плечо оказалось не менее болезненно, чем получать сам ушиб. Но зато теперь Элизабет действительно могла двигать рукой. Нарцисса смочила бинты зельями и обмотала ими неприятно ноющее место.        — Вот так, — сказала она по итогу работы. — Если что-то будет не так — скажи мне, хорошо?        Лизи кивнула и глянула на Драко, что сидел на стуле рядом. Тот был озадачен своими мыслями. Его мать решила, что ей лучше оставить ребят наедине.        — Я пойду, пожалуй, найду Люциуса. Он должен был мне принести несколько трав, чтобы я сделала мистеру Краучу лекарства.        Она ушла. Лизи нахмурилась и спросила:        — Мистер Крауч? Он здесь?        — Мама говорит про его сына, — пояснил парень. — Она просто ко всем уважительно обращается, вне зависимости от возраста.        — Вот как... — ответила девушка. Она вновь оглядела одежду возлюбленного. — Значит, вот откуда ты и Даниэль знаете друг друга. Ты стал Пожирателем...        — Нет, не стал, — он пребил ее. Секунду помолчав, добавил: — Пока не стал...        — Значит, станешь, — заметила Лизи.        — Значит, стану, — согласился Драко.        — Ты именно это хотел рассказать мне?        — И это, и то, во что наш дом превратился, — парень попытался скрыть свое пренебрежение, но не очень удачно. — Я просто не хотел тебе врать, поэтому и не приходил. А рассказать не мог, иначе бы...        — Иначе бы что? — спросила Лизи, когда тот надолго замолчал.        Но Драко не успел ответить, да и не очень-то желал. В кухню вошел незнакомый Пожиратель и сообщил, что их двоих ждут.        — Господин ждет в зале. Требует немедленно явиться.        Малфой кивнул, и Пожиратель ушел. Парень поднялся со стула, поправил свою одежду и взглянул на Лизи. Он оглядел ее с ног до головы, заправил ее волосы назад, открыв лицо, и мимолетно поцеловал в нос. Она бы точно смутилась, если бы не была так сильно загружена происходящем.        — Пойдем, луна моя, — он впервые обратился к ней так за долгое время.        Лизи улыбнулась. Вдвоем они вышли обратно в холл. Девушка была уже без мантии, а потому Пожиратели обращали на нее свой удивленный взор. Пара поднялась на лестнице, но не завернула в одно из крыл здания, а вошла в помещение впереди. Это была крайне темная, но не из-за освещения, огромная комната с невероятно высокими потолками. У стены находился горящий камин с двумя мягкими креслами. У другой стены стоял большой диван из кожаной обивки. Возле него — несколько стоп довольно старых книг. А посреди этой комнаты — длинный стол. Настолько длинный, что Лизи не сразу поняла, кто сидит в его начале на вычурном стуле. Таком, чтобы было ясно — это и есть Господин.        — Привет, — тихо поприветствовала девушка.        — Здравствуй, — ответил Том. Он сидел здесь в одиночестве, разглядывая древние пергаменты. — Присаживайся, — он указал дочери на стул по правую от него сторону.        Лизи села, а Драко так и остался стоять у входа, склонив голову.        — Как ты? — спросил отец, отбросив свертки в сторону, и взглянув на девушку. Он бегло осмотрел ее и заметил травму на плече, что сразу напрягло его.        — Уже хорошо, — ответила она.        Том кивнул и глянул на парня.        — Поблагодари Нарциссу от меня.        — Конечно, Господин, — сказал Драко.        Лизи нахмурилась. Так непривычно слышать от него такие обращения. В школе он скорее был вроде "господина", а тут... Ей даже стало неловко.        — Даниэль уже рассказал, что произошло, — Том откинулся на спинку стула. — Я думаю, что должен настоять на том, чтобы ты осталась здесь. Сюда ни одна подобная мерзость не просочится, — намекнул он на стражей Министерства.        — Надолго? — уточнила девушка.        — Зависит от тебя. Решишь вернуться в школу — значит до школы. Нет — значит...        — Я вернусь в школу, — перебила его дочь.        Том на это никак не отреагировал. Казалось, он уже знал заранее ответ.        — В любом случае, ты остаешься пока здесь, — мужчина подозвал к себе Драко и передал ему один из пергаментов. — Пусть Люциус узнает, где добыть компоненты. Ступай.        Малфой взглянул на Лизи, подмигнул ей и вышел из зала, оставляя родителя наедине с ребенком. Но девушка не спешила первой заговорить, а Том как будто только и ждал этого. Словно он дал ей время обдумать все.        — Что здесь происходит? — не удержалась она все-таки от вопросов. — И что с теми двумя? Где они?        — Штаб-квартира Пожирателей Смерти, — кратко, но четко пояснил отец. — Эти двое живы. Они... здесь.        — Вы же не убьете их? — понадеялась Лизи.        Темный Лорд сощурил глаза и усмехнулся.        — Не думаю, что стану отвечать на подобные вопросы тому, кто не является Пожирателем. Впрочем, даже им я не обязан отвечать.        Девушка понимающе хмыкнула. Некоторое время они просидели молча. Лизи так и не решилась задать остальные вопросы, зная, что вряд ли получит ответ. В итоге, Том призвал одного из своих последователей и велел отвести дочь в его покои.        — Отдохни, — сказал он напоследок, вновь возвращая внимание к сверткам. — Завтра я попрошу Даниэля собрать твои вещи из поместья. Так что обдумай, что тебе нужно оттуда.

* * *

              Уже несколько дней Лизи находилась в поместье Малфоев, кое теперь принадлежало Темному Лорду. Текли они крайне медленно, да и особо ничем не выделялись. Девушка просыпалась — завтрак уже стоял на прикроватной тумбе. Только она его доедала — на столе возникали книги. Если ей вдруг приходила в голову мысль о том, чтобы выйти — как-то невзначай появлялся в проходе отец или Даниэль. Все, так или иначе, намекало на то, чтобы Элизабет не выходила из комнаты. Судя по всему, Том желал сохранить свои тайны от нее. Ну, или же ее от своих тайн...        И первое время Лизи даже не стремилась покинуть спальню. Не сказать, что Пожиратели сильно пугали ее, но сама их атмосфера даже очень. Да и теперь она была не так одинока. Вечерами она болтала с Даниэлем — ни о чем серьезном, не касаясь тем Волан-де-Морта, его планов и всего подобного. Каждый день она виделась с Драко. Он всегда узнавал о ее самочувствии, настроении и не нужна ли ей помощь. По ее просьбе он проведывал эльфов. Девушка переживала, что они могли сильно напугаться. Неизвестно, случалось ли подобное при Геллерте. Хотя, наверняка...        Однако когда к концу стала подходить неделя, Лизи проснулась посреди ночи от громких криков. Настолько громких, что казалось кричат совсем рядом. Девушка подскочила, схватила свою палочку, которая теперь всегда была под ее подушкой, и медленно подошла к двери. Крик повторился. Он был уже тише и слабее. Она приоткрыла дверь. Рядом никого не было, да и никто в этот раз не появился. Внутри стала натягиваться тревога, подобно струне, заставляя Лизи затаить дыхание. Ей не верилось, что даже сюда могли проникнуть стражи или, того хуже, мракоборцы. Последние были куда более серьезной опасностью. А вдруг Фадж все-таки поверил Дамблдору...        Собравшись с силами и смелостью, Лизи вышла из спальни. Она стала медленно двигаться на звуки. Дошло до лестницы, спустилась в холл, повернула направо, вошла в коридор. За одной из дверей и был отчетливо слышен крик. Хотя теперь он скорее напоминал чей-то совсем уставший хрип.        Лизи открыла ее и увидела лестницу, ведущую вниз. Ступенька за ступенькой девушка спускалась, боясь, что ее кто-нибудь заметит.        — Говори, где находится ключ, — услышала она вдалеке голос отца.        — П.. п... — кому-то было крайне трудно говорить. — Пошел к черту!        За его словами вновь последовало хрипение.        — Все никак не расколется, — фыркнул Люциус. — В этом деле был хорош Габриэль.        Лизи чуть не оступилась на последней ступеньке, услышав имя родственника. Она понадеялась, что просто имя одно, но последующие слова отца разубедили ее.        — Грин-де-Вальды всегда умеют добиваться своего. Но сейчас он на другом задании, так что нам самим нужно решить эту проблему. А раз так... — она выглянула из-за угла и увидела, как Темный Лорд приблизился к тому самому стражу, которого, как ей показалось, она убила, и грубо схватил за лицо, заглядывая в его глаза. — Пора бы мне прогуляться по его разуму, который моя дочь успела сломить... Предупреждаю, будет адски больно, — сказал он с огромным удовольствием.        В этот раз крик был таким сильным и пронзающим, что в какой-то миг Лизи показалось, что она сама кричит. "Я не должна здесь находиться" — эта мысль звучала в ее голове, как бесконечный припев. "Я не должна тут быть". Девушка собиралась умчаться обратно в спальню, но вдруг перед ее лицом возник образ Люциуса, заставив девушку все-таки оступиться.        — Госпожа, разве вы не должны спать? — елейным голосом произнес мужчина, быстро ловя ее и спасая от падения.        Лизи смотрела на него с невероятным страхом. А стоило повернуть голову в сторону отца, то она заметила, как голова стража безжизненно повисла, а изо рта потекла струйка чего-то красного.        — Я так сильно увлекся, что перестал следить за тобой, — хмуро произнес Том. — Не стоило тебе это видеть...        Лизи быстро выбралась из рук Малфоя-старшего и, все еще смотря на теперь точно убитого стража, спросила лишь одно:        — Зачем?        Прозвучал тот же вопрос, что и тогда на кладбище, и это искренне позабавило Тома. Но он, конечно, не показал этого. Хотя был удивлен спокойствию своей дочери. В этот раз она не была так сильно поражена чужой смертью. Да Лизи и сама изумилась собственному спокойствию.        — Информация, Элизабет, — сказал отец. — Нам она нужна. У него она есть. Мы предложили ему поделиться ею и дали возможность уйти — он отказался. Какой исход ты еще ожидаешь?        Девушка ничего не ответила. Она отвела взгляд от медленно сползающего со стула тела. Единственное, о чем она подумала: была ли у этого бедняжки семья?        — Нет, — сказал отец, и та поняла, что ее мысли читают. — Не злись на меня за это. Ты очень громко мыслишь.        — Разве нет других способов... добыть вашу информацию?        — Я такого не знаю, — признался мужчина. Он кивнул Люциусу, чтобы тот ушел. Реддлы вновь остались вдвоем. — Пойми, свет мой, я пытался исправить мир и другими путями. Дипломатично, словами, — он горько усмехнулся. — Но все это абсолютно бесполезно. Даже Министерство так не работает.        Лизи недоуменно глянула на него, но быстро поняла о чем он. И действительно, кому, как не ей, это понимать. Ее, как и Гарри, считают просто инструментом. Просто детишки, которым посчастливилось получить уникальные способности и славу. Глупая ребятня, на которую Министерство может списать свои ошибки в случае надобности.        — Элизабет, — вздохнул Том, пытаясь собой прикрыть неприятный обзор. — Иди и поспи. Мы обязательно обговорим все, как только ты захочешь. Но не сейчас, ладно?        Лизи кивнула и стала возвращаться наверх. Напоследок она глянула на труп и увидела, как появились два человека, хватая тело на руки. И среди этих двоих она узнала Драко...        Когда девушка поднималась уже по лестнице в крыло, где находилась спальня, ее окликнул незнакомый мужчина.        — Здравствуй, Элизабет.        Это был высокий мужчина со светлыми волосами пшеничного цвета. Его глаза блестели безумием, но выглядел он абсолютно адекватно. На нем была такая же черная форма, как и на других Пожирателях.        — Здравствуйте?        — Ты не узнала меня, точно, — усмехнулся он. — Это я Барти Крауч. Который сын...        — А, — кивнула Лизи, спустившись на несколько ступеней ниже, чтобы лучше слышать его. — Вы были нашим профессором... Ну вроде того...        Мужчина заметил, что она неуютно себя ощущает. Но он сразу понял, что дело вовсе не в нем и его личности, когда взгляд девушку то и дело косился в сторону коридора, ведущего в подвалы.        — Что с тобой случилось? — спросил он.        — Что именно? — переспросила та.        — Ты не была такой чувствительной к подобному, — ответил мужчина. — Помнишь наш первый урок? — она кивнула. — После него я спросил тебя...        Грюм навел свой магический глаз на девушку.     — А ты, Элизабет, как — все в норме?               — Да, — спокойно ответила она.               — Тебя ничего не напугало?               — Это жестокие заклинания, профессор, потому и запрещены. Но… они есть, а значит о них нужно говорить.               — То есть, — продолжил Грюм, словно желал услышать что-то определенное, — ты бы их использовала?               — Не буду этого отрицать, — помедлив, ответила та.               — Лизи! — вскрикнула Гермиона, ужаснувшись ответа.               Лицо Грюма вновь исказилось улыбкой, а глаз хаотично задергался.               — Это верный ответ, — кивнул он. — Мы не знаем, что нас ждет впереди. Мы можем попасть в ужасные обстоятельства, где нужно будет защищаться. А враг-то может быть весьма опасным.        — Когда я читал твою характеристику в "Хогвартсе", — продолжил Крауч, — то видел такие определения, как "холодный разум, может сохранять равнодушие в нужных на то ситуациях" и много из подобного. Именно это я и наблюдал в тебе, когда стал обучать. Ты действительно была такой, и это никак не значило, что ты бездушная. Но к концу года ты все больше и больше тонула в эмоциях, совсем теряясь в них. А теперь я совсем тебя не узнаю.        — Вы меня и не знали, — заметила Лизи.        — Отчасти да, — согласился Барти. — Но я слушал рассказы Хвоста о тебе. И ты... — он ткнул в нее пальцем. — Ты, которая стоишь сейчас передо мной, совсем не похожа на ту девочку, которая забывала о ненужных эмоциях, когда спасала своих, — он неприятно передернул плечами, — "друзей". Ты не та, кто встал против Поттера, когда он собирался убить Блэка. Ту девочку не напугала бы чужая смерть. Ты мыслила иначе.        — Смерть человека, даже чужого для меня, это не....        — Он собирался убить тебя, — перебил ее мужчина. Он тяжело вздохнул. — Знаю, сейчас ночь, но пойдем прогуляемся?        Лизи нахмурилась. Было бы странно пойти с ним сейчас. Но решив, что он вряд ли навредит ей, кивнула.        На улице было приятно. Теплый ветер, ночная свежесть. Девушка, которая уже как неделю не выходила на улицу, даже не сдержалась и громко вдохнула воздух.        — Понимаю, — посмеялся Крауч-младший. — Пойдем.        Они обошли замок и вышли на задний двор. Здесь было в разы симпатичнее, чем та полудохлая, как думалось Лизи, зелень: фигурные кусты, длинная беседка у искусственного озера и даже что-то вроде небольшого поля для квиддича, но такого — только для домашних игр. Крауч расстелил свою мантию на землю, и двое сели у водоема.        — Элизабет, я очень плох во всех этих объяснениях и, уж тем более, понятия не имею, как подбирать слова, чтобы не обидеть. Так что буду говорить, как есть, ладно?        — Ладно, — Лизи пожала плечами. Может, ей и правда легче будет понять все, если такой человек скажет грубым, но ясным текстом.        — Ты в приюте потеряла друга, да?        Что ж... Таких прямым вопросов она точно не ожидала. Девушка поджала губы, но кивнула.        — Вы были с ним близки? — продолжал спрашивать Крауч.        — Да...        — Было больно осознавать, что его нет?        — Очень...        Лизи чувствовала, как уже начинает дрожать ее голос. Глаза мокрели, но слезы все еще не проранились из них.        — Расскажи о нем, — попросил Крауч. — Как вы проводили время, как общались.        Девушка уставилась на него немигающим взглядом. Воспоминания об Айроне для нее такие личные, что рассказать о них — все равно что раздеться догола.        — Ну уж нет, — пробурчала она. — Нет...        — Я не хочу напоминать тебе о той боли, — усмехнулся Крауч. Он выглядел и не особо заинтересованный в рассказе о ее друге. — Мне просто хочется, чтобы ты приняла ее.        Принять боль? О чем он говорит? Не зря его называют сумасшедшим, как сказал Дамблдор. Лизи презрительно глянула на него, поднялась с его мантии и молча стала уходить. Не будет она ему свою "душу раскрывать". Она его не знает. Она знала Грюма, да и то, как учителя. А он просто беглый преступник. Нет...        Не дойдя даже до выхода на главный двор, Лизи развернулась и вернулась к мужчине. Он сидел все в той же позе. Она примостилась рядом.        Девушка несколько минут молчала. Затем она все-таки собралась с силами, вдохнула побольше воздуха и стала говорить.        — Мы очень странно познакомились... Мне было четыре.        Лизи говорила много. Так много, как никогда. Даже Драко она на мосту столько не рассказала, сколько Краучу. А он все слушал и слушал. Не было ясно, вспомнит ли он хоть что-то по итогу или просто кивнет, сделав вид, что послушал.        Элизабет вспоминала, казалось, все дни проведенные с Айроном в очередной хронологии. Четыре года... пять... шесть... семь... Когда она стала говорить о временах своего восьмилетия, то пару раз все же не сдержала слез. Но когда ее слова закончились, она наконец поняла, что имел ввиду этот "безумец".        — Повтори свои последние слова, — сказал он.        — Я боялась потерять своего друга... Очень боялась его потерять... И потеряла...        — Какая у него была мечта?        — Мечта? — улыбнулась Лизи, вновь предаваясь воспоминаниям.        — Ты говорила, что он хотел закончить все войны в этом мире.        — Да, но, кажется, теперь я поняла... — осознала девушка, глядя на мужчину. — Больше всего на свете он хотел не этого... Больше всего он думал о своем брате...        Вспоминались слова Хато. Все его фразы... "Я точно найду своего старшего брата". "Он вернется, я знаю". "Он просто заблудился, может, забыл где дом". "Он жив". "Дурацкая война! Ненавижу ее! Но брат точно жив, я знаю!". "Я сделаю так, чтобы войн больше не было. Брат будет гордиться! Он и сам не любил войны. Он просто хотел защитить свой дом и страну".        — Он не любил воровать, верно? — продолжил Барти. — И все же ради тебя... он это делал, — мужчина стал подниматься. — Хочу, чтобы ты знала еще кое-что, — он взглянул на Лизи серьезным взглядом. — Мой Хозяин собирался создать идеальный мир для госпожи Луизы. Но когда они оба поняли, что ей не удастся выжить, она попросила его продолжать этот план ради вас — их детей. Будь мой папаша таким, наверное, я бы не стал ублюдком, которого разыскивают мракоборцы.        — А почему вы примкнули к моему отцу? — спросила его девушка, когда он стал уходить.        Крауч вдруг громко рассмеялся и прокричал на весь двор:        — Мне просто нравится убивать!        Он прокричал это еще несколько раз, кружась вокруг себя, пока не исчез в проходе забора.        — А ведь я подумала, что он адекватный, — пробурчала Лизи.        Она встала и вернулась в замок. Она решила спуститься обратно в подвалы, чтобы поговорить с отцом, но его уже не было. Как и тела. Как и Драко...        Лизи решила поискать его в зале, однако только стала она подниматься по ступеням, как из кладовой послышалось два незнакомых ей голоса. Наверное, она бы и не обратила на это внимания, если бы не услышала:        — Вчера Грин-де-Вальд дал непреложный обет Хозяину, представляешь?        — Габриэль? — удивился второй голос.        — А ты ожидаешь здесь Геллерта?        — И что за обет?        — Ну, — голоса стали стихать, и Лизи пришлось подойти прямо к проходу кладовой, — меня Хозяин попросил быть свидетелем. Между прочим, это огромная честь...        — Ближе к делу, ты, хвастливый уж...        — В общем... — и то, что Реддл услышала дальше, заставило ее осесть на пол, не в силах далее стоять.               — Я, Габриэль Николас Грин-де-Вальд, потомок рода Грин-де-Вальд по материнской линии, даю тебе, Тому Марволло Реддл, потомку рода Мраксов по материнской линии, клятвенное обещание служить Пожирателем Смерти, как и прежде. Быть тебе верным слугой и исполнять все твои приказы, первым из которых... — мужчина на миг замолчал, не желая произносить дальнейших слов, но переборов себя, продолжил, — ... первым из которых будет убийство лучшего друга — Сириуса Ориона Блэка.        — Я принимаю твою клятву, — злорадно усмехнулся Волан-де-Морт. — Взамен же отвечаю тебе своим клятвенным обещанием. Я снимаю со своей дочери, Элизабет Луизы Реддл, потомка рода Мраксов по отцовской линии и потомка рода Грин-де-Вальд по материнской линии, жертвенную ношу, коей она стала в результате древнего обряда воскрешения, даровав мне свою кровь и часть своей жизненной энергии. С мгновения же, когда я окончу свои слова, жертвенную ношу возьмешь на себя ты. И когда моя собственная энергия исчерпает себя — я заберу твою...        — Я принимаю твою клятву...        Лизи дослушала чужой рассказ и быстро помчалась в зал к отцу. Она ворвалась внутрь без предупреждения, тем самым помешав собранию. Пожиратели обратили на нее взор. И ей было плевать, что прямо сейчас около Тома стоял Драко, принимая его Черную Метку.        — Что ты творишь? — рыкнул мужчина.        Лизи взглянула на него уже не тем детским взглядом, с которым дети смотрят на своих родителей. Она видела в нем того самого Волан-де-Морта, о котором говорит мир. Теперь все стало на свои места. За месяц до того, как дать кровь Даниэлю, она чувствовала себя так, словно из нее высасывали всю жизненную энергию. Она не могла спать, не могла есть, теряла сознания. Потому мадам Помфри ничего и не поняла, сказав, что проблема с душевным ее состоянием. И ведь верно. Кто-то питается твоей жизненной энергией, как это распознать, если не проблемы с чем-то душевно-глубинным?        — Есть ли возможность забрать чужой непреложный обет? — громко спросила Лизи. Том сразу понял о чем идет речь.        — Кто сказал, что я позволю? — нахмурился он. Ему не нравился ее тон. Ему не нравится, что она вновь лезет в его дела.        — Значит, он есть? — повторила она свой вопрос.        Отец хмурился еще больше, но молчал. Девушка полезла в карман и достала оттуда свою палочку. Она оглядела всех Пожирателей и направила магическое оружие на того, кто сидел ближе всех к отцу — наверняка, кто-то приближенный.        — Ты знаешь ответ на мой вопрос? — спросила она у него. Тот медленно кивнул, будучи в маске. — Тогда отвечай, — но он лишь покосился на своего Хозяина в нерешительности. А Том продолжал удивленно смотреть на дочь. — Отвечай, я сказала! — голос Лизи больше не дрожал. Он был таким же леденящим, как пару лет назад.        — Господин? — Пожиратель не знал, как поступить.        Темный Лорд отошел от Драко, который в ужасе смотрел на свою возлюбленную, и тихо посмеялся.        — Тебе нужна информация. Она у него есть. Что дальше делать будешь?        Лизи видела с каким наслаждением он наблюдает за ней. Теперь она видела, какой он. Он однозначно любит ее, как свою дочь. Но он не тот отец, о котором мечтала маленькая девочка. Он не тот, кто будет улыбаться ее школьным оценкам. Не тот, кого будут интересовать ее рассказы о школе и друзьях. Он не тот...        Элизабет усмехнулась подобно Тому. Ее часто сравнивали с ним: внешне, умственно, способностями... А она все твердила, что не такая. Она — не он. Она никогда им не станет... Но Рон боялся пауков, и ему пришлось встретиться с арахнидами. Гермиона боялась разозлить МакГонагалл или опоздать на уроки, и делала это неоднократно. Гарри видел в боггарте дементора и позже чуть не умер от стража Азкабана. Элизабет тоже помнит свой страх... Отражение зеркала, в котором она видит отца или саму себя. Пора и ей встретить с ним вживую.        — Есть дети? — опасливо спокойным голосом Лизи обратилась к Пожирателю. Он кивнул.        — Сын...        — Отлично. Ответишь — я не трону тебя и вечером проведешь с ним время. Не ответишь — заставлю мучиться так, что смерть покажется единственным выходом. И первым будет мучиться сын... Но к сведению, моим учителем был твой товарищ — Барти Крауч.        Пожиратель глянул на упомянутого. Тот хитро улыбался и облизывал своим языком сворованный с кухни тесак.        А Том же гордился. Он восхищался ей! Айрону пришлось переступить через собственные принципы, чтобы Лизи смогла обучиться игре в шахматы — девочка так верила, что отец будет горд за ее старания. Но ему интересны другие достижения...        — Господин?        — Что думаешь, Альфред? — сощурился Том. — Похоже уже на мою дочь?        — Э-э-э... Да, господин, но... что я должен делать?        — Отвечать, — повторила Лизи.               — Отвечать, — засмеялся Темный Лорд. — Пожалуй, да. Ты должен ей ответить!        Девушка глянула на мужчину. И в ее взгляде он увидел такую злость и ненависть. Она была обращена на все вокруг: семья, друзья, посторонние люди...

... весь мир...

       — Да, можно забрать непреложный обет у другого, — стал говорить он. — Но только если соблюдаются первичные клятвы.        — То есть мне нужно убить того же человека? — уточнила Лизи.        — Если назвали его имя...        — Я попросил убить лучшего друга и назвал его имя, — ухмылка Тома стала еще шире.        — В таком случае, для нового клятвенника — это два разных человека.        Реддл зажмурила глаза. Она не позволит себе сейчас слабости слез. Но в голове так назойливо возникают эти два имени.        — Хорошо, — выдохнула она, обращая свой стеклянный взор на отца. — Я хочу дать Непреложный обет.        — Ладно, — пожал плечами Темный Лорд. — Но я его не приму.        — В таком случае, — Лизи усмехнулась, — я примкну к другой стороне.        Теперь Том напрягся. Такой исход ему точно не нравится, да и, признаться, будет мешать его планам. Он в восхищении покачал головой.        — Ты быстро учишься, — хмыкнул мужчина, обходя стол и приближаясь к ней. — Но так тому и быть. В конце концов, отцы должны исполнять желания своих дочерей, верно?        — Господин Крауч, — Реддл подозвала его, — станете нашим Свидетелем?        — Конечно! — воскликнул тот, подскакивая к ним.        — Я, — стала говорить Лизи, косясь в сторону Драко, — Элизабет Луиза Реддл, потомок рода Мраксов по отцовской линии и потомок рода Грин-де-Вальд по материнской линии, даю тебе, Тому Марволло Реддл, потомку рода Мраксов по материнской линии, клятвенное обещание служить Пожирателем Смерти, как и прежде мой родственник. Быть тебе верным слугой и исполнять все твои приказы, первым из которых... — девушка на миг замолчала, — ... первым из которых будет убийство Сириуса Ориона Блэка...        — Что является клятвой прошлого клятвенника, — дополнил Крауч.        — ...что является клятвой прошлого клятвенника, — повторила девушка, — а также... — она поджала губы, — ... а также убийство моего лучшего друга — Гарри Джеймса Поттера.        — Говори, что хочешь взамен, — направил ее Крауч.        — Взамен на свою клятву прошу вернуть мне жертвенную ношу и прошу не посягать на жизни близких мне людей — Рональд Уизли, Гермиона Грейнджер и Габриэль Грин-де-Вальд, — Том скривил лицо, но протянул свою руку, чтобы скрепить связь.        — Я принимаю твою клятву, — сказал он. Его рука обвилась светлыми нитями магии. — И соглашаюсь на все свои обещания.        Лизи еще раз взглянула на Драко. Тот качал головой и указывал на себя, давая понять, что сам возьмет обет. Но девушка улыбнулась и схватила отца за руку.        — Да будет этот Непреложный обет действителен!