Наследие: искупление

       Раннее утро. До момента, когда зазвонит будильник, оставался еще целый час. Лизи наслаждалась этим спокойным временем и абсолютной тишиной в башне Гриффиндора. Ее сон уже был не так крепок, однако в голове все еще возникали цветные сновидения... БАМ! Девушка подскакивает с кровати и ошарашенно осматривает свою комнату. Пусто. На миг ей показалось, что всему виной — сонные галлюцинации. БАМ! Понимая, что звуки исходят снаружи, она быстро натягивает тапочки, схватывает палочку и вылетает из комнаты. БАМ! Двое старост врезаются друг в друга в проходе. БАМ! Выходят в гостиную. БАМ!       — Что тут пр…       БАМ! Откуда-то сверху, пролетая прямо перед носами старост, падает на диван ученик, предположительно первогодка. Лизи уже намеревается ему помочь, как слышится радостный смех.       — Еще!       — Эй, моя очередь!       Двое оборачиваются и замечают других детей, рядом с которыми стоят близнецы и их лучший друг.       — Вы чего делаете? — хмурится девушка.       — Подарок! — кричат дети, пока старшие синхронно ударяют себя по лбам.       Лизи поднимает глаза вверх, и улыбка невольно появляется на ее лице. Одним краем на люстре повисла чья-то исписанная простынь с надписью: "Любимай старосте!".       — Там у вас ошибка, — она смеется. — И почему ребенок летает?       — Ох, милая, — Джордж театрально вздыхает. — Хотели сделать приятно нашей "королеве", но некоторые слуги, — он косо посмотрел на брата, — видимо, совсем глупы, раз допустили такую ошибку.       — Некоторые могли бы заметить это еще до того, как мы повесили, — беззаботно отвечает Фред.       — А ребенок? — вновь повторяет Лизи. — Это тоже подарок "королеве"?       — Боюсь "королева" любит ребят постарше и блондинов, — фыркает Фред. — А он… — парень смотрит на мальчишку, что продолжал сидеть на диване. — Он решил помочь исправить сия недоразумение, Ваше Высочество.       — Вы что, запустили ребенка в люстру, чтобы он схватил эту тряпку и спустил вниз? — спросил Рон.       — Ну… да… Все так… — как-то неуверенно ответили старшие.       — Близнецы подбрасывали нас по очереди, чтобы мы поправили простыню, а Райн должен был в полете исправить буковку, — воскликнула девочка, указывая на стоящего рядом мальчика с кисточкой в руках.       В этот миг край простыни вспыхнул от огня люстры. Именно так начался первый учебный год в Гриффиндоре. Лизи пришлось быстро тушить возникшее "недоразумение", а после в спешке убирать гостиную. Но она вовсе не злилась — было приятно внимание друзей. Правда затем ей, как старосте и освобожденной от первых уроков, пришлось полдня вместе с Роном бегать от преподавателя к преподавателю, дабы составить расписание для младших курсов своего факультета, а старшекурсников записать на те факультативы, на которые они попросили. С Гарри девушка толком не говорила: поприветствовала и умчалась. Больше углубляться в тему их дружбы она не собиралась, да и было просто-напросто некогда: одно дело быстро заменялось другим. Хотя МакГонагалл сообщила о том, что так только в начале года, а после, когда весь процесс налаживается, старостам предстоит только следить за дисциплиной и помогать решать некоторые незначительные вопросы. Драко, кстати, тоже поздравил свою девушку, только не с назначением, а с прошедшим днем рождения. Он специально отыскал для нее свободное время, ведь и сам был на "побегушках".       — Элизабет, — он подошел, когда увидел, что девушка осталась, наконец-то, одна в пустом коридоре. — Ты устала? — он услышал, как она тяжело вздохнула.       — Драко? — она быстро обернулась и уже облегченно выдохнула. — Я думала, что кому-то вновь нужно изменить его расписание…       — Вы до сих пор занимаетесь расписанием? — слизеринец явно был удивлен. — Мы еще утром с эти закончили.       — Я каж-до-му сделала расписание. Прописала там все: кабинеты, время, профессоров… Даже какие учебники нужны! А они ко мне подходят, раз за разом спрашивая, нельзя ли поменять уроки местами, ибо им там что-то неудобно! — злилась Лизи. — А я одно и тоже говорю: я не профессор. Написанное время — время для вашего курса, и поменять его нельзя! Один профессор на один предмет! Ну, что так трудно понять? — парень прыснул в кулак. — Что?       — Ничего. Я еще утром хотел с тобой поговорить, но тебя не было на завтраке, — слизеринец полез в свою сумку.       — О-о-о, это ничего, — махнула рукой девушка. — Пожар в гостиной тушила, — Малфой удивленно посмотрел на нее. — Ничего страшного. Обычно по утрам Перси приходилось кого-то откуда-то доставать. Помню, как Невилл ногой застрял в вазе. И сидел так всю ночь, потому что побоялся разбудить кого-то. А под утро он уснул, и все ушли на уроки, так что ему пришлось еще и целый день провести в таком виде.       — Ты так говоришь, как будто это обычное дело, — усмехнулся парень, продолжая что-то искать.       Лизи как-то неоднозначно хмыкнула, понимая, что это все как раз-таки обыденно для Гриффиндора. Да одних только выходок близнецов в день больше десяти. А если еще и близнецы ссорятся, объявляя друг другу войну…       — Вот, — слизеринец вывел девушку из мыслей, протягивая коробку. — Мы пара, и я посчитал, что такой подарок подходит.       Лизи прямо в руках парня открыла черную бархатную коробочку, где лежало кольцо. Серебро отдавало дорогим блеском, говоря о немалой цене. А инкрустированный камень изящно переливался бело-молочным градиентом.       — Адуляр, — тихо сказал парень, указывая на камень. — Лунный камень. На свету он отдает молочным, но в тени… — Драко прикрыл украшение рукой, закрывая от света окна, — ...он являет себя настоящего: серый с голубоватыми переливами. Прямо… — парень посмотрел на девушку. — Прямо как твои глаза, — он сам надел кольцо, а коробочку положил в сумку девушке. — С твоим пятнадцатым днем рождения... Знаю, что немного запоздало, но... ты знаешь же...       Парень замолк, когда девушка положила руки на его лицо и притянула к себе очень близко… крайне близко. Она привстала на носочках, чтобы блондин не так сильно нагибался, и мимолетно коснулась его губ.       — А Габриэль злиться не будет? — прошептал Драко прямо в чужие губы. — Не хочу враждовать с Грин-де-Вальдом.       — Он к директору уполз...       И девушка накрыла его губы своими, но на этот раз не мимолетно. Тихо, нежно. Руки парня легли на талию, несильно сжимая, но точно крепко. Лизи бросило в жар, стоило Драко углубить поцелуй. Жарко, напористо. Девушка оказалась прижата к стене коридора. Температура словно в разы возросла, когда парень прижал собой чужое тело. Два сердца бешено стучали. Лизи впервые ощутила что-то… что-то, о чем постыдно признаться даже самой себе. Стыдно, желанно. Ее руки переместились на чужие плечи, дабы не упасть, ибо ноги уже подкашивались. А Драко сквозь поцелуй ухмыляется, всем своим нутром выражая гордость, но тут же отстраняется.       — Почему ты… — Лизи удивленно на него смотрит, не думая, что все так рано закончится.       — Прости, — слизеринец целует ее в макушку и начинает надевать мантию. — Иначе мы перейдем грань, а мне не хочется переходить ее в старом школьном коридоре. По крайней мере, в первый раз.       Лизи краснеет и начинает поправлять свои волосы.       — Тебе холодно? — она смотрит на одетого слизеринца. — Зачем мантию напялил?       — Потому что, — он щелкает ее по носу, слыша недовольный фырк, — я не ребенок, Элизабет. Подобные действия с твоей стороны имеют весьма видимые последствия.       — Чего? Какие еще… — и до нее доходит. Она мимолетно опускает взгляд чуть ниже его живота, прежде чем спешно отвернуть голову в сторону. — Я не думала, что… что это так... все будет.       — Я не против, — парень обнимает девушку, а та совсем уже как варенный рак, ведь ощущает то самое "последствие". А Драко… Ему не просто не стыдно, он специально ближе жмется, шепча на ухо: — Но будь осторожнее, ведь я могу и не сдержаться, — быстро целует и отстраняется, хищно ухмыляясь. — Увидимся, — он спокойно уходит и исчезает за поворотом.       Лизи пару раз судорожно вздыхает, стыдливо прикрывая красное лицо, ведь то желание все еще не прошло. Ну что за человек, этот Драко? Девушке еще столько работы нужно сделать, а теперь единственное, о чем она может мыслить — он! Самодовольный хитрый лис, не иначе.       — В себя приди, Элизабет! — она встряхнула головой спустя несколько минут.       — Говорить с собой не есть хорошо, — раздается позади юношеский голос.       — А? — девушка быстро оборачивается и замечает парня в слизеринской форме. — Мы знакомы?        Парень был худощавого телосложения и крайне высоким, казалось, лишь немногим ниже Рона. Темные волосы были от природы закручены и слегка отрощенные — совсем немного. Карие глаза близились к черному, отчего Лизи бы с радостью вздрогнула, взглянув в них — от его взгляда веяло добротой и одновременно опасностью.        Парень ухмыльнулся на чужой вопрос. Так необычно, но девушка ощутила внутри что-то странное от его выражения лица.       — Ну, тебя-то я точно знаю, — ответил он, протягивая руку. — Теодор. Теодор Нотт.       — Вот как, — Лизи пожала его руку. — Я знаю тебя. Мы ведь с одного курса.       — Верно, — кивнул парень. — Что ты делаешь тут одна? — он недоверчиво оглядел пустой коридор.       — Я... — девушка мимолетно покосилась в сторону, куда недавно ушел Драко. — Я просто выполняла поручения старосты, и так устала, что решила тут отдохнуть, но сейчас уже иду в учительскую.       — Ясно, — слабо улыбнулся Теодор. — Тогда позволь тебя проводить, ведь нам по пути, — Лизи недоуменно уставилась на него.       — Разве ты не знаешь, что Драко и я...       — Я же просто провожаю тебя до того места, куда и сам направляюсь. Ничего более, — он пожал плечами. — Незачем тут искать иного скрытого смысла.       — Ну тогда ладно, — неуверенно сказала девушка. — Пойдем?       По пути двое быстро разговорились, обсуждая, казалось, все на свете. Теодор оказался довольно умным и весьма начитанным парнем. Он увлекается созданием разных волшебных предметов, мечтает работать в Министерстве. С ним не было некомфортно и неловко, как обычно это бывает в обществе малознакомых людей. На какой-то миг Лизи даже позабылась, думая, что они знакомы очень много лет. Почему-то чувствовалось, словно парень знает, что скажет она в следующую секунду. Видимо, Теодор и правда интересный человек.       — Вот и пришли.       — Ага. Тебе к кому нужно было? — спросила девушка.       — Ни к кому, — усмехнулся парень. — Я соврал, чтобы проводить тебя. Увидимся! — он махнул рукой на прощание и спокойно, как ни в чем не бывало, пошел в своем направлении.       — Слизеринцы, — вздохнула девушка и постучала в учительскую.       

* * *

      — Вам нужно с ними поговорить! — негодовала Гермиона утром второго дня. Она указывала еще сонным старостам на огромное объявление, висящее на общей доске.       

"ГРЕБИ ГАЛЕОНЫ, ЮНЫЙ ДРУГ!

      Приток карманных денег отстает от твоих расходов? Хочешь немного разжиться золотишком? Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем (всю ответственность, однако, несет нанимающийся)."       — Нет, ну что это такое? — грозно заявила Гермиона, снимая лист, приколотый поверх объявления о дате первой вылазки в Хогсмид, которая должна была состояться в октябре. — Вы меня слышали? Вы, как старосты, просто обязаны это прекратить!       — Почему? Я…       — Мы поговорим, — перебила Рона Лизи. — Можешь не переживать.       Подруга кивнула и стремительно вылезла через портретный проем, все еще продолжая негодование. Трое последовали за ней.       — Ребят, что между вами произошло? — спросила Гермиона, когда четверка спускалась по лестнице.       — О чем ты? — нахмурился Рон. — Я просто кушать хочу.       — Да не ты, а вы, — девушка указала на Лизи и Гарри, что шли по разные стороны, когда прежде всегда шагали рядом. — Вы поссорились?       — Нет, — спокойно ответила Элизабет. Гарри неуверенно кивнул.        — Но вы странно ведете себя уже второй день, — настаивала Гермиона. — Почти не общаетесь, даже как будто сторонитесь.        — Тебе кажется, — ответила Лизи. — Да и когда нам говорить, когда я вчера с Роном весь день занята была. Знаешь сколько дел? — девушка притворно устало покачала головой. — Это какой-то хаос.       — Это точно, — вздохнул рыжеволосый. — Вчера меня разбудили, потому что первогодка расплакался в спальне. Думал, что проспал первый учебный день.       Было видно, что Гермиона приняла объяснения. А стоило Лизи встать рядом с Гарри, то она, как и он сам, даже улыбнулись. Словно все, как и раньше...       Войдя в Большой зал, друзья инстинктивно посмотрели на преподавательский стол. Профессор Граббли-Дерг все еще была тут.       — Дамблдор не сказал даже на сколько времени к нам пожаловала она, — заметил Гарри по пути к столу Гриффиндора.       — Может быть... — задумчиво проговорила Гермиона. — Может быть... ну... он не хотел привлекать внимания к тому, что нет Хагрида.       — Как это — не привлекать внимания? — засмеялся Рон. — Разве мы могли не заметить?       Прежде чем Гермиона могла ответить, к Гарри подошла высокая темнокожая девушка с длинными косичками.       — Привет, Анджелина.       — Привет, — бодро бросила она. — Как лето? — и, не дожидаясь ответа: — Слушай, я теперь капитан команды Гриффиндора по квиддичу.       — Отличная новость, — улыбнулся ей Гарри.       — Нам нужен другой вратарь вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда, — надо посмотреть, как впишется новичок.       — Хорошо, — сказал Гарри. Анджелина улыбнулась ему и повернулась к Лизи.       — Для этого нужен староста? — вздохнула она. Анджелина, посмеявшись, кивнула. — Буду, буду там.       Та отошла, и Рон начал издавать странные звуки, смотря вслед.       — Что с тобой? — нахмурилась Гермиона.       — Почему только к Лизи обращаются с такими вопросами? А я?       — Ох, так ты из-за этого, — закатила глаза Гермиона. — Лизи ответственная, потому к ней и подходят.       — То есть, как сопли чьи-то вытереть, так я, — буркнул рыжеволосый, закусив тостом с джемом.       — Ну что за?! — Лизи чуть не опрокинула на свою рубашку тарелку с кашей, когда змей залез на стол, дабы стащить вареное яйцо. — Твоя любовь к яйцам уже совсем… Ай! — чешуйчатый ударил ее хвостом по голове. — Да за что?       — То, что ты сказала… — засмеялся Рон. — Не говори такое парням.       Девушки одновременно закатили глаза на этот "детский сад". В то же время в верхние окна сотнями стали влетать совы с письмами и посылками. Каждая опустилась к своему владельцу, по пути окропив завтракающих дождевыми каплями, — снаружи явно лило вовсю. Букли и Куро не было. Гермионе, однако, пришлось быстро отодвинуть стакан с апельсиновым соком, чтобы дать на столе место большой мокрой сипухе с отсыревшим "Ежедневным пророком" в клюве. Гарри неоднозначно хмыкнул, увидев это.       — Надо знать, что пишет противник, — сказала Лизи. — Простая истина: знание есть сила, незнание есть проигрыш.       — Как-то странно это звучит из твоих уст, — Рона передернуло.       — Это же хорошо, — улыбнулась девушка. — Люди будут думать, что я такая милая и вряд ли смогу совершить что-то во вред им, тем самым это дарует мне преимущество в неожиданности моих действий, — она специально сощурила глаза, чтобы еще сильнее встревожить друга, а когда он уронил свой бутерброд, весело засмеялась. — Я шучу!       — Я не хочу стать твоим врагом, — буркнул рыжеволосый.       — Ничего нет, — сообщила Гермиона и, скатав газету, положила около своей тарелки. — Ни про вас двоих, ни про Дамблдора, ни про что.       — И без этого тошно, — простонал Гарри, посмотрев в расписание. — История магии, сдвоенное зельеварение, прорицание и сдвоенная защита от Темных искусств... Бинс, Снегг, Трелони и эта Амбридж — все в один день!        — Хорошо бы Фред и Джордж поторопились со своими Забастовочными завтраками... — прошептал Рон, мечтательно прикрыв глаза.       — Что я слышу? Не обманывают ли уши? — спросил Фред, который как раз появился вместе с братом. — Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки? — они втиснулись на скамейку рядом с Лизи.       — Вот, полюбуйтесь, что у нас сегодня, — хмуро сказал ему Рон, подвигая к братьям расписание друга. — Худший понедельник в жизни.       — Я тебя понимаю, братишка, — кивнул Фред, просмотрев листок. — Ну что ж, могу по дешевке уступить тебе Кровопролитную конфету.       — С какой стати вдруг по дешевке? — с подозрением спросил младший.       — С такой, что у тебя от нее как пойдет носом кровь, так и не остановится. Противоядия у нас еще нет, — объяснил Джордж, беря себе копченой рыбы.       — Кхм-кхм, — прокашлялась Гермиона, кидая многозначительный взгляд на подругу.       — Точно-точно, — кивнула Лизи. — Любимые мои близнецы.       — Мне уже нравится, — прищурился Фред.       — Видите ли... Те объявления, что вы повесили на доске, немного мешают некоторым ученикам...       — Да, Господи-Боже! — воскликнула Гермиона. — Нельзя такое вешать! Вы не должны были помещать на доске Гриффиндора объявление о наборе испытуемых.       — Скоро ты, Гермиона, другие песни запоешь, — проговорил Фред, густо намазывая маслом сдобную лепешку. — У тебя пятый курс пошел, скоро сама будешь выпрашивать у нас Забастовочные завтраки.       — Почему это на пятом курсе я вдруг начну их выпрашивать? — спросила та.       — На пятом курсе сдают СОВ, — объяснил Джордж.       — И что же?       — А то, что у вас впереди экзамены. Вас так нагрузят, что спины затрещат, — с удовлетворением сказал Фред.       — У половины нашего курса перед СОВ пошли неполадки с нервами, — радостно подхватил Джордж. — Ну, слезы там, истерики... Патриция Стимпсон все время в обморок падала... Так или иначе, пятый курс — это кошмар. По крайней мере для тех, кого волнуют результаты экзаменов. Мы-то с Фредом не унывали.       — Ага... Ну, и что у вас вышло? Всего по четыре балла каждому, — напомнил ему Рон. — И это из двенадцати по каждому предмету.       — Подумаешь, — отмахнулся Фред. — Все равно наша жизнь не будет иметь ничего общего с миром академических достижений.       — Мы всерьез обсуждали вопрос, учиться ли на седьмом курсе, — бодро сообщил Джордж. — У нас такие планы! Но в конце концов мы решили, что для мамы это было бы слишком — наш уход из школы как раз в тот момент, когда Перси оказался самым вонючим дерьмом на свете.       — Но мы не собираемся тратить этот последний год зря. Мы используем его для того, чтобы провести небольшое исследование рынка. Выясним в точности, чего хочет средний ученик Хогвартса от магазина волшебных фокусов и трюков, тщательно обработаем результаты исследования и постараемся предложить товар, соответствующий спросу. И мы...       — Ой, идем-идем, — Джордж перебил брата, хватая его руку и волоча за собой. — Хэй, малыш, не ты ли спрашивал про Удлинители ушей?       — Не меняются, — вздохнула Гермиона. — Думаете, и правда из-за экзаменов будет трудный год?       — Еще бы, — откликнулся Рон. — Это уж наверняка. СОВ — важная штука, от него зависит какую работу ты можешь получить, и всякое такое. В этом году, Билл мне сказал, у нас будут еще консультации по выбору профессии, чтобы ты мог решить, какие предметы сдавать на последнем курсе.        Лизи прикрыла лицо руками. Не хватало ей одних трудностей, так еще и эти прибавились. Хотя, если подумать, экзамены — это такая мелочь из всего навалившегося на нее. Вдруг она почувствовала, как что-то холодное прошлось по ее волосам. Она отстранила руки и взглянула на змея, что гладил ее своим хвостом. Змей наклонил смешно морду, что заставило девушку улыбнуться — наверное, Габриэль единственный, кто будет волноваться за нее всегда и везде.       — А вы уже поняли, что хотите делать после Хогвартса? — спросил Гарри, когда друзья вышли из Большого зала и направились в класс истории магии.       — Я — еще нет, наверное, — медленно проговорил Рон. — Разве что... ну... Ну, мракоборцем неплохо бы стать.       — Это точно! — с жаром подтвердил Гарри.       — Но они — вроде как элита, — продолжил рыжеволосый. — Надо сильно постараться, чтобы туда попасть. Ну, а вы, девчонки?       — Не знаю, — сказала Гермиона. — Хочется делать по-настоящему важное дело.       — Мракоборцы — это очень важно! — воскликнул Гарри.       — Да, но это не единственное важное дело на свете, — глубокомысленно заметила та. — Я могла бы, например, всерьез заняться борьбой за права эльфов...       — А ты, Лиз? — быстро спросил Гарри, поскорее перебив подругу.       — Я даже не знаю, — призналась она.        Когда Лизи думать о профессии, на которой она даже, возможно, работать не будет? Мракоборцы, целители... Ей бы завтра в спокойном часе проснуться.       — Подумай об этом, — заметил Рон. — В этом году уже необходимо решить.       История магии была скучной. Хотя разве может быть иначе? На этом уроке даже Перси как-то уснул, а это сам Перси… Хотя вот Гермиона слушала все внимательно, записывая в тетрадь.       — Что, по-вашему, будет, — спросила она их холодно, когда Бинс, закончив лекцию, уплывал сквозь классную доску, а они шли на перемену, — если я в этом году не дам вам конспектов?       — Попросим у Лизи, — ответил Рон.       — Я ничего не пишу на этом уроке, — сказала та.       — Как тогда у тебя конспекты появляются? — удивился Гарри.       — Я у Гермионы тетради беру, — усмехнулась девушка.       — Вот видишь, — рыжеволосый театрально нахмурился. — Совесть твоя это выдержит, Гермиона?       — Получите по заслугам, — парировала она. — Ведь вы даже не пытаетесь его слушать! Лизи хотя бы потом все читает.       — Еще как пытаемся, — возразил Рон. — Просто у нас ни мозгов твоих нет, ни памяти, ни сосредоточенности. Не очень-то любезно с твоей стороны подчеркивать тот факт, что ты умнее нас.       — Не говори глупостей, — сказала Гермиона.       Друзья вышли во двор. Они стали что-то говорить, как из-за угла резко вышел человек.       — Ох! Привет, Гарри!       Это была Чжоу Чанг, и, что необычно, одна. Такое случалось очень редко: Чжоу почти всегда была окружена стайкой хихикающих девочек.       — Здравствуй, — отозвался Гарри, чувствуя, как начинает гореть лицо. — Ну, а ты как... э... хорошо провела лето?       — Да, ты знаешь, очень даже неплохо...       Элизабет увидела, как напряглась девушка, и поняла — Чжоу ведь дружила с Седриком. Ей стало так тошно от того, что сколько бы она не старалась отдалиться от произошедшего — будет то, что напомнит ей. Лизи закусила изнутри свою щеку, но не показала виду.       — Гарри, мы оставим вас наедине, — сказала она. — Думаю, Чжоу хочет поговорить с тобой.        Так девушка избежала бы и собственной неловкости, и дала бы другу шанс. И все вроде бы хорошо, как заговорил Рон.       — Это у тебя значок "Торнадос"? — он показывал на приколотый к мантии Чжоу небесно-голубой значок с красивым двойным золотым "Т", — Разве ты за эту команду болеешь? Ты всегда за нее болела или начала с тех пор, как она стала выигрывать первенство лиги? — спросил он прокурорским тоном.       — Я болею за нее с шести лет, — прохладно ответила Чжоу, несколько оскорбившись. — Ну ладно... пока, Гарри. И вам, ребят, тоже...       И она ушла. Подождав, пока Чжоу пересекла полдвора, Гермиона обрушилась на Рона.       — Верх бестактности с твоей стороны!       — Почему? Я только спросил ее...       — Разве непонятно было, что она хочет говорить с Гарри, а не с тобой?       — Ну и говорила бы, разве я мешал?       — Опять, — вздохнула Лизи.       — Пошли на урок, — безразличным голосом сказал Гарри.       Спор продолжался всю дорогу в подземелье Снегга. И все это было настолько громко, что у Реддл даже голова заболела. Хотя кому, как не ей, привыкнуть к такому.       — Опять? — подошедший Драко указал на ругающихся, которые даже не заметили его. Лизи кивнула. — Даже не хочу знать из-за чего на этот раз.       — Это настолько часто? — спросил Блейз, который, как оказалось, шел рядом с блондином.       — В Гриффиндоре даже есть поверье: если Рон и Гермиона не поругаются за неделю хотя бы раз, то неделя будет ужасной, — усмехнулась Лизи.       — Смешная шутка, — кивнул Забини, но услышав со стороны гриффиндорцев "поругались… значит, все хорошо будет на выходных", ошарашенно взглянул на девушку. — Я думал, что ты шутишь.        — Как видишь... — пожала она плечами.       Войдя в класс, компания расселась на свои места: Гарри с Лизи на предпоследней парте, позади — Драко с Блейзом, а сбоку — Рон и Гермиона. И все еще спорящие…       — Успокаиваемся, — холодно произнес Снегг, закрывая за собой дверь.       Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Снегга было, как правило, достаточно для поддержания тишины.       — Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал зельевар, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. И хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы "удовлетворительно". Иначе вам придется столкнуться с моим... неудовольствием, — его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул. — По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Снегг. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться.       Он посмотрел на Гарри, и рот его скривился. Гарри же незаметно выдохнул от некого облегчения.       — Но до приятной минуты расставания как-никак еще год, — мягко сказал Снегг, — и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, который помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. Ингредиенты и способ приготовления написаны на доске. Все, что вам необходимо находится в шкафу. В вашем распоряжении полтора часа... Приступайте.       Снегг выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовой стрелке, потом против. А перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут. Трудная работа… если ты не разбираешься в зельеварении.       — Все будет нормально, — прошептала Лизи. — Я умею это варить.       Так просто? Нет!       — Мисс Реддл, сегодня вы будете сидеть отдельно от… Поттера, — вдруг проговорил Снегг. — Ваши знания не помогут ему сдать СОВ. Пересядьте к… мистеру Нотту. Его напарник как раз на больничном.       Девушка неохотно встала, напоследок похлопав друга по плечу, и ушла за другую парту.       — Привет, — она поздоровалось со слизеринцем. — Ну что, коллега, как дела с зельеварением?       — Не лучше вашего, коллега, — усмехнулся тот. — Однако тоже многое умею.       Работа шла слажено. Парень скромничал насчет "дел с зельеварением". Он делал все аккуратно, вовремя, а главное — вышло то, что должно было выйти! Во время процесса они разговаривали: по делу и не только. Девушка даже смеялась над его действительно смешными шутками.       — От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, — сказал Снегг, подходя к столу этих двоих. — Ровно такой, как у мисс Реддл и мистера Нотта.       Парень выставил руку, и девушка отбила "пятерню", когда профессор ушел проверять другие творения.       — С вами приятно работать, коллега, — улыбнулся Теодор.       — Мне тоже!       — Поттер, что это, по-вашему, такое? — раздался едкий рык зельевара. Двое обернулись. Лизи увидела, как ее друг даже взмок, трудясь над этой работой.       — Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя Гарри.       — Скажите мне, Поттер, — мягко начал Снегг, — вы читать умеете?       — Умею.       — Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции. Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер?       — Нет, — очень тихо ответил Гарри.       — Простите, я не расслышал.       — Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу.       — Я знаю, что вы про нее забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско!       Приготовленное Гарри зелье исчезло, и он, как дурак, стоял над пустым котлом.       — Тех из вас, кто справился с чтением инструкции, прошу наполнить вашим зельем колбу, снабдить ее наклейкой с разборчиво написанными именем и фамилией и поставить на мой стол для проверки, — сказал Снегг. — Домашнее задание на четверг: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в зельеварении.       Глаза Лизи расширились, и она, удивленно улыбаясь, повернулась в сторону Драко, указывая на кольцо, подаренное им вчера. Блондин подмигнул.        Теодор вместе с девушкой отлили своего зелья и поставили колбу на стол учителя. Лизи сначала подумала и Гарри отлить немного, но тогда ему досталось бы в разы больше.       — Увидимся, — Теодор на прощание приобнял девушку. — Надеюсь, что мой напарник долго будет на больничном.       — В таком случае, Нотт, я куплю ему самых лучших лекарств, — подошел Драко. — Пойдем на обед? — он обратился к своей девушке.       — А… конечно, — она запнулась, почувствовав, как крепко ее взяли за руку. — Увидимся, Тео. И не забудь завтра о той книжке! — пришлось это громко крикнуть, ведь ее тащили уже из кабинета.       — Конечно! — послышалось за дверью.       — Чего это ты? — смущенно усмехнулась девушка. — Ревность?       — О чем ты говоришь? — блондин сделал вид, что не понимает. — Я лишь иду с тобой в зал и только. Просто лишний раз хочу напомнить всем, что ты занята, — и немного помолчав, дополнил: — В общем-то да, это ревность.       Пара разошлась в Большом зале. Девушка даже издалека слышала, как вновь спорили Рон и Гермиона.       — Что опять?       Гарри вдруг подскочил с места, перебивая ее и устало говоря:       — Заткнитесь вы оба. Надоело вас слушать. Вечно друг с другом цапаетесь, сил больше нет.       Он врезался в Лизи, отчего та чуть не упала, если бы не успевший Фред. Гарри тем временем уже вышел.       — Как ты, красавица?       — Спасибо, — сказала девушка. — Что случилось?      — Да забей, — махнул рукой Рон. — Он много чего о себе возомнил. Что с ним творится? Он позавчера чего учудил, вчера весь день мне грубил, утром опять продолжил, сейчас сидел фыркал. Как будто сам не свой.        Лизи посмотрела в сторону дверей. Быть может, его разумом вновь овладели? Но зачем?        — Ты куда? — спросил рыжеволосый, когда подруга взяла со стола пару сэндвичей и собиралась пойти на выход. — Не уж за ним? На кой черт?       — Можно с легкостью управлять человеком, если управляешь тьмой в его сердце, — тихо ответила Лизи. — Еще одна простая истина.       — Меня правда смущают эти твои речи.       Девушка пожала плечами и пошла искать друга. Нашла у люка, что ведет в кабинет Трелони. Присела рядом и протянула еду.        — Угощайся. Голодным ты мне не нравишься.       — Мне и не нужно тебе нравиться, — буркнул парень.       — Как сказать, — улыбнулась Лизи. Она долго молчала, не зная, о чем заговорить. Да и как понять, что говорит сейчас со своим другом, а не тем, кто посягнул на его сознание. — Как ты? — издалека начала она.        — Нормально все, — отчеканил он. — Хотя бы ты не докапывайся.        Лизи, однако, молчать не собиралась.        — Трудные дни наступили, я знаю. И знаю, что будут дни еще труднее.        — Я хочу, чтобы все уже наконец поняли, что я ничего не вру, и Волан-де-Морт правда вернулся! Но я только и слышу эти дурацкие шепотки: "сумасшедший", "он поехавший и все придумал"... Как они не понимают?        — Если ты собрался что-то доказать миру, то такие глупости не должны тебя остановить, — заговорила Реддл, словно бы обращаясь и к самой себе. — Я думаю, что никто не обязан тебя понимать. Главное, чтобы ты знал, что прав и идешь по правильному для тебя пути.        — А как же друзья? — спросил Гарри. — Разве они не должны тебя понимать?        Лизи не сдержала грустного смешка.        — Думаю, они должны любить тебя, а не понимать, — она вдруг замолчала, а затем тихо, чтобы никто больше не услышал, и серьезно сказала: — Я не понимаю действий Волан-де-Морта, но я все равно, как бы не старалась, не могу разлюбить его, как отца.        — А ты старалась его разлюбить? — удивленно спросил парень. Лизи кивнула.        — Множество десятков раз...       Оставшуюся часть большой перемены они просидели молча. Гарри все же съел один сэндвич. После звонка они сразу поднялись в кабинет. Профессор там уже раскладывала по круглым столикам потертые книги в кожаных переплетах. Лизи знаками показала другу, чтобы они шли тихо — слушать ее "предречения о смерти" сейчас совсем не хотелось. Да и мало ли чего она увидит еще... Сели в темном углу. За последующие пять минут подтянулись остальные ученики. Рон, поднявшись через люк, внимательно огляделся, увидел "своих" и двинулся прямо к ним.       — Мы с Гермионой закончили ругаться, — сообщил он, садясь.       — Поздравляю, — проворчал Гарри.       — Но Гермиона считает, что было бы очень мило, если бы ты перестал срывать на нас злость, — сказал Рон.       — Я не...       — Я просто передаю тебе ее слова, — перебил его рыжеволосый. — Но я с ней согласен. Если Симус и Снегг тебя обижают, то при чем тут мы?       — Я не…       — Здравствуйте, — сказала профессор Трелони своим обычным голосом — глухим, потусторонним, и Гарри осекся, снова чувствуя раздражение. — Добро пожаловать в новом учебном году на урок прорицаний. Все каникулы я, конечно, внимательно следила за вашими судьбами, и мне приятно видеть, что вы благополучно вернулись в Хогвартс — о чем я, разумеется, знала заранее. На столах перед вами лежат экземпляры "Оракула СНОВ" Иниго Имаго. Откройте, пожалуйста, предисловие и прочтите, что Имаго пишет об искусстве толкования сновидений. Затем разбейтесь на группы и, пользуясь "Оракулом снов", попробуйте истолковать самые последние сновидения друг друга. Приступайте.       — Не уверена, что мои сны стоит рассказывать, — проговорила Лизи.       — Что там такого снится? Ну уж-то Драко и... — рыжеволосый игриво поиграл бровями.       — Рон, мне пятнадцать, — вздохнула девушка. — Не думаешь, что рано для такого?       — Ничуть.       Лизи ничего не стала отвечать. Ну, а что сказать? Ей до сих пор стыдно за то, что она почувствовала тогда в коридоре...       — Давайте лучше о твоих снах, Рон!       Когда прозвенел звонок, друзья первыми полезли вниз. Рон при этом громко ворчал:       — Это же надо — сколько всего назадавали! Бинс — письменную работу в полтора фута длиной о войнах с великанами, Снегг — фут об использовании лунного камня, а теперь ещё Трелони — месячный дневник сновидений! Значит, правду сказали Фред и Джордж про год перед СОВ. Если еще теперь эта Амбридж что-нибудь задаст...       Когда они вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней было все тоже розовое одеяние. Лизи уже пожалела, что съела тот бутерброд. В классе все старались вести себя тихо: профессор была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.       — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ:       — Здравствуйте.       — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: "Здравствуйте, профессор Амбридж". Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!       — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс.       — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем.       Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: "Защита от Темных искусств. Возвращение к основополагающим принципам".       — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.       Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось:       "ЦЕЛИ КУРСА       1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.       2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.       3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования."       Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила:       — У всех ли есть экземпляры "Теории защитной магии" Уилберта Слинкхарда? — по классу пробежало глухое утвердительное бормотание. — Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: "Да, профессор Амбридж" или "Нет, профессор Амбридж". Итак, у всех ли есть экземпляры "Теории защитной магии" Уилберта Слинкхарда?       — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики.       — Хорошо, — сказала женщина. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — "Основы для начинающих". От разговоров можно воздержаться.       Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Лизи начала читать "Теорию защитной магии" с пятой страницы. Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса. Так прошло несколько безмолвных минут. Лизи дочитала и перевела взгляд направо — и удивилась настолько, что просто раскрыла рот. Гермиона свой экземпляр "Теории защитной магии" даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж, которая словно и не замечала. Спустя несколько минут Лизи была уже не единственной, кто уставился на девушку. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.       — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она, как будто только что ее заметила.       — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона.       — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.       — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови.       — Ваше имя, будьте добры.       — Гермиона Грейнджер.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.       — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.       Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске.       — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?       — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон.       — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер...       — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух.       Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, отвела от него взгляд. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки, пока Лизи растерянно за этим наблюдала. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе:       — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить?       — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?       — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном.       — Нет, но...       — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит "весь смысл" моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска...       — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо...       — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж.       Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук.       — Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину.       — Дин Томас. Я согласен с Гарри. Если на нас нападут, без риска не обойдется.       — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока? Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.       — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим...       — Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил...       — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто...       — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер!       Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.       — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.       — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?       — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж. Лизи тоже вскинула руку. — Да, я вас слушаю, мисс Реддл.       — Какая польза от этой теории в реальном мире?       — Здесь у нас школа, а не реальный мир.       — Значит, нас не будут готовить к тому, что ожидает вне школы?       — Ничего страшного вас там не ожидает.       — Да неужели? — спросил Гарри.       — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.       — М-м-м, дайте сообразить... — произнес Гарри издевательски задумчивым тоном. — Может быть... Лорд Волан-де-Морт?       У Рона перехватило дыхание, Лаванда Браун вскрикнула, Невилл съехал вбок со своей табуретки. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием.       — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. Мисс Реддл, прошу… — она указала на значок на груди. Лизи прикоснулась и произнесла:       — Десять…       Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера.       — Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно, — профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони. — Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых...       — Некий? — нахмурилась Лизи, чувствуя и оскорбление за отца в этих словах, и обиду за скептицизм. — Когда-то он не был просто неким.       — Однако сейчас ваш отец мертв, — профессор взглянула на девушку.       — Он не был мертвым, — сердито возразил Гарри, — То, что возродился — это правда!       — Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-теперь-самому-себе, — произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь.       — Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул Гарри. — Я видел его, я дрался с ним!       — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Завтра, как и в пятницу, после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, "Основы для начинающих".       Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное.       — Гарри, не надо! — предостерегающе прошептала Гермиона, хватая его за рукав, но тот выдернул руку.       — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? — спросил парень срывающимся голосом. Общий судорожный вдох. Все перевели напряженные взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице.       — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она.       — Это было убийство, — возразил Гарри.       — Верно, однако не от рук того, о ком вы все время твердите… — женщина посмотрела на Лизи. Та вскинула брови вверх.       — Что?       — Турнир всегда был опасным конкурсом, — вновь улыбнулась профессор. — Жажда победы порой овладевает участниками, и приходится защищаться любым способом.       — Его убил Волан-де-Морт, и вы об этом знаете, — крикнул Гарри. — Лизи не причем!       На лице профессора Амбридж не выразилось ровно ничего. Она промолвила своим мягчайшим, сладчайшим девчоночьим голоском:       — Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер.       Отшвырнув стул ногой, он мимо Рона и Гермионы прошел к учительскому столу. Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая ее от Гарри. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы никто не смог его развернуть.       — Отнесите профессору Макгонагалл, — сказала профессор Амбридж, протягивая ему свиток. Гарри взял у нее пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью. — Вы, мисс Реддл, отнимите еще пять баллов.       — Пять.       — Лизи не убивала Седрика, — вдруг крикнула Гермиона. Названная, однако, считала иначе, потому не пыталась оправдаться в этом вопросе.       — Вы так уверены в своей подруге? — прощебетала Амбридж. — Как показывает ее же семейная история…       — Не трогайте мою семью, — спокойно проговорила Лизи, холодно смотря на учителя.       — Ну, а разве я не права? — воскликнула Амбридж. — Известен ли кому-либо инцидент с Габриэлем и Луизой Грин-де-Вальд?       — Вам правда не стоит об этом говорить, — предостерегла ее девушка.       — Это ваша история, мисс Реддл. Но вы, конечно, можете перенять ее в хорошую сторону.        Лизи опустила голову, скрыв свою ухмылку. В хорошую сторону? Если бы только эта глупая женщина знала всю правду, что вертится под ее же носом... Если бы они в своем Министерстве не так сильно были озабочены собственной властью... Все могло быть иначе. Даже в жизни Элизабет все могло быть иначе. Даже в жизни ее отца...       — И как же? — мило улыбнулась Лизи, возвращая свой взор. Фальшиво.       — Ну вот, мне уже нравится ваш настрой, — проворковала женщина в розовом. — Начнем, хотя бы, с нашей с вами дружбы. Вы очень умная волшебница с уникальными способностями. Приходите завтра с вашим одноклассником. Пока он будет отбывать наказание, мы выпьем чаю.       — С радостью, — еще шире заулыбалась девушка, слыша знакомый голос, что так долго перекрывала.       — Ты им полезна, мой свет... Власть хочет заполучить тебя в союзники... А мы хотим заполучить их власть...       Лизи пришлось на несколько мгновений прикрыть глаза, чтобы убрать наваждение схватить палочку и бросить пару запрещенных заклинаний в этого человека, что продолжает сладостно улыбаться, будто доброта всего мира сокрыта в ней одной. Пенси и Рита... Паркинсон и Скитер и близко теперь не стоят. То было лишь "недопонимание", "размолвкой", это же... Лизи хищно оскалилась, предвкушая вкус "настоящей войны", что будет скрыта за этими масками на лицах.

Министерство — вот ее новый враг.