Наследие: искупление

       Лизи умыла свое лицо и взглянула в отражение. Сегодня она не выспалась, отчего выглядела крайне уставшей. Гермиона стояла рядом — они находились в общей женской ванной Гриффиндора — и пыталась привести в порядок свои непослушные волосы, чертыхаясь то и дело через слово. И кто бы мог подумать, что именно она так может говорить?        — Почему ты не воспользуешься заклинанием? — спросила Лаванда Браун, выйдя из душа. — У меня тоже пышные волосы, а погляди как красиво я их укладываю, — она провела по своим светлым кудрям.        — Не хочу, — буркнула Гермиона. Лизи увидела проблеск зависти в ее глазах, но упрямство подруги взяло вверх и не позволило признать, что у Лаванды действительно хорошая прическа.        Браун пожала плечами и подошла к умывальникам. В комнату вошла Джинни. Она протяжно зевнула, бросив полотенце на раковину.        — Мне нужно брать пример с Лизи, — сказала она, глянув на старосту.        — В каком плане? — уточнила девушка.        — Нужно принимать водные процедуры вечером, так утром появится возможность поспасть лишний часик.        Лизи кратко улыбнулась и поправила свой свитер, оттянув рукава еще ниже. Вместе с Гермионой они вышли в гостиную. Гарри и Рон сидели у камина, ожидая их.        — Ну наконец-то! — воскликнул рыжеволосый. — Полчаса уже ждем.        Вчетвером они прошли сквозь портретный проем, поздоровавшись с Полной Дамой, и направились к Большому залу. Однако дойдя до лестницы на первый этаж, они увидели толпу, которая разместилась во всем холле около выхода из школы и больших дверей в зал. Было ощущение, что здесь собралась вся школа от первого курса до седьмого.        — Что происходит? — спросила Гермиона, когда они подошли к остальным.        — Пока не знаю, — ответил Дин Томас. — Мы все пришли на завтрак, а Амбридж не пустила нас и сказала немного подождать.        Лизи заметила в первых рядах знакомую беловолосую макушку — Драко был ростом почти с Рона и часто возвышался над всеми. Хотя дело, конечно, не только в его росте.        — Идите за мной, — сказала она ребятам и стала проталкиваться вперед.        Еле просочившись через толпу, четверо друзей врезались в спины слизеринцев.        — Вы тоже не знаете, что происходит? — спросил Рон. Они мимолетно переглянулись и покачали головами. — Я есть хочу, что она задумала...        — Проходите, — Драко отступил на шаг в сторону, пропуская вперед низких Элизабет и Гермиону.        Девушки благодарно кивнули ему и обошли парня. Лизи встала прямо перед ним и почувствовала, как он приобнял ее за талию.        — Не нравится мне это, — нахмурился Гарри.        — Может, просто украшения еще не убрали... — предположил Рон. — Загуляли на праздниках, перепили...        Послышался громкий злой вопль, и дверь зала отворилась. Оттуда выскочила Трелони, точно бешеная и нервная. Казалось, что ее и без того сумасшедший вид стал еще более безумным. Ее огромные глаза оглядели толпу, не на шутку напугав учеников, а затем уставились на выходящую из зала Амбридж. Она, как и всегда одетая в розовое, слишком сладко улыбалась. Словно бы в ее жизни случилось что-то крайне радостное.        — Чего вы так взбудоражились, Сивилла? — спросила она самым беспричастным голосом. — Вы должны были понимать, что ваша компетентность, как учителя, вызовет у Министерства сомнения. Неужели считали, что ваши сказочки придутся мне по душе?        — Это не "сказочки"! — крикнула Трелони.        Студенты удивленно посмотрели на нее, ведь никогда не видели настолько обозленной. Обычно витающая где-то в парах своих тлеющий в камне трав, сейчас напоминала точно агрессивного Тасманского дьявола.        — В таком случае, вопросов еще больше, — Амбридж хихикнула, прикрыв рот рукой. — Если все, что вы сказали не "сказочки", а самые настоящие пророчества, смысл которых, конечно, понимаете только вы, то как же не увидели свое увольнение?        — Увольнение?.. — послышался хриплый голос Лаванды Браун.        — Я знала, что так будет, — фыркнула Трелони.        — Перестаньте уже играть, Сивилла, — всплеснула руками Амбридж. — Вы даже погоду предсказать не в силах, так о чем дальше можно говорить? Ну ладно еще отсутствие таланта — можно понять. Но ваш стиль работы просто ужасен! А я ведь еще на первом занятии, который посетила, дала ясно знать о своем неодобрении. Можно было десятки раз пересмотреть все и изменить. Но нет. Пятнадцать занятий я инспектировала и пятнадцать занятий наблюдала одни и те же ошибки. Извините, но это делает ваше увольнение неизбежным.        — Вы не можете! — взвыла профессор Трелони. Из-под ее огромных очков заструились слезы. — Я провела здесь шестнадцать лет!        — Я все, что мне нужно, уже смогла, — ответила Долорес. — Министр Магии подписал приказ о вашем увольнении, какого подтверждения моих слов еще не хватает? Перестаньте разыгрывать спектакль и покиньте школу немедленно.        Трелони задрожала, став озираться по сторонам как будто в поиске спасения. Но в округе стояли лишь ученики, которые ничем не могли помочь. Все они сами были в недоумении, наблюдая за происходящим.        — Ну? — нетерпеливо спросила инспектор, указывая на дверь. — Долго нам всем еще ждать? Вы тратите время детей.        Из Большого зала медленно вышла профессор МакГонагалл. Она держалась за грудь и выглядела так, как если бы в следующую секунду упала в обморок — бледная, потерянная и почти не моргающая.        — Долорес, — послышался ее слабый голос, — ей идти некуда... Это бесчеловечно...        — Разве похоже, что такие проблемы должны касаться меня, Минерва? — улыбнулась Амбридж, обернувшись к ней. — А если бы вдруг школа закрылась, куда бы тогда она отправилась?        МакГонагалл поджала губы и с грустью взглянула на Трелони. Та шмыгнула носом.        — Мне нужно забрать вещи, — сказала она.        — О, не нужно! — воскликнула Долорес. — Мистер Филч, будьте добры!        Из толпы вышел завхоз с широкой улыбкой. Он тащил два огромных чемодана и, подойдя к прорицательнице, швырнул их к ее ногам.        — Прошу, мадам, — усмехнулся он, словно наслаждаясь ее жалким видом, и вернулся обратно.        Трелони стерла слезы под очками и схватилась за ручки чемоданов. Ей было явно тяжело их волочить к дверям. Она пыхтела, содрогалась и что-то бурчала под нос. Выглядело все ужасно скверно.        Когда она спустя долгое время добралась до выхода и потянулась, чтобы отворить себе двери, рядом с ней, буквально ниоткуда, появился Дамблдор и остановил ее. Он забрал с ее рук чемоданы и поставил в сторону.        — Директор... — выдохнула женщина.        Лизи внимательно посмотрела на старика — она ведь не видела его несколько месяцев, и даже на Рождество у Блэка он не появился. Впрочем, особых изменений заметно не было. Все тот же Дамблдор, все та же длинная седая борода, очки-половинки и светлая многослойная мантия в пол. Но взглянув на руки, девушка заметила, что одна из них была забинтована полностью, скрывая все пальцы.        — Неужели вы пожаловали к нам, — наиграно удивленно ахнула Амбридж. — А я уж подумала, забыли, что вы директор.        — И решили сами им стать? — спросил Дамблдор, пронзительно глянув на нее.        — Ну что вы, — улыбнулась женщина. — Это решать не мне самой. Тут только приказ Министра имеет значение.        — Вам легко его получить, — заметил старик. Он взял Трелони за плечи и повел дальше от выхода.        — Мое мнение не последнее, — горделиво кивнула Амбридж.        Дамблдор с прорицательницей прошли мимо инспектора, заметив ее вопросительный взгляд, и дошли до МакГонагалл. Декан Гриффиндора посмотрела на директора, словно на спасение свыше.        — Будьте добры, Минерва, посетите прямо сейчас с Сивиллой мадам Помфри. У вас может быть нервный срыв.        Женщина кивнула, взяла под руки Трелони и повела в сторону больничного крыла.        — Что вы задумали, Альбус? — спокойно спросила Амбридж. — Она была уволена час назад. Ей уже не место в школе.        — Не соглашусь, — ответил Дамблдор. Он слегка улыбнулся. — Вы будете правы, сказав, что у вас есть полномочия увольнять учителей. Однако принимать решения об их выгоне из самого замка остается за директором, и мне угодно, чтобы Трелони осталась в Хогвартсе.        Долорес расширила глаза и застыла на месте, продолжая смотреть на Альбуса, который до сих пор улыбался ей.        — И что же, — сказала она, отойдя от шока, — вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицания и ему понадобится ее комната?        — Ну, во-первых, мне стоит сообщить о некорректности ваших слов, — заметил старик, сняв очки, чтобы протереть их краем мантии. — Не "когда назначите нового учителя", а вы "назначили нового учителя".        Студенты стали шептаться и обмениваться взглядами.        — Допустим, — беззаботно ответила Амбридж.        — Во-вторых, — продолжил он, — замок Хогвартса большой. Здесь каждому найдется место. И в-третьих, — очки вернулись на переносицу, — класс Прорицания всегда находился или на восьмом этаже, или на первом. Использовать Северную Башню решили лишь с приемом на работу самой Сивиллы, так как ей чуждо скопление людей. Она предпочитает тихое отдаление.        — Раз она любит "тихое отдаление", чего не уйти из школы, в которой она больше не работает, и не посилиться где-то в лесу? — усмехнулась инспектор.        — Одиночество и отдаление — вещи разные, — сказал Дамблдор. — То, о чем вы сейчас сказали, это одиночество — жить вне системы мира, где-то на отшибе. Сивилле нравится общество людей, но она предпочитает быть в нем отчужденной.        — Звучит, как бред, — хмыкнула Амбридж. — Но пускай пока так и будет, — словно с намеком сказала она. — А теперь не будем задерживать детей, — женщина стала заходить в Большой зал. — Тем более их ожидает новое знакомство.        — Проходите на завтрак, — громко произнес Дамблдор, следуя за ней. — Наверняка голодны.        — А где... Кодрик? — запнувшись, спросила Лизи, входя в помещение с остальными.        — Профессор Снегг проводит с ним беседу о том, как вести себя в школе, — ответил Теодор. — Мой товарищ слегка позабыл о нормах и правилах поведения в Хогвартсе, — пояснил он, заметив странный взгляд Гермионы.        Компания разошлась, и каждый сел за свой стол. Рон тут же принялся за еду, Гарри вместе с ним. А девушки уставились в сторону учителей, пытаясь отыскать "новое" лицо. Для Лизи таковым оно не было, хотелось лишь понять, заметит ли что-то странное Дамблдор. Но директор занял свое центральное место, даже не удостоив вниманием длинноволосого мужчину, сидящего сбоку от Амбридж. Вдвоем они о чем-то шептались. Заметив взгляд Лизи, мужчина еле заметно кивнул и слабо ухмыльнулся.        — Значит, это и есть новый учитель Прорицания, да? — хмыкнула Гермиона. — Наверняка, тоже ничему не станет учить. Благо, это хотя бы бесполезный предмет.        — Ни разу он не бесполезный, — оскорбленно ответила Лаванда. — Не нужно считать бесполезным все, что у тебя не выходит.        — Как скажешь, — махнула та рукой.        Друзья вдруг странно посмотрели на нее, не ожидав такого простого ответа.        — Ты больше ничего не скажешь ей? — нахмурился Рон.        — Нет, зачем?        — Вот прям, чтобы совсем ничего?        — Что ты пристал ко мне? — воскликнула Гермиона. — Ничего я больше не скажу ей. Что не ясного?        Девушка раздраженно взяла ложку и начала есть овсяную кашу. Остальные пожали плечами и тоже приступили к еде. Когда завтрак подходил к концу, Дамблдор постучал по своему бокалу, призывая всех молчать и слушать.        — К сожалению, — поднялась с места Амбридж, — я не смогла сдержать интригу...        — Как будто сильно пыталась, когда публично разбиралась с Трелони, — прошептал Гарри.        — ... и вам уже стало известно о новом учители Прорицания. Однако еще не состоялось знакомства с ним. Поэтому, — она взглянула на черноволосого мужчину, рукой прося его встать, — представляю вам мистера Уильяма Ронглвуда, работающего в Министерстве на должности руководителя одного из подразделений Отдела Тайн, отвечающего за Предсказания и Пророчества. Он замечательный специалист в этой области, который научит вас правильно истолковывать и понимать искусство предвидения.        — Не, ну я не особо жаловал Трелони. Но все равно как-то гадко за нее... — сказал Рон, когда ребята направились в кабинет Флитвика.        — Сегодня третьим уроком прорицание, — напомнил Гарри. — Посмотрим, как преподает.        Лизи вдруг не сдержала смешка, удивив остальных, но быстро покачала головой, словно бы ничего особенного. В голове она уже представила, как на месте Трелони, в ее любимом кресле, сидит Крауч в своем обличии и со счастливым лицом сообщает, что каждый из присутствующих умрет самой ужасной смертью.        — Ты, Долгопупс, оступишься около окна, когда пойдешь открывать форточку, и случайно запутаешься в слоях штор, которые задушат тебя... Ты, Патил, подавишься грецким орешком во время обеда, и никто не успеет спасти тебя...

* * *

       Когда закончилось занятие Флитвика, гриффиндорцы направились в подземелья в класс зельеварения. Лизи чувствовала внутренний тремор, понимая, что там будет находиться ее старший брат. Хотелось поговорить с ним или даже просто молча сесть рядом, но она понимала, как странно будет выглядеть ее общение наедине с "Кодриком", за лицом которого прятался юноша. А даже если как-то и умудриться начать с ним беседу, то о чем? Не заявить же с прохода: "Эй, Кодрик, когда будем захватывать школу и убирать к черту эту Амбридж". Но вдруг вспомнилось кое-что другое, заставив девушку странно покоситься на Гарри — О'Брайен ведь его сосед по парте! О, Мерлин, насколько же ситуация выходит забавной и ироничной...        Слизеринцы уже сидели в кабинете. Драко, Блейз и "Кодрик" столпились у парты Теодора и Лизи. Девушка подошла к ним.        — Привет, — поздоровалась она с ними, взглянув на брата.        Он был одет в стандартную форму факультета, но очевидно, ему было в ней некомфортно. Он то и дело двигал руками, пытаясь то оттянуть рукава рубашки, то сдвинуть жилетку. И ему крайне не нравился галстук, который сжимал его тонкую — на данный момент — шею.        — Как ты? — тихо спросила Лизи, доставая учебник и тетрадь. — Как спалось в общей комнате?        — Я спал у него на диване, — "Кодрик" указал на Драко.        Девушка прыснула в кулак, помня, что в доме Малфоев парни также ночевали в одной комнате.        — Если вдруг решишь сейчас пошутить, то я тебе язык вырву с корнем, — предостерег блондин Теодора, который собирался что-то сказать.        Но как парень открыл рот, так и закрыл его, оставив на лице лишь загадочную ухмылку.        — А к занятиям готов? — сказала Лизи, постучав по учебнику. — Это немного отличается от того, что используется в жизни.        — Имеешь ввиду, готов ли я выполнять наипростейшее, что только существует в магии? — хмыкнул "Кодрик".        — Ну, — улыбнулась девушка, — это не так-то просто, как кажется. И, кстати, ты уже знаешь, где сидеть будешь?        — Знаю, — лицо парня исказилось в усмешке, которая точно ничего хорошего не предвещала.        Прозвенел звонок, и все разбрелись по своим местам. Лизи вместе с Теодором внимательно следила за действиями "Кодрика". Он сел, аккуратно расположился, чтобы никак не помешать соседу, и вдруг уставился на него немигающими глазами. Гарри еще не замечал этого, копошась в своем портфеле. Зато сидящие позади Рон с Гермионой пребывали в недоумении. Они переглянулись с Лизи, та пожала плечами. Когда ребята отвернулись, девушка рукой показала брату, чтобы тот перестал заниматься ерундой. Но "Кодрик", никак не повернувшись к ней, покачал головой, высказывая свое отрицание. И вот тогда Гарри, отложив портфель в сторону, наконец заметил взгляд соседа. Он явно сжался под ним, не понимая в чем причина такого внимания слизеринца.        — Ты что-то хотел? — спросил парень.        — Быть может, — ответил сосед.        Гарри ждал, когда он продолжит, но тот молчал, продолжая пялиться. И его даже не смутил вошедший Снегг. Впрочем, и того не смутило, что "Кодрик" не поднялся с места при его появлении.        — Сели, — велел профессор. Он покосился на "О'Брайена", и уголки его губ приподнялись, говоря, что тому в радость все, что происходит и произойдет. — Продолжаем готовиться к СОВ. Сегодня вам необходимо приготовить такое зелье, как "Дурманящая настойка". Начали...        Все занятие за столом Гарри и "Кодрика" что-то происходило. Стоило гриффиндорцу приблизиться к котлу, как резко дым увеличивался, одаривая жаром его лицо. А когда он брал в руки листы ложечницы, то один из них неведомым образом взлетал и приклеивался к очкам. Пока парень отдирал его, рукой натыкался то на нож, почему-то лежащий рядом, то на колбу, которую задевал и опрокидывал на пол, разбивая.        — Я сегодня совсем растерянный, — вздохнул Гарри друзьям, когда урок закончился, и все стали собираться. — Если бы не Кодрик, опять бы Снегг плохую оценку влепил...        Лизи была порядком удивлена, наблюдая в их котле хорошего качества зелье. Конечно, оно не было идеальным, но и особо не отличалось от ее с Ноттом варева. Когда все вышли из кабинета, она пристроилась под бок к брату. Друзья шли далеко впереди и о чем-то громко говорили. Кажется, Рон и Гермиона начинали вновь злиться друг на друга, втянув в ссору и Гарри.        — Говоришь, школьная программа не так проста? — хмыкнул "Кодрик". — Я тоже.        Лизи улыбнулась и кивнула.        — И где ты научился зельеварению?        — Чему-то в детстве еще научился, но большему обучил отец. Вообще, он очень многому научил. В основном все, что я знаю, — это его заслуга.        Вдруг Лизи почувствовала грусть. Она не считала отца незаботливым, просто его забота по отношению к ней была не совсем такой, какой ее бы хотелось видеть. Порой он был нежным, волнующимся, а порой напоминал о своей репутации и совершенно не стеснялся при дочери жестокости, которую направлял на мир. И все же Даниэлю он помогал... Именно так, как делают это родители — учил.        — Это круто, — сказала девушка.        Брат заметил ее изменения в лице.        — Будь ты не в школе, он бы и твоим учителем стал.        Парень потянулся к носу, чтобы почесать его, но испуганно дернулся. Судя по всему, на миг забыл о том, что его лицо сейчас другое, и вместо длинного, ровного носа — курносый и миловидный. Это заставило Лизи посмеяться. "Кодрик" взглянул на нее и слабо улыбнулся.        — Я просто не особо готовился ко всему этому, — признался он очень тихо.        — Почему? — спросила девушка.        Он пожал плечами и сказал:        — В последний момент решил, что умалишенному, — намекнул на Крауча, — помощь нужна будет.        Они вошли в Большой зал, и компания должна была разойтись. Слизеринцы уже направились к своему столу, а Лизи последовала за друзьями. Но вдруг она остановилась, а те все продолжали идти. Рон с Гермионой заняли свои места, начав припоминать друг другу их поступки, которые каждый не одобрял, а Гарри пристроился возле Невилла, угрюмо уставившись в тарелку с супом. Девушка посмотрела в сторону Слизерина. Там все сидели, тихо общаясь и передавая друг другу то тарелку с хлебом, то салфетки. "Кодрик" все время поглядывал за стол Гриффиндора, как будто кого-то ища. Но тот, кого он высматривал, оставался стоять возле дверей. Элизабет еще раз взглянула на друзей и повернула налево — к ученикам с зелеными галстуками.        — Я же не помешаю вам? — подошла она к Драко.        Тот сначала удивился, но потом улыбнулся и покачал головой, освобождая рядом место, которое девушка заняла. По другую сторону сидел брат.        — Смотрю, ты все ближе и ближе к нашей крови, — заметил Теодор, пододвигая ей кубок с яблочным соком. — Думаю, тебе всегда тут будут рады.        — Думаешь? — повторила Лизи, отпив напиток. — М-м-м, — протянула она. — Ты угадал с моим любимым вкусом.        — Можно тогда идти в прорицатели? — усмехнулся он. — Тоже нацеплю на себя тонну бус и в огромную шаль укутаюсь.        — Не забудь про голос, — сказал Драко. Он помог своей девушке наложить тушенного картофеля. — Еще что-нибудь? — она покачала головой.        — Спасибо.        Теодор прокашлялся, взъерошил свои кудрявые волосы, чтобы те торчали в разные стороны, расширил глаза и стал высоким, насколько для него возможно, голоском шептать:        — Нотт, — протянул он, действительно напоминая саму Трелони, — я вижу, что тебя ждет разоблачение того, кого ты очень любишь...        — Она постоянно ему так говорила, — пояснил Блейз.        — ... тяжкая ноша тебе дана... тяжкая... Драко Малфой! — воскликнул Тео, безумно взглянув на блондина, пока тот подцеплял вилкой сосиску. — М-м-м, — парень стал руками водить возле его головы. — Вижу... Вижу! Вижу твои помыслы... Обидно будет... Ей будет очень больно...        — Прекращай уже, — вздохнул Малфой. — Я понял, что из тебя хорошая Трелони бы вышла.        "Кодрик" почему-то одарил его странным взглядом, но Лизи не заметила этого, повернувшись к друзьям. Они уже закончили ругаться и стали есть. Однако было ощущение, как будто они не заметили отсутствие подруги рядом. Отчасти это было неприятно, но вдруг девушка словила себя на мысли, что так и лучше. Быть может, когда все вскроется, им будет не так тяжело потерять ее...

* * *

       Ронглвуд сидел прямо на учительском столе, закинув одну ногу на другую. Он долгим, изучающим взглядом обводил гриффиндорский класс. Они сидели в кабинете Прорицания на восьмом этаже, в самом его начале.        — Хм... — протянул мужчина и замолчал.        Лаванда Браун и Парвати Патил, которые обожали этот урок и саму Трелони, в протест из-за ее увольнения заняли самую последнюю парту, прежде предпочитая поближе к учителю. Гарри и Рон сели вместе за вторую парту второго ряда. За ними — Лизи и Невилл. Пока Долгопупс открывал страницу учебника, на которой в прошлый раз остановились, Реддл никак не могла перестать улыбаться. Причина была вовсе не в ее веселости, а в ужасе и несуразности самой ситуации — Крауч снова учит их...        — Насколько мне известно, — наконец заговорил он, приняв чужую роль, — вы изучаете сейчас раздел о сновидениях, — он взял со своего стола учебник и быстро пролистал его. — Как успехи? — все молчали. — Ну же, друзья, давайте поговорим.        — Отличные успехи, — фыркнула Лаванда. — Профессор нас многому научила.        Ронглвуд улыбнулся, и так по-доброму, что даже Лизи на миг забыла, кто на самом деле перед ними.        — Это же замечательно. В таком случае, если я сейчас вам дам тест, то вы с легкостью его решите, не так ли?        Очевидно, улыбка была обманчивой. Кто бы сомневался. Ученики тут же стушевались, и Браун поджала губы.        — Вот как, — хмыкнул мужчина, спрыгивая на пол. — Ну, ничего. Я здесь, чтобы обучить вас всему. Открывайте тетради, — послышался шорох листов. — Начнем не с того, как расшифровывать сны, а с того, как отличать обычный сон от возможного видения...        Такого урока Элизабет никак не ожидала. Девушка была знакома с настоящим Грюмом, и, если быть честной, Крауч в своих речах и поведении был схож с ним. Потому принять тот факт, что он мог стать кем-то вроде Аластора, было легко. Но Уильям Ронглвуд — это некто абсолютно другой. Добрый, снисходительный, крайне вежливый, учтивый и очень улыбчивый. Разобрать в нем реальную фальш было невозможно. Тут даже с трудом осознавалось, что Ронглвуд — работник Министерства и назначен Амбридж! Что уж говорить о причастности к Пожирателям...        — Мистер Уизли, боюсь, вам стоит перепроверить эти данные, — указал мужчина в тетрадь рыжеволосого. — Кроме трех ошибок орфографии, я вижу неточность в формулировке смысла сна. Как может быть такое, что если вам снится, будто вы кто-то другой, то вы действительно станете кем-то другим? Не торопитесь. Еще раз перепрочтите параграф. Спешить некуда. Наши сны от нас не убегут. Хотя, прошу заметить, их актуальность может исчезнуть.        — Лучший, — воодушевленно сказал Рон, когда ребята выходили из кабинета и направлялись вниз. — Нет этих дурацких "ты умрешь завтра", томного голоса, будто мертвец говорит... И этого нелепого вида! Меня всегда раздражало, когда Трелони ходила по классу, а все ее бусы да браслеты клацают. И так с толку сбивали ее травки, а тут еще и это.        — Точно, — согласился Гарри. — А тебе как, Лиз?        Девушка нервно улыбнулась и кивнула.        — Да, он очень приятный человек...        Январь подходил к концу. Время шло в своем течении, и ничего особенного не происходило. Дамблдор продолжал появляться на завтраках и ужине, больше не пропадая из виду. Амбридж все пыталась захватить больше контроля: инспектировала уже систематически всех преподавателей, в том числе и МакГонагалл с Флитвиком. О Хагриде известий не было, и друзья не на шутку встревожились: неужели все-таки... Но больше Лизи переживала о Габриэле. Он остался в доме Блэка, и с тех пор никаких известий. Отправить письмо девушка не решалась, и Гарри, волнующийся о состоянии Сириуса, тоже. Однажды в совятнике, когда Рон отправлял Сычика к родителям, ребята увидели пеструю сову, на верхушке головы который была прицеплена небольшая розовая шляпка. Только самый глупый болван не понял бы, чья это птица. А та внимательно следила за каждым действием учеников. Ну точно доложит хозяйке, если Гарри и Лизи что-то кому-то отправит. Да и, наверное, через других не стоит это делать — кто знает, что из этого выйдет.        Тренировки ОД возобновились через неделю после каникул. Подростки повторили всю базу и приступили к изучению более сложных заклинаний. Оттачивали их каждую среду и субботу после восьми вечера. "Кодрик" тоже присоединился к клубу. Только он никак не взаимодействовал с кем-то. Сидел в отдалении, просто наблюдая.        — Слушай, красавица, я, конечно, буду доверять тем, кому доверяешь ты, — прошептал Фред, подойдя к Лизи после тренировки, — но чего-то он меня пугает.        Она повернулась в сторону "Кодрика". Тот прожигал взглядом Гарри, который беседовал о чем-то с Чжоу.        — ОД создано для всех, кому нужна помощь, — ответила девушка. — И раз он тут, то ему она нужна. А то, что он ведет себя так... Сам подумай. Он слизеринец. А их среди нас очень мало.        Фред кивнул, приняв ее объяснения.        — Ну ладно. Но ты все равно будь осторожна, красавица.        Вскоре на собраниях стали проводится дуэли. Их Лизи предложил брат.        — Для них это возможность научиться защищаться. В конце концов, каждый имеет на это право. Но для тебя это станет возможностью перестать видеть в них друзей. Ты — Пожиратель, Элизабет. Придет момент, когда твоя палочка поднимется не только против Поттера, но и любого другого, кто встанет на нашем пути.        — Ты будешь драться против меня, — заявила девушка Невиллу на следующей же тренировке. — Используй абсолютно любые возможности.        — Но… я же могу навредить.        — Ничего, — покачала головой она и отошла на десять шагов. Все с интересом стали наблюдать, особенно "Кодрик" и Драко. — Главное, не пугайся, если увидишь, что я использую неизвестные тебе заклинания. В реальном бою никто не будет давать нам подсказок. Нужно действовать в момент, — Лизи достала свою палочку и выставила перед собой. — Давай взглянем сейчас друг на друга, не как товарищи...        — Лизи… я не могу…        — ... а как на шанс стать сильнее. В будущем, быть может, тебе предстоит повторить этот бой, только с другими людьми…        Невилл, недолго помедлив, решительно кивнул и также встал, выставив палочку перед собой. Теодор досчитал до трех и громко произнес:        — Начали!        — Авис!        — Остолбеней!        Стая воронов Лизи полетела на Невилла, перекрыв обзор. В следствии чего его заклинание попало в зеркало, разбив на части. Он замешкался, и девушка, вспомнив, чему ее учил Крауч, воспользовалась этим. Она быстро побежала на парня, осела на пол, левой пяткой ударила в правую голень, сбивая его с ног. Подскочила и прислонила кончик палочки к шее.        — Шах и мат. Если бы я преследовала цель убить тебя, то… — ее голос на мгновение дрогнул, — у меня бы уже вышло.        — Ваш бой длился двадцать секунд, — сообщил Теодор.        — Ты слышал, Невилл? — спросила Лизи, подавая ему руку. — Двадцать секунд, и ты мертв… и это при том, что я использовала заклинание второго курса.        За всеми этими делами январь пролетел незаметно. Никто оглянуться не успел, как наступил февраль с сырыми оттепелями и перспективой первой в новом году вылазки в Хогсмид. А вылазка выпала на Валентинов день…        Утром четырнадцатого февраля друзья отправились на завтрак. Поедая хлопья, они уворачивались от пролетающих сов: их было такое огромное количество! Букли и Куро среди них не было, но никто их и не ждал. Зато Гермиона получила письмо от кого-то.        — Очень вовремя. Если бы сегодня не пришло... — она разорвала конверт и вынула клочок пергамента. Глаза ее бегали взад и вперед по листку, и на лице постепенно проступало хмурое удовлетворение. Она подняла глаза на друзей. — Слушайте, это очень важно. Можете со мной встретиться в "Трех метлах" около трех часов?        — Не знаю, — нерешительно сказал Гарри. Он покосился в сторону стола Пуффендуя. — Я сегодня иду гулять и не один, так что...        — Ты на свидание идешь? — ахнул Рон. Он обернулся в ту же сторону, что и друг, заметив, как Чжоу мило улыбалась Поттеру, маша рукой. — Очуметь... Когда успел?        — Да все само как-то...        — Мне некогда сейчас это обсуждать, хотя, конечно, я рада, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Но очень нужно, чтобы ты, — она указала на парня, — и ты, — посмотрела на Лизи, — были в трактире сегодня в три.        — Хорошо, ладно, — буркнул Гарри.        — Лизи?        — Обещать не буду, но постараюсь. А что такое?        — Сейчас некогда объяснять. Надо срочно ответить, — и с письмом в одной руке и тостом в другой Гермиона выбежала из Большого зала.        — А ты пойдешь? — спросил Гарри у Рона.        Тот уныло покачал головой.        — Я вообще не могу пойти. Анджелина хочет весь день тренировать меня. Говорит, если с тобой и братьями решить проблему не получиться, то хороший вратарь особенно станет важен...        После завтрака рыжеволосый отправился в раздевалку стадиона, а двое других проследовали в вестибюль, где должны были встретиться со своими спутниками. Заметив Чжоу, Гарри попрощался с Лизи, и подбежал к когтевранке. А девушка же осталась ждать компанию слизеринцев. Появились те через минуту.        — И что в этом Хогсмиде интересного? — спросил "Кодрик", когда они большой толпой вышли из замка.        — Для взрослого парня, наверное, ничего, — пожала плечами Лизи. — Но, вообще, там весело. Куча ларьков, трактиры... Даже почта интересная.        — Чем же?        — Там много сов, — улыбнулась девушка. — В основном они очень маленькие и милые.        — Как понимаю, это развлечение больше для девушек, — "Кодрик" повернулся к Драко.Тот не ответил, но слабо кивнул, усмехаясь.        Элизабет была рада, что Даниэль появился в школе. Пускай он и прятался под лицом другого, с которым никак не был похож, приятно чувствовать его поблизости. Встретить утром на завтраке, смотреть, как он варит зелья. Смешно наблюдать, как морщит нос, когда Граббли-Дерг передает ему коробку с глизнем, чья ядовитая слизь неприятно пахнет. Когда Лизи в прошлом году узнала, что у нее есть брат, то ни один раз думала о том, как бы они жили, если бы учились в Хогвартсе. Да и грустно было осознавать, что он всегда был отдален от этого мира. Где он жил все это время? Куда ходил? Чем занимался?        — У тебя были друзья? — тихо спросила девушка, когда компания приближалась к деревне.        — Да, — уверенно заявил "Кодрик".        Лизи почувствовала облегчение и не сдержала счастливой улыбки.        — И кто это? Ты до сих пор с ним общаешься?        — Общаюсь, — усмехнулся парень. — Прямо сейчас с тобой общаюсь.        Улыбка сползла с ее лица. Лучший друг — это она... То есть все эти годы, пока она веселилась и дурачилась с Гарри, Роном и Гермионой, Даниэль оставался совсем один. И если девушка не помнила о нем, то он то ее да...        — А где ты жил?        — Когда как, — нехотя ответил парень и замолчал.        Стало ясно, что говорить о своих детских и подростковых годах ему совершенно не хочется. Что же там такого произошло? Однозначно ничего хорошего. Интересно, а что чувствует Габриэль по этому поводу? Каково это чувство, когда осознаешь, что мог помочь своему племяннику вырасти хотя бы с двоюродным дядей, а не бродить по миру с Пожирателем, который приходится тебе никем?        — Я очень рада, что ты все-таки тут, — сказала Лизи. — Хотя это не совсем то общение и совместное времяпрепровождение между братом и сестрой, но...        — Единственная причина, по которой я тут, — это ты, — еле слышно признался брат, косясь на слизеринцев, которые обсуждали квиддич. — Умалишенный вовсе не причем.        Элизабет повернулась в его сторону. Он пытался скрыть свои эмоции, но точно был смущен собственным признанием. Значит, ему не так легко дались эти слова... Он не привык о таком говорить... Может, поэтому он носит маску? Чтобы никто не знал о его чувствах?        — Ты должен попробовать сливочное пиво, — воскликнула девушка, перебивая диалог слизеринцев. — Или ты пробовал?        — Нет, — соврал "Кодрик". — Не пробовал.        — Тогда решено! — хлопнула она радостно в ладоши. — Пробежимся по магазинам и в "Три Метлы". Мне все равно нужно быть там.        Пару часов Лизи водила "Кодрика" по всем местам Хогсмида. Драко, Теодор и Блейз лишь плелись следом за ними. Ей хотелось как можно больше показать брату, как можно больше рассказать.        — Вот тут я впервые попробовала кислых червячков. Это мармелад, если что... А здесь можно купить всякие шутовские штуки, по типу бомб-вонючек...        Даниэлю было двадцать. Несмотря на то, что он не жил, как обычный ребенок-волшебник, он знал обо всем, что она ему рассказывала. Но видя ее счастливое лицо, ее порыв поделиться с ним чем-то настолько обычным для Волшебного мира, парень никак не мог позволить упустить момент. Он внимательно слушал и наслаждался временем с сестрой. Временем, которое он потерял...        — Почти три, — буркнула Лизи, смотря на часы Драко, что висели у него на руке. — Пора в трактир...        — Интересно узнать, что Грейнджер задумала, — хмыкнул Теодор. — Что-то мое предчувствие мне подсказывает...        — Опять Трелони в тебе проснулась? — усмехнулся Блейз. — Выходит, ты как оборотень, только не облик волка принимаешь.        — Хм, — задумался Нотт. — Звучит, как что-то... интересное!        Драко и "Кодрик" закатили глаза, а Лизи прыснула в кулак. Все-таки в этом обществе куда приятнее...

* * *

       Гермиона уже сидела в обществе Гарри. Последний был отчего-то грустный, а Чжоу, с которой он пошел на свидание, в помещении не было. Но кроме них… сидела Рита Скитер и Полумна Лавгуд. Драко сразу напрягся, и Лизи понимала насколько слизеринцам будет некомфортно в такой компании. Она попросила их подождать за дальним столиком, а сама направилась к друзьям.        — Что она тут делает? — сходу спросила Лизи.        — Какие люди, — едко улыбнулась Рита. — Теперь всех дождались? Объяснишь, моя ненаглядная, — она посмотрела на Грейнджер, — зачем ты меня пригласила?        — Хочу, чтобы вы написали все, что вам расскажут Гарри и Элизабет, — нежным голосом проговорила Гермиона, — о Темном Лорде.        Скитер удивленно уставилась на нее. Гарри и Лизи тоже. Полумна же напевала вполголоса какую-то песню.        — Ты хочешь, чтобы я опубликовала рассказ о Том-Кого-Нельзя-Называть? — тихо спросила Рита.        — Да, — сказала Гермиона. — Подлинную историю. Все факты. В точности так, как сообщат их Гарри и Элизабет. Они расскажут вам все подробности, назовут имена неразоблаченных Пожирателей Смерти, которых видели в тот самый день, опишут, как выглядит теперь Волан-де-Морт...        — "Пророк" этого не напечатает, — растерялась корреспондент. — Ты, возможно, не заметила, но россказням твоих друзей никто не верит. Все считают, что Поттер свихнулся, а Реддл… Хотя… я могу кое-что изменить…        Лизи переводила взгляд с нее на Гермиону и обратно. Она совершенно не понимала в чем дело. Точнее, до нее медленно стала доходить причина встречи, но не поступок подруги. Вот так, без какого-либо предупреждения, позвать ее и прямо сказать: "Ты должна рассказать".       — Я ничего не скажу, — заявила Лизи.        — Что? — ахнула Гермиона. — Почему?!        — Почему? — нахмурилась девушка. — Ты совсем не понимаешь что ли?        — Люди должны знать правду! — Грейнджер вскочила со стула, привлекая чужое внимание.        — Но не я обязана эту правду им предоставить!        Элизабет никак не могла понять, почему подруга так поступила. И суть ведь вовсе не в том, что она просит, а в том, как.        — Ты — его дочь, — продолжила давить Гермиона. — Твои слова подействуют на людей, что прочтут… Они, наконец, поверят, что это правда…        — Вот именно, что я его дочь, — рыкнула Элизабет, делая особенный акцент на этом предложении, сама того не осознав. — Ты понимаешь, что требуешь от меня?        — Ну да, — хладнокровно подтвердила подруга, отпив из стакана. — Я даю шанс миру узнать правду. Лизи, тебе давно пора понять, на чьей ты стороне… Убери, — шикнула она на Скитер, что хотела начать описывать эту ссору.        Реддл удивленно посмотрела на подругу.        — Я ничего не скажу, — повторила она. — Но это никак не связано с тем, на чьей я стороне...        — Тогда с чем это связано? — проверещала Лавгуд.        — Лизи, кто скажет, если не вы, — Гермиона со стуком поставила стакан на стол. — Пора действовать. Мы не можем сидеть на месте.        Элизабет поджала губы и кивнула.        — Да, ты права... Мы больше не можем сидеть на месте.        Подруга удовлетворенно хмыкнула и села, обратившись к Рите:        — Можем начинать.        — Уверена? — уточнила репортер, косясь в сторону Лизи.        Гермиона повернулась к ней, заметив, как девушка, не скрывая своей злобы, смотрит на нее.        — Что?        — Когда ты решилась на это? — Лизи обвела рукой их компанию.        — Еще до Рождества, — сообщила та. — Но я долго думала.        — "Долго думала", — усмехнулась девушка, качая головой. — И за это "долго" ты ни разу не подумала о том, чтобы обсудить все со мной?        — Мне казалось, что ты поддержишь мое решение, — ответила Гермиона.        Реддл обернулась к слизеринцам. Они с мрачными лицами наблюдали за ними. "Кодрик" сидел, сжав в руках стакан. Еще чуть-чуть, и тот лопнет, разлетевшись на мелкие осколки по всему бару. Тут же вспомнились его слова:        — Слишком правильная Гермиона не поймет тебя…        — Ну, конечно, — фыркнула Элизабет. — Все, что тебе кажется и думается, — верно. Иначе быть не может.        — Эй… Ну… не ругайтесь… — Гарри не знал, что делать в такой ситуации.        — А что, собственно, ты думаешь? — спросила Грейнджер у него. — Только честно.        — Ну… Гермиона, ты действительно должна была с нами это обговорить. Все-таки эта тема об отце… Я и сам, думаю, был бы не в восторге.        Реддл немного расслабилась, но стоило парню продолжить свою речь, как злость разожглась в десятки раз сильнее.        — Однако идея действительно хорошая. Мы были там, но так и не рассказали все, что видели.        — Так я об и говорю! — воскликнула Грейнджер. — Вы расскажете все…        — А меня спросить хоть кто-то хочет?! — крикнула Лизи, кулаком ударяя по столу.        Слизеринцы больше не могли усидеть на месте. Они переглянулись, поднялись и подошли ближе. "Кодрик" вместе с Драко встал по правую сторону от девушки, не менее гневными взглядами прожигая Грейнджер, а Теодор и Блейз — слева, хмурясь в сторону корреспондента.        — Все в порядке? — спросил Малфой опасно низким голосом.        — Ты должна! — не унималась Гермиона. — Твоим словам поверят куда больше, чем Гарри.        — Я ничего не должна… — Лизи сжала кулаки до такой степени, что ногти впились в кожу. — Разве не ты поддерживала меня в конце прошлого года? Не ты говорила, что понимаешь меня?        — Верно, — согласилась подруга. — Я понимала тебя в желании спасти отца. Но сейчас все намного серьезнее. Ты прекрасно знаешь, что грядет. Пора действовать. Пора защищаться. Пора выбирать сторону. Рано или поздно тебе все равно пришлось это сделать.        — И ты, такая благородная, решила помочь мне, да?        — ДА!        — Немыслимо… — выдохнула Лизи. — Я ухожу, — она развернулась и пошла на выход.        — То есть ты отказываешься? — спросила вслед Гермиона.        — А ты не только благородная, ты еще и догадливая!        Входная дверь с громким звуком захлопнулась.

* * *

       Лизи шла по улицам Хогсмида, что были полны влюбленных парочек и просто прогуливающихся компаний друзей. Ее буквально трясло от злости. Произошедшее никак не укладывалось в голове.        — Она ведь знает, как сильно важна для меня семья... — бурчала девушка под нос, направляясь в замок. — И все бы ничего...        Вдруг Лизи резко останавливается. Приходит понимание того, насколько глуп ее гнев в этой ситуации. Уж кому и негодовать, то точно не ей — человеку, который предал лучшего друга, обещая не делать этого. Человеку, что сделает больно ему, заставит страдать. И ради чего? Ради того, чтобы самому не ощутить этого.        Лизи глубоко вдыхает воздух и выдыхает. Поздно переживать. Уже все решено. Но эта ситуация оказалась настолько показательной, лишний раз доказывая:

"Они родились по разные стороны... И им предстоит жить по разные стороны..."

       Позади раздались шаги, и в следующий миг около девушки оказались слизеринцы. Они молчали, не в силах подобрать правильных слов.        — Я предупреждал тебя, — заговорил первым "Кодрик". Он наградил Лизи строгим взглядом, как часто это делают старшие братья в обычных семьях. — Так что нечего удивляться и злиться.        Она кивнула, но осадок на душе как был, так и остался. Причем не ясно, возник ли он из-за поступка Гермионы, или из-за нее самой...        — Тебе нужно успокоиться, — сказал Малфой. Он аккуратно взял девушку за руку и повел за собой в сторону замка.        — Драко прав, — согласился Нотт. — Разговора повторного с Грейнджер не избежать, но будучи в таком состоянии вы можете сказать лишнего. Лучше сейчас расслабиться и обдумать случившееся.        — Нечего обдумывать, — хмыкнул "Кодрик". — И разговаривать с ней не нужно.        — Они на одном факультете, — напомнил Блейз. — Как вы представляете себе это?        Лизи удивленно взглянула на Забини.        — Ты к нему на "вы" обращаешься?        — Конечно, — ответил тот, словно бы у него спросили нечто невероятно глупое. — Он ведь старше меня.        Зайдя в здание школы и пройдя к лестницам, девушка хотела отстраниться, чтобы подняться в башню Гриффиндора, но ее так и не отпустили. Она недоуменно посмотрела на блондина.        — Что такое?        — Мы идем в наше общежитие, — пояснил тот. — Мы не знаем, когда вернется Грейнджер.        — Точно, — кивнул Теодор. — К тому же, взглянешь на нашу обитель.        — А разве… там не будет других слизеринцев?        — Тебе они точно против не будут, — сказал Блейз. — И, наверняка, мы в комнате Драко будем.        Они спустились вниз — в подземелье, где находился кабинет Снегга и класс зельеварения. Однако прошли его, завернув влево. Дальше шла череда коридоров: то вправо, то вновь налево, то долго вперед. И было множество дверей.        — Зачем здесь столько помещений? — удивилась Лизи.        — В основном, это обман, — пояснил Теодор. — Салазар Слизерин очень ревностно относился к своим вещам, своим идеям. Так что и выделенное для его факультета подземелье он обустроил таким образом, чтобы только слизеринец знал, как оно устроено. Поверь, фальшивые двери — сущая мелочь с тем, что тут можно найти.        Девушка передернула плечами. А ведь она его потомок...        Они шли еще пару минут. Затем Драко остановился и подошел к обычной стене, ничем не примечательной и не отличающейся от других в коридоре. Парень достал свою палочку, коснулся ей определенных кирпичей и тихо сказал:        — Священный Король-Змей.        Зашумел какой-то механизм, и в следующий миг стена разошлась в стороны, открывая взор на просторнейшую гостиную, украшенную в изумрудных цветах.        — Добро пожаловать в дом Слизерина, — шепнул на ухо Теодор, подталкивая шокированную Лизи вперед.        А ведь шокироваться было чему! Змеиная гостиная была размером с четырех гостиных Гриффиндора, а, может, и все пять сюда бы поместились. Все было в приятных темных тонах, вовсе не создающих чувства мрака и ужаса. Высокие потолки, дорогая мебель, шикарные кожаные обивки диванов и кресел. И потрясающий камин, на дымовом карнизе которого был изображен величественный змей, очень сильно напомнивший Василиска. А, может, это и был он...        Рядом несколько письменных и шахматных столов. Множество стеллажей с различной литературой. В отличие от гриффиндорской гостиной, тут было еще и достаточно прохладно. Возможно, это из-за того, что общежитие находится прямо под Черным Озером, вода которого виднелась сквозь небольшие окошки у потолка. Свет от ламп был зеленоватый, однако само освещение не делалось такого цвета. На стене у входа висела доска объявлений. Также в отличии от Гриффиндора, здесь пергаменты с уведомлениями были прикреплены аккуратно и упорядочено. Сама атмосфера настраивала на ясность мысли, ведь иначе словно и быть не может.        В гостиной Слизерина сидели второкурсники. Они лишь мимолетно взглянули на вошедшую компанию и вновь вернулись к своим занятиям. Для Лизи такое поведение было удивительным, ведь гриффиндорцы, к слову не только младших курсов, вечно вытворяли что-то этакое. Будучи старостой приходилось то тушить пожары, то нести кого-то к мадам Помфри, то отдирать кого-то от потолка. А здесь… так тихо и спокойно. В голове даже промелькнула мысль о том, что девушка была бы рада учиться все-таки на Слизерине.        — Как первое впечатление, мисс Реддл? — спросил Теодор.        И Лизи только горящими глазами на него посмотрела, выдавая свое восхищение.        — Иного и быть не может, — удовлетворенно кивнул парень. — Веди же нас в свою конуру, Драко!        — Конуру? — усмехнулся блондин. — Там одна кровать стоимостью, как чей-то дом. Конура…        Лизи чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций, стоило зайти в его личную спальню — и не ясно, то ли от еще одного прилива восхищения, то ли от злости и зависти, ведь ее спальня и в подметки не годится!        Это помещение раза в два превышало размер гриффиндорской комнаты старосты. Тут располагался небольшой камин и диван, аналогичный гостинному. Письменный стол с замысловатыми узорами на ножках и приставленное к нему кресло с мягкой изумрудной обивкой, ровно такой же, как у изголовья кровати. А кровать, собственно, была просто огромной. Тут не то что два человека уместятся, тут все четверо будут высыпаться, не давя друг друга. Поверх положено бархатное покрывало, скрывающее темно-зеленое постельное белье из явно дорогого шелка.        Слизеринцы прошли в комнату и, как ни в чем не бывало, занялись своими делами. Блейз развалился на диване, наслаждаясь отдыхом после долгой прогулки по деревне. "Кодрик" примостился рядом с ним, схватив с журнального стола книгу. А Теодор помчался к письменному столу Мафлоя, сел за него и начал шарить в ящиках.        — Я знаю... Где-то здесь...        — О чем он? — спросила Лизи.        — Нотт безумно любит трюфельные конфеты, — усмехнулся Драко, подталкивая возлюбленную вперед, дабы не стояла у входа, и усадил возле ее брата. — Родители мне с детства передают каждую неделю сладости. Какие-то отдаю тебе…        — Те леденцы со вкусом яблока очень вкусные…        — Да, я заметил по тому, как ты их уплетаешь.        — ЭЙ!        — Что-то съедает Забини, хотя он, как и я, предпочитает шоколад, — слизеринец пожал плечами. — А вот Нотт, с тех пор, как мы вроде подружились… — блондин указал на одноклассника.        — О, Великий Салазар, — Теодор раскрыл одну конфету и положил в рот.        Лицо его было таким, словно парень испытал невероятное чувство эйфории. Почему-то он напомнил Лизи Габриэля, когда тот пьет кофе, от которого он без ума, но она быстро встряхнула головой, дабы убрать наваждение: только грустить о родственнике сейчас не хватало.        — Да уж… — вздохнула девушка, опрокидывая голову на плечо брата. — Тут, конечно, иначе, чем у нас.        — У меня есть пару слов об этом, — Драко примостился в кресло. — Но я оставлю их в своей голове. Все-таки ты староста Гриффиндора.        — Но она слизеринка, — хмыкнул Блейз. — Решения о распределении по факультетам всегда принималось Шляпой, а не директорами.        — И тем не менее я не с вами учусь, — напомнила Лизи.        — А жаль, — Теодор отправил кучу фантиков в мусорную корзину. — Быть может, ты бы добилась куда больших результатов, чем есть. Особенно, если бы перестала так много возиться с друзьями.        Девушка нахмурилась.        — Нотт прав, — согласился Забини. — Не то, чтобы мы с тобой друзья великие, Элизабет, однако, как человек "со стороны", говорю, что ты слишком много времени уделяешь им. А итог, как видишь, таков, что подруга даже с мнением твоим не сосчиталась.        — Не мне ее судить, — буркнула та.        — Наверно.        Какое-то время все молчали, пока Драко переглядывался с Лизи.        — А ты бы хотела учиться на нашем факультете? — спросил он.        — М? — не поняла девушка, поднимая голову с чужого плеча.        — Допустим, у тебя появится выбор: остаться в Гриффиндоре или перейти в Слизерин. Что ты бы выбрала?        Элизабет задумалась. Она привыкла быть гриффиндоркой и любит свой факультет, но... была ли хоть когда-то она его реальной частью?