Семь мушкетеров

      Капитан мушкетеров Его Величества граф Чон Хосок поочередно обнимает омег. Как выросли, как похорошели! Он их помнит еще совсем юными, когда последний раз гостил у своих однополчан-друзей в Гаскони. А сейчас, эти трое красавцев, передав Хосоку письмо от родителей, ждут заветного решения о зачислении их в королевский полк мушкетёров. Они понимают, что это решение трудно принять капитану мушкетёров, так как в полк принимаются только альфы. Но они всё же доминантные омеги. И глаза их полны надежды. Хосок большими шагами методично отмеряет метры в своём кабинете и спрашивает с сомнением: — А может всё-таки, вы попробуете себя в качестве фрейлин Её Величества? Такие красавцы, вы были бы особым украшением двора. Да и на службе надолго бы не задержались — сразу бы нашли себе богатых и влиятельных женихов и вышли бы замуж… — Но, мсье Хосок, — истерично крикнул Чимин, — ну на хрена нам эти замужества! Мы хотим служить Королю! В душе—мы альфы! И воспитывались, как альфы! Испытайте нас, если не верите! Сокджин и Тэхён возмущенно зароптали, вытаскивая документы о всевозможных наградах. — Всё, всё, всё! Сдаюсь, — поднял руки Хосок, — тем более я обещал… — Сейчас идите, размещайтесь по квартирам, а утром приходите в парк на перекличку, будем знакомиться с однополчанами. — Ура! — Омеги не скрывают своей радости, подрываются и галопом уносятся по указанному адресу. — Эх, молодость! — хмыкает Хосок.       Дом, где размещаются омеги напротив Лувра, через реку Сена, у Королевского моста. Он двухэтажный. На первом этаже трактир и хозяйские комнаты, на втором — гостиничные номера. Переодевшись и приняв душ, омеги решают поужинать и прогуляться по Парижу. Спустились в трактир и… о, Мадонна! Дежавю! Утренние пьянчуги, но уже свежевыбритые и переодетые в мушкетерские костюмы, сидят за одним из столов и чинно, неторопливо трапезничают. Омеги - в шоке! Ну и ну! Во всём Париже, и в этом трактире?! Альфы, заметив их, переглядываются. Хах, утренние красавцы, которых с похмела они приняли за доступных омег. Альфы чинно встают и кланяются. Только кто ещё тут будет обращать на них внимание?! Омеги с нечитаемыми взглядами усаживаются за стол подальше и отдают заказ услужливому хозяину, мсье Бонасье. Альфы - в ахуе! Никто ещё, ни один омега не смел так категорично игнорировать их внимание! Задумчиво пережёвывая пищу, растерянно смотрят друг на друга. Они не привыкли получать столь очевидный отпор! Омеги, не обращая на них внимания, насытившись, благодарно кланяются хозяину. Не глядя на мушкетёров, выходят из трактира, оставляя зависших альф с открытыми ртами. Что это было? Вот же блять, гордые какие! Да знают ли они, кого проигнорили? И не говоря друг другу ни слова, альфы подрываются с места за ними. Омеги идут по Люксембургскому кварталу, осматриваясь вокруг. Для них всё ново и интересно. Переговариваются вполголоса, делясь впечатлениями. Уже смеркает и, по негласному закону, улицы постепенно пустеют. Тут и там тенями скользят какие-то тёмные личности, где-то вдалеке слышен звон рапир и шпаг, где-то лают собаки, где-то крики людей… Но наши отважные будущие мушкетёры и ухом не ведут на это. Для них это, как побывать в сказке. Но, ночной Париж неумолим, это тебе не провинция, где все знают друг друга. На пути омег, откуда ни возьмись, возникают пьяные гвардейцы кардинала. — Оу, попались голубки! А ну омеги, покажите на что вы способны, сегодня мы вам папочками побудем на ночку, - скабрезными голосами начинают задирать ребят. Их шесть человек, все пьяные, глаза налиты кровью. Воняет перегаром и похотью, обволакивая всё вокруг тошнотворными феромонами, ни дать ни взять — гиены! Да ну, не на тех напали! — Один за всех, и все за одного, — сгруппировались омеги спинами друг к другу, вытащив шпаги. — А ну, на хуй — разбежались, уроды! — кричит устрашающе Чимин. Ну, где там! Руки грязные тянут, ширинки расстёгивают… Но неожиданно для них, в ночи сверкнули омежьи клинки и началось рубилово! Трое против шестерых! Сокджин взял сразу на себя толстого гвардейца, выпад слева и тот падает, подминая под себя соседа. Чимин, с налившимися от гнева глазами, юлой скачет между двумя другими. Гвардейцы пытаются вынуть шпаги, но расстёгнутые штаны мешают им. Одного омега сразу ранит, второй подрывается на Чима врукопашную. Тэхён с ноги ударяет пятого. Тот загибается. Шестой, в ступоре идёт на Тэхёна со шпагой. Шпаги скрещиваются, гвардеец падает. Ну и ну! Альфы-мушкетеры, с полоумными глазами смотрят на весь этот трэш. Им нравится эта заваруха! — Ну, «наши»-то каковы? Непростые, — альфы стоят и с интересом наблюдают, как работает этот слаженный механизм. Как чётко и хладнокровно ребята орудуют шпагами, сверкая ненавидящими глазами. И победа ведь не за горами... Откуда ни возьмись, из-за угла выскакивают ещё шестеро гвардейцев. Они видят, что их товарищи загибаются и бегут им на помощь. А между тем, омеги не расслабляются. Они хладнокровно, отточенными движениями, орудуют клинками. Но силы, явно не равны. Постепенно, шаг за шагом, гвардейцы теснят их к стене. — Один за всех, и все за одного, — не выдерживает Чонгук и рывком бросается к омегам. Он прорубает коридор и встаёт к плечу Тэхёна. Тот косит на него удивлённым взглядом — вот не ожидал. Намджун видит, что Сокджин ранен. Он заслоняет его своим могучим плечом, протыкая шпагой нападающего. Юнги отрывается по полной около Чимина. Они вместе очень гармонично смотрятся в этом бою. Один скачет козлом и орёт, что есть мочи матом. Другой молча, с остервенением орудует шпагой. Вокруг валяются раненые и убитые, шестеро парней, стеной проходят мимо них и удаляются прочь.       Возбуждённые дракой, ребята бегут через мост, к своему жилищу. Надо скрыться, как можно скорее. Слышны голоса погони, видимо, убитые уже обнаружены. Если их догонят, то придётся отбывать наказание в Бастилии ( тюрьма для дворян). Но это в их планы не входит! Дело в том, что месяца три назад под давлением кардинала, Король издал указ о запрете дуэлей между своими гражданами, а особенно между мушкетёрами Короля и гвардейцами Кардинала. Слишком много гвардейцев стало погибать от рук мушкетёров. Вдруг Сокджин сгибается и тормозит. Только сейчас он замечает, что ранен. Намджун подхватывает его на руки и продолжает бежать, несмотря на протесты. Джин как-то обмякает в его руках и проваливается в небытие. Но вот мост закончился, здесь уже парк. Деревья и кусты заслоняют бегущих. Все запыхались, но ещё немного, и гостиница уже видна. Они вбегают внутрь. Их встречает хозяйка, мужа дома нет. — Бинты и лекарства, — бросает на ходу Намджун. Мадам Бонасье быстро приносит всё нужное, уж она на этом «собаку съела»! Сколько мушкетёров спасла от смерти. Ведь их, забияк и дуэлянтов, раньше каждый день приходилось перевязывать. Сейчас другое дело. Указ Короля немного утихомирил их пыл. И хорошо, что мужа нет дома, а то бы сразу же побежал доносить кардиналу. Тот еще козёл! Брак её был недоразумением, но со временем она смирилась. Она ненавидит кардинала и служит камеристкой у Королевы. Г-жа Бонасье всегда в курсе всех её тайн и является постоянным свидетелем её любовных интриг, а также негласной войны с кардиналом Чхве за влияние Короля. Положив Сокджина прямо на стол, Намджун быстро снимает с него куртку и нательную рубашку. Сердце его сжимается от увиденного. Кровь залила всё его прекрасное тело. Слава Мадонне, что ранение приходится на правую половину груди. Спасибо, Мадонна, что не задето сердце! Быстро омыв рану тёплой водой, хозяйка намазывает её чем-то и перевязывает. Джин лежит в беспамятстве. Каштановые локоны разметались по его лицу, в пушистых ресницах застыли жемчужины слёз, пухлые губы приоткрылись в немом крике, кожа побледнела. Намджун не может оторвать взгляда от этой красоты. Сердце вспорхнуло трепетной бабочкой и прошептало «тыг-дым». Больше всего на свете, Джуну хочется сейчас взять его на руки, покачать, как ребёнка, нашептать много ласковых слов, убаюкать, защитить, спрятать… Намджун пропал, Намджун влюбился! Чувство, ранее не ведомое этому суровому вояке, бурею овладевает им. Тэхён прервав молчание, указывает куда отнести Джина. И когда Намджун несёт его в номер, Джин приходит в себя. Он видит чувственные чужие губы, которые ласково ему улыбаются, и милые ямочки светящиеся на чужих щеках, как две звездочки. Они совсем рядом. Джин зависает от этой прелести, забыв о боли. Ему становится уютно и тепло в этих надёжных больших руках. Намджун, аккуратно положив Джина на кровать, обеспокоенно спрашивает его: — Как ты? — Всё нормально. Заживёт. Вот только завтра к капитану мушкетёров на плац идти надо, постараюсь как-нибудь оправиться, ночь впереди. Друзья его начинают успокаивать, что ничего страшного, какую-нибудь отмазку придумают. А мушкетёры удивляются: — А зачем вам к Хосоку? — В мушкетёры! — с вызовом отвечает Тэхён. Чонгук снисходительно улыбается: — Да разве вам, омегам, можно к нам в полк? Идите лучше фрейлинами к Королеве! Тэхён убийственно смотрит на него: — А не пошёл бы ты сам к ней! Разве дело только в половой принадлежности? — ледяным голосом произносит он. Чонгук съёживается от этого голоса, как будто молотком по голове его шандарахнули. Конечно, альфы, если сказать, что в ахуе, не сказать ничего! Но молчат, спорить никто не хочет. И, тут они вспоминают, что даже ещё не познакомились. Так события этой ночи захватили и сплотили всех. Чонгук подаёт руку Тэхёну: — Чон Чонгук. Тэхён руки ему не подаёт, а только недовольно цедит сквозь зубы: — Ким Тэхён, — и отворачивается. Чонгук от удивления распахивает и так, не по-корейски, большие глаза. Ему неприятно. Остальные пожимают руки друг другу, представляются. Оказывается альфы тоже живут здесь же, номера рядом. Намджун, как старший, немного помявшись, говорит: — Хм, ребята! Мы хотим вам извинения принести, насчёт вчерашнего. Мы, простите, были немного, хм, не в себе, ну и …хм… — он топчется на месте, пронзительно глядя на Джина. А Джин медленно краснеет. — Сегодня мы случайно (ну, не совсем) увидели вас в бою и немного прихренели! Вы отлично справились! И, если вы не против, предлагаем нашу дружбу и поддержку. А кстати, откуда вы знаете наш девиз? — Так он и наш тоже! И уже много лет! Наши родители служили в мушкетёрском полку, и этот девиз нам достался от них! И… спасибо вам за помощь, — говорит Джин. Ну, перемирие состоялось, все довольны. Альфы рады, что такие прекрасные соседи им достались. Омеги — что сами лейтенанты мушкетёров будут ходить в их друзьях! В общем — мир, дружба, жвачка! Ну, а сейчас пора всем спать, и они расходятся по своим номерам. Только Намджун, проводив всех, задерживается на минутку. Его номер за стенкой. — Ты, если что надо там… в туалет или что, постучи мне, — со смущением говорит он Джину. Тот опять краснеет, но кивает в ответ. Вряд ли сон придет к этим двоим в эту ночь…