Семь мушкетеров

      Двор возле дома капитана мушкетёров Чон Хосока находится на ул. Старой Голубятни. Он очень похож на военный лагерь. Уже с шести утра здесь тусуются около шестидесяти человек мушкетёров, вооружённых до зубов. Их казармы стоят на ул. Бака и занимают пять строений от №13 до №17, где последние проживают на постоянной основе. Привилегия жить в гостинице есть только у наших троих лейтенантов, как командиров, и ещё прибавилось у троих (ну, омеги! — не поселять же их в казармы). Так что все мушкетёры каждое утро спешат к дому Хосока (отца, почти родного) узнать новости, поделиться своими победами, да и просто посплетничать. Там же они получают свой завтрак из полевой кухни. <tab К двенадцати часам двор пустеет. Все торопятся на плац в парк Тюильри, который находится рядом, на перекличку. Таков порядок! Чон Хосок громогласным голосом называет фамилии и раздаёт задания по службе. Справа от него, на лошадях, лейтенанты мушкетёров Ким Намджун, Мин Юнги и Чон Чонгук. А слева — омеги Ким Сокджин (очень бледный), Пак Чимин и Ким Тэхён. Мушкетёры недоумённо смотрят на последних и удивляются — омеги? Эти то, что здесь делают? Закончив с делами, Хосок представляет новичков: — Мушкетёры! А сейчас хочу вам представить ваших новых боевых товарищей. И предваряя ваши вопросы, сразу предупреждаю — косые взгляды, хамские реплики, а ещё хуже того, подколки и подкаты к этим омегам, мною будут расцениваться, как неподчинение моему приказу! Эти омеги под моей личной защитой! Надеюсь поняли! А чтобы понятие ваше было более полным, хочу перечислить дипломы и награды, завоёванные этими омегами в боях и соревнованиях. Он неспешно перечисляет награды. Во взглядах мушкетёров появляется уважение. Они внимательно слушают и любуются красотой омег, пуская слюни. Но табу! Если "отец"(Хосок) предупредил, то им здесь и не светит! — И в завершение всего, скажу так! Омеги принимаются в полк стажёрами на год. И им назначаются кураторы. Ким Намджун — куратор Ким Сокджина, Мин Юнги — куратор Пак Чимина, Чон Чонгук — Ким Тэхёна. Тэхён поперхнулся и закашлялся. Но быстро одёрнул себя. Здесь приказы не обсуждаются! Он увидел, что Чонгук злорадно ухмыльнулся. "Будет гнобить", - пронеслось у Кима в голове. — Всем вольно! — командует Хосок, и мушкетёры обступают омег, знакомятся.       Вдруг показывается королевский эскорт. Король на жеребце белого цвета выступает впереди. Он окидывает горделивым взглядом своих верных вояк. «Красавцы», — мысленно хвалит он их. Это его личный полк, элита, лучшие из лучших во Франции! — Виват, Король, виват! — Приветствуют они монарха, опять становясь в строй. Король в тишине произносит: — Мушкетёры! Сегодня ночью было совершено нападение на гвардейцев кардинала. Девять человек убиты, другие ранены. В ходе расследования выяснилось, что в этом преступлении замешаны шестеро. Трое из них были в мушкетёрской форме. Советую признаться, всё равно это будет раскрыто! Все молчат, виновато смотрят на Короля. Ну, наверное, ребята пошалили немного ночью. Бывает же… Хосок, обращаясь к Королю, говорит: — Мон, сир! Если здесь замешаны мушкетёры, позвольте мне самому всё узнать. Обещаю, я найду виновных. Король, кивая головой, со свитой удаляется прочь. А про себя думает, ухмыляясь: «Ну если и не найдёшь, большой беды не будет». Просто ему, как Королю, надо обязательно отреагировать на жалобу кардинала. Что он и сделал. — А теперь, лично для ночных дуэлянтов! — продолжает Хосок, обращаясь к мушкетёрам, — сегодня, в шесть часов вечера, я жду объяснений у себя дома. Хосок значимо обводит строгим взглядом весь строй. Он знает, что ровно в шесть, он увидит виновников. Отсалютовав, он галопом на лошади, оставляет плац.       Шестеро парней переглядываются между собой. Остальные, с восторгом в глазах, смотрят на них. Всем уже ясно, кто начудил. Тем более Джин практически уже не может прямо сидеть в седле, видно, что ему поплохело. Мушкетёры с сочувствием глядят на него, всё же ему досталось… Но никто даже и не помышляет о том, чтобы донести на своих товарищей - «Один за всех, и все за одного!». Со словами поддержки мушкетёры разъезжаются по служебным делам. Шестеро остаются. Намджун бросается к Джину. Тот уже почти лежит на крупе своего жеребца, кусая от боли губы. — Вы поезжайте, а я позабочусь о своём стажере, — говорит парням Джун. Ребята уезжают. Джун пересаживает Джина на свою лошадь. Он привязывает его жеребца к своему седлу. Садится рядом с Джином и заключает его в свои объятия. Он очень бережно, словно хрустальную вазу, держит его в своих крепких руках. Сердце всё сильнее бьётся от волнения. И Намджун чувствует, что отныне он готов на всё ради этого, доверчиво прильнувшего к его груди, парня. А Джин, уткнувшись носом в ложбинку на чужом плече, с удовольствием вдыхает запах Намджуна. И ему от этого становится так хорошо, и кажется, что боль отступает! Его внутренний волк начинает мурлыкать какую-то мимимишную песенку, а из груди рядом ему подпевают «тыг-дым, тыг-дым»…       Оставшиеся четверо торопятся на службу. Сегодня у Короля военный совет, и им поручили дежурить на входе в тронный зал и следить за порядком. Они заходят во дворец. Стажёры не могут сдержать восторженных ахов, так красиво! Юнги с Чимином встают у внешних дверей, а Чонгук с Тэхёном у дверей со стороны зала. Советники уже торопятся в тронный зал, спешно проходя мимо охраны. Юнги тихо называет их имена Чимину, рассказывая, кто есть кто. Все быстро занимают свои места и с ожиданием смотрят на вход. Оттуда не спеша появляется кардинал. Он одет в красную мантию, в руках его какие-то документы. Шагает твёрдо, по-военному отбивая шаг. Властным взором обводит собравшихся и садится, застывая зловещей статуей. Его приспешники подобострастно кланяются. Он отвечает небрежным кивком. Другая часть аудитории делает вид, что не замечает его. Последними заходят Король и Королева. При их появлении свита встаёт и кланяется. Они, улыбаясь, здороваются со всеми, знаком приглашая присаживаться. Тэхён смотрит во все глаза. Он понимает, что присутствует на очень важном мероприятии. Ему нравится эта обстановка, ведь здесь собрались самые главные люди страны, о которых он только слышал. И он, бросая горящие взгляды из-за опущенных густых ресниц, тихонько, чтобы никто не заметил, рассматривает каждого из присутствующих. Чонгук молча наблюдает за Тэхёном. Он залипает на эти горящие взгляды, на густые ресницы и тихо вздыхает. Где и как он прокололся, что на него совсем не обращают внимания? А между тем, Совет начинается. Ведь Франция находится на военном положении. Идёт жестокая война с Англией. И министры обсуждают дальнейшие действия на фронтах. Сразу негласно, здесь отмечаются две группировки. Одна, которая подобострастно вторит кардиналу, и вторая, которая поддерживает Короля. Но рассмотрев предложения с одной и другой стороны, всё же большинство за решения, которые вносит Король. Ведь его подданным известно, что он большой стратег и знающий военачальник. Проходит несколько часов, и все постепенно выходят из тронного зала. У крыльца дворца их встречают красиво оформленные кареты. Вельможи покидают дворец. Наконец-то мушкетёры свободны. Скоро шесть часов вечера, и надо идти к Хосоку с повинной головой. Подъезжает Намджун, и они впятером отправляются сдаваться капитану мушкетёров. Джина Намджун оставляет в гостинице. Приехав, смущаясь и виноватясь, они всё рассказывают, как было на самом деле. При этом лейтенанты, не скупясь на слова, нахваливают смелость и военные навыки своих стажёров. Хосок долго молчит, хмурится, методично отмеряя шаги по своему кабинету. Он раздумывает, как это всё преподнести Королю. Очень не хочется впутывать омег. Он делится своими соображениями с виновато потупившими глаза парнями. Альфы тоже просят не рассказывать, что омеги были в бою. Они предлагают сказать, что мушкетёры заступились за совершенно незнакомых людей, на которых напали пьяные гвардейцы. Ну, а трупы? Ну, как без них-то?! На том и порешили. Р.S. Забегая вперед, скажу, что когда Хосок отчитывался Королю по результатам расследования, было очень заметно, что тому было приятно. А узнав, что это трое его любимчиков уделали столько гвардейцев, он, по-мальчишески присвистнув, подмигнул Хосоку. А потом весь день у него было хорошее настроение. Но перед кардиналом всё замял, сказав, что убийцы не найдены. Кардинал, конечно, не поверил, но что ему ещё оставалось делать? Только молча проглотить очередную обиду.