Я переродилась в главную героиню собственного романа и собираюсь сделать злодейку своим питомцем

— Сестра, пожалуйста… — взмолился нежный юношеский голос. — Ты не ела уже больше суток! Это может повредить твоему здоровью! Прошу, скажи мне, что расстроило тебя… Мои пальцы лишь сильнее сжались на мягкой ткани одеяла, в которое я завернулась, пытаясь скрыться от окружающего мира. Какая-то часть меня всё ещё отчаянно верила, что происходящее прямо сейчас попросту невозможно, и я просто сплю — мало того, что я всё ещё дышу, чувствую, существую после того, как уже полностью смирилась с собственной смертью, так ещё и нахожусь в до боли знакомом месте из собственных фантазий. Парень за дверью продолжил ласково уговаривать меня хотя бы отозваться на его голос, но мне было страшно даже заговорить. Казалось, стоит мне произнести хоть звук, начав взаимодействие с окружающей действительностью, и возможность вернуться в родную, привычную жизнь разлетится на острые осколки, калеча и так страдающий разум. Как же всё так обернулось?.. — Киара, милая… Сестрица… — продолжал жалостливо звать юноша. — Если ты не выйдешь… Мне придётся выломать дверь. Прости, пожалуйста. Имя, которым меня называли, было мне знакомо. Я сама дала его главной героине своего романа — герцогине Киаре Флоренс. Мои руки задрожали, отпуская одеяло. Сразу стало холодно, хотя за окном вовсю светило солнце и пели птицы. Но нужно было выйти, пока стоящий за дверью не выполнил свою угрозу… Я встала с огромной кровати, скрытой балдахином, и на еле держащих меня ногах подошла к двери, огибая осколки зеркала, которое собственноручно разбила, лишь взглянув на собственное отражение. Не удержавшись, я и сейчас встретилась взглядом с зеркальной копией, испуганно смотрящей на меня из крупного куска стекла, оставшегося в раме. Тёмные волосы до плеч, чёрные глаза, болезненно-бледная кожа — внешность, кардинально отличающаяся от настоящей. Внешность, принадлежащая не мне, а Киаре Флоренс. Если я заговорю сейчас, наверняка услышу чужой голос. — Николас… — слабый, робкий голос сорвался с губ, подтверждая мои худшие опасения. — Сестрица! — с облегчением воскликнул юноша. — Как ты? Ты откроешь мне? Значит, это действительно был Николас Флоренс, старший брат Киары? Не могу поверить… Как подобное может происходить на самом деле? Дверь беззвучно открылась, и я оказалась в крепких, но нежных объятиях. — Сестра… — всхлипнул Николас. — Я так беспокоился… Это был, пожалуй, один из самых любимых моих персонажей. Вежливый, добрый и смелый юноша, любящий свою младшую сестру больше всего на свете. Обычно такие умирают ближе к середине романа, чтобы выдавить из читателей слезу, но я не смогла поступить с ним подобным образом, поэтому в эпилоге Николас стал прекрасным мужем и отцом. Многие читатели высказывались насчёт его излишне мягкого характера, который не позволит ему встать во главе рода Флоренс, и в глубине души я была с этим согласна, но так ничего и не предприняла. Это было так странно… Вот он, Николас Флоренс, живой, из плоти и крови, согревающе-тёплый, пахнущий нагретой кожей и свежей травой — всего лишь придуманный персонаж, но пугающе-настоящий прямо сейчас. Конечно, я всегда мечтала о таком брате. Но мечтать и буквально отнять у кого-то обманом — совершенно разные вещи. Вот только несмотря на то, что я полностью осознавала, что Николас совершенно чужой и, по сути, незнакомый мне человек, его объятия приносили успокоение. Я всхлипнула, а после ещё раз, и ещё… И просто разрыдалась, возвращаясь к только недавно отпустившей меня истерике. Сейчас, когда меня так тепло обнимали, даря чувство защищённости, сдерживаться совершенно не получалось. Бедный «старший брат», кажется, даже подрагивал от страха и беспокойства, и мне было безумно его жаль. Наконец слёзы отступили, и я с трудом выровняла дыхание. В груди стало намного свободнее — будто часть ответственности перешла на юношу, трепетно гладящего меня по голове. — Пойдём вниз, сестрёнка, — ласково произнёс Николас, осторожно поднимая меня на руки. — Сейчас как раз время обеда. Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил. Флоренсу, кажется, было вовсе не тяжело спускаться по широкой лестнице, держа меня, словно невесту. Впрочем, весила я наверняка немного — отражение в зеркале выглядело очень худым и болезненным. Ничего удивительного: с детства Киара страдала от болезни, называемой «магической чахоткой». Конечно же, к туберкулёзу она отношения не имела, хотя имела схожие симптомы. Тошнота, лихорадка, потеря веса, кровавый кашель… Но, как понятно из названия, причиной была магия, а точнее — количество этой самой магии, которую слабое тело не было способно выдержать. Обычно от магической чахотки умирали в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, но главная героиня с трудом дожила до восемнадцати, и то, благодаря невероятной ценности артефакту. Я нервно вздохнула, крепче прижимаясь к Николасу и пытаясь перебороть ощущение неправильности происходящего. С помощью своих «любовных целей» героиня моего романа смогла найти и расшифровать записи о фамильном артефакте, способном сохранить ей жизнь, и способе его активации. Как автор, я наверняка смогу повторить эти действия, правда же? Юноша остановился и осторожно опустил меня на пол. Когда мы успели спуститься в обеденный зал?.. Я нервно огляделась, ощущая подавленность из-за размеров помещения. Если смотреть на потолок, точно закружится голова… Николас отодвинул для меня стул и помог присесть. Несмотря на то, что я не ела пару дней, аппетита вовсе не было. Однако под жалобным взглядом Флоренса мне пришлось взять ложку и зачерпнуть ей густой суп. Нежный сливочный привкус разлился на языке — мой любимый. С усилием отгоняя от себя мысли о нахождении в собственном романе, я продолжила есть, и вскоре почувствовала, что сознание немного проясняется. Головная боль, на которую я не обращала внимания последние несколько часов, начала ослабевать, и это принесло мне долгожданное расслабление. Потянуло в сон. Даже интересно, почему мы так и не наткнулись на слуг или горничных. Может, это даже имело какое-то объяснение, но я точно его не помнила. Николас больше не спрашивал меня о причине такого странного поведения и истерик — видимо, понял, что я не хочу говорить на эту тему, и решил проявить терпение. Вместо назойливых расспросов юноша помог мне вернуться в комнату и сел рядом с кроватью, крепко сжимая мою руку. — Я буду здесь, пока ты не уснёшь, — пообещал он. — Хочешь, завтра выйдем погулять в сад? Ты сможешь почитать в беседке, или просто полюбоваться природой, слушая пение птиц… Под мягкий голос Николаса я с лёгкостью заснула, лишь перед самым погружением в сон панически подумав о том, как всё-таки процесс засыпания похож на умирание. На следующее утро ничего не изменилось — снаружи щебетали птицы, утреннее солнце освещало спальню, а тело всё ещё принадлежало Киаре Флоренс. Изменилось, разве что, моё отношение к этому — вчерашние тревоги улеглись, и я наконец полностью приняла тот факт, что являюсь перерожденкой. Даже удалось думать в позитивном ключе — гораздо лучше быть дочерью богатого герцога, чем, к примеру, простолюдинкой, правда же? В сущности, мой роман был скорее любовным, нежели приключенческим, и ничего сверхопасного, вроде революций, в нём не происходило. Разве что в предыстории… Но она меня уже не коснётся. Были, конечно, неприятные ситуации, вроде отравления герцога Флоренса или подстав со стороны главной антагонистки, однако непосредственной угрозы жизни всё же не было. По крайней мере, вне черновых вариантов… Разве не чудесно? Спокойный мир, роскошная жизнь… Совершенно очаровательный брат, любящий отец. В прошлой жизни ни того, ни другого мне не досталось. И даже если это просто сон… Разве не буду я жалеть об упущенных возможностях после пробуждения? — Николас? — бодро поднимаясь с кровати и игнорируя лёгкую тошноту, позвала я, надеясь, что брат, — как же странно было обращаться так к кому-то! — остался в комнате, чтобы присмотреть за мной. — Ох... Сестра, ты уже проснулась? — юноша болезненно поморщился, поднимаясь с кресла. — Как твоё самочувствие, милая? Тебе лучше? Николас мгновенно посветлел, видя мою бодрость. При спокойном взгляде он и правда оказался опасно-очарователен, хотя от меня отличался лишь более длинными волосами, связанными в низкий хвост, и яркими, желтовато-янтарными глазами. И, самое главное, он был абсолютно, полностью реален — как и весь окружающий меня мир. Моя новая жизнь, без сомнений, будет счастливой!