Остров перемирия

            Ваас проснулся в контейнере по-прежнему один, паршивец Джейсон так и не соизволил явиться. Ну и хрен с ним. Захотел сдохнуть - пожалуйста. Ваас не собирался мешать.       Сегодняшний день только начался, а вокруг уже стояла невыносимая духота. Солнце разогрело песок до той температуры, при которой голыми ступнями по нему уже не прогуляешься. Ветра не было, и от этого воздух застаивался, словно в закрытом помещении. В океане царил штиль, сидящие на его глади чайки лишь слегка покачивались на волнах.       Ваас хоть и был приспособлен к подобным погодным условиям, все же, решил переждать жару в тропическом лесу, а заодно обойти окрестности. Он повторял себе, что вовсе не на поиски глупого мудилы отправился, или хотя бы его трупа, а только за тем, чтобы найти чего-нибудь наркотического, поскольку запас сигарет был не резиновый и подходил к концу.       Ваас примерно знал, где можно найти то, что ему так нужно. Открытые участки без деревьев, побережья реки. Это должна быть равнина, но никак не скалистая местность. Он прекрасно это понимал, но почему-то с особой тщательностью проверял скалы на наличие пещер.       «Я за грибами», – оправдывается он.       А Бен, стоящий за правым плечом, насмешливо кивает. «Ага».       «Пошёл на хуй!» – прогоняет его из своих мыслей Ваас.       Поиски не принесли никаких плодов, будто бы до этого на остров высадился УБН* и уничтожил абсолютно всё, что хоть как-то связано с наркотой. Ваас не раз по телеку видел, как эти хорошие ребята работают. Ржал по большей степени с того, как неудачники контрабандисты и наркодилеры попадались этим бравым солдафонам в бронежилетах с жёлтыми буковками «DEA»*. Однажды ему даже приснилось, что этот самый УБН к ним на Рук пожаловал. Спецы сразу же запаковали Хойта в служебный вертолёт, предварительно пару раз познакомив его лицо со столом из красного дерева. Дальше эти хорошие парни уничтожили весь урожай, даже к Ракьят заглянули и подожгли их священную Сейбу. Но вот Вааса почему-то эти типы не тронули, несмотря на то, что сидел он на набитом героиновыми свёртками мешке и курил косяк. Он тогда рассказал об этом весёлом сне Бену, а тот сказал, что это нихера не смешно.       Действительно не смешно… Ваас начинал психовать. Он уже несколько часов кружит по джунглям и даже листочка конопли не нашёл. Ну и… ко всему прочему, следов Броди тоже не было обнаружено. Тупой калифорнийский мальчик исчез, словно его и не было здесь вовсе.       «Где, мать его, эта сука прячется?! Если, конечно, он прячется…»       Недоносок Джейсон мог попасться в руки дикарям, и эта мысль бесила Вааса больше всех. Лучше б он сам придушил Белоснежку, тогда бы и проблем от трупа никаких не было. Он бы не ушёл, лежал бы себе спокойно, не залупался. С таким послушным можно было что угодно делать: хоть кишки на палец наматывать, хоть анекдоты рассказывать. Ваас криво ухмыльнулся. Кого он сейчас пытается обмануть? Себя что ли? Если Броди будет спокойным, недвижимым, мёртвым, то это будет не Броди вовсе. А если он перестанет быть прежним, то планы Вааса разрушатся, как карточный дом. Другими словами, Ваас больше не видел смысла в убийстве мудилы. Все эти: «убью тебя, сука, Броди!» потерялись где-то на необитаемом острове на третий день, когда на горизонте замаячило новое светлое будущее. Ваас никогда не отказывался от своих идей. Если ему в голову взбредёт что-то, то пока он это не осуществит, не успокоится. А здесь он придумал такую невероятную вещь, что если Броди сдохнет, то таким способом пошлёт Вааса на хуй со всеми его грандиозными планами.       «Меня? Царя и Бога? На хуй?!» – Монтенегро со злости пинает упавшее трухлявое дерево, представляя на его месте Джейсона. Кора рассыпается на мелкие кусочки и нога Вааса проваливается в полость внутри ствола. От этого он раздражается лишь сильнее, высвобождает ногу и продолжает издевательство над древесиной. Джейсон даже после своей смерти не перестанет бесить его. Как такое вообще может быть? Вот найдёт Ваас его останки и осквернит всеми известными ему способами, чтоб неповадно было подыхать от чужих рук.       Ваас оглядывается. Место кажется знакомым. Он натыкается взглядом на что-то блестящее. Подходит ближе и поднимает тот самый складной ножик, за который дрался с Джейсоном в первый день. Пират вдруг неожиданно осознаёт, насколько далеко забрёл, увлёкшись поиском. Здесь неподалёку должно быть карстовое озеро, а от него и до каннибальской горы рукой подать. Ваас – псих, а не самоубийца, поэтому он тут же поспешил убраться с этой территории подальше…

***

      Злой, голодный, не выспавшийся – это именно те прилагательные, которые характеризовали Джейсона в данный момент. Он сидел недалеко от своего укрытия и нервно расчесывал комариные укусы на руках. Психоэмоциональное напряжение лишь росло с каждой секундой, он все никак не мог унять гнев. Его трясло от унизительных воспоминаний и хотелось прямо сейчас пустить чью-нибудь кровь. И желательно, чтобы кровь принадлежала придурку с ирокезом.       Джейсон осторожно ощупывает пальцами края покрывшихся корочкой ран. Боль зудящая, надоедливая, как назойливая муха, как хозяин уёбского имени, состоящего из четырёх букв. Броди всей душой желал избавиться от поганого клейма на пояснице. Хотел даже срезать кожу вокруг, чтобы это всё стало одной бесформенной раной, но передумал калечить себя. Решил, что устранит эту проблему, когда вернётся в Калифорнию... Если вернётся в Калифорнию… Вот только до этих пор ему теперь не стоит перед кем-либо светить голой спиной, будь то друзья или воины Ракьят. Никто не должен видеть этого позора.       Броди попытался остудить пыл, умываясь холодной водой из реки. Но увидел своё отражение и то, как оно улыбается такой знакомой, ублюдской улыбкой. Ещё и эта тонкая царапина над левой бровью…       В голове звенит голос Вааса:       «…потому что мы похожи. Я просто не могу убить своё отражение…»       Броди с психу лупит ладонью по воде и орёт:       – Съеби!       Отражение расплывается волнами, а одна из личностей насмешливо интересуется:       «Что? Себя увидел, да?»       Броди зло щурится на разводы, показывая воде фак. Нихуя он не похож на этого урода.       «Не похож, – поддакивает другая личность, – ты воин, Джейсон, ты герой. Давай, убей эту тварь!»       Джейсон подскакивает с места и снова слышит голос первой.       «А дальше что, ты подумал? Я не хочу умирать!»       «Ты справишься! Ты знаешь где он. Дождись ночи и убей!»       «Не честно! Я не крыса!»       Джейсон, который родился на Рук и Джейсон-Калифорния. Голос безумия и голос разума. Они пытаются драться за первенство внутри него. Один из них – самоуверенный мудак, который принял свою психопатию и наслаждается ей. Другой – осторожный, разумный, справедливый, всё ещё пытающийся быть человеком. Не будь первого, Броди бы не выжил, не будь второго, он бы перестал быть собой.       «Что с того? Я скажу тебе, что не честно… Не честно – это когда тебя и твоих друзей безоружных хватают и пытаются продать! Вот что такое не честно!» «Я не такой, как он!» – Броди хватается за голову и расхаживает по берегу реки вперед-назад. Он повторяет в своей голове эту фразу снова и снова, а затем останавливается и ещё раз приглядывается к своему отражению. Оно не меняется. Такое же обыкновенное, как и всегда.       Джейсон истерично ржёт и присаживается на камень около водопада. Ему вдруг вспомнился один знакомый фильм «Властелин колец». Он сравнивает себя с Голлумом* существом, что сбрендило из-за кольца. Только разница в том, что кольца всевластия нет. Есть только острова, на которых царит хаос. На Рук все теряют рассудок, кто бы туда не попал. Сейчас, оказавшись далеко от того места, Джейсон понял, в кого превращается. Он обещает сам себе, что сходит к психиатру, когда, наконец, окажется в Калифорнии. И надеется, что не потеряет к тому времени разумную частичку себя.

***

      Ваас вернулся ближе к контейнеру и чтобы хоть как-то отвлечь себя от мысли, что здесь он сдохнет от ломки в полном одиночестве, решил мастерить силки. Эту простую ловушку умели делать абсолютно все на Рук, поэтому Ваас без труда связал из прочной лианы несколько штук. Если ему повезёт, то в какую-нибудь из них попадётся животное. Ну или же можно использовать силок в качестве удавки, если вдруг жизнь окажется в тягость. Ваас усмехнулся.       Руки опять стали подрагивать, поэтому последний силок он не доделал. Плюнув на это кропотливое дело, Ваас проглотил две таблетки трамадола и отправился устанавливать готовые ловушки.       Подвязав последнюю к дереву, он стал чувствовать себя чуть лучше. Мышечная дрожь прекратилась, напряжение, сдавливающее виски - тоже. Анальгетик пока ещё помогал справляться с этим. Но Ваас понимал, что ещё дня два или три, и вся эта легкая ерунда будет бесполезна. Да и осталось её не так много. Поэтому замену искать нужно срочно!       Монтенегро пометался по джунглям ещё несколько часов и всё равно ничего не нашёл. Отчаявшись, он решил устроить передышку от поисков. Может завтра ему повезёт больше. А сейчас, пока был ещё в состоянии это делать, стал приводить себя в порядок. Смотря в озеро, словно в зеркало, Ваас ровнял бритвой бороду и отросшие на голове волосы. Укладывать ирокез для него никогда не было проблемой. Пара движений и готово.       «Ну вот! Теперь на себя похож, а не на чмо заёбанное. Кстати о морально опущенных…» – Ваас задерживает взгляд на своей правой покалеченной руке. На запястье лопнувший пузырь, белые края которого переходят в красные. Чуть выше ожога - след от зубов. Лунки проникают глубоко под кожу, хоть это и не особо понятно из-за запёкшейся крови внутри них. Скорее всего, эти подарочки от Белоснежки останутся на всю жизнь. Интересно, если б Ваас тогда не выпустил Джейсона, он бы выгрыз ему кусок мяса с предплечья? Ваас усмехнулся:       – Где же теперь носит эту бешеную суку?       После полудня солнце развернулось, и теперь контейнер находился в тени деревьев. Внутри него больше не было так жарко. Найденный на пляже крупный кусок мела лежал в ладони, пока Ваас тщательно вырисовывал белый глаз на железной стене у изголовья подстилки. Когда пиратский символ был готов, Ваас прилёг на свою половину, любуясь проделанной работой. А затем повернул голову в сторону места Джейсона. Стена, к которой тот обычно прижимался, была пустой. Ваасу сразу же захотелось это исправить.              Рваные движения - и вот линии сходятся и закругляются. Несколько небольших штрихов - и готово. Теперь эту картинку уже ни с чем не перепутаешь. Даже если член нарисован весьма схематично. Задумавшись над тем, что чего-то не хватает, Ваас чертит рядом буквы, которые складываются в весьма вызывающее предложение: «Джейсон шлюха, соси мой хуй».       Монтенегро прищуривается, склоняет голову на бок, отходит к выходу из контейнера. Предложение вполне читаемо даже с этого расстояния. Он улыбается, выбрасывает через плечо мел и нюхает свою правую ладонь, представляя, что белая пыль на ней другого происхождения.       Ближе к вечеру, когда солнце перестало так жечь, Ваас пришёл на вчерашнее место их ссоры. Разжег костёр и пошёл на рыбалку. Оказалось, Джейсон слишком сильно выёбывался, потому что Ваас без особого труда насобирал кучу разных морских обитателей, а не гонялся, как некоторые, целый час за одной и той же рыбиной, тратя свою энергию в пустую.       Из большого пустого черепашьего панциря получилась отличная ёмкость. Ваас радовался своей находчивости, заталкивая палкой выползающих крабов обратно.       После отличного ужина Монтенегро забрал оставшуюся еду вместе со своей «кастрюлей». Это всё он поставил на выходе из контейнера, чтобы было что поесть утром, или же, если вдруг блудный Джейсон вернётся, подразнить его и похвастаться перед ним, что он умеет.       Но Джейсон так и не вернулся…       Ночь тянулась медленно. Она была ужасно тихой. Спину Вааса не грело чужое тепло, и пустота давила на сознание. Он реально не помнил, когда в последний раз оставался настолько долго в одиночестве. Даже когда ему было очень хреново, и он рычал на всех пиратов, чтоб они оставили его в покое, то больше часов двух эта изоляция от общества никогда не длилась.       Когда-то давно, когда он ещё не был таким хитрым мудаком, как сейчас, он посмел залупиться на Хойта. Подпортил ему реально хорошую сделку. Нет, Хойт не злился. Он по-дружески рассмеялся, а затем прострелил Ваасу плечо и приказал бросить в яму. Туда, где были трупы остальных пиратов, тех, что не справились с этим заданием. Монтенегро просидел в братской могиле два дня, рассматривая лица своих подчинённых и корчась от боли в плече.       Он помнил, как стоял потом в кабинете, а Хойт сидел на столе из красного дерева и улыбался. Его слова застряли в памяти:       «Ваас. Ты же знаешь, что такое ломка? Знаешь. Это гораздо хуже того, что с тобой произошло… Так вот, если в следующий раз ты, ничтожество, посмеешь сотворить что-то подобное… Я вывезу тебя с Рук подальше и выброшу где-нибудь посреди океана. Ты останешься один, Ваас, никого не будет рядом. Ты сдохнешь от боли. Тебе никто не поможет. Ты меня понял?»       Он его понял, а сейчас понимал ещё лучше. Потому что уже один. Осталось только подождать нестерпимую боль и сдохнуть.       В черепной коробке зародился ещё один голос, голос Цитры:       «Ваас, ты не сможешь жить один. Без Ракьят ты будешь одинок. Кем ты будешь без нас?» Слова таяли и мешались с ором Хойта:       «Ты сдохнешь! Один! Один, Ваас!»       «Кто ты? Ты не мой брат! Без семьи! Один!» - Цитра старается перекричать Хойта.       – Пошли на хер! – Ваас заорал, затыкая себе уши.       Вот так сходить с ума в одиночестве было страшно. Не было никого, кто мог бы отвлечь его от роя этих мыслей, что прошили мозг. Тяжёлых наркотиков тоже не было. А так хотелось позабыть, кто он. Хотелось ни о чём не думать. Хотелось в тот нереальный мир, который он создавал себе сам.       Когда здесь был Джейсон, он своим ворчанием, да и вообще в целом присутствием изгонял воспоминания, которые сразу же приходили, стоит перестать отвлекаться на внешние факторы. Ваас зажмурился, представляя своё пиратское братство, их бесконечный галдёж. Вот кто-то врубил музыку. Вот Шон, старый алкаш, без бутылки не ходит вообще. Вот Бен подбегает к нему и снова начинает жаловаться на то, что Белоснежка разнёс аванпост.       Ваас пододвинулся и перелёг на сторону Джейсона, прижимаясь к стене и представляя, что кто-то лежит рядом. Постепенно воображение подрисовало ему вместо стены спину Броди. И Ваас, успокоившись, не заметил, как уснул…

***

      И сегодняшнюю ночь Джейсон проводил в сырой пещере. Беситься он уже перестал и теперь мыслил более рационально. Сейчас уже даже подумывал вернуться в контейнер. Но бродить по ночным незнакомым джунглям в разы опасней. Скрутившись на полу калачиком, он засыпал себя листьями ещё и сверху. Заснул Джейсон незаметно, обнимая себя руками и грезя о мягком диване в Калифорнии. Ему снился сон. Точнее это было воспоминание:       Он входит в комнату своего младшего брата. Райли удивлённо смотрит на него, а затем спрашивает:       – Почему ты ещё здесь?       – Я не поехал, – Джейсон подошёл и присел на край кровати.       – Ты… но почему? Оливер сказал, что эта вечеринка будет самой лучшей! Ему же двадцать один! Знаешь, сколько денег потратил его отец!       – Пф, на следующий год, когда ему будет исполняться двадцать два, он тоже так будет говорить. – отмахнулся Джейсон.       – Джейсон, почему ты не пошёл?       – Потому что ты тоже бы хотел пойти, но заболел и не сможешь. Разве тебе не будет обидно?       – Ты дурак, Джейсон! Разве можно! Ты должен думать о себе, а не о том, что я не смогу пойти! Я заболел, и в этом виноват я! Ты же здесь ни при чём!       – Не знаю, – Джейсон пожимает плечами, отводит взгляд в сторону и добавляет, – может, мне не нужно было катать тебя на машине с открытым окном. Райли нахмурился, и злость его показалась Джейсону комичной. Младший толкнул его в плечо и снова стал ругать:       – Прекращай это! Нужно хоть иногда в жизни побыть эгоистом! Я бы, например, выбрал вечеринку, вместо того, чтобы сидеть со своим простуженным братцем! Так что иди!       Джейсон смеётся, поднимает руки в примирительном жесте:       – Хорошо, хорошо!       – Не смей приносить себя в жертву!       Джейсон вынырнул из сна резко. Дёрнулся всем телом и открыл глаза. Не известно какой день подряд, просыпаясь в аду, чтобы вновь вспомнить, что у него больше нет братьев, он думает о том, что сказал бы Райли на этот счёт, узнай он, что его брат объединился с убийцей, чтобы выжить.       Джейсон умылся стекающей с водопада водой и вдруг разглядел через поток очертания людей. Он тут же вжался в стенку пещеры, наблюдая из-за камня за поляной. К реке подошли те самые дикари. Броди пересчитал их. Двенадцать человек. С таким количеством ему, безоружному, никогда не справиться. Он шумно сглотнул, ощущая, как собственный пульс участился и теперь стучал в висках, словно после пробежки. «Чёрт!» Каннибалы, переговариваясь какими-то невнятными звуками, шли в сторону той самой горы, с которой он и Ваас сбежали в первый день.       Один из дикарей отделился от общей группы и направился к водопаду. Джейсон перестал дышать вовсе, плотнее вжимаясь в стенку. Трясущимся руками он достал из кармана ракетницу, заранее зная, что она ему не поможет, если его найдут. Туземец подходил всё ближе, а Джейсон постарался слиться со стеной воедино, напряжённо рассматривая зубные бусы на шее врага.       Когда расстояние сократилось до десяти шагов, дикарь остановился, наклонился к воде и стал пить. Броди еле заметно выдохнул, но всё ещё продолжал мимикрировать* под камни. Кто-то из племени громко визгнул. Джейсон испуганно дёрнулся и тут же почувствовал облегчение, потому что каннибал оторвался от водопоя и поторопился за остальными.       Джейсон сполз по каменной стене. Ватные ноги отказывались держать его. Сердце гулко ударялось о рёбра. Лёгкие, наконец, смогли заполнится воздухом в полном объёме, и он постарался выровнять дыхание. Ему снова чертовски повезло…       Подождав минут пятнадцать, Джейсон выбрался из укрытия и со всей скорости пустился на пляж, где стоял такой безопасный контейнер. Всё-таки инстинкт самосохранения был превыше гордости. Может быть, Райли не осудил бы его за желание жить? Может, это и есть тот случай, когда нужно подумать о себе?       Но не добежал. Каких-то семисот метров до пляжа…       Ноги попали в какую-то петлю, которая тут же затянулась. Джейсон повис вверх тормашками. Сильный испуг заставил его нервно задёргаться от непонимания, что происходит. Повисев немного, он осознал, что угодил в силок и теперь подвешен за ноги к дереву.       Собрав все силы, Джейсон согнулся в спине, схватился пальцами за штанину и подтянулся к верёвке. Но это была не верёвка вовсе, а довольно прочная лиана. В мозгу сразу же вспыхнула мысль:       «Такие примитивные ловушки способны делать только дикари!»       Джейсон постарался хоть как-то ослабить узел, но тот не подавался. Он стал в панике дёргать путы в надежде развязаться, но те крепко обвивали его ноги. Тогда Джейсон внезапно вспомнил о наконечнике стрелы и полез одной рукой в карман. Однако нашарил лишь пустоту. Практически все предметы, что были у него в карманах, высыпались на землю.       Броди завертел головой, выискивая нужную вещь. Наконечник лежал между камней, рядом с каким-то кустом. Джейсон выругался. Теперь ему нужно было снова опустить корпус, чтобы постараться забрать наконечник. Он нехотя отцепил руки от брюк, вновь принимая висячее положение. Но дотянуться до такого необходимого предмета ему было сложно. Он постарался раскачаться, пальцами грёб песок, хватался за траву, за ветки куста, но безрезультатно. Слишком далеко. Джейсон бросил это дело, увидев ножницы, и теперь стал раскачиваться в их сторону.

***

      Ваас проснулся довольно рано. Снова чувство одиночества возникло перед ним. Он потрогал холодную неживую стену перед собой и подумал, что хорошо было бы отвлечься. Поднялся со своего места и направился проверять ловушки.       Когда Ваас увидел раскачивающееся из стороны в сторону тело, то почувствовал, как легко стало на душе. Джейсон нашёлся, наконец. Влип в передрягу, как обычно. Ваас довольно улыбнулся и не сдержал радостный возглас:       – Джейсон!       Услышав своё имя, Броди повернул голову в сторону голоса. Он ещё никогда в своей жизни не был так рад врагу, как в данный момент. Ваас - его шанс на спасение из хитроумной каннибальской ловушки.       Монтенегро подходит ближе и посмеивается:       – Чё за порнография, amigo? Ты йогой занялся?       Он обходит Джейсона по кругу, задерживается взглядом на его пояснице. Свежие раны начали затягиваться. Красные буквы на бледной спине выглядят по-своему эстетично. Особенно если эти буквы складываются в собственное имя.       Джейсон тут же скрывает клеймо, опуская края футболки обратно и заправляя в брюки. Нервно тараторит, пытаясь заглянуть себе за плечо:       – Я попался. Помоги! Нужно уходить от сюда быстрее. Они могут вернуться.       Ваас сначала вообще не понял, кто может вернуться, а когда до него дошло, что Джейсон думал, будто это каннибалы понастроили, то усмехнулся. Однако говорить, что это он сделал силок, не собирался. Может, тогда Белоснежка будет бояться шляться в одиночку? Ваас освободил Джейсона, отвязав лиану от дерева. Тот шлёпнулся на землю.       Встретившись с твёрдой поверхностью, Броди взвыл, перекатываясь на левый бок. Его не до конца зажившая спина снова заполыхала болью.       – Бляяять, а аккуратнее никак?       – Какой же ты невоспитанный, принцесса! Хоть бы спасибо сказал! – насмешливо возмутился Ваас, подошёл ближе и перерезал путы на ногах Джейсона, – вот так всегда, я его спасаю и никакой благодарности!       – Спасибо, – буркнул Джейсон, – Нужно убираться от сюда. Да побыстрее.       Они вдвоём вернулись к контейнеру.       Вообще, изначально Ваас хотел посмеяться над Джейсоном. Сказать примерно что-то такое: «как жаренным запахло, так ты сразу обратно приполз.» Но он не стал, так как мало ли, истеричка вновь запсихует и уйдёт.       Первое, что попалось Джейсону на глаза, когда он зашёл в контейнер, это нарисованный на стене напротив входа член и приличных размеров надпись рядом с ним. Броди ни разу этим художеством не оскорбился. Времена рисования хуёв на стенах для него закончились ещё в начале старшей школы. Он лишь приподнял бровь и покосился на пещерного живописца. Тот делал вид, что вообще никак не причастен к надписи и рисунку. Джейсон пошёл к подстилке, но, отвлечённый разрисованной стеной, обо что-то споткнулся. Он посмотрел вниз и увидел пустой черепаший панцирь.       Ваас, уловив непонимание на лице соседа, указал на панцирь руками и торжественно презентовал свое изобретение:       – Миска!       «Я думал, это каска, бля,» – шепчет остроумие. Джейсон откашливается в кулак, давя смешок, и выдыхает:       – Окей.       Он улегся на своё место. Решил немного вздремнуть в спокойной обстановке. После пещеры контейнер казался люксовым номером в отеле. Даже Ваас не стал мешать, оставил его в покое и ушёл на улицу. Всё покровительствовало его отдыху. Но долго Джейсон не продержался, ему захотелось есть. Пришлось высунуться наружу.       Далеко от убежища он не отходил, предпочёл пройтись до ручья. Всё-таки снова видеть каннибалов ему не хотелось. Он почти пришёл на место, когда, перебираясь сквозь кустарник, наткнулся на казуара. Агрессивное существо тут же бросилось на него. Джейсон бегал достаточно быстро, но птица тоже была хороша...       Ваас, развалившись на пляже, курил, находясь в расслабленном состоянии. Принятый несколько минут назад трамадол циркулировал по крови. Травка затуманивала посторонние мысли. Джейсон вернулся. Гнетущая атмосфера одиночества отступила. Всё потихоньку налаживалось самостоятельно. Теперь Ваас мог спокойно полежать. Но умиротворение было нарушено.       Он услышал посторонний шум и повернул в его сторону голову. Джейсон бежал от казуара по пляжу. Ваас начал смеяться. Броди точно не даст умереть ему от скуки, а вот от смеха - возможно. Калифорнийский мальчик не может просто сидеть спокойно, он всегда сумеет найти приключения на свою бледную задницу.       Ваас, всё ещё продолжая усмехаться, выдвинулся на подмогу горе охотнику. Выпендриться перед Джейсоном в данный момент было жизненно необходимой целью.       «Сейчас папочка Ваас покажет, как надо охотиться!»       Джейсон, уходя от преследующей птицы, перепрыгивает яму. А казуар может, не рассчитав прыжок или же вовсе не видя ничего, кроме раздразнившего его человека, падает на дно бетонного строения.       Джейсон смотрит на мечущуюся из угла в угол бешеную курицу, и наконец вздыхает с облегчением. Но тут же отвлекается на то, как подбежавший Ваас спрыгивает в яму. Броди и моргнуть не успевает, как пират выверенным точным движением моментально закалывает птицу. Он выкидывает тушку наверх и самодовольно поучает:       – Вот так надо охотиться, принцесса!       Джейсон фыркает и подкатывает глаза, как будто бы он не знает, как нужно. Вот было бы у него при себе холодное оружие, он бы показал придурку мастер-класс.       – А теперь вытащи меня! – командует Ваас. Джейсон раздраженно цокает, но всё же хватает подброшенный конец ремня и помогает Монтенегро выбраться.       – Пойдём, amigo, надо сделать из этой хуеты что-то полезное, – предложил Ваас, когда оказался на поверхности. И не дожидаясь ответа, направился в сторону утёса. Джейсон поднял казуара за шею, перекинул через плечо и пошёл вслед за Ваасом.       Уже на месте Монтенегро развёл огонь, отослал Джейсона за его самодельным копьём, которое валялась неподалёку со дня их ссоры, а сам принялся потрошить птицу.       Джейсон стоял с копьём в руках и просто смотрел, как пират кромсает казуара. Он заметил свою потерянную складную финку* у Вааса в руках. Лезвие ровно скользило по тушке, снимая кожу вместе с перьями, разрезало мышцы. Руки, залитые кровью, вытягивали внутренности. Джейсону никогда за подобным наблюдать не нравилось, и сам он потрошить живность не любил. Просто раньше ему не приходилось видеть Вааса за работой. Сосредоточенный, спокойный – очень необычное состояние для этого психа. Поэтому Броди временно завис на этом действии, пока голос не вырвал его из раздумий.       – Давай палку свою, – Ваас протянул руку, чтобы забрать копьё, когда закончил возиться с казуаром. Джейсон, отойдя от ступора, передал своё первобытное оружие в кровавые ладони.       Птица была поделена на почти равные два больших куска, которые оказались на той самой палке.       «Прям как в день благодарения* – подумал Джейсон, – оказывается, Ваас не только дурочка умеет валять, а вполне способен помогать.»       Броди мысленно сказал себе «спасибо» за то, что ушёл и проучил пирата. Они поели без драк и ссор, даже к жилищу вернулись мирно и молча. Пока Ваас был разморен сытым ужином, Джейсон снова решил попытать удачу:       – Я нашёл подходящие деревья для постройки плота, не хочешь начать завтра?       – Оп, подождал, когда я нажрусь и решил подлизаться? Нет, amigo, мне впадлу заниматься этой хернёй. Мои ребята…       – Да не приплывут они! – Джейсон вспылил. Он то посчитал, что Ваас одумался, а как оказалось, ничего нельзя изменить.       Ваас сначала хотел как-то ответить на этот выебон, но потом решил не тратить энергию впустую, да и наевшимся до отвалу не особо-то и хотелось махаться.       – Даже если, блять, не приплывут! Есть другой способ отсюда съебаться, а не строить поебень какую-то!       – Да? И какой же, а?!       – Не еби мне мозги, Джейсон, я хочу спокойно переварить жратву, – Ваас отошёл в тень, садясь под пальму, давая понять, что разговор окончен.       – Ну и не надо. Когда я дострою плот, то хрен ли пущу тебя на него.       Ваас только подло оскалился и лениво поднял руку, показывая Джейсону фак. Броди снова бесился. У Вааса был талант доводить его. Переубедить психа не получится ни дракой, ни спором. Вот поэтому Джейсону и остаётся только психовать. Он раздражённо разворачивается на сто восемьдесят градусов и, излучая вселенскую злобу, топает в ту сторону, где находил нужную пальму.       Оказавшись на месте, Джейсон обернулся назад, чтобы убедиться, что находиться вне поля зрения пирата. Присел в тени деревьев на какой-то известняковый камень и принялся чертить на песке примерный план того, как должен выглядеть спасательный плот. Когда чувство переполненности желудка отпустило его, он пошёл к той самой пальме, которую пометил второй. Теперь нужно было сообразить, как срубить её, ведь не наконечником от стрелы ему же это делать.       Джейсон сходил к ручью. Перебрал огромное количество камней. В итоге нашёл искомый. Плоский и острый, можно обойтись без заточки. Примотав к подходящей палке найденный камень, Джейсон получил примитивный топор. Обрадовавшись полученному результату, он вернулся обратно к пальме…       Тем временем Ваас отправился на поиск хоть каких-нибудь дурманящих растений, вдруг в предыдущий раз пропустил что-то. Но снова ничего. Видимо ему суждено загнуться от ломки. Он постарался успокоить себя тем, что возможно, найдёт что-нибудь завтра, если, конечно, не будет поздно что-либо искать.       Ваас вернулся в контейнер, когда уже стемнело, но Джейсона до сих пор не было. Неужели опять забастовку объявил? Но нет, тот вернулся, переступил лежащего Вааса и, как ни в чём не бывало, улёгся на своё место. Монтенегро лишь ухмыльнулся и, повернув голову на бок, долго рассматривал чужую спину. От истерички так и разило обидой. У Вааса руки чесались тыкнуть его, но он сдержался. Не хотелось снова оставаться одному.       Джейсон вырубился моментально, несмотря на свой дневной сон. Тяжёлая физическая нагрузка сделала своё дело.       Ваас, в отличии от него, спал поверхностно. Постоянно просыпаясь и проверяя, лежит ли на своём месте Джейсон. И успокоившись замечал, как мирно тот спал.