Остров перемирия

      Лиза – девушка мечта, та самая, с привлекательной внешностью и блестящим будущим. На таких задерживаются мужские взгляды. Такие крадут сердца. Впервые за долгое время она снится Джейсону.       Лиза лежит на боку. Белая простынь под ней помята. Волосы тёмными локонами составляют на подушке узоры. Узкие плечи, слегка выступающие позвонки, изгибы талии, красивая родинка на пояснице. Джейсону знаком каждый сантиметр. Он придвигается ближе к её тёплому обнажённому телу…       Поскольку Ваас спал поверхностно, то почувствовал мягкое прикосновение к своей спине. Осторожно приподнявшись на локте, он заглянул через своё плечо. Джейсон трогательно жался к нему, приникнув лицом к лопаткам. Ваас очень аккуратно развернулся. Такого Джейсона с лёгкой улыбкой он проигнорировать не мог, ему сразу же захотелось нарушить эту идиллию.       Монтенегро протянул руку к волосам спящего с намереньем резко схватиться за них и дёрнуть, чтоб мудила не расслаблялся рядом с ним в следующий раз. Он коснулся пальцами лба, как Джейсон вдруг повернул голову и потерся носом о ладонь, тут же оставляя влажный поцелуй на ней.       «Ах ты сучка,» – Ваас по-скотски ощерился, прошёлся рукой по волосам Джейсона, словно собаку погладил, и щёлкнул того по носу.       Броди от подобного раздражителя подскочил, распахивая перепуганные глаза. Увидев перед собой довольную рожу, осознал, что его тайну раскрыли. Он постарался отстраниться подальше и почти выполнил своё обещание: «разбить голову об стенку», бахнувшись о железо затылком.       – Уёбок, зачем ты меня разбудил?! – Возмутился Джейсон, потирая ушибленное место. Его так резко выкинули из приятного сна. Он был крайне раздражён.       – Джейсон, ты мне на спину так миленько слюни пускал, поэтому я и решил разбудить тебя.       Кровь прилила к щекам, последнее, что Джейсон помнил из сна, это то, как поцеловал Лизу в плечо… Неужели в реальности тоже? Чтобы хоть как-то скрыть смущение, он двинул Вааса ногой в локоть. Тот потеряв опору для головы, чуть не поздоровался виском с полом. Утробно зарычав, он кинулся на Джейсона. Придавил своим телом, крепко схватив за руки. Ткнулся лбом в лоб.       – Мне, блять, кинуть тебя в воспитательную яму?! Глаза не отводи, сука!       – Слезь, – прохрипел Джейсон и продолжил упрямо избегать зрительного контакта. И тут до Вааса кое-что дошло, в его бедро упиралось что-то твёрдое, и это что-то слишком не в том месте, чтобы быть каким-нибудь предметом в кармане. Сначала он удивлённо приподнимает брови, но тут же щурится, подло улыбается и ёрзает.       – Джейсон, что за оружие ты хранишь в этом кармане? – грязно шепчет Ваас, растягивая каждое слово, будто демоном искусителем подрабатывает по выходным.       Броди от подобного покрывается чуть ли не бардовыми пятнами и пытается спрятать бегающие глаза. О его казусе догадались и теперь собирались поиздеваться.       Монтенегро гнусно посмеивается, смотря на то, как Джейсон бьётся в конвульсиях от всепоглощающего стыда. Такая эмоция у жителей Рук редкость. Ваас видел нечто похожее у пленных, когда унижал их. И у молодых девушек, которых перед продажей выводили голыми на всеобщее обозрение. Как правило, эти люди были жертвами морали и нравственности. Вот у пиратов подобное отсутствовало. Скажи Ваас что-нибудь по типу: «эй, у тебя головка из кармана торчит», его подчинённый поправил бы проблему и кивнул бы в знак благодарности. Какое к чёрту тут смущение? Единственное, что могло заставить его ребят повинно опустить головы и смотреть себе под ноги - это когда он отчитывал их за проёбы.       Джейсон дышит рвано, хрипло, пытается вырвать свои запястья из цепких пальцев. Выползти из-под тяжёлого мужика, задача не из простых, будто бы под завалом оказался. Ещё и не уходящее возбуждение мешало нормально шевелиться. Он то думал, что эрекция бесследно исчезнет, как только психованный к нему притронется, но оказалось в точности да наоборот. Чужое тело — это приятно, особенно когда ты больше двух месяцев не был ни с кем близок. Голова кружилась, хотелось потереться о чужое бедро. Броди стал судорожно искать в своём разуме что-то настолько мерзкое, что смогло бы сбить хотелку. Перебирая воспоминания, он снова истерично зарычал:       – Уйди!       – Белоснежка, кажется тебе что-то мешает, – Ваас трётся вверх-вниз, – что это? Твёрдое, горячее, –Он тычется носом в пульсирующую артерию на шее Джейсона, большим пальцем правой руки водит по запястью.       Броди давится воздухом, задерживает дыхание, жмурится. И, наконец, находит, то, что искал: кровь на своих руках, задыхающийся Грант, Райли, который кричит и пытается вырваться, когда его заталкивают в машину. Джейсон брыкается с новой силой, в животе холодеет, краска с лица отступает. На нём лежит убийца.       – Съеби! – гаркает Джейсон.       Ваас видит эти перемены настроения, ощущает, что вся твёрдость начинает сходить на нет. Он думает о том, чтобы мог такого отвратительного представить лежащий под ним, если ему так быстро удалось унять возбуждение.       Ваас облизывает свою ладонь и хлопает ею Джейсона по щеке.       – Вот так! – он оставляет влажный отпечаток на чужой коже.       Броди морщит нос, дёргает головой в сторону: «Мерзко»       – Что не так, Джейсон, тебе можно слюнями пачкаться, а мне нет, значит?       – Хватит, я понял, – сипит Джейсон и освобождённой рукой толкает Вааса в плечо.       – Ну и отлично, amigo.       Ваас скатывается с него, и Джейсон тут же подрывается с места, остервенело вытирая влажную щёку уходит на улицу.       Броди вернулся на свою «лесопилку», уселся на тот же известняковый камень. И принялся ругать «Джейсона младшего»:       «Предатель! Что это было вообще?!»       Обижаться на часть своего тела – глупо. Он молодой мужик, у которого есть потребности: в еде, во сне и в сексе. Это вполне естественно - проснуться вот так вот, особенно учитывая, насколько растянулся весь этот отпуск от активной половой жизни. Последний раз такой яркий и запоминающийся был в Бангкоке с Лизой…иии…всё.       На Рук за беготнёй особо было некогда возвращаться к своей девушке, да и Лиза, когда они виделись, не была настроена на что-то положительное. К местным барышням Джейсон обращаться побаивался, потому что когда-то подслушал разговор двух пиратов о триппере. Рисковать здоровьем ради удовольствия в его планы не входило. Поэтому весь его секс сводился к «помоги мне, моя правая подружка» в перерывах между перестрелками с пиратами и поручениями воинов Ракьят. Джейсон надеялся на то, что возможно, ему повезёт с Цитрой. Она проявляла к нему интерес. Наверное, если б он тогда сразу пошёл к ней, что-нибудь бы ему и перепало.       Однако теперь Броди застрял на этом долбаном острове. На Рук он хотя бы мог заняться самоудовлетворением, а здесь целую неделю провёл в стрессе и под постоянным надзором психа. По-хорошему ему бы где-нибудь спрятаться и передёрнуть, чтобы, наконец, снять напряжение.       «Ага, обломись! Не упал вовремя, теперь ходи голодным!» – наказал сам себя Джейсон.       Перед глазами всё ещё стояла мерзкая улыбка Вааса. Конечно, у того плюс ещё одна подъёбка появилась. После каждой насмешки Броди чувствовал себя неполноценным ничтожеством, слабым и дефектным перед врагом. Такими темпами стыд загонит его в могилу. Он раздражённо взъерошил волосы, теперь они торчали в разные стороны ещё хуже, чем прежде.

***

      Ваас довольно бодро шёл проверять ловушки, даже несмотря на то, что чувствовал озноб, как при температуре. Он всё прокручивал в голове недавний инцидент. Психи Джейсона его развлекали, тот так интересно реагировал, что хотелось доводить его снова и снова. Вообще, заставить Броди взбеситься довольно просто, любая колкость, любое прикосновение - и он уже горит в огне ярости. А сегодня с Джейсоном ещё и конфуз приключился, такое Ваас проигнорировать не смог бы.       В тот момент Джейсон ненавидел себя и его одновременно, и эта всепоглощающая злоба была настолько глубоко искренней, что от неё перехватывало дыхание. Если Броди и проявляет какую-то эмоцию, то он делает это открыто, со всей душой, не может лгать и лицемерить и не боится. Джейсон не смотрит на него, как на кровавое божество, не смотрит так, словно он - пустое место. Джейсон смотрит на него, как на равного. И это отличает его от всех. Ставит над его именем метафорическую галочку.       Все силки, кроме одного, были пустыми. Выходит, практически вся живность оказалась гораздо осторожней Джейсона и попавшейся в ловушку обезьяны. Та трепыхалась и истошно вопила. Забирать её в качестве дичи - себе дороже. Эти блохастые воришки часто бывали переносчиками инфекций. Ваас отвязал лиану. Обезьяна выпуталась из пут и, визжа, умчалась вглубь джунглей.       Охота выдалась неудачной, но Ваасу положительный результат не был нужен. Аппетита всё равно не было, хоть желудок и был пустым. Горечь неприятно осела на языке. Он прекрасно понимал, почему так происходит.       Монтенегро достаточно долго бродил по джунглям. Нервозность с каждым часом усиливалась. Последняя таблетка трамадола больше не помогала. В висках осела тяжесть. Хотелось взвыть от отчаяния, потому что он смирился с тем, что на острове нет наркоты. Продолжать поиски, несмотря на то, что в таких явных местах со всеми подходящими условиями ничего не росло, не было смысла. Ваас устал. Кажется, жизнь для него отсчитывала последние светлые часы.

***

      За весь день Джейсон смог наконец срубить одну пальму и правильно подготовить её под будущий плот. Он делал большие перерывы между работой: у него ломался каменный топор, он отвлекался на то чтобы поесть, а ещё время от времени уходил в тень деревьев, чтобы немного передохнуть и избежать перегрева.       На остров опускались сумерки, поэтому Джейсон оставил дальнейшую работу на завтра. Он нехотя вернулся к убежищу, заранее зная, что Ваас будет над ним насмехаться.       Монтенегро сидел на пляже настолько близко к океану, что приходящие волны могли накрывать подошву его ботинок. Вопреки ожиданиям Джейсона, Ваас всего лишь посмотрел на него пустым взглядом и отвернулся снова продолжая смотреть куда-то в чёрно-синюю гладь.       «Это плохо» - подумал Броди.       Мало ли какие планы выстраивал в голове этот ненормальный. Джейсон хотел примерно предугадать, что его ожидает. Собирался крикнуть что-то типа: «эй, долбоёб, зайти внутрь не хочешь?» но передумал, фраза звучит почти как: «что с тобой?» Не хватало Джейсону, чтобы пират подумал, будто о нём беспокоятся.       Броди зашёл в контейнер, улёгся на своё место и долго следил за тем, как Ваас курит продолжая сидеть всё там же. Такое поведение, было максимально странным, Джейсону стало жутко от незнания, чего можно ожидать от спокойного Вааса. Он боялся пропустить тот момент, когда психопат ни с того ни с сего решит придушить его.       Ваас начинал чувствовать предвещающие ломку симптомы. Он не мог спать всю ночь. Мышцы сокращались самостоятельно, он ощущал, как дрожит собственное тело, будто бы у него была лихорадка…

***

      Утром Джейсон обнаружил Вааса на том же месте, он лежал на песке и тяжело дышал, обхватив себя руками. Через какое-то время Монтенегро смог подняться и принялся метаться по пляжу, как животное в клетке. Затем упал и стал ползать по песку. Он переворачивался на спину, становился на колени, орал. Теперь Джейсон знал наверняка, что с тем происходило. У наркомана началась ломка.       Вааса одолевала дикая паника, взявшаяся из неоткуда. Он пялился в одну точку, а сердце колотилось как бешенное. Его тошнило, бросало то в жар, то в холод. Он хватался за голову от невыносимой боли в ней, будто сейчас ему в череп забивали гвозди. Ваас готов был выблевать душу, лишь бы перестать ощущать это. Он просовывал пальцы в рот, но пустой желудок только болезненно скручивало спазмом. Ваас готов был жрать песок и молиться Хесусу Мальверде,* лишь бы это помогло ему. Но на этой земле это бессмысленно.       Джейсон улыбался, наблюдая, как херовит его врагу. Вот и наказание от вселенной тот получил за то, что вёл подобный образ жизни. Должно быть, Ваас испытывает адскую боль, если его так крутит, словно он болен столбняком.* Пират лишь изредка поднимал голову и смотрел куда-то за горизонт, туда, где остались его любимые вещества.       «Может надеется, что ему на голову осадки в виде ЛСД посыплются? Нет, ублюдок, наркотических облаков не предвидится,» – усмехается Джейсон.       Ваас ничего перед собой не видит, только режущий глаза свет, который мерк, когда новая судорога оцепляла его тело. Он слышал крик и не понимал, что это его собственный. Ваас пытался контролировать дыхание. Но в какой-то момент ему показалось, что он задыхается, словно лёгкие напитались водой. После этой стадии он потерял сознание.       Джейсон подошёл к нему спустя час, проверить, вдруг наркоман сдох. Но пальцы, прижатые к сонной артерии, без труда прощупали пульс. Тварь оказалась живучей. Внезапно Броди словно прозрел. У него было то, с помощью чего он мог контролировать Вааса. Джейсон нащупал в кармане брюк две таблетки, про которые уже успел забыть. Ради них торчок готов будет сделать всё, особенно после таких жутких отходняков. Но Джейсон не стал спешить давать Монтенегро таблетки. Пусть человекоподобное существо помучается подольше. Это расплата за все грехи, что тот совершил.       Джейсон взялся за шиворот красной майки и потащил бессознательное тело в сторону пальмы, растущей около контейнера. Под правой ключицей у Вааса был рубец от пулевого ранения, раньше Броди этого не замечал, шрам всегда был скрыт лямкой от майки. Джейсону стало интересно, кто был настолько удачлив, что смог подстрелить самого «Царя и Бога». Он уложил Вааса в тени, обшарил его карманы и, наконец, забрал: зажигалку, бритву, складной финский нож и даже пистолет. Затем снял с наркомана два кожаных ремня. Один затянул вокруг пальмы, прицепил к нему второй и привязал к этой всей системе Вааса за ногу. Конечно же, это не железная цепь, которая могла бы ограничить передвижение Монтенегро, но всё же небольшая безопасность в этом поводке была, потому что основная его функция - задержать.       Спустя примерно ещё часа два, Ваас очнулся, покрывшись крупными каплями пота. Джейсон как раз пришёл проверить состояние своего «пациента». Он впервые видел, что у этого чудовища есть слёзы, которые бесконтрольно вытекали из уголков его глаз.       Вааса своё чудесное перемещение не удивляло. Он считал это галлюцинацией. Джейсона, склоняющегося над собой, тоже. Тот напоминал святого с исходящими от него лучами, его образ менялся и сливался с женщиной в белой накидке. На него смотрела донья Санта Муэрте,* она собиралась забрать его грешную душу.       – Niña Blanca* – хрипит Ваас и тянет свою руку к миражу. Горько ухмыляется, потому что Джейсон действительно «белая девочка», пришедшая забрать его жизнь.       Джейсон понимает - Ваас бредит. Не может же тот в таком состоянии издеваться над ним и обзывать на испанском. Он обливает Монтенегро водой из фляги. Наркоман жмурится, отфыркивается, но небольшую порцию жидкости, попавшую в рот, всё же сглатывает. Джейсон касается тыльной стороной запястья чужого лба, а затем уходит и приносит заполненный океанической водой черепаший панцирь. Не церемонясь, выливает это всё на Вааса. Теперь тому не грозит перегрев.       Ваас подскакивает, кидается на Джейсона, но тут же падает. Замечает привязь нервировано начинает дёргать ногой, пытается ослабить ремень трясущимися руками. У него ничего не получается. Он рычит, подползает к пальме, прислоняется к ней боком, отвернувшись от Броди, и обхватывает себя руками.       Джейсон решает оставить его в покое.

***

      На следующий день Ваас по-прежнему валялся под пальмой в полудохлом состоянии. Когда у него наступил светлый промежуток, он стал бесноваться на окружающие предметы, в особенности на ремни. Руки тряслись, мелкая моторика всё ещё была нарушена, ему не удавалось освободить свою ногу.       Джейсон сидел у самого входа в контейнер и перекатывал красную таблетку в ладони. Он ждал, когда психованный устанет или же когда его усмирит боль.       Броди знал о некоторых методах дрессировки собак, среди которых самым популярным был «за выполненную команду похвали». Ваасу тоже можно было привить хорошие манеры таким способом, хотя он скорее не собака, а гиена. Раненая гиена, у которой нет выбора, и если она не будет кусаться, то человек её покормит. Только вот различие между домашним и диким животным очевидны: собака привяжется к человеку, делающему ей добро, а раненая гиена вылечится и отгрызёт руку, кормившую её. Джейсон, конечно же, взвесил все за и против и всё-таки решил, что помощь гиены ему необходима.       Ваас завалился на спину. От активных действий у него закружилась голова. Вселенная накренилась и точка равновесия укатилась с центра на периферию. Боковым зрением он заметил, как Джейсон подходит к нему.       «Опять водой обольёшь? И без тебя тошно, мудила.» – Ваас хотел бы сказать это, но только выдохнул, перекатился на бок, зло щурясь на врага. В руках у Джейсона нет ни «миски» ни фляги. Он подошёл ближе.       – Эй, Ваас! Смотри, что у меня есть.       Всё внимание Монтенегро сосредотачивает на красной таблетке, что зажата между двумя белыми пальцами.       – На авансом, – «лекарство» приземлилась недалеко от Вааса, – остальные получишь, если будешь мне помогать.       Ваас схватил таблетку моментально, как голодающий кусок хлеба, и быстро, не обращая внимания на облепляющий её песок, проглотил.       Джейсон, полностью уверенный в своей победе, вернулся в контейнер за флягой, собираясь сходить за водой. Когда он выходил обратно, Ваас перегородил ему путь.       «Надо же, отвязался,» – Удивляется Джейсон.       – Дай ещё! – Ваас смотрит на него своим безумным взглядом, дышит часто и шумно.       – Хер тебе, пока не выполнишь работу - не получишь.       Зря, очень зря он это сказал. Потому что в следующую секунду бешеный нарик кидается на него, перекидывает через шею порванный ремень и заскакивает за спину. Удавка пережимает горло. Джейсон просовывает ладони под неё, стараясь ослабить давление. Ему сложно ударить противника, потому что тот стоит сзади.       – Где они?! Где колёса, Броди?! – нервно орёт Ваас ему на ухо. Джейсон мотает головой, насколько это вообще возможно в данной ситуации, и хрипит:       – Пошёл ты…       Удавка исчезает с шеи, но Джейсон даже обрадоваться не успевает. Ваас с силой толкает его в стену. Он ударяется затылком и соскальзывает на пол. Мир кружится и меркнет. На несколько секунд Броди отключается. Приходя в себя он почувствовал, как Ваас обшаривает его брюки так тщательно, словно самый дотошный коп на Земле. Такой, если в одежде ничего не найдёт, в задницу заглянет, чтоб убедиться наверняка.       Ваас выворачивает наизнанку один из карманов и, наконец, получает то, что искал. Синяя таблетка выпадает на пол, он подхватывает её и проглатывает. И тут его настигает эффект красной. Он стонет, блаженно прикрыв глаза, наконец получив тот кайф, к которому был приучен организм. Мышцы расслабляются, в голове пусто и легко. Ваас наклоняется вперед, укладывается на Джейсона и трётся носом о его живот. Ему хорошо, и эту своеобразную благодарность он просто не мог не выразить. Уже полностью очнувшийся к этому времени Джейсон дёргает его за плечи, кривится от контакта с чужим телом, возмущается, пытаясь спихнуть с себя:       – Ты, бля, там кончил что ли?! Вставай!       Ваас не отвечает, только глаза открывает и улыбается так широко, словно юродивый*.       Рожа, напротив, настолько счастливая, что Джейсона тошнит. Он стискивает пальцами ирокез и тянет назад. Смотрит в глаза с расширенными зрачками. Скорее всего, Вааса хорошо прихватило, раз он не реагирует на такую вольность. Броди скидывает с себя его тело, ругаясь:       – Уёбок конченый, чтоб ты сдох от передоза!       Ваас поскуливает, дышит часто поверхностно. Его руки подрагивают. Видимо, отменный приход словил от волшебных колёс дока. Сейчас мудак беззащитен, как никогда,. Делай что хочешь, хоть по кругу пускай.       Джейсон знает, как того проучить. Может, тогда наркоманящая тварь поддастся дрессировке. Он хватает его за шиворот и тянет из контейнера. Ваас выворачивается, и майка остаётся в руках Джейсона. Он отбрасывает её в сторону, обхватывает запястья Монтенегро и выволакивает его на улицу. Но не успевает и метра от контейнера отойти, как Ваас начинает бешено дёргать руками, освобождает одну и хватает Джейсона за ботинок. Броди чуть ли не падает, отпускает пирата, отцепляет его пальцы от своего ботинка и снова материт.       Когда Джейсон подхватывает Вааса под руки, понимает, насколько тот тяжёлый. Но он не отступает. Волочет по земле тело наркомана. Тот извивается, томно вздыхает, что усложнят задачу для Джейсона. Ему приходится прижать его спину к своей груди. А мудила всё продолжает стонать на ухо и тереться телом. Броди отвлекается, мысли уходят не в ту сторону. Кровь из головы устремляется вниз, оставляя мозг голодать без нужных веществ. Думать о чём-то адекватном не получается, всё начинает вращаться вокруг низменных инстинктов. Джейсон психует, ибо: «какого хера!» Он знает точно, что мужики его никогда не привлекали. Ладно, это можно списать на то, что он изголодался по интиму и сейчас, словно зек приглядывается к каждой заднице. Но более глобальная проблема в том, что задница здесь всего одна, и она принадлежит Ваасу, а не какому-то случайному мужику. Броди ненавидит этого придурка всей душой. Он ему противен, как дохлая собака с копошащимися внутри неё опарышами. Та самая собака, которую он каждый раз представлял, чтобы сосредоточиться на работе, а не на сиськах секретарши. Поэтому Джейсон искренне не понимает, почему возбудился.       «Пиздец я ёбнулся! – отмечает он про себя, – видимо хорошо башкой приложился.»       Он думает о том, с каким бы осуждением на него посмотрели бы братья. И тут же брезгливо отталкивает Вааса от себя. Благо, идти до ямы осталось недалеко, и ему удаётся дотащить до неё брыкающегося пирата за ногу. Он сталкивает Вааса в рукотворную канаву. Тот скатывается вниз по песчаному «бархану» который успело нанести ветром на бетонную плиту. Потревоженный песок оползнем ссыпается вслед за телом, снова расстилаясь на дне. Ваас лежит на боку, и его, кроме своих галюнов ничего не волнует. Отлично! Если он сдохнет, Джейсону даже могилу рыть не придётся. Закопает эту. Он ещё раз смотрит на ублюдка в яме, а затем поднимается и уходит в сторону скал. Теперь настало время решить уже свою выпирающую проблему. Наконец-то ему никто не помешает…       Ваасу казалось, будто он и есть Бог, который двигает фигурки на шахматной доске. Картинки, разноцветные пятна, и небо вращается. Он видит Хойта, тот привязан к стулу. С него капает кровь, много крови, целый океан. Красный. Его ребята танцуют на потолке и стенах тоже. Джейсон? Это же он? Джейсон, как спаситель, распят на воротах ангара, его футболка красится кровью. Синий мешается с красным. Дерево горит. Цитра тоже в огне. Она танцует и смеётся. Разноцветные точки осыпаются с неба. Острова сияют. И Ваас видит себя лежащим на поверхности океана, волны несут его, тихо шелестя под ухом… Хочется спать…       Монтенегро открыл глаза медленно. Он пришёл в норму, снова мог мыслить и не загибаться от боли. Чудо таблетки «вылечили» его. Ваас приподнялся на локтях и удивлённо уставился на свой голый торс: «Блять, где моя майка? – он осмотрелся по сторонам, – чё за хуйня? Где я?» И тут он резко понимает, где находится:       – Сууука!       Этот вопль Джейсон мог узнать из тысячи других. Пришёл в себя, значит. Пять часов прошло с того момента, как он наказал придурка. Броди направился к яме, слыша, как его матерят и выкрикивают имя.       Ваас мечется на дне, словно чёрт. Джейсон останавливается на краю и спокойно смотрит за его неудачными попытками выбраться. Тот прекрасно понимает, что вовсе не сам сюда упал, а ему помогли:       – Какого хуя, Броди?! Что это значит, а, уёбок?! Тебе жить надоело?! Быстро вытащил меня от сюда, сука! Эй, блядь, я с кем разговариваю?!       Джейсон почёсывает рукой след на шее от ремня, выслушивает всё, что про него думает пират и, наконец, ровным ледяным тоном отвечает:       – Слушай сюда, кусок дерьма, у меня есть таблетки, благодаря которым ты сможешь продлить своё никчёмное существование. Но если ты не будешь делать то, что я тебе скажу, ты их не получишь.       Ваас злобно щурится на него, размышляет над ситуацией.       – О, я знаю, о чём ты подумал. Я угандошу Джейсона, пока он будет спать и заберу колёса! – Броди хлопнул в ладоши, – а вот хуй! Я их спрятал, и без меня ты их точно не найдёшь.       – На, пососи! – Ваас показывает ему фак с такой недовольной рожей, что Джейсону хочется треснуть его как следует, чтобы не выёбывался. Вот так и спасай от ломки всяких наркоманов. Никакой благодарности.       – Я дам тебе час на размышление, – Джейсон показал пальцем на солнце, – может, за это время ты выльешь мочу из башки и начнёшь думать, как человек.       Броди ушёл. Ваас сжал кулаки и с психу лупанул по бетонной стене, разбивая костяшки на правой руке в кровь. Ему, Ваасу Монтенегро, ставит условия какой-то калифорнийский петушок! Он ударяет ногой по стене, затем хватает лежащую недалеко трухлявую доску и ломает её об колено. Пытается полезть по песчаному пригорку, но скатывается вниз. Несколько раз пробует выбраться из ямы с разгону. Но ничего не добивается.       Ваас пышет яростью. Он понимает, что придётся согласиться на условия Джейсона, потому что снова загибаться от адской боли ему не хотелось. Вот и вся прелесть наркоманского образа жизни. Ты зависим не только от веществ, но и от людей, что дают их тебе. Зависимость ставит на колени и заставляет отсасывать всем, кто даст тебе упороться. Ваас, наконец, начинает осознавать, насколько жалок. Он устало вздыхает и оседает на песок. Опирается о стену спиной и смотрит в ясное небо. Злоба потихоньку растворяется. И он старается думать более рационально. Хойта с его вечными: хочу, чтоб ты проконтролировал, хочу, чтоб ты отправил, хочу, чтоб ты убил, он же терпел. Значит, в силах вытерпеть и приказы Броди. К тому же Джейсона проще наебать. Тот может где-то ошибиться, и тогда Ваас найдет его тайник, и всё станет на свои места… Скорее всего, прошло больше часа. Джейсон пришёл. Он присел на корточки ближе к яме достал пистолет, покрутил его в руке и ухмыльнулся:       – Клёвая пушка, реально клёвая.       Ваасу тоже становится смешно. Он скалится в ответ, потому что это сраное дежавю только в зеркальном отражении. Хренов подражатель так славно его копирует, будто готовился к этой сцене довольно долго.       «Талантливая сучка!» – Монтенегро продолжает лыбиться.       Теперь Джейсон полностью уверен, Ваас согласен принять его условия.       – Время, наверное, вышло, Ваас, – он описывает дулом кольта круг, намекая на циферблат, – Тик-так! Смена власти!       – А нет, постой, скажу на понятном тебе языке. Bajar la cabeza!*       Ваас издаёт смешок и склоняет голову на бок:       – Херовое произношение, amigo.       – Я выбирал испанский только два года подряд в средней школе, так что заткнись, – отмахнулся Джейсон, – и я всё ещё жду ответ.       Ваас вообще не в восторге от «смены власти», но продолжая себя тешить хорошим будущим, он соглашается:       – Окей, окей, давай, вытаскивай меня от сюда.       Джейсон спускает в яму порванный ремень, длины которого всё ещё хватает, чтобы Ваас смог за него ухватиться. Когда Монтенегро оказывается на свободе, Джейсон нагло заявляет:       – Давай, становись на колени, Ваас. Проси прощение.       У Вааса левый глаз дернулся, он так даже перед Хойтом не унижался. Да его вообще на колени никогда в жизни никто не ставил. А тут какой-то калифорнийский выблядок возомнил себя Богом, что способен это сделать. Ваас с трудом держится, ему так и хочется вмазать Джейсону по довольной роже. Броди явно прочитал его эмоции, поэтому включил шантаж:       – Давай, Ваас, ты сегодня целых две таблетки сожрал, нужно погасить долг. Ты же не хочешь остаться завтра без них?       Ваас не хочет. Он стискивает зубы покрепче, натягивает на лицо ту самую улыбочку «ты меня не сломаешь ублюдок», падает на колени и поднимает подбородок вверх.       У Джейсона дыхание от этого действия перехватывает. Ему безумно нравится то, что происходит. Сейчас он держит на поводке страшный кошмар островов Рук. Гиена поддаётся дрессировке, рычит, но команду выполняет, словно служебная собака. «Хороший мальчик.» Джейсон смотрит в светлые глаза и слышит, как Ваас начитает извиняться. Язвительно, но по-другому тот просто не умеет:       – Прости за то, что уебал твою пустую башку об стену и за то, что придушил, но, к сожалению, не до конца. Этого хватит?       Более чем. Броди упивается своей властью. Вид подчинившегося врага кружит голову сильнее вина. Это что-то за гранью реальности. Джейсон начинает бояться, что ещё чуть-чуть и неясно почему возникшее несколькими часами ранее возбуждение появится вновь. В животе уже итак собралось тепло. Он отворачивается и бросает через плечо:       – Хватит.       Ваас подрывается с колен и следует за идущим в сторону контейнера Броди.       – Где моя майка, мудила? – интересуется он, поравнявшись с Джейсоном. Тот смотрит на него надменным взглядом и отвечает:       – Я её сжёг.       – Ебать ты психованный! У тебя с ней были какие-то разногласия? Она тебе чем-то мешала?       Джейсон подкатывает глаза. Ваас и мёртвого достанет своими вопросами.       – Да не ной ты, бля, в контейнере она валяется.       – Ты извращенец, Белоснежка. Снял с меня майку, когда я был в отключке. Ни стыда, ни совести. Как такие люди ходят по Земле? – притворно возмущается Ваас, обгоняет Броди и становится впереди него, заглядывая прямо в глаза. Он, как обычно, лыбится, знает, что действует на нервы.       Джейсон устало вздыхает, но не злится. Теперь у него есть «смирительная рубашка» для психа. Он поднимает руку и тычет пальцем Ваасу в лоб.       – Заааткниись, – тянет он и тут же добавляет, – иначе я начну считать штрафные балы. Ты сам её снял, когда угашенный валялся.       Ваас поднимает руки в жесте «сдаюсь», а Джейсон вдруг спрашивает:       – Где мел?       – Нахуя он тебе?       – Собираюсь написать правила для тупицы…