Остров перемирия

      Теперь та самая стена в контейнере с пошлой надписью и нарисованным членом выполняла ещё и роль «конституции». Корявые белые буквы на красной стене складывались в «законы». Ваас считал, что это именно они, даже несмотря на то, что почти под самым потолком особо ярко выделялось «The rules:» подчёркнутое снизу несколькими линиями. Это не может быть правилами. Правила не ограничивают твою свободу. Они просто указывают, что делать, предостерегают от последствий. Правила – это не мешай одно с другим, чтобы не было херово утром; всегда и везде носи с собой пушку, если не хочешь сдохнуть; проверяй вовремя подчинённых, чтобы потом не разгребать дерьмо самостоятельно и подобное. Но никак не вот это вот: сдерживающее его сущность, заставляющее молчать, со всем соглашаться, не прикасаться и безоговорочно выполнять. Ваас сразу сообщил об этом Джейсону, а тот подрисовал под своими писаниями палочку, называя её «штрафной бал». И тогда Ваас понял, что заключил контракт с Сатаной.       Монтенегро мог бы сказать, что просто не сумел прочесть. И даже не соврал бы. Почерк у Джейсона такой, будто бы это писал слепой китаец, больной паркинсонизмом или же казуар лапой нацарапал. Однако Броди вчера отчётливо разъяснил каждый пункт, поэтому ссылаться на не читаемость не было смысла. Ваас не страдал потерей памяти и запомнил всё, что требовалось.       Первое калифорнийское правило гласило: «ко мне не липнуть, ложиться спать от меня подальше!» Джейсон пренебрёг им самостоятельно сразу же после написания в эту же ночь. Ваас вообще не приложил никаких усилий к нарушению, он очень даже послушно улёгся на другой половине подстилки, оставляя между собой и соседом расстояние в метр с половиной. Джейсон сам прикатился к нему.       Поэтому сейчас Ваас наблюдал, как кипящий от злости на себя самого Броди укладывает в средину подстилки здоровенную корягу. Пытается таким способом выставить границу, чтобы личное пространство не нарушалось вновь.       Ваасу бы очень хотелось подстебнуть его по этому поводу, но он помнил о втором правиле: «Никаких дурацких комментариев и шуточек в мою сторону!» Монтенегро разочарованно вздыхает и чешет затылок. А ещё прямо сейчас вышел бы просто отличный пинок под зад. Броди как раз наклонился так, что придай ему ускорения нога, точно хорошо полетел бы через свою палку и морду бы мудацкую разбил. Жаль, третьим правилом было: «Ко мне не прикасаться!»       Джейсон, закончив со своим делом, вышел из контейнера и позвал:       – Эй, иди сюда.       Ваас поднялся и смиренно направился на улицу, потому что четвёртый пункт требовал: «Выполнять безоговорочно всё, что я говорю!»       Сегодняшняя погода радовала своей умеренностью. Лёгкий ветерок, приходящий со стороны океана остужает воздух и едва ли заметно колышет пряди волос Джейсона. Тот стоит недалеко от железной трубы, закопанной в песок и, кивнув на неё головой, поясняет:       – Это часы. Когда тень окажется здесь, – он похлопал ладонью по большому камню, – ты должен будешь прийти чтобы помогать мне с плотом. До этого времени можешь шляться где хочешь.       Последнее правило в списке: «Строить со мной плот каждый день!»       – Хорошо… – соглашается Ваас, проглотив язвительный конец предложения, – «…сучка, слушаюсь и повинуюсь, мудила! Я сделаю всё для вашей королевской задницы, Белоснежка!»       Он усаживается рядом с контейнером, не собираясь никуда уходить. Опирается спиной о стену, разогретую солнцем, и наблюдает за спокойным океаном.       Джейсон прекрасно понимает, что всё это послушание с целью ослабить его бдительность. Потому что Ваас - максимально хитрожопая тварь, у которой башка забита лишь одними мыслями: разузнать место хранения таблеток любой ценой.       Перебрав идеи, как достать таблетки из-под контейнера, чтобы Ваас не заметил, Джейсон решает пустить его по ложному следу. Пусть занимается поиском не в том месте. Идеальным вариантом для подобного обмана является пещера с летучими мышами. Её не так-то просто обыскать полностью – это поможет отвлечь Вааса на несколько дней.       Броди отправился к утёсу, который он стал именовать в своих мыслях как «мышиная сиська». Ну а что? Скала действительно похожа на грудь пожилой женщины, а мышиная по весьма понятной причине.       По пути он оглядывается, старается создавать вид, что обеспокоен тем, чтобы за ним не велась слежка. (Хотя на самом деле это именно то, чего он добивается.)       В пещере ничего не изменилось, вонь по-прежнему стоит знатная. Но Джейсон её терпит, потому что так нужно, Ваас должен поверить в то, что он действительно ходит сюда, чтобы прятать таблетки. Выждав положенное для этого мероприятия время, Джейсон, наконец, вышел на свежий воздух. И, искренне радуясь своей задумке, чуть ли не вприпрыжку вернулся обратно к контейнеру.       Как он и предполагал, придурка рядом с «домом» не оказалось. Значит, повёлся всё-таки на уловку. Преисполненный гордости, Джейсон плюхнулся на песок, откапал таблетки, две из них спрятал в кармане, а остальные отправил обратно под угол. За одно он успел проверить, лежит ли на своём месте пуля.       Разрытый мокрый песок мог вызвать подозрения, поэтому, чтобы скрыть следы, Джейсон принялся капать небольшие ямки, а затем и вовсе увлёкся процессом и сам не заметил того, как горка стал превращаться в песчаный замок. Он ухмылялся своим мыслям, в которых Ваас нервно мечется по вонючей пещере в попытках найти наркотики. Хотел бы Джейсон видеть его рожу, если бы тот узнал, что около часа назад практически жопой на этих наркотиках сидел. Как сказала однажды мать Джейсона: «Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место.» Теперь он убедился, что это рабочая схема…       Ваас, действительно, покрывая Броди матом, искал таблетки в пещере. Он чуть ли не каждый камень поднимал в надежде, наконец, увидеть под очередным булыжником «своё лекарство». Тусклый свет пока ещё не севшего маленького фонарика едва ли помогал.       – Ушлёпок, нашёл место, где заныкать. В аду почище будет! – злобно рычит Ваас, пряча нос в сгибе локтя. Вонь в закрытом пространстве стоит невыносимая, прям до рези в глазах. Не в силах больше находиться здесь, Монтенегро оставляет поиск на завтрашний день. Он думает, что, возможно, ошибся в том, что мудила сделал здесь тайник. Обещая себе проследить за Броди тщательней, Ваас выходит наружу. Раздражительно отмывает руки в океанической воде, а затем отправляется обратно к убежищу.       Джейсон обнаруживается прямо напротив входа в контейнер. Сидит себе, преспокойно лыбится и лепит что-то из песка. Ваас уверен: Белоснежка счастлив, потому что знает о его неудачном походе. Вон как зубки свои ровные скалит, настолько убеждён, что спрятал надёжно. Монтенегро проигрывать не привык он сжимает покрепче кулаки. Ему так и хочется подправить Джейсону его личико. Но показывать свой характер Ваасу запретили. Поэтому, довольствуясь малым, он давит ногой одну из башен и, скрыв недовольство за противным оскалом, спрашивает:       – Это чё за дерьмо, amigo?       Джейсон, вопреки ожиданиям, не психует, а лишь язвит с едкой улыбочкой:       – Я тебе дом построил.       У Вааса всё внутри закоротило:       «Сучка снова дразнится, да ещё так умело!»       Каждый раз, когда Джейсон включает саркастичного мудака, сам того не понимая, заставляет Монтенегро вздрагивать всей душой. Ваас и сейчас, несмотря на то, что дико бесится, потому что его свободу ограничили, испытывает сумасшедшее желание продолжать перепалку. Ему бы хотелось, чтобы Джейсон показывал эту свою сторону почаще. Потому что в этом что-то есть. Это как кайф от наркоты, только различие в том, что колешь не себя и метафорически. Но сейчас Ваас не мог ответить так, как ему бы хотелось. Правила, словно строгач вокруг его шеи, душат и мешают рыпаться. Он захлёбывается эмоциями, но отвечает:       – Не думаю, что он для меня, – вместо: «Ну нет, Белоснежка, замки - это для тебя.»       Джейсон хмыкает, словно мысли прочитал, отвлекается от строительства и, изогнув свои брови, интересуется:       – Чё припёрся? Заняться нечем?       Ваас, продолжая смотреть сверху вниз, пытается ответить как можно более спокойно:       – Вообще-то да, но я собирался на охоту. Мне нужен нож.       – М-м-м, как интересно, где же ты его возьмёшь?       «Бр-р-р-оди! Что ты, блядь, делаешь?!» – Возмущается Ваас в своей голове. Его язык чуть ли не судорогой сводит, так и хочется огрызнуться на это как следует, но он лишь цедит сквозь зубы:       – Не хочешь его мне дать?       – В обмен на что?       Ваас чувствует, как горит собственное тело. Над ним откровенно насмехаются, Джейсон пользуется своим положением. Знает, что ему ничего не будет.       – Отплачу половиной дичи, – щурится Ваас, гоняя в голове одно и тоже слово: «наркота, наркота, наркота».       – Половиной? Я думал, что ты поймаешь, а я сожру, прям как ты. Что, хочешь сказать это не справедливо? – неприкосновенность избаловала Джейсона настолько, что он начал тыкать Вааса носом в его действия.       – Не справедливо.       – О, вот как! Теперь ты считаешь по-другому? На, вернёшь его мне, – Броди втыкает финку в песок, наконец, ставя в разговоре точку. Ваас одновременно и рад, и разочарован, что этот диалог закончился так быстро. Он испытал такой спектр эмоций сейчас. Жаль не смог выплеснуть. Рукоять ножа ровно ложится в ладонь, пальцы сжимаются крепко, до побеления. Ваасу так и хочется вогнать лезвие Джейсону в бедро, чтобы тот, скуля от боли, кинулся на него. Чтобы до кровавых соплей и сбившегося дыхания. Чтобы до ярких вспышек перед глазами и бешеного ритма сердца. Сильнее. Ещё и ещё. Ваас кое-как отгоняет эти мысли, отворачивается от Броди и, пока не передумал, быстро шагает в джунгли.

***

      Джейсон подкинул в костёр ещё сухих веток и заметил идущего Вааса. Тот вернулся с охоты с трофеем. Он нёс на плече некрупного оленя размером чуть больше жертвенного барашка.       Тушка капала кровью из перерезанного горла. Броди даже пожалел, что не пошёл на охоту вместе с Ваасом, увидел бы, как этот психованный сумел поймать такое быстрое животное.       Монтенегро с гордо поднятой головой подошёл ближе к мангалу, похлопал тушку рукой, явно демонстрируя, какой он молодец, и опустил добычу прямо к ногам Джейсона. Тут же самодовольно интересуясь:       – Ну что, amigo, теперь я могу оставить блядский ножик себе?       Броди подкатывает глаза:       «Выпендрёжник хуев.»       – Нет, «блядский ножик» сдаётся только в аренду, amigo! – дразнится Джейсон, – долг по аренде погашен.       Ваас чувствует, как снова начинает закипать, но финку, скрипя зубами, всё-таки бросает на песок рядом с головой оленя. А Белоснежка всё продолжает свои капризы, надменно заглядывая в глаза, приказывает:       – Эй, вернёшь, как выпотрошишь, давай, начинай.       «Теперь белая сучка ещё и командует!» – Ваас психует, у него пальцы подрагивают, настолько ему тяжело держать себя в узде. Он ошибся, Хойта терпеть было проще, чем Броди. Тот хотя бы не смотрел на него с таким ебалом, словно не освежевать животное заставил, а отсосать себе. Броди наслаждается своей властью, у него на лице написано: полностью доволен.       Рожа эта дерзкая. Ваасу нравится. Хочется освободиться от удушающих правил и погавкать друг на друга как следует. А затем, как обычно, победить своего оппонента. Показать нахальной сучке, где её место. Поменяться местами, ведь это он должен помыкать Джейсоном, а не наоборот.       «Как же блядь бесит, а только день начался!»       Монтенегро медлит, но всё же присаживается и начинает снимать с оленя шкуру, тихо бормоча себе под нос:       – Мудила. Когда-нибудь я засуну этот ножечек тебе в задницу.       – Чё ты там сказал?       – Отлично, говорю! Я, бля, обожаю это делать! – Ваас смеётся, чтобы Джейсон, наконец, перестал питаться его яростью. Чтобы понял, что его не удастся сломать.

***

      Они славно поели и вернулись к контейнеру. Джейсона напрягало то, что Ваас всюду таскается за ним. Пират решил, наверное, если ему запрещено донимать словесно и тактильно, то можно извести своим присутствием.       Усевшись в тени одной из стен, Джейсон принялся мастерить тетиву для лука, но у него выходило плохо. Оленья шкура подкручивалась по углам из-за жёсткости волокон. Разровнять и отрезать её не получалось. Ваас не выдержал, смотря на эти потуги, выхватил из его рук шкуру.       – Дай сюда! Руки из жо… – он осёкся, наткнувшись на взгляд Джейсона, который выглядел, как предупреждение, – я покажу, как надо.       Джейсон нехотя отдал нож и стал внимательно наблюдать, как Ваас отрезает тонкие полоски, которые затем аккуратно скручивает, превращая в ниточки. Смуглые пальцы переплетают полученные нити между собой, пока в руках не оказывается длинная упругая верёвка. Ваас отдаёт её Джейсону и довольно хмыкает:       – На, остальное доделаешь сам.       Готовая тетива на удивление очень прочная, несмотря на то, что тонкая. Броди тянет её за концы в разные стороны, проверяя качество. Он не ожидал, что псих вообще умеет делать что-то подобное самостоятельно. Хотя… тот ведь был воином Ракьят когда-то. От размышлений его отвлекает голос Вааса:       – Время заняться твоей поебенью!       Монтенегро кивает в сторону железной трубы, тень которой как раз добралась до камня. Джейсон смотрит сначала на неё, а затем на резко подскочившего на ноги Вааса, словно тот только этого и ждал. Джейсон даже удивился такой спешке, но вспомнил, что у них договорённость: после постройки, если всё идёт хорошо, то наркоман получает свою заслуженную дозу.       Когда они приходят на лесопилку, Ваас начинает рассматривать со всех сторон заготовленные под плот два пальмовых ствола. Трогает пальцами насечки, измеряя их глубину, водит ладонями по шершавой коре. Джейсон думает, что тот ищет, к чему бы придраться, но Монтенегро лишь оглядывается через плечо и спрашивает:       – И чё прикажешь делать?       – Для начала тебе нужен топор, надеюсь, мозгов у тебя его сделать хватит.       – Я способный, – усмехается Ваас и смотрит так, словно припоминает Джейсону о его неудаче с тетивой. Броди тут же принимает этот вызов. И чтобы враг не считал его совсем за беспомощного, решает все-таки дать свой топор. Пусть знает, что он тоже «способный».       – А вообще… сегодня ты можешь взять мой, – Джейсон присаживается на облюбованный известняковый камень и прислоняется спиной к растущему рядом дереву. Идеальное место для контроля и отдыха. Наверное, лучше даже, чем мягкий диван рядом с теликом в Калифорнии. Особенно учитывая, какое кино сейчас тут начнут крутить. Сам предводитель пиратского племени будет трудиться, такое определённо заслуживает внимания.       Ваас удивлённо уставился на Броди, ведь он верил, что хоть здесь ему будут помогать:       – А ты работать не собираешься?       – Я уже поработал несколько дней подряд, так что теперь твоя очередь. Я буду наблюдать за тобой.       – Колонизатор хуев, – бубнит себе под нос Ваас и подбирает топор, осматривая примитивное оружие со всех сторон.       – Что?       – Я сказал: Линкольн рабство отменил уже очень давно!       – О, неужели?! А на Рук ты по-другому говорил, особенно про товар в бамбуковых клетках. –Джейсон бесится, будто только сейчас узнал, насколько Ваас невыносимый эгоист, – значит, с его величеством нельзя так обращаться, а с остальными можно?! Люди для тебя кучка мусора?!       – Это разные вещи, amigo. Никто этих ублюдков работать не заставлял, у них даже выбор был: либо трахаться, либо на органы.       – Да нихера это не разные вещи, это одно и то же, – сейчас Джейсон не понимал, действительно ли Ваас считает, что это другое, потому что говорил он вполне серьёзно.       – М-м-м, одно и тоже… – Ваас саркастично выгибает левую бровь, – тебя интересуют мои органы? Или ты хочешь со мной трахнуться? – вот теперь он усмехается, как самая подлая тварь в мире.       – Завали! И работай давай! Иначе можешь сказать до свиданья таблеткам! – несмотря на то, что в голосе проскочили истеричные нотки, Джейсон отреагировал как надо. Быстро и чётко заставил придурка замолчать, чтобы тот не смел развивать подобные темы. Ослушаться Ваас не рискнул, поднял примирительно руки:       – Окей, окей не психуй, ладно. Какую рубить?       Джейсон показал на пальму пальцем.

***

      Ваас болтает без умолку. Плотину прорвало и чинить её никто не собирался. Джейсону лишь и оставалось задаваться вопросом: как у того воздуха в лёгких хватает одновременно на физический труд и ведение монолога. Может, Ваас пытался загипнотизировать его этим трёпом или же он просто не мог без болтовни жить Броди было на это плевать. Заткнуть психа он не стремился. Пусть себе чешет языком, главное, чтоб по итогу работу выполнил. К тому же сраное радио на необитаемом острове не помешает, так хотя бы не скучно.       Джейсон не без интереса слушает про Хойта и его партнёров, как они ведут свой бизнес, где торгуют и с кем что выращивают. Слушает рассказ про наглого тайца, который мешал поставкам. И как Ваас потом наказал мужика: привязал его за ноги к заднему бамперу автомобиля и покатал по острову часок-другой, а затем и вовсе четвертовал того с помощью четырёх квадроциклов. Ваас даже топор отложил в сторону, чтобы показать Джейсону жестами, какой был фейерверк из внутренностей тайца. Такими историями Броди не напугать, ему даже на мгновение показалось, что он сидит у костра, как в далёком детстве, и слушает страшилки сверстников. Тогда ему очень нравилось выскакивать из кустов и пугать трусливых рассказчиков, звонко смеяться, когда те разбегались в панике по палаткам.       «Интересно, будь Ваас таким же мелким ребёнком, стал бы он прятаться от страха, как остальные? – Джейсон усмехается, – нет, наверное, он бы не убежал, а врезал бы за такую выходку.»       Ваас воспринимает ухмылку Джейсона как-то по-своему, думает, что теперь того можно втянуть в беседу. Он стал задавать вопросы: хочет ли Джейсон знать, откуда у Хойта шрам, зачем был нужен Баку ножик-хуёжик и куда собирались отвезти его дружка Оливера. Джейсон отрицательно качает головой. Хотя сам думает, что вообще не плохо было бы узнать об этом.       Только лишь когда они делают перерыв на обед, любопытство берёт верх, и Броди, наконец, спрашивает про своего друга:       – Куда там Оливера собирались отвезти?       Ваас просиял. Он, очевидно, ждал хоть какого-нибудь диалога:       – Среди вас он оказался самой мажористой задницей. Его зажравшийся папочка нам был бы очень полезен со своей охуительной судоходной компанией. Считай, бесплатная доставка товара на континент в обмен на жизнь и здоровье тупого пиздюка. Твоего дружка собирались держать в золотой клетке подальше от Рук. Перестраховка на случай, если его бы нашли.       – Сука, Хойт! Он просчитывает все полезные варианты, – рычит сквозь зубы Джейсон, понимая, насколько враг коварен.       – Вообще-то это я придумал, – хвастается Ваас своим ублюдским достижением, – заставил нарыть о вашем блядском происхождении как можно больше информации. Я, как только увидел вашу компашку, понял, что вы детишки ценные.       Джейсон взбешённо подскакивает на ноги. Подонок Ваас нашёл, чем гордиться, рассказывает о похищении и шантаже так, словно это искусство какое-то. А Броди то думал, что псих, побывав в шкуре раба, поймёт, что поступал несправедливо. Но совесть внутри этого существа умерла давно. Таких, как он, способна исправить только могила.       – Ты херов уёбок, Ваас! А меня ты на органы сдать собирался, да?!       – Нет, на тебя нашёлся хороший покупатель. Ты сосал бы у пластического хирурга в Таиланде. Он бы, может, тебе и сиськи нарастил, чтобы точно полноценной принцессой стал. – Монтенегро издаёт свой противный хриплый смешок.       Джейсон не выдерживает хватает его за грудки заносит правую руку для удара, но останавливается. Ваас не сопротивляется, даже защититься не пытается, только напряженно щурится, его ресницы заметно подрагивают от этого. Он ждёт, когда кулак прилетит в лицо.       Джейсон сжимает зубы до скрежета, отворачивает голову, выдыхает и опускает руку. Не смог. Ударить кого-то, кто не способен дать отпор - не в его правилах. Он не Ваас. У него есть принципы насчёт таких поступков. Получалось, что Джейсон своим «ко мне не прикасаться» поставил ещё границы и себе. Без них они уже наверняка сцепились бы и выбивали друг из друга спесь. Броди отпускает красную майку, отступает на несколько шагов и сухо бросает в сторону:       – Перерыв окончен. Работай.       Ваас вновь принимается за дело, ему остаётся всего ничего, он почти домучил пальму этим подобием топора. Щепки разлетаются, когда каменное лезвие впивается в древесину. На этот раз Ваас не болтает он думает над тем, что произошло. Броди хотел, но не ударил. Почему? Считает, что выше этого? Или в америкашке сидит ещё какая-то мораль? Благородный джентльмен? Он не хочет быть похожим на него? Или же ему просто скучно избивать не сопротивляющегося? Столько вопросов, но Ваасу вряд ли на них ответят.       Пальма, наконец, с треском падает. Ваас тратит ещё где-то часа три на её обработку. Когда он доделывает засечки то, наконец, слышит:       – Достаточно на сегодня.

***

      Пляж на этом острове словно с обложки журнала. Мечтающие о райских кущах жители мегаполисов точно бы заценили здешние красоты. И Джейсон не был исключением, он впитывал энергию этих диких мест. Возвращаясь к контейнеру по-над самой кромкой океана, оставляя на влажном песке следы, которые тут же стирались волнами. Хотел бы он прогуляться в одиночестве, да вот только. Ваас, словно тень, преследовал его.       Броди уже перестал злится на сумасшедшего, и теперь хорошо было бы подкрепить его труд таблеткой. Сам же выбрал метод: «за выполненную команду похвали». Вытащив из кармана наркотик, он кидает его Ваасу:        – На!       Тот удачно словил подачку и, не задумываясь, проглотил.       «А если б я крысиный яд кинул, тоже сожрал бы?» – Джейсон смотрит, как Ваас с довольной лыбой плюхается на песок, а затем и вовсе заваливается на спину.       – Блевотой захлебнёшься.       – Волнуешься за меня? – Ваас ещё и руки за голову закидывает, опираясь затылком о ладони.       – Нет, – Джейсон морщит нос, – ты мне нахуй не всрался. Просто не хочется одному строить плот.       – Не беспокойся, amigo, я делал так часто. Желудок пустой. – Ваас чуть посмеивается, протягивает правую руку и касается пальцами ботинка Джейсона, – ты засрал в крови свою обувку.       Броди недовольно пихает от себя руку берцем:       – Пиздуй уже в свою Нарнию.       Вода в океане тёплая и прозрачная. Кровь в ней отмывается легко, но в остальном обувь остаётся всё такой же потёртой. Джейсон придирчиво рассматривает ботинки, обувается и возвращается к Ваасу. Того уже во всю качает на галлюциногенных качелях. Он посмеивается, бормочет что-то невнятное, изредка дёргает руками и всё так же продолжает лежать на спине. Джейсон решает засечь время, чтобы знать на сколько Вааса отключает от реальности такая таблетка. Он бросает взгляд на солнечные часы, а затем отправляется в джунгли мастерить себе лук. Стрелы для которого уже успел сделать, пока наблюдал за Ваасом во время его работы...       Джейсон вернулся на пляж, когда тень от железной трубы тянулась к контейнеру. Это означало, что до заката осталось часа четыре. Монтенегро до сих пор был погружён в иллюзии. Док хорошо постарался над своей идеальной формулой: если такого заядлого торчка, как Ваас, настолько уносит даже с одной.       Броди присел на корточки и начал проверять, как наркоман реагирует на внешние раздражители. Он насыпал Ваасу на лицо песок, тот лишь недовольно поморщился. Ущипнул за запястье, Ваас лишь оттолкнул руку. Схватил за ирокез, Ваас лишь нахмурил брови и глаза открыл, но по взгляду было заметно, что ничего из обычного мира он не видит.       Джейсон злорадно ухмыляется, поднимается и осуществляет давнюю мечту. Ставит на грудь пирату свою ногу, будто охотник, который собирается сделать фото с добытым трофеем.       «Жаль фотика нет, отличная бы фотка получилась!» – вздыхает Джейсон. Его ботинок чуть съезжает вбок, где-то под ним, в глубине грудной клетки, бьётся сердце врага. Хочется надавить сильнее, сломать Ваасу рёбра. Чтобы он ощутил, что такое боль в груди, чтобы хоть так понял, как болит душа у обычных людей, когда их родные умирают у них на руках. Только вот эта боль в разы сильнее всех переломанных разом рёбер. Джейсон запрокидывает голову назад и убирает ногу с чужого тела.       «Ты глупец. Я много раз говорил, убей его, ты меня не слушаешь!» – проснулся один из голосов.       «Заткнись, ты самоуверенная тварь! Я не хочу сдохнуть на этом острове!» – откликнулся второй.       «Отлично. Значит, сдохнешь на Рук! Вот посмотришь, как только на берег высадитесь, он тебе череп и вскроет!       «А вот и посмотрим! Я буду на шаг впереди, не позволю одурачить себя!»       Джейсон истерично ржёт и снова присаживается рядом с Ваасом.       – Да чтоб вас! Как вы заебали драться в моей башке, – он достаёт кольт, прислоняет его дуло к виску, снимает с предохранителя. Щелчок, ещё щелчок и ещё. Конечно же, он знает, что пистолет не заряжен, но Джейсоны в голове затыкаются и где-то трусливо прячутся. Броди поворачивает голову, когда убирает кольт обратно, и снова разглядывает шрам у Вааса под ключицей. Он несколько секунд медлит, а затем слегка толкает Вааса, заставляя лечь на бок. Отверстие было не сквозным, видимо, пуля застряла в лопатке. Повозился, наверное, медик знатно, чтобы изъять её из тела.       «Значит убить тебя можно».       Броди убирает руку. Ваас дёргается, снова перекатывается на спину, чуть выгибается. В том месте, где перекручен ремень на его брюках открывается часть тела с тонкой чёрной линией. Джейсон замирает, вглядываясь в фрагмент узора:       «Татао?!»       В прошлый раз, когда он таскал Вааса без майки по пляжу, этого не заметил. Тогда этот участок кожи был хорошо скрыт тканью. И сейчас, если бы не неряшливо застёгнутый ремень, Джейсон бы и дальше думал, что Монтенегро свёл свою метку воина. Ведь Цитра говорила, что тот никогда не чтил традиции своего народа.       «Но тогда почему?»       Джейсон колеблется, но всё же чуть отгибает ремень и убеждается в том, что это действительно татао. Завитки переплетаются, рисунки ускользают вниз, под брюки. Они должны рассказывать о своём владельце, о его подвигах и истинном пути. Броди отпускает ремень, садится чуть поодаль и хмурится. Он, наверное, совсем спятил, потому что желает знать, какой путь предначертан Ваасу. Любопытство всегда приносило кучу проблем, и данный случай не был исключением.       «Нахрен тебе это нужно! Оставь его, не делай глупостей!» – Джейсон ругает сам себя.       Однако стремление знать побеждает осторожность. Даже несмотря на то, что он пытался подавить любопытство фактами. Такими как: чтобы увидеть, придётся раздеть Вааса, и он может проснуться не вовремя, ведь с того момента, когда он принял дозу, прошло часа два, а то и больше.       Джейсон начал издалека. Он подкатил края брюк снизу, но мешающая резинка позволила сделать это только до колена. На голени никаких следов ритуальных татуировок не было. Значит, придётся начинать сверху. Броди очень долго думал, пялясь на пряжку ремня. Может всё-таки ему не стоит этого делать, а просто спросить у Вааса напрямую? Но тот может начать задавать встречные вопросы или же вовсе соврёт.       Ваас дышит ровно и лежит спокойно, у него только веки ели заметно подрагивают. Джейсон хлопает его по щеке - ноль эмоций. Убедившись, что можно действовать, он резко выдыхает, будто собирается стопку виски в себя опрокинуть, и расстегивает ремень, а затем и брюки. Приспускает вниз, радуется, что дикарь вообще-то носит бельё. Джейсон никогда и не подумал бы, что однажды по собственному желанию будет снимать штаны с врага.       На левом бедре у Вааса татао. И Джейсон не может поверить своим глазам, что оно точно такое же, как и у него: цапля, акула, паук. Единственное, что различается - это начало, фрагмент которого и был виден из-под ремня. Взглянуть на него целиком Джейсон не решается, так как придётся снять ещё и бельё. Он сравнивает картинки на бедре со своими на предплечье. У Вааса татао полностью доделано, это означает одно – он прошёл весь путь воина. Тот, что ещё предстоит завершить Джейсону. Цитра говорила, её брат трус и слабак, говорила, что он не достоин. Но татао ведало об обратном. Теперь у Джейсона появились вопросы, потому что ему явно что-то не договаривали.       Он натянул брюки на Вааса обратно и когда застёгивал пряжку ремня, совсем не ожидал, что тот очнётся. Момент не подходящий, хотя могло быть и хуже приди в себя Ваас со спущенными штанами.       Монтенегро удивлённо уставляется на Джейсона. Не каждый день увидишь, как твой злейший враг держит пряжку твоего ремня, пытаясь то ли застегнуть, то ли расстегнуть её.       – Принцесса, ты мне отсосать собрался?       – Заткнись, уёбок! Мне нужны твои подтяжки, – нервно выпаливает Джейсон, дёргая ремень из шлёвок.       Возможно, из-за того, что мозг всё ещё расслаблен наркотиком, Ваас не до конца понимает захуй понадобились его подтяжки Джейсону. Но корпус послушно поднимает, чтобы тот смог вытащить их. Броди, заполучив то, что ему нужно, быстро уносится куда-то за контейнер. Ваас непонимающе провожает его взглядом…