Остров перемирия

      Иногда хорошо развитое воображение бывает помощником, а иногда врагом. И сейчас Джейсон ощутил все отрицательные свойства этой способности на себе. А ведь только недавно он начал думать, что привык к Ваасовым приколам. Но выходит, что не ко всем. Когда этот придурок задал свой вопрос, словно на полном серьёзе даёт два варианта выбора, то Джейсон невольно представил, что подобное могло произойти. Включившееся воображение сделало своё грязное дело, подкидывая в голову Броди разнообразные варианты. Мозг даже сейчас предательски продолжал обрабатывать вопрос и заставлял думать о том, чтобы действительно он выбрал, случись такая ситуация.       «Блядский Монтенегро! Нахер ты забил мне мозги этим дерьмом!»       Джейсон пинает валяющуюся ветку, и тихо рычит от досады, понимая, что выбрал бы меньшее из двух зол. Конечно, проще вытерпеть одного человека, чем десяток.       «Ооо, ты бы стал личной сучкой Вааса, лишь бы сохранить свою дырку в более или менее целостном состоянии?»       Как всегда вовремя, этот паршивый голосок влез в его мысли. А за ним оживился и второй:       «А ты что предлагаешь? Стать проституткой для грёбаного лагеря?»       «Лучше уж с ними, чем с этим подонком!»       «Да?! А порванная задница и возможный трипак тебя не пугают?»       В голове начинается полный хаос, уёбки снова орут, пытаясь переспорить друг друга. Джейсон жмурится.       «Как будто Монтенегро нежничал бы с тобой. И да, неизвестно с кем он там ебался. Может он подарил бы тебе такой незабываемый букет, что у тебя бы кишка свернулась!»       «Этого мудака я знаю, может и смог бы держать под контролем. Уверен, этот сукин сын предусмотрительный, вряд ли что-то подхватил.»        «Воу, так ты его…»       Джейсон, наконец, не выдерживает, обхватывает голову ладонями и во всю глотку орёт:       – Заткнитесь! Заебали!       Чайки, что собирали мелкую живность выброшенную на берег, словно приняв это на свой счёт, испуганно улетают подальше от ебанутого мужика.       Ваас, отправляющий каннибала в незабываемый морской круиз на кресте, тоже оборачивается на ор. И, смотря на ситуацию со стороны, считает, что мудила действительно кричит на птиц. Так как Джейсон ушёл на приличное расстояние, Ваас складывает ладони рупором, чтоб его услышали:       – Джейсон! Как не стыдно! Ты не один здесь!       Броди ожидаемо показывает факи, и Ваас отвечает взаимностью. На это принцесса, психанув, разворачивается и устремляется ещё дальше вдоль берега.       Смотря вслед уходящему, Монтенегро задумывается о том, что если калифорнийский мальчик закатывает подобные истерики только лишь от вопроса, то что будет, если он его трахнет. Скорее всего, смесь эмоций будет настолько яркой, словно сверхновая. Одновременно засияют: ненависть и желание, боль и наслаждение, похоть и стыд, отчаяние и надежда. Это будет что-то невероятное, с чем Ваас ещё ни разу не сталкивался. От подобных размышлений он весь как на иголках. Нетерпение царапает его внутренние органы. Ваас, как Ева* в Раю, слышит шипение змея-искусителя. Тот шепчет, предлагая отведать запретный плод прямо сейчас. Но Ваас продолжает отмахиваться от него, зная свою цель. Он уже чётко видит, как причалит с Джейсоном к берегам Рук. Как нападёт на него, вырубит, свяжет, запрёт в клетке. А затем возьмёт всё, что желает.       «Эх, мечты, мечты!»       Реальность сурова, плот всё ещё не достроен. Поэтому Ваасу и остаётся пускать слюни, пожирая чужое тело глазами. Смотреть эротическое представление в гроте и ждать, ждать, ждать. Терять такое, хоть и незначительное развлечение не хотелось. Джейсон может узнать, что за ним следят, поэтому нужно обезопасить своё подглядывание.       Подходящее решение нашлось само собой. Ваас достаёт таблетку, счастливо улыбается, смотря, как волны утаскивают распятого дикаря всё дальше и дальше в открытый океан.       – Передавай «привет» предкам! – выкрикивает он и машет каннибалу на прощанье рукой.       Таблетка делится строго по линии на два равных кусочка. Теперь в планах Вааса было употреблять по половине, чтоб Джейсон думал, что он находится под кайфом ровно столько, сколько должен. А ещё, плюс экономии был в том, чтобы собирать таблетки про запас, вдруг нарвётся на наказание. Не сдержится и облапает Броди, а тот в ответку лишит его дозы. План был пока не очень надёжным, но это лучше, чем ничего.       Ваас достал презерватив, с сожалением разорвал упаковку и бросил половину таблетки внутрь контрацептива, завязал на узел и убрал в карман. Меры предосторожности, чтоб дурь не отсырела, требуют жертв.       Он проглатывает оставшийся наркотик и смотрит на ту самую трубу, по которой они определяют примерное время. И, запомнив расположение тени, ложится на песок неподалёку.       Каждый раз, употребляя, Ваас ждал лишь одного - чтобы сестра вновь была с ним. Со временем этого достичь становилось всё труднее и труднее. Она по-прежнему была прекрасна и желанна. Но так много других картинок, кислотно ярких, особенно багряных, вытесняли её образ. Теперь встречи с ней были редкостью.       Глаза Цитры блестят так же, как и кинжал в её руках. В каждом видении она приносит неприятности, и этот раз не был исключением. Ваас жаждет этих проблем, позволяет им случаться. Сестра сидит у него на животе, её кожа сияет в лучах солнца. Она улыбается заносит клинок для удара, но останавливается. Её облик тает и заменяется Джейсоном, теперь он сидит на нём с занесённым над его грудью кинжалом. Но едва ли остриё касается кожи, Джейсон с хитрой улыбкой подносит лезвие к своим губам и зажимает его в зубах. Свободными ладонями он ведёт по своей расписанной ритуальными завитками груди. Ваас, считая его в этот момент чертовски привлекательным, завороженно тянет руку. Но едва ли касается колена, как Джейсон распадается на атомы, бесследно исчезая.       «Снова обломал меня, сукин сын!»       «Ты проник в мои мозги, Джейсон, за это ты ещё ответишь...»

***

      Уже ночью, Джейсон вернулся в контейнер. Сегодня Ваас разлёгся на другой стороне, не на той, что выиграл. Перетащил ещё несколько шкур и листьев, создал себе все необходимые условия. Броди устало вздохнул, видимо, придурок снова решил побесить его, но у него не было желания разводить конфликт на пустом месте. Он собирался невозмутимо перешагнуть все препятствия на пути к своему спальному месту. Но Ваас схватил его за щиколотку. Тогда Джейсон просто опустил ногу ему на живот, легко надавливая рифлёной подошвой. Ему, конечно, хотелось придавить сильнее, однако, подобная вольность точно бы не осталась безнаказанной.       Монтенегро протянул ещё и вторую руку и теперь мацал его икроножную мышцу проходясь пальцами сверху вниз и обратно.       – Где шлялся?       – Это не должно тебя ебать, – цедит сквозь зубы Джейсон, но не вырывается, ему почему-то до жути приятно, что враг лежит на лопатках придавленный его ногой и не сопротивляется. Даже этот недомассаж сейчас в тему.       – А меня ебёт.       Джейсон подкатывает глаза. Что за допрос ему устроил этот психопат.       – Я отловил эту черножопую обезьяну в низине, где мы охотились на коз. Понимаешь о чём я?       Броди прекрасно понимает. Дикарь подошёл слишком близко к их территории, следует быть аккуратными. Но сейчас за него говорит гордость:       – Ну, и? Забрёл сюда один туземец, что с того? Надо быстрее строить плот. Мы уже почти закончили, ещё несколько дней и свалим.       – Джеейсоон, – Ваас растягивает гласные так, будто обращается к глупому ребёнку, – этот вид диких уёбков явно не вымирающий, где один – там и сотня! Не стоит шляться в одиночку.       – Хочу и шляюсь! – фыркает Броди, и с лёгкостью освобождает свою ногу. Перешагивает, наконец оказываясь на своей половине. Пират пытается его учить, хотя сам бегает по джунглям, где хочет, так ещё и трупы в дом тащит. И вообще, Джейсон совсем не понимает, с чего вдруг такая забота в его сторону. Где-то зарыт подвох.       «Уёбок явно что-то задумал. Я ему для чего-то нужен. Он же понимает, что плот на одного человека явно почти готов?»       Эта мысль действительно настораживает Джейсона, ведь Ваас чокнутый, а не тупой.       – Ты считаешь себя охуенно крутым? Думаешь и здесь будешь руководить блядскими обезьянами? Откуда у тебя это ёбаное стремление быть повелителем папуасов? Я не понимаю. – Ваас не затыкается ни на секунду. Нашёл, как переключиться с одной темы на другую и теперь снова посыпал воинов Ракьят нелестными словами. Джейсон хмыкает, отворачиваясь к стене:       «Сказал папуас с размалёванным бедром!»       Говорить это вслух Броди не собирался, Ваас не должен был знать, что он видел его татао воина. На сегодня неудобных вопросов было больше, чем достаточно.       – Такой потенциал растрачивается впустую!       Монтенегро всё ещё продолжает возмущаться. Джейсон его почти не слушает, зевает и где-то между «…палку в руках держать не умеют..» и «…мои тупицы их уделают…», засыпает.       Ваас замечает не сразу, что Броди уснул. А только лишь когда задаёт вопрос:       – …и, принцесса, ты всё ещё считаешь, что воины Ракьят крутые?       В ответ лишь тишина. Сначала Ваас хочет разбудить мудилу, но потом, наплевав на это, засыпает и сам…       Лучи утреннего солнца пробирались в контейнер, но до Джейсона они не доставали. Он лежал в тени загородки на спине, закинув правую руку за голову. Ваас перелез на его половину только за одним, чтобы забрать ножницы и бритву. Застыл, вглядываясь в чужое расслабленное лицо, убеждаясь, что тот ещё крепко спит. И принялся шариться по чужим карманам. В одном из них он нашёл таблетки. Соблазн оставить их себе был велик, но Ваас, покатав их по ладони, всё-таки вернул на место. После недолгих поисков, он нашёл искомые предметы. Ещё раз посмотрел на безмятежное лицо Джейсона, задерживаясь взглядом на приоткрытых губах.       «Если Белоснежку, как в сказке поцеловать, очнётся?» – ухмыляясь своим мыслям, он поднялся и тихо ушёл из контейнера.       Смотря на своё отражение в луже, что осталась на пляже после небольшого прилива, Ваас стал приводить себя в порядок. Подровнял ножницами ирокез и бороду, сбрил ненужное. Быть самому себе барбером для него привычно. Он мог делать это в полной темноте или с закрытыми глазами и даже под наркотой. Правда, в этих случаях, зачастую, оставались недобритые клочки. Закончив, Ваас хлопает ладонями себя по щекам и, удостоверившись в качестве, подмигивает отражению.       Океан окутывает волнами ступни, когда Ваас, сняв берцы, подходит к краю берега. Он уже и не помнит сколько лет назад встречал прилив подобным образом, наверное, ещё будучи ребёнком. Прикрыв глаза, Ваас стоял так, пока не обернулся, предчувствуя чьё-то присутствие. Джейсон вышел из контейнера и направился к нему. Он явно заметил изменения, поэтому, нахмурившись, стал рыться по своим карманам и недосчитавшись, снова включил режим мудака:       – Бритву отдал.       – Вот скажи мне, принцесса, нахуй она тебе нужна, у тебя-то и брить нечего.       Броди резанул своим недобрым взглядом и снова упрямо потребовал:       – Отдал, блять!       Ваас сдался, наигранно вздохнув. Он протянул бритву, которую у него сразу же выхватили. Ножницы никто не просил, поэтому Монтенегро пришёл к выводу, что их можно оставить себе. Джейсон прячет бритву в карман брюк, а затем, махнув рукой, зовёт с собой:       – Пойдём.       В эту сторону острова, настолько далеко они ещё не ходили. Из-за того, что необходимо было найти новые пальмы, они ушли на приличное расстояние вдоль берега. И в джунглях, неподалёку от пляжа, наткнулись на железную развалину. Наверное, когда-то это сооружение было вышкой или водонапорной башней. Теперь же, это просто груда металлолома. Вероятней всего, конструкция была построена в тот же год, что и бетонная яма на пляже. И разрушена снарядом. Рядом, как раз была заросшая растительностью воронка.       Джейсон и Ваас стали осматривать это подобие вышки на предмет чего-то интересного. Некоторые вещи, оставшиеся от предыдущей цивилизации, могли быть полезными. Но кроме пустого порванного военного рюкзака, здесь ничего не было найдено. Джейсон засмотрелся на инициалы, вышитые на лямке рюкзака. Возможно, те принадлежали солдату или его близким…       – Змея!       Вопль Вааса выкинул его из размышлений, рядом с ногой приземлилось что-то. И Броди резко отшатнулся, зацепившись задним карманом брюк за торчащую арматуру. Ткань с треском порвалась. Джейсон с ужасом обернулся, оценивая масштаб проблемы. Теперь на брюках сзади была здоровенная дыра, начинающаяся на середине ягодицы, где был пришит карман, и открывающая верхнюю часть бедра.       Ваас заливается хохотом, Джейсон поворачиваясь к нему лицом, видит у него в руках «змею», что оказалась всего лишь чёрной резиновой трубкой.       – Блять! Долбоёб! Как же ты меня бесишь своим поведением! – Броди так и хочется выхватить эту сраную «змею» и хорошенько ею отпиздить придурка по заднице. Он снова оглядывается на дырку на своих штанах. Примеряет висящий лоскут ткани на прежнем месте.       – Ты дырявый теперь! – ухахатывается Ваас, наконец бросая трубку на груду металлолома.       – Заткнись нахуй!       Джейсон злобно топает на пляж, в надежде найти что-нибудь, чем можно пришить ткань обратно. Ваас следует за ним, всё ещё продолжая ржать.       Уже на месте, Броди нервно сдирает с себя порванную вещь. Ваас, смотря за этим стрипзиз-шоу, растягивается на боку под деревом. Принцесса мастерски стаскивает брюки даже не удосужившись снять берцы.       Ваас зависает, рассматривая эти стройные длинные ноги. Ровные, бледные и…       «Ебать! Бритые?!»       У америкашек какая-то особая зацикленность на своей внешности. Джейсон далеко не первый бритый мужик, которого Ваас видит. Среди товара такие попадались. Поэтому он удивился больше тому, зачем калифорнийский мальчик продолжает это делать вдали от своей цивилизации. Видимо, у туристов какие-то особые загоны…       «Вот, теперь будет шанс спросить, нахуй мажорчики это делают.»       Белоснежка ищет что-то на пляже, мечется туда сюда. На нём чёрные боксеры, слева на резинке которых нашивка в виде американского флага. Бельё плотно прилегает к телу, подчёркивая его ягодицы.       «Made in the USA» – усмехается Ваас, продолжая следить за каждым движением. Джейсон вообще ни разу не девочка. Девичьих прелестей, которые всегда нравились Ваасу, у него нет. Ни тебе шикарных сисек, ни мягкой жопы. У него мышцы перекатываются под кожей, широкая спина и крепкие ягодицы. Но башка у Вааса всё равно начинает идти кругом, так как воображение подкидывает пару картинок с кожаными ремешками на этих бёдрах. Без этой дурацкой футболки. Да ещё бы желательно укоротить боксеры, чтобы бледные половинки красивой задницы были видны... Ваас вздыхает от досады. Чёртов Броди со своими ногами, чёртов недотрах и чёртовы обстоятельства, потому что у него снова привстал. Хочется отдрочить себе прямо здесь и сейчас, пялясь на это произведение искусства, а ещё лучше, отдрочить, поглаживая эти бледные бёдра, а ещё, развести их в стороны и…       – Ваас, хули ты лежишь? Тебе башку на солнце напекло? Давай работай! – командует Джейсон и садится на песок, чтобы начать шить. Он нашёл рыбью кость, которой мог пробивать дырки и проталкивать в них нитку.       «Кайфолом!»– возмущается мысленно Ваас и нехотя поднимается со своего места. Пальма сама себя не срубит, и чем скорее он начнёт, тем быстрее закончит.       Броди развязывает красную повязку на плече, вытаскивает из неё нитку и принимается за шитьё. Ваас изредка на него косится, продолжая заниматься делом. И вдруг решает задать один вопрос касаемо Бака. Ему хотелось знать, Броди прикончил старого извращенца потому что тот пытался на него заскочить, или из-за дружка своего, Кита.       – Amigo, я всегда хотел спросить, как ты грохнул старину Бамби?       Броди поворачивает в его сторону голову, хмыкает, и возвращаясь к своему занятию, отвечает:       – Этот старый хуй не хотел отдавать мне моего друга. А потом вовсе кинулся на меня с ножом. Собирался меня уделать, самоуверенный мудак. Ну я его ножичком и проткнул…       Рассказ невероятно короткий, но то, с каким спокойствием Джейсон говорит об убийстве опытного киллера, заставляет Вааса улыбнуться. Потому что это именно он создал этого монстра. Внутри просыпается гордость творца.       Броди снова оборачивается на него и, ухмыльнувшись, продолжает: – Я собирался ещё его грязный хер отрезать и затолкать ему же в жопу, но не хотелось пачкать руки. Ну и Кит уже просил уйти побыстрее.       – Блять, – Ваас посмеиваясь опирается о пальму, – я бы на такое посмотрел.       Из рассказа Броди, стало ясно, что он не только тупого дружка спасал, но и свою жопу тоже. Раз собирался отомстить подобным образом.       «Значит, защищая свою невинность, Белоснежка может быть крайне агрессивна.» – делает мысленную пометку Ваас.       – На что бы посмотрел? На хуй Бака или на его жопу?       Ваас прищуривается, расслышав язвительный тон. Джейсон вновь пробудил свою внутреннюю сучку с острым языком.       – Неет, на твои пальцы в его очке.       – Фу, бля, заткнись!       Таким образом Ваас снова побеждает в конкурсе грязных сарказмов.       Джейсон закончил пришивать кусок ткани и поднялся на ноги. К его бёдрам и заднице прилип песок. Он стал стряхивать его, водя ладонями по тёмной ткани и светлой коже. Для Вааса это действие выглядело откровенной провокацией, он даже замер с топором в руках.       «Я, блять, сам с тебя его сейчас стряхну!»       – Ваас, сколько у моего брата есть времени?       «Брат? Какой нахуй брат?»       Джейсон поворачивается к нему, начиная натягивать штаны, и восприняв его ступор как-то по-своему, уточняет свой вопрос:       – Когда его рана заживёт?       Ваас смотрит на то, как Броди застёгивает ремень, и желает лишь одного: разорвать эти ублюдские штаны на мелкие кусочки. Но, отогнав эту мысль подальше, отвечает:       – Не раньше двух месяцев. С пулевым товар стоит меньше.       На лице у Джейсона отражается недовольство, он явно хочет возразить, что его драгоценный братик не товар, но молчит. Боится, что не получит помощи в спасении. А Ваас даже не уверен, оправился ли Райли после операции. Об этом следует узнать. Он решает, что на Рук, после того как посадит Джейсона в клетку, отыщет подхалима Бенни и разузнает о последних новостях…

***

      Где-то на Рук…       Аванпост. Лазарет.       Бен валится на кушетку после того, как местный док напичкал его обезболом, и отворачивается к стене. Тело даже под анальгетиками продолжает болеть, глаза под опухшими веками предательски слезятся. Ему не хотелось ничего из того, что произошло с его жизнью после смерти босса.       Похоронив Вааса Монтенегро, пираты посовещались и решили сделать Бена начальником. Своё решение они подкрепили словами: «Ты ж его правая рука!»       «Конечно, блять! Кто-то же должен был получать пиздюлей от Хойта!» – злится Бенджамин, сжимая в кулаке простынь.       Волкер заявился к ним на остров где-то через неделю после похорон и голосования. Вылез из вертушки, протянул руку и почти с закрытыми глазами указал на Бена. Прям как та старая черепаха из мультика. И Бенни сразу же захотелось провалиться под землю со словами: «простите, я не кунг-фу панда». Хотя сейчас, учитывая синяки под глазами, он уже начинал сомневаться в этом.       «Уёбок Хойт, не зря Ваас хотел тебя грохнуть!»       Вчера был трудный день. Укурки потеряли груз. А потом нашли его у Ракьят. Тупые броди-подражатели подожгли готовый к отправке товар вместе с катером. Таким вот образом, Бен оказался на ковре у Хойта...       Волкер сидел, покачиваясь в своём кресле из крокодиловой кожи. И наблюдал, как его наёмники цепляют другому, избитому до полусмерти наёмнику, на середину его языка какую-то непонятную металлическую штуку, похожую на маленький капкан с острыми зазубринами. А потом привязывают эту хреновину к верёвке, свисающей с потолка. Хойт замечает присутствие нового начальника пиратов и добродушно зовёт:       – А, Бенджамин, проходи, присаживайся!       Бен слушается, с ужасом косится на орущего мужика, которого ставят босыми ногами на железную пластину, что разогревается с помощью небольшой электрической конфорки прямо под ней.       – Китайцы знают толк в пытках, – восторженно говорит Хойт, тоже наблюдая за процессом.       Бен нервно сглатывает, когда мужик начинает орать ещё громче. С запрокинутой башкой и высунутым языком, тот по очереди поднимает с раскалённого металла ступни.       Запах шмалёного мяса заполняет кабинет. Избитый наёмник не выдерживает, соскакивает с разогретой пластины отрывая кусок своего языка.       Ошмёток мышцы падает в одну сторону, его хозяин в другую. Мученик истошно вопит, заляпывает кровью плитку, свою одежду и берцы стоящих рядом солдат. За что получает этой же испачканной обувью в лицо.       Хойт хлопает в ладони и просит выкинуть визжащую свинью в яму, так как хочет поговорить в тишине.       Жёлто-чёрные ублюдки утаскивают своего бывшего коллегу, оставляя за ним красную дорожку до самого выхода и закрывают за собой дверь.       – Болтунам не нужны языки, Бенджамин, – поясняет Хойт. А Бенни чувствует, как собственная вспотевшая задница намертво приросла от страха к стулу.       – Очень жаль, что ты, Бенджамин, далеко не Франклин*. А знаешь почему?       Бен мотает головой.       – Потому что все мои франклины сгорели! Из-за одного конкретного труса, – палец Хойта указывает Бену на лоб.       – Трусам яйца не нужны, Бенджамин. Поэтому в следующий раз, если подведёшь меня, твои будут валяться там же, где язык этого ублюдка! Ты меня понял!       – Да, Хойт, понял. – закивал Бен, и подскочил со своего места.       – Куда торопишься? – Волкер снова меняет угрожающий тон на учтивый, – Уже так поздно, полетишь домой завтра. Мои ребята проводят тебя до апартаментов…       Жёлто-чёрные ублюдки проводили… Да так, что Бен думал, что больше никогда в жизни на ноги встать не сможет. Напоследок ещё с лестницы кубарем в подвал спустили и заперли в клетке.       Полежав несколько минут, Бен, кряхтя, уселся и заметил, как на него пялится пацанёнок в соседней камере. Сопляк хлопает своими большими перепуганными глазищами и подтягивает колени чуть ближе к животу, замечая, что теперь на него смотрят в ответ. Бену его внешность знакома: личико это детское, волосы торчащие в разные стороны, бледная кожа, потёртая синяя футболка.       «Вот так встреча.»       – А, братик Джейсона, как жизнь, amigo?       Видимо, мальчишка его не узнал, иначе забился бы подальше в угол, если бы помнил своего пленителя в лицо. В тот день, Бен был в бандане, когда заталкивал пацана в машину.       Райли подползает поближе к прутьям, надежда сияет в его глазах:       – Ты знаешь Джейсона?       Бен ухмыляется этой наивности и тут же хватается за рёбра, тихо прошипев:       – Да кто ж его не знает.       Мальчишка возится, что-то ищет по карманам, а затем протягивает на ладони белую круглую таблетку. Бен с недоверием косится.       – Это обезболивающее, – поясняет Райли, – мне их дают, – он кивает на своё перемотанное плечо.       Предложенный анальгетик Бен всё-таки забирает и проглатывает, поморщившись от горечи.       «Глупый заморыш, мы с тобой знакомы от силы пять минут, а ты обезболом делишься.»       – Это Хойт тебя так?       Бен кивает, борясь с неприятным ощущением прилипшей к пищеводу таблетки.       – Он тебя не убил, значит ты ему нужен. Всё будет в порядке, – успокаивающе произносит Броди младший. Бен, горько улыбаясь, не перестаёт удивляться этой святой простоте.       «И вот этот вот сердобольный - братишка ебанутой Белоснежки?»       На больного маньяка-психопата Райли совсем не похож. Другое дело Джейсон. От упоминания его имени у пиратов холодок по телу расползается. Благо Ваас избавил всех от этого чудовища, пожертвовав собой. Из размышлений Бенджамина вытаскивает вопрос:       – Как тебя зовут? - Броди тянет руку сквозь прутья, – я Райли.       – Бен, – он отвечает на рукопожатие.       – Ты ведь знаешь, где сейчас Джейсон?       Бенни хочет сказать правду, но затем почему-то одёргивает себя, и врёт:       – Не знаю.       – А Грант?       – Не знаю. И где все остальные твои друганы я не знаю.       – Я надеюсь, что они в порядке и сумасшедший мужик с ирок… – Райли осёкся, видимо вспомнил, что перед ним тоже пират, – …прости я…       – Это мой босс. Ваас, – перебивает Бен, – и он действительно сумасшедший. Но, ты можешь не трястись, он умер…       Райли виновато опускает глаза и дёргает края своей футболки.       – Я…– собирается он, что-то сказать, но Бен снова опережает его.       – Только не говори, что тебе жаль. Это, блять, нихуя не логично, понятно?       Мальчишка утвердительно кивает в ответ. И смотрит так, словно собирается умолять на коленях о чём-то.       – Ну, чё тебе? – вздыхает Бенни, не в силах игнорировать этот пронзительный взгляд.       – Я просто хочу домой… здесь ужасно, я лучше бы в тюрьме посидел, чем здесь. Я…– он снова порылся у себя в кармане, – пожалуйста, если увидишь моих братьев, отдай им это, - Бен смотрит на раскрытую ладонь пацана.       – Цент?       – Счастливый цент, – добавляет Райли, – тут рядом с Линкольном* звезда.       Он явно воодушевлён идеей передать братишкам «привет» таким образом. Только вот Бен никогда не сможет отдать монетку, потому что теперь передавать её некому.       «Совсем ещё ребёнок, ему бы мамкину сиську сосать, а не в плену торчать.»       – Я в долгу не останусь, постараюсь выполнить всё, что попросишь. Хочешь, могу заплатить тебе или забрать тебя в Калифорнию, там есть…       – Притормози, святоша, – шикает Бенни, но цент всё-таки забирает себе, – будем рассчитываться, если всё удастся.       Райли снова кивает. Он так светится от счастья, вовсе не зная суровой реальности.       «Мы с тобой в одной яме пацан. Теперь нужно бороться самостоятельно. Ни Ваас, ни твой братишка не придут, чтоб спасти наши задницы, приятель. Никто не поможет.»       Утром следующего дня Бена освободили. Выходя из камеры он был уверен, что Райли провожает его полным надежды взглядом. Поэтому не обернулся. Не хотел видеть в нём себя, человека отчаянно ждущего спасителя.       Теперь, лёжа на кушетке, напичканный обезболом Бенджамин, сжимал в кулаке счастливый цент…

***

      Когда Ваас, как обычно получив дозу, растягивается на песке, Джейсон решает сделать ещё стрел. Вчера истратил почти все на каннибала, а пират, отправляя труп в плаванье, не удосужился их вытащить. Теперь придётся пополнить боезапас новыми.       Броди сходил за подходящими палками и принялся за их обточку. Доведя каждую до удовлетворительного состояния, он подвязал перья и полез в карман за ножницами. Но необходимого инструмента не нашёл. Перепроверив абсолютно все карманы, Джейсон понял, где нужная ему вещь.       «Херов клептоман*» – он направился к кайфующему наркоману. Присел рядом с ним на корточки и начал хозяйничать по чужим карманам. Найдя ножницы, Джейсон вытащил их и увидел, что вместе с ними достал ещё и завязанный презерватив. Думая, что тот использован, Броди тут же брезгливо отбросил его в сторону. Но заметил внутри контрацептива что-то синее и красное. Понимая что это, Джейсон подобрал резинку с песка и внимательней рассмотрел содержимое.       «Вот тварь! Что это за ёбаный запас? Теперь точно по половине буду давать.»       Джейсон собирался положить наркоманскую заначку в карман, как его внезапно схватили за запястье. Он поднял взгляд и встретился со вполне осознанным чужим.       – Ах ты сука! Ты прикидывался! – Джейсон резко потянул на себя свою руку, пытаясь вскочить на ноги, но его пнули в голень и повалили на песок.       Отдавать накопленные таблетки Ваас не собирался. Понимая, что теперь в любом случае будет наказан, он наваливается на Джейсона и пытается отобрать презерватив.       – Отдай, сучка! Это моё!       Но Броди возвращать конфискованное имущество и не собирался. Он задёргался, как ненормальный, несмотря на то, что Ваас придавил его всем телом к земле. Наконец, схватив Белоснежку за запястья, Монтенегро попытался пальцами левой руки разжать мёртвую хватку, чтобы вытянуть похищенную резинку.       Джейсон злобно клацает зубами, но до чужой руки не дотягивается, поэтому орёт:       – Ты охуел в край! Я тебе пиздец устрою! Ты, блять, следил за мной всё это время?!       Ваас ухмыляется, принцесса даже в обездвиженном состоянии, лёжа под ним, угрожать пытается. Терять больше нечего, теперь Белоснежка ни слепо доверять ему, ни таблетки давать не будет, поэтому он решает раскрыть свою маленькую тайну.       – Да, следил, – и, наклонившись ниже, шепчет на самое ухо, – Ты очень горячая сучка, Джейсон. Ты так охуенно стонешь, когда передёргиваешь себе.       Броди теряет над собой контроль, он явно ошарашен услышанным, поэтому у Вааса всё-таки получается отнять у него презерватив.       Джейсон приходит в себя быстро, резинка его больше не волнует, теперь он пытается спихнуть с себя тяжёлое тело. Начинает брыкаться, как пойманный зверь, грозно рычит:       – Слезь с меня уёбок! Или я выпущу тебе кишки!       Ваасу кое-как удаётся ограничивать движения вырывающегося. Он смотрит на то, как в чужих зрачках пульсирует ненависть, а ещё стыд, так много стыда, что Броди барахтается в нём, как в море.       Всё что надо, Монтенегро получил. И пора бы ему Джейсона отпустить, но рассудок затуманен. Находясь в непосредственной близости от своего желания, Ваасу, отступать, не опробовав свои шансы, не хочется. Поэтому он продолжает удерживать свою жертву, пресекая яростные попытки побега.       Броди с ужасом начинает понимать к чему всё это идёт, когда чувствует чужую эрекцию. Ебанутый явно с ним не шуточки шутит. Адреналин в крови быстро повысился, и у Джейсона словно второе дыхание открылось. Он несколько раз смог ударить Вааса по лицу, по плечам, по груди. Но тот, мало того что как нерушимая гранитная стена – непробиваемый, так ещё успел в ответку по рёбрам двинуть настолько сильно, что Джейсон весь воздух из лёгких выпустил. Однако, всё равно не сдался.       Задача усмирить Джейсона Броди непростая, это не девочку к койке придавливать. Тут только попробуй слабину дать, бойкая принцесса сразу же вырвется и отпинает хорошенько, чтоб неповадно было. И Ваас сейчас вообще не понимает, как ему однажды удалось прижать Джейсона и вырезать на спине клеймо. Возможно, всё усложняет невовремя очнувшийся стояк. Из-за трения, что создаёт Джейсон, Ваасу сложно сконцентрироваться на борьбе.       «Надо перевернуть мудилу на живот,» – решает он. Крепче перехватывает чужие запястья, переносит весь центр тяжести на плечи, приподнимается из лежачего положения на колени, становится на четвереньки, чтоб проще было справиться с беснующимся Броди. Тот на удивление лежал более смирно, чем до этого. Устал или задумал что-то. И Ваас не ожидал этого действия совсем. Джейсон закидывает ноги ему на поясницу, выгибается и утыкается своей задницей туда, куда нужно.       Прижиматься к чужому вставшему херу своим задом, определённо не то, чего Джейсону хотелось бы. Но других вариантов не было, а на войне, как известно, все средства хороши. Особенно, если эта война с одержимым психопатом, которому в башку ударила сперма.       У Вааса крышняк от этой позы течёт окончательно. Все его инстинкты хищника безжалостного убийцы угасают, их перебивает вспышка похоти, что начинает сиять в его глазах. Он выпускает чужие запястья, хватается за ремень на брюках. И совсем не улавливает момент, когда Джейсон швыряет горсть песка в лицо, а затем, нырнув под его руку, повисает на нём как коала. И пока Ваас, матерясь, отплёвывается и пытается проморгаться. Говнюк вгрызается в его плечо, а потом изворачивается так, что наконец оказывается сверху. Ваас плюхается на песок, когда сначала одну его руку болезненно заламывают за спину. И шипит, когда со второй рукой проделывают то же самое. Глаза по прежнему пекут от попавшего в них мусора и он возмущённо выкрикивает:       – ¡Qué putas!*       Броди не верит своему счастью, ему удалось обезвредить этого опасного мудака. Теперь, гордо восседая на его пояснице, он ощущает бёдрами, как раздуваются чужие бока от частого дыхания. У Вааса кровь кипит внутри, и Джейсону словно передаётся эта ебанутая энергия.       Видеть непобедимого врага под собой необычно. Это кружит голову, заставляет сердце сбиться с ритма. Ведь доминировать над настолько сильным существом, неописуемо приятно.       Джейсон рвано вздыхает. Возбуждение начинает расцветать огненным цветком в его теле. Хочется сползти ниже, прижаться грудью к чужой спине, впиться зубами в основание шеи и потереться привставшим членом о наверняка упругую задницу...       Броди испуганно отшатывается, подскакивает на ноги и, отдалившись на безопасное расстояние, орёт, пытаясь выгнать эту дикость из своих мыслей:       – Гандон блять! Ты нарвался на неприятности! Понял, ублюдок! Я буду рад, если ты сдохнешь от боли во время ломки!       Голос дрожит от негодования. Он не уверен, на кого злится сильнее, на реакцию своего тела или на психа, что её вызвал. И как только Ваас, лёжа в той же позе, поворачивает к нему голову, Джейсон удирает подальше в глубь джунглей. Ждать, когда психопат за ним погонится, он не собирался.       Ваас остаётся лежать на песке. Истерично хохочет над всей этой ситуацией. Уёбок так раздразнил его и свалил в закат. Это не справедливо!       Он повёлся, подумал, что ему разрешили взять то, что хочется, когда Белоснежка так недвусмысленно прижался к нему. Но хитрозадый сучёнок только усыплял его бдительность. Ваас от досады ударяет кулаком по земле и упирается в своё предплечье лбом.       – Quiero follar, y quiero follar ahora mismo,* – стонет он в песок. А затем рычит и переворачивается на спину. У него стоит так, что уже больно.       Освободившись от тесной одежды, Ваас принимается запальчиво дрочить. И задыхаясь сердито выкрикивает:       – Какая ты сука, Броди! ¡Una ñina con polla!*       По телу прокатывается мелкая дрожь то каждого грубого толчка в свой кулак.       – Разве так можно?! Ебаная блядь!       Ваас чувствует такую карусель эмоций, что думает, будто мозги со всех щелей вытекут. Перед глазами кружится небо, он зажмуривается и видит Джейсона. Мираж растягивает свои блядские губы, ухмыляясь и дразняще произносит: «Можно»       – Я тебя трахну! – грозится Ваас и, сгорая от желания, стискивает себя сильнее – ¡Jason, Jason, la puta, Jason!*       – Суукаа! – он протяжно воет, запрокинув голову и выгнувшись, кончает, попадая себе на грудь.       Первое о чём думает, когда оргазм отпускает:       «Хорошо, что не на ебало.»       Лежит какое-то время, прислушиваясь к шуму волн и крику чаек. А затем, заправляется и стягивает с себя вымазанную майку. Садится, и только теперь начинает мыслить нормально.       – Блять.       То, что Джейсон в порыве ярости орал про ломку, вовсе не шутки. Он реально может наказать его таким образом. Ваас нашаривает в кармане завязанный презерватив с целой таблеткой и половинкой. Всего этого добра хватит на три дня. Может без ломки он протянет дней пять, из-за накопительного эффекта. Но вот на седьмой, или даже на шестой, ему явно будет хреново. Ваас трёт ладонью лицо. Натворил делов, разгребать теперь неизвестно как придётся. Плюсом было лишь то, что он выяснил, что чтобы трахнуть эту дерзкую суку понадобятся: наручники, метра два верёвки и транквилизаторы.       «Хотя нет.» – Ваас покачал головой. Транквилизаторы не нужны, интересней когда принцесса не полностью обездвижена. С этим может помочь половинка экстази, чтоб чуть-чуть его расслабить.       Весь этот «парад» планируется не сегодня, будет ещё время всё хорошенько обдумать. Сейчас важно заняться проблемами насущными. Возможно, Джейсон раздобрится через денька два и снова начнёт давать ему таблетки. Ведь насколько Ваас понял, мудиле его помощь нужна, и если он будет валяться с ломкой, то соответственно помогать не сможет. Ваас принимает решение вести себя очень хорошо, как мальчик, ждущий от Санты подарка на Рождество…       Джейсон подошёл к ручью и начал умываться ледяной водой. Пытаясь выгнать дурь из мыслей. Однако жар зародившийся внутри не хотел уходить. Подняв футболку, Броди положил холодную ладонь на живот. Кожа мгновенно покрылась мурашками, но член продолжал радостно приподнимать ширинку, требуя свободы.       «Чё ты встал, блять! Я тебя трогать не буду! Предатель!»       Ругать своего «дружка» за подобные приколы – бессмысленно. Джейсон даже подумывает сесть задницей в ручей, или вовсе ущипнуть себя за яйца. Но выбирает более действенный способ, вновь представляя, как бы посмотрел на него Грант в этот момент.       Хмурое лицо брата выражает крайнее осуждение и Джейсону становится невероятно стыдно, возбуждение сменяется раздражением. Он бесится, что не смог решить проблему самостоятельно, а снова прибегнул к помощи Гранта, очерняя память о нём.       Не зная куда себя деть, Джейсон вымещает всю злость на своём отражении в ручье. Брызги летят в разные стороны, намокает одежда, а он всё продолжает лупить кулаками воду, изредка задевая костяшками камни на дне.       Хочется самоуничтожиться, чтоб эта двуличная сука, которая убила Гранта и которая чувствует влечение к ублюдку Ваасу, сдохла. Джейсон ненавидит себя настолько, что готов хоть прям сейчас сдаться каннибалам, пусть они разорвут его на кусочки. Но умирать не время. Остались ещё незавершённые дела. Нужно спасти Райли и остальных, только так Грант обретёт покой.       Джейсон особо сильно ударяется о камень кулаком. Шипит, прижимая покалеченную руку к груди. Боль отрезвляет, он смотрит на свои сбитые костяшки, наконец понимая, что занимается бесполезной ерундой. Он остудил голову, выплеснув весь негатив и теперь мог спокойно размышлять.       Поднявшись на ноги, Джейсон отправился в то место, где предпочитал сидеть в одиночестве, прячась от Вааса. Он подошёл к скале, забрался на уступ и оказался на небольшой поляне, которая со всех сторон была окружена отвесными стенами. Под каменными плитами, сквозь щели можно было рассмотреть воду. Это солёное карстовое озеро. Один раз Джейсон уже спускался через пролом ближе к желобу котлована, чтобы зачерпнуть воды и проверить её на пригодность.       В центре поляны росло дерево с раскидистыми ветвями и спускающимися с них лианами. Джейсон по привычке сел рядом, опираясь о шероховатый ствол и, не зная зачем, ещё раз прокрутил в голове то, что случилось на пляже. Теперь он смотрел на ситуацию более рационально. Произошедшее между ними недоразумение - всего лишь физиологическая реакция. Никакого влечения и уж тем более симпатии. Просто тело отреагировало на тесный контакт стояком.       «Скоро, блять, и на уёбищных туземцев вставать начнёт.»       Джейсон обречённо вздыхает, хлопая себя ладонью по лбу. Долбанное воздержание доконает его окончательно. Теперь ему даже драться с Ваасом нельзя, потому что тело начинает реагировать на чужие прикосновения неадекватно…

***

      Джейсон вернулся на пляж к убежищу ночью. Ему очень не хотелось разговаривать с Ваасом, поэтому он надеялся, что пират спит. Но тот сидел около входа в контейнер и, видимо, ждал его.       Несколько минут они просто смотрели друг на друга и молчали. Джейсон уже собирался сказать, что не намерен обсуждать сегодняшний случай, как Ваас начал говорить первым:       – Я не специально, принцесса, ты должен понять меня.       Джейсон понимает. Его самого клинит от такого образа жизни, но не кидаться же на всё что движется. В отличии от Вааса, он себя хотя бы контролирует, поэтому подобное заявление его лишь сильнее раздражает.       – Это не совсем то, что ты подумал. Я не пытался тебе присунуть…       Джейсон зубы сжимает до скрипа, весь напрягается:       «Не пытался он, блять! Тогда, что это было!»       – Бля, вернее пытался, – Ваас машет руками и подскакивает на ноги, – но это неконтролируемо, это инстинкты!       Он подходит чуть ближе, а Джейсон, нахмурившись, отступает назад:       «Инстинкты у него, блять! Грёбаное животное! Держи свои инстинкты при себе!»       Монтенегро продолжает делать небольшие шаги навстречу, всё активней и активней жестикулируя:       – Здесь, на ебучем острове, никого больше нет. Я, блять, не привык к таким условиям, понимаешь, amigo?       Джейсон прекращает пятится, когда подошва ботинок оказывается в воде, Ваас тоже останавливается. Приходящие волны иногда касаются его берцев:       – Ты тоже виноват. У тебя очень сексуальная задница, принцесса.       Брови Джейсона метнулись вверх, он был очень рад, что темнота скрыла его покрасневшее лицо.       «Что за ёбаные комплименты?! Сделаешь ещё хоть шаг, и я утоплю тебя, сука!»       Монтенегро словно его мысли слышит, стоит на месте:       – Этого больше не повторится.       Мудак говорит вполне серьёзно, но его лживая рожа не внушает Джейсону доверия совсем.       – Я знаю, у тебя есть ёбаный фетиш! Мне просить прощение на коленях, да? – Ваас падает на колени, не теряя зрительного контакта, – извини, что пытался трахнуть. Так это делается, да?       Джейсон был удивлён первые несколько секунд, но потом осознал для чего Монтенегро оправдывается и извиняется. Уёбок просто подлизывается, думает, что если поползает за ним и сожалеюще повздыхает, то Джейсон сжалится и снова начнёт давать наркоту.       «Да пошёл ты на хер!»       На этот раз Броди решил, что точно проучит придурка. Ведь если этого не сделать, Ваас будет считать, что ему сойдёт с рук любая выходка, стоит только постоять на коленях.       – Всё, Белоснежка, мы уладили? – уверенный в том, что у него получилось, Ваас поднимается с колен. Но понимает, что рано обрадовался. Джейсон смотрит на него всё теми же злыми глазами, в которых отражается холодный свет луны.       – Можешь даже не пытаться, тебе не избежать наказания, я не дам тебе наркоту, – отвечает он наконец и уходит в сторону контейнера.       – Хуйло, – тихо рычит Ваас. Ему хочется догнать Джейсона, схватить за футболку и швырнуть в океан, чтоб не смел выёбываться. Он, блять, извинился, что ещё нужно этому мудиле? Ваас похлопал себя по мокрым коленям, продолжая смотреть на серебрящиеся в лунном свете гребни волн. Он всё-таки облажался по-крупному, надо было терпеливо ждать окончания постройки, а потом применять какое-либо действие.       Весь следующий день Ваас старался вести себя прилично. Проснулся рано. Самостоятельно сходил на охоту и мясо пожарил. Но калифорнийский говнюк словно воспринял это, как должное. Наелся и ушёл прохлаждаться под пальму. Ваас от него даже слов благодарности не дождался. Джейсон не обращал внимания и на то, что Ваас заменил подстилку на новую. Одарил только безразличным взглядом и сказал, что пора строить плот.       Рубили пальмы они вместе, а вот два бревна Ваас подготавливал самостоятельно. Пока Броди отсиживался в теньке.       Целый день пират прислуживал принцессе и даже старался быть более молчаливым. Но эти изменения были полностью проигнорированы. И вместо долгожданных обещаний, что если он будет себя хорошо вести, то всё будет как прежде, он получил:       – Сколько бы ты не подлизывался, наказание я твоё не отменяю.       Ваас ожидаемо психанул. Сучёнок снова смотрит на него свысока, и ему так и хочется поставить того на место. Чтоб не сорваться, Монтенегро поспешно ушёл в джунгли, подальше от раздражающего фактора.       – Что ты за ненасытная сука, Броди!       Он пинает и пихает всё, что стоит у него на пути.       – Я не обязан быть твоей ёбаной собачкой!       Упавшее дерево, что опиралось об огромные валуны, послужило Ваасу мишенью для битья, недолго. Куски древесины откололись, и оно скользнуло на землю. Ваас хотел было продолжить бесноваться и дальше, но заметил растущие в камнях грибы, подозрительно похожие на галлюциногенные. Желтоватая шляпка и тонкая белая ножка. Однако, под это описание подходил ещё один вид, что может вызывать отравление и даже смерть, если чуть перегнуть с ядом. Отличить один от другого мог только док.       Ваас задумался, стоит ли протестить свою находку, ведь валяться с отравлением ему бы не хотелось. Вспомнив, что у него вообще-то есть подопытный, Ваас улыбнулся.       Отщипнув от гриба маленький кусочек размером чуть меньше спичечной головки, Монтенегро положил его в кокосовую скорлупу и залил водой. Ночью он собрался выкрасть флягу Броди и влить в неё каплю своей «настойки». От такого калифорнийский мальчик не умрёт. Выжил же после шмали Цитры, значит и тут будет в порядке. Правда, помучается хорошенько от отравления, но такова расплата за излишнюю заносчивость. И вообще, мудиле может повезти, и грибы окажутся галлюциногенными, тогда он кайфанёт.

***

      Джейсона выворачивает знатно. Он блюёт под каждым кустом. Ему стало хреново перед самым обедом и не отпускало до сих пор. Всё это время Ваас находился рядом, он и сейчас продолжал его держать, чтоб ослабевшее тело могло стоять и умывал прохладной водой. Джейсон отфыркивается от затекающих в нос капель и легонько толкает Вааса в плечо, намекая отвалить. Ему паршиво и от своей беспомощности, и от Ваасовой заботы тоже.       Ноги Джейсона дрожат, всё тело будто ватное, голова кружится. Его скручивает рвотными позывами. Он наклоняется вперёд, и если б не удерживающая поперёк груди рука, он бы уже лежал на песке. Пустой желудок болезненно сокращается. Броди сплёвывает вязкую слюну. На языке остаётся привкус горечи.       – Пей, – Ваас тычет ему в губы горлышком своей фляги. Джейсон отворачивается. Тогда его хватают за подбородок и снова прислоняют флягу к губам.       – Пей, я сказал.       Джейсон хнычет и мотает головой.       – Открыл свой рот, – жёстко чеканит Ваас и, не выдержав, прикрикивает, – быстро, блять!       Броди слушается и пьёт. Но тут же резко отталкивает флягу, вода выходит из него обратно. Ваас снова возвращает его в исходное положение.       – Давай ещё.       – Нет, – еле слышно произносит Джейсон. Ваас не церемонясь надавливает ему на челюсть, открывает рот и вливает ещё воды. А затем, ещё раз и ещё раз, заставляя выполаскивать содержимое желудка.       До самой ночи Броди чувствует тошноту. Все его внутренности словно наизнанку вывернулись. И он, мучаясь от рвотных позывов, думает, чем мог отравиться. Ведь ел он то же, что и Ваас, и готовил сегодня это самостоятельно. Значит, он подцепил какую-то инфекцию. И скорее всего умрёт.       Монтенегро снова подходит к нему и Джейсон, ожидая новую порцию мучений, пытается его умалять:       – Отъебись, пожалуйста, Ваас, оставь меня в покое, я хочу умереть спокойно.       – Если умрёшь, я тебя трахну.       Ваас взял его за подмышки и потащил в контейнер. Джейсон, вися тряпичной куклой у него на руках, думает, что эту ночь не переживёт. Ему холодно, он дрожит, видимо есть лихорадка. Ваас укладывает его рядом и прижимает к себе. Джейсону абсолютно на это плевать. Какой смысл возмущаться, если утром его труп будет лежать рядом с Ваасом. У этого есть свои плюсы: его мучения на этом закончатся, а если эта херня заразная, то Ваас впоследствии откинется тоже. Джейсон начинает считать себя биологическим оружием в руках талибана*. Он закрывает глаза, чувствуя как стучит чужое сердце и желает, чтобы оно остановилось.       Ваас смотрит на переносицу Джейсона. Этот спокойный, лежащий под боком человек, не похож на принцессу истеричку. Почему-то это заставляет беспокоиться.       «А если я с ядом переборщил?»       Ваас перемещает ладонь с чужого плеча на шею, ощущая пальцами как бьётся пульс.       – Всё хорошо, принцесса, ты справишься. Тебя ничто не сможет убить…