Остров перемирия

      Утро для Джейсона всё-таки наступает. И он удивляется, что чувствует себя вполне сносно. Ничего не тревожит, кроме сдавливающей виски́ боли, ну и того, что Ваас прижимает его к своей груди.       Джейсон завозился, стараясь вылезти из чужих объятий. Он делал это максимально аккуратно, но копошение всё равно разбудило Вааса. Уже под его пристальным взглядом Броди освободился и, всё ещё чувствуя усталость, смог только отползти к известняковой стене.       Ваас усмехнулся. Если принцесса стала сопротивляться, значит уже приходит в норму. Ещё несколько часов и будет как прежде бегать и язвить. Джейсон смотрит ему в глаза и вдруг спрашивает:       – Я умру?       – Нет, чё это ты помирать собрался? Ты вон уже и ползать самостоятельно научился.       – Я подхватил какую-то инфекцию.       – Какая нахуй инфекция, – посмеивается Ваас, протягивает свою руку и, приложив к чужому лбу, измеряет температуру, – обычное отравление. Ничего серьёзного, amigo.       – А ты дохуя доктор?! – злится Джейсон и отпихивает от себя его руку.       – Будь ты при смерти – не вёл бы себя как сучка.       Джейсон задумывается, что действительно: вчера ему было похер на всё, а сегодня он чувствует привычное раздражение из-за нарушения личного пространства. Но всё же чем он мог отравиться, если ел то же, что и придурок?       – Это не отравление. Ты бы тогда тоже валялся с похожими симптомами.       – Ты что-то зачерпнул своей флягой. Я её выкинул.       У Броди в мозгу щёлкает осознание. Он сопоставляет некоторые факты и рассерженно шипит:       – Ты подсыпал мне в флягу яд, уёбок?       – Ничё я не сыпал, блять!       Это ложь. Наглая и явная ложь. Джейсон научился распознавать её в глазах этого мудака.       – Ты пытался меня угробить, сука?! Я чуть не сдох! – Джейсон, пошатываясь, встаёт и начинает идти к выходу, опираясь о стену. Ваас преграждает ему путь ногой.       – Куда ты, блять, пошёл?       – Отъебись от меня! – Броди с трудом перешагивает и всё-таки умудряется выйти из контейнера. Правда уходит он не далеко, добирается до ближайшей пальмы и садится, прислонившись к её стволу боком. Ваас решает оставить его в покое и сам, покинув убежище, отправляется немного прогуляться по окрестностям.

***

      Уже давно пришедший в себя Броди, как и предполагалось, уверенно разгуливал в низине с луком в руках. Ваас следил за ним с довольно приличного расстояния. С Джейсоном вместе охотиться он не пошёл, решил оставить принцессу в гордом одиночестве. Пусть остынет, иначе есть вероятность, что истеричка подстрелит его вместо животного. Пробитая стрелой рука, нога или задница – чем не месть за отравление? Как Ваас уже выяснил - Броди меткий и попасть в него так, чтоб это причинило боль, а не смерть - он сможет.       С края утёса местность просматривается хорошо, Джейсона даже из-за кустов видно. Ваас подобрал отличную смотровую площадку. Вдалеке, с северной стороны джунглей, он вдруг замечает какое-то движение. И, присмотревшись, распознаёт в перемещающихся точках туземцев. Они небольшой группой идут прямо в то место, где охотится Броди. Пока ни одна из сторон не в курсе присутствия другой. Рация в этой ситуации была бы очень кстати, но предупредить об опасности придётся по старинке. Ваас, матерясь, срывается с места и бежит спасать тупую принцессу. А ведь он говорил ему не шляться где попало, если не хочет превратиться в стейк. Вот схватят белого мальчика дикари - это будет ему уроком, что стоит прислушиваться к старшим. Но Ваас надеется успеть. Глупый калифорнийский придурок ему нужен. Перепрыгивая через булыжники, он даже забывает о том, что подвергает и себя опасности тоже...       Охотится на пустой желудок Джейсон не стал. Всё-таки он не ел уже целый день. Поэтому сначала решил найти съедобных плодов. Первым на глаза попалось дерево кепел,* усыпанное сверху донизу плодами. Джейсон знал, как оно выглядит, знал его название. Лиза и Дейзи с восторгом рассказывали ему про него ещё на рынке в Бангкоке. Подсовывали под нос картинки из браузера, щебетали о каких-то волшебных свойствах. В тот момент Джейсону вовсе было не интересно слушать о всякой девчачьей ерунде, он был занят поиском местных ночных клубов. Отмечал на карте карандашом понравившиеся и рассеянно кивал на бесконечную бабскую болтовню. Теперь, крутя в руках небольшой коричневый плод со сладковатым запахом, он вспоминал, сколько заплатил тогда за эти чудесные фрукты.       На вкус плоды оказались даже очень приятными, Джейсон съел несколько штук, продолжая размышлять над тем, что ж за особые свойства у кепела.       «Надеюсь, у меня не вырастут сиськи.» – ухмыльнулся он и вдруг услышал позади себя шорох листьев.       Броди даже обернуться толком не успевает, чтоб наорать на придурка, как тот налетает на него и зажимает ему рот. Что за дебильные игры на этот раз придумал этот психопат Джейсону разбираться не хочется. Он хмурится, собираясь вырваться и отпиздить ненормального, потому что тот реально напросился на серьёзный мордобой. Но как только Джейсон собирается осуществить задуманное, то слышит шёпот почти на самое ухо.       – Ч-ш-ш, спокойно, я тебя отпущу, ты веди себя тихо, окей? Дикари рядом, они могут услышать. Надо уёбывать отсюда, Джейсон.       Броди кивает, думая, что если это очередной розыгрыш, то точно отпинает этого клоуна. Его отпускают, он оборачивается и видит, что у Вааса взгляд действительно взволнованный.       – Туда, быстро, – тихо командует Монтенегро, и Джейсон следует за ним к скалам.       Они перелезают через каменную гряду и забираются в расщелину. Здесь тесно, приходится стоять непозволительно близко друг к другу. Джейсон, может, даже возмутился бы, но услышал знакомый похожий на обезьяний вскрик и снова оцепенел от ужаса. Прям как тогда, в пещере за водопадом. Он глянул на Вааса, тот напряжённо следил за входом.       Делегация дикарей проходила совсем рядом с их укрытием. Вероятно, искала своего пропавшего соплеменника. Сколько их было – посчитать не удалось. Броди лишь неутешительно заметил, что много. Поверни один из туземцев в их сторону голову – они обречены. Каннибалы с лёгкостью вытащат и его и Вааса отсюда, если заметят. Тут не поможет ни лук, ни ракетница, которую Джейсон сжимал сквозь ткань брюк.       Но удача всё-таки улыбнулась. Дикари, визгливо переговариваясь между собой, прошли мимо.       – Это было близко, – едва слышно произносит Ваас, улыбается и роняет свою голову на чужое плечо. Слышит знакомый запах, трётся носом о шею Броди, шумно вдыхает.       Джейсон снова напрягается. Заорать и хорошенько въебать по этой роже он не может. Так как дикари могли уйти недалеко, шуметь не стоит. Всё, что сейчас возможно сделать – это толкать Вааса от себя в плечи, но тот продолжал напирать. Джейсон вдруг чувствует на своей шее влажный язык. И, вздрогнув всем телом, вцепляется пальцами в Ваасову глотку.       – Блять, – шёпотом матерится, – блять, отъебись от меня!       – Запах… Ты пахнешь шлюхой, – хрипит Ваас тихо и чуть отодвигается, чтобы чужие руки перестали душить, – скажи мне, ты ел кепел? Такие сладкие плоды, на стволе дерева растут.       Джейсон вдруг понимает, что такого особенного в этих фруктах, которые нахваливали девчонки. Сейчас его словно в женском парфюме искупали, аромат въелся под кожу.       – Ел.       У Вааса глаза блеснули нехорошими огоньками. Он протянул руку, положил ладонь в область переката плеча Джейсона, затем поднял её чуть выше, поглаживая большим пальцем его кадык.       – Проститутки используют его в качестве противозачаточных. Типа двойной безопасности и, плюс к этому, они хорошо пахнут. У тебя сейчас все жидкости им пропитались. Пот. – рука Вааса скользит вниз с шеи Джейсона. И он, ощущая, как мурашки бегут вдоль позвоночника, сжимает пальцы на чужом горле чуть сильнее.       – Кровь, – сипит Ваас и не сдаётся, его рука ползёт уже по груди вниз, – сперма, – он поднимает края синей футболки и пальцами касается низа живота. Броди сразу же хватает его за запястье, а предплечьем другой руки толкает в грудь. Грозно шипит, чувствуя сопротивление:       – Ты охуел, блять!       Но Ваас продолжает, наваливается на него всем своим весом и в конечном итоге, придавливает к шершавой каменной стене. Джейсон ощущает бедром чужую эрекцию и мысленно возмущается:       «Ага, блять, этого больше не повторится, тогда ЭТО нахуй что? Хватит ко мне липнуть, сука!»       Он начинает вертеться, чтоб освободиться от этих зажиманий. Но получается, что трётся о Вааса, вызывая у него восторг. Джейсон чувствует, как сбивается дыхание у этого чудовища, поэтому останавливает свои нелепые попытки аккуратно вылезти и терпеливо замирает в ожидании хорошего момента, чтоб толкнуть придурка со всей силы. Ладонь Вааса снова пробирается к нему под футболку, но на этот раз чужие пальцы гладят его поясницу как раз в том месте, где неровными буграми выпирают свежие шрамы. От места соприкосновения пальцев с клеймом начинают распространяться электрические импульсы. Цепи замыкаются и сладкая тяжесть расползается по внутренностям, спускаясь всё ниже и ниже к паху.       «Только не сейчас! Нет! – с ужасом вопит голос разума внутри Джейсона, – это Ваас!»       И Броди его слушает, взбешённо дёргается, яростно толкая Вааса подальше от себя, насколько это вообще возможно. Соблюдение тишины его больше не интересует. Он орёт, продолжая удерживать ладони на чужих грудных мышцах и не позволяя подойти ближе:       – Отъебись от меня со своим спермотоксикозом! Если так чешется поебаться иди грохни дикаря, а потом трахни!       – Мне не интересно трахать мертвечину, – глаза Монтенегро светятся в темноте безумием. И Джейсон ощущает, как горит под собственными вспотевшими ладонями грудная клетка психопата.       – А мне ты недавно другое говорил, сраный ты некрофил!       – Я пошутил.       Дышать в замкнутом пространстве становится нечем, голова идёт кругом. Руки сгибаются в локтях, подпуская всё ближе. Джейсон начинает осознавать, что надо сваливать и как можно быстрее. Он опускает руки, прекращая отталкивать от себя.       Ваас снова ошибочно думает, что принцесса разрешает к себе приблизиться. Он сокращает расстояние, но тут же замирает, когда замечает, как Броди достаёт из кармана свою финку и направляет остриём ему на пах. Холодное оружие в руках Белоснежки красноречиво говорит: «не лезь, иначе не поздоровится». Ваасу приходится отступить на шаг подальше от опасности.       – Это у тебя так встал? – он посмеивается.       – Это я тебя кастрирую, если приблизишься, понял?!       Джейсон пятится на выход. Поворачиваться спиной к мудаку в данный момент не безопасно. Ваас держит руки поднятыми.       – Окей, Окей, amigo.       Выйдя из расщелины, Броди внимательно осматривается по сторонам. Каннибалов поблизости нет. На этот счёт можно не волноваться. Лёгкий ветерок обдувает его тело, унося с собой весь зародившийся жар. После замкнутого душного пространства это в разы приятней. В голове проясняется, но Джейсон до сих пор чувствует отпечатки чужих ладоней на своей коже, они горят, словно остались ожоги. Поэтому он клянётся, что больше никогда не будет есть эти проклятые плоды, придурку вон насколько резьбу сорвало, что он нагло облапал его.       Хоть Броди и хочется как обычно уйти подальше и не видеть самодовольную рожу Вааса какое-то время, он всё же решает поступить более благоразумно. Остаётся ждать Монтенегро, чтобы вместе пойти в контейнер. Бродить в одиночку по джунглям, когда только что видел каннибалов Джейсон не собирался. Свою ошибку он признал, пират был прав - самостоятельная прогулка могла закончится смертью.       Ваас выходит не сразу, видимо, «проблему» перекладывал, чтоб не тёрлась о штаны. Он даже удивляется сначала, что Джейсон его ждёт, тут же собирается что-то сказать, но Броди успевает его опередить:       – Только спиздани что-то! Твои подъёбки действуют мне на нервы!       Ваас пожимает плечами:       – Я просто не услышал от тебя слов благодарности. Как же так, Джейсон?       Броди неожиданно для себя отмечает, что действительно, на этот раз Монтенегро заслужил «спасибо», ведь примчался спасать его, рискуя попасться дикарям тоже. Может Джейсону всё-таки удалось разбудить что-то человеческое внутри этого существа?       – Спасибо, – Джейсон говорит это, отвернувшись от Вааса, чтобы не видеть его довольного лица и добавляет, кивнув в сторону пляжа, – пойдём.       Каннибалы побывали в их убежище. Это стало ясно, как только Ваас и Джейсон приблизились к контейнеру. Множество следов босых ног на песке и раскиданные шкуры животных свидетельствовали о том, что туземцы пошарились в их «доме».       – Ну ебать… Теперь тут не безопасно, – вздыхает Ваас и присаживается рядом с перевёрнутым черепашьим панцирем. Джейсон тоже осматривает бардак, а затем произносит:       – Нужно уходить, я знаю одно место, переберёмся туда...       Теперь уступ на скале больше не был тайной Броди. Он по привычке, цепляясь за выступающие камни, влез на площадку. Ваас подкинул ему шкуры, а затем забрался сам.       Оказавшись наверху, Монтенегро осмотрел каменную поляну, соизмеримую размерами с баскетбольной площадкой в центре которой росло дерево. Это место действительно можно считать безопасным: с трёх сторон оно окружено отвесными стенами скалы, а снизу уступа вовсе не видно. Зато с каменной площадки местность просматривается, как с вышки. Ваас смотрит себе под ноги и замечает щели между камнями, через которые видно воду. Джейсон раскидывает шкуры прямо под кроной дерева и, обернувшись на него, говорит:       – Нужно построить шалаш. Хоть какая-то крыша должна быть над головой.       Ваас соглашается. Они вдвоём стаскивают наверх множество веток. А для того, чтобы затянуть на уступ брёвна, что пригодятся для каркаса - мастерят примитивный подъёмник. Работают слаженно, всё-таки постройка плота сыграла свою роль и теперь совместный труд был для них привычен.       На шалаш уходит весь день. Несмотря на усталость, Джейсон возвращается к контейнеру, раскапывает пакет с таблетками и пулю, забирает своё имущество, пряча в карманы. Вернувшись, он обнаруживает, что Ваас нагло развалился в середине шалаша.       – Давай, уёбывай туда, – Джейсон кивает на противоположную стенку и, присев, пихает Вааса в бок, сдвигая с середины. Тот посмеивается и упрямо подползает обратно:       – Ты всё ещё пахнешь девочкой, Джейсон. Я, бля, не могу воспринимать тебя всерьёз.       Будто бы этих слов было мало, Ваас резко хватает его за руку и проходится языком по запястью. Джейсон отскакивает и рычит, отталкивая от себя уже ногой:       – Хватит вести себя как мудило! Я дам тебе таблетку, если обещаешь, что будешь вести себя нормально.       Вся дурашливость мгновенно испаряется, Ваас снова становится вполне серьёзным:       – Обещаю, amigo.       Он переползает к стене, изображая самого послушного мальчика на Земле.       Контроль с помощью таблеток очень даже эффективен. Джейсон уверен, Ваас снова будет бояться, что его накажут и поэтому оставит все свои заскоки при себе. А ещё, так будет легче заставлять его что-то делать.       – Таблетку получишь после того, как построишь такую же стенку, как была в контейнере.       – Ладно, – Ваас начинает стаскивать камни и формирует из них загородку, разделяя шалаш на две половины. Стенка и правда получается точь в точь такая же, только не из известняка.       Джейсон выполняет своё обещание и вручает половину таблетки. Ваас выгибает левую бровь, борозда шрама у него на лбу чуть углубляется. Броди опережает его вопрос:       – Теперь только по половине.       По разочарованной роже Монтенегро видно, что он явно не согласен с такими условиями, но сказать что-то всё же не решается, потому что остерегается, что останется и вовсе без наркоты снова.       – И жрёшь ты её там, – Джейсон указал на выход из шалаша.       – Окей, окей, принцесса, – Ваас поднял руки в примирительном жесте и вышел наружу.       Броди хмыкнул:       «Ну что за бойскаут!*»       Оставшись в тишине и покое он устало прикрыл глаза и вскоре уснул…

***

      Сегодняшний день не отличался бы от многих проведённых дней на этом острове, если бы Ваас случайно не обнаружил настоящий пиратский клад.       Возвращаясь с лесопилки к новому укрытию на скале, он решил пройти мимо разрушенной вышки, чтобы забрать железный прут. Но, не дойдя каких-то метров пятьдесят, провалился ногой в яму. Послышался звон разбившегося стекла. Ваас мгновенно вытащил ногу. В дыру, что он проделал, просочился песок, заполняя имеющуюся полость.       Ваас присел на корточки, раскапывая эту ловушку, которая оказалась тайником. Когда-то давно кто-то вырыл яму для ящика, закрыл это всё досками и тщательно замаскировал песком и листьями. Но вот настал тот момент, когда доски сгнили от старости, и проходящий мимо Ваас провалился сюда ногой. В крышке ящика теперь была пробоина, соответствующая размеру стопы Монтенегро. Он заглянул внутрь через проделанное отверстие и увидел разбитое мутное стекло.       Сгорая от нетерпения, так как догадывался, что может быть в ящике, Ваас подхватил первую попавшуюся железную трубку. И, используя её в качестве лома, вскрыл ящик.       Глубоко вдохнув и зажмурив глаза, он с надеждой отодвинул крышку. Выдохнул, приоткрывая сначала один глаз, а затем и второй. Счастливый оскал появился на его лице:       – ¡Joder!*       Ящик был полон ви́ски, не считая двух разбитых бутылок. Тёмное стёкло блестело в лучах солнца. От ящика словно божественный свет исходил. Ваасу даже в мгновение «Аллилуйя»* пропеть захотелось, он радостно хлопнул в ладоши. Это был невероятный джекпот, который разыграла судьба.       Достав одну из бутылок, Ваас изучил этикетку. На ней красовалась надпись: «Grant’s Stand Fast»* 1912.       – Ебануться! – от понимания того, что держит в руках ви́ски, выпущенный за два года до Первой Мировой войны, Ваас ощутил себя самым счастливым человеком на Земле. Когда бы он ещё смог притронуться к раритету, пролежавшему в песке сотню лет.       Такое сокровище следовало забрать с собой в безопасное место. Самому оттащить ящик в убежище было бы проблематично, а ещё есть опасность разбить ценный груз. Нужно приманить сюда помощника. Поэтому Ваас, вытащив две бутылки, тщательно замаскировал находку и отправился к скале.       На уступ он ловко забрался даже несмотря на то, что одна рука была занята.       – Джейсон! Смотри! Смотри, что я нашёл!       Броди, сидящий около шалаша, сразу же обратил внимание на источник звука. Ваас издавал так много радостного шума, словно к берегам этого острова причалил корабль и их собираются отсюда увезти. Джейсон даже взволнованно на ноги подскочил. Но причина пиратского веселья была другой. Тот тряс в руках бутылки, одна из которых в мгновение оказалась у Джейсона в руках. Внутри плескался ви́ски, ударяясь о тёмное стекло. Уголки губ приподнялись, теперь Броди был уверен, что даже если отправить Монтенегро в космос, он сумеет отыскать алкоголь и там.       – Это тебе подарочек! – торжественно оглашает Ваас свою щедрость и следит за реакцией будущего помощника-собутыльника.       Джейсон ухмыляясь вертит бутылку в руках, но вдруг мрачнеет и направляется к краю уступа, собираясь спуститься и уйти.       – Э, ты куда?       – Отъебись!       Ваас сначала не понимает откуда вдруг взялась эта истерика, но потом хлопает себя по лбу. На радостях он совсем позабыл имя старшего братика Белоснежки.       «Надо было оторвать эту ёбаную этикетку!»       Джейсон вышел на пляж, откупорил бутылку и сел поближе к воде. Стеклянное горлышко коснулось губ и он сделал несколько быстрых глотков. Алкогольный огонёк согрел глотку и свернулся теплом на дне желудка. Топить душевную боль проще, чем просто терпеть её. Он вновь задумался, а сможет ли вынести это если вернётся в Калифорнию. Там всё будет напоминать о брате. А ещё никто не сможет отвлекать его от самокопания и переключать скопившуюся агрессию на себя. Здесь с этой функцией прекрасно справляется Ваас. Но что будет там, в Америке? Он сорвётся на кого-то из родных или же на знакомых? А вдруг ярость настолько затуманит его рассудок, что он случайно кого-нибудь убьёт?       Джейсон вздрагивает и снова прикладывается к бутылке. Он начинает успокаивать себя, что вдали от островов ему не захочется убивать, что родных он любит и никогда не причинит боль, что обязательно запишется на курс психотерапии и отыщет внутри себя того Джейсона, которой был в Калифорнии. Он должен это сделать. Ради близких, что нуждаются в нём прежнем...       Ваас приблизился к Джейсону со спины, посмотрел на стоящую на песке бутылку, в которой прилично поубавилось ви́ски, и примостился рядом с Броди по левую сторону от него. Тот вообще никак не отреагировал на вторжение.       Они сидели молча достаточно долго, каждый медленно опустошал свою бутылку. Голос Джейсона слегка захрипел, когда он вдруг сказал, продолжая смотреть на покачивающуюся на волнах палку:       – Зачем ты убил моего брата… Ты мог отдать приказ, чтоб нас заперли обратно в клетку… Два туриста ничего бы не смогли сделать против армии твоих мудил… Ничего.       – Наказывать надо сразу, – отвечает Ваас и смотрит на профиль Джейсона, – если б я запихнул вас обратно в клетку, вы бы успокоились, блять? Нихуя, вы бы пытались снова и снова, и снова и, глядя на вас, остальной товар тоже пытался бы. Ну а хули нет, а?! Можно попробовать сбежать, не получится, ты, блять, ничё не потеряешь, тебя просто вернут в клетку! Я, блять, так должен был поступить, а?! – под конец Ваас уже стал орать, нервно жестикулируя. Джейсон не двигался, смотрел в одну точку, даже его выражение лица не поменялось. Монтенегро фыркнул, снова влил в себя ви́ски и ненадолго замолчал.       – Я одного оставил уже… И, что случилось, Джейсон? – он ткнул собеседника в плечо и тот, наконец, обратил на него внимание, – верно, ты такой пиздец устроил. Знаешь кому пришлось разгребать эти ёбаные проблемы? Мне, блять! А всё почему? Потому что я не спустил вовремя курок! – Ваас прижал два пальца к своему виску и щёлкнул языком изображая выстрел.       Джейсон злится, у него брови сдвинуты к переносице, а между ними залегла морщинка:       – Так тебе и надо, аморальный ты уёбок. Это твоё персональное наказание за всё дерьмо, что ты сделал.       – Давай, попизди мне тут про мораль! Что ты делал, а, Джейсон? – Ваас хватает Броди за ворот футболки и тянет на себя. Их лица оказываются в каких-то сантиметрах десяти друг от друга, – ты УБИВАЛ! И что? Ты хоть на секунду задумывался о том, чьего брата ты убил сегодня, а? Горы трупов, Джейсон! Их убил ты!       Броди продолжает смотреть в глаза своему врагу. Внутри всё кипит от осознания, что это правда. Он стал не просто убийцей, а монстром, таким же, как и Ваас. Тем, кто ставит себя на ступень выше, тем, кто заигрался в Бога и делит всех на достойных и недостойных жизни.       Кажется, Ваас видит это и придвигается ещё чуть ближе. Их носы соприкасаются, и он тихо, почти также, как шелестят волны, произносит самые страшные для Броди слова:       – Ты – это я, а я – это ты, Джейсон.       Джейсон прикрывает глаза, набирает полную грудь морского воздуха и со всей силы ударяет Вааса, оттолкнув от себя. Он бы не смог выразить протест словами, ему бы хотелось, чтоб его ударили точно также. И Ваас, снова почувствовав его желание, нападает на него. Они как обычно сцепляются, словно две бешеные собаки. Кулаки причиняют физическую боль и она, расползаясь по телу, глушит ненадолго моральную.       Два врага катаются по пляжу и не замечают, что оказываются на влажном песке, продолжая увлечённо избивать друг друга. Сильная волна настигает их и, накрывая с головой, расцепляет.       Джейсон выползает из воды кашляя, и, снова заметив объект своей ненависти, бросается на него, повалив уже на сухой песок. Придавливает своим телом, хватается за чужие предплечья в попытке обездвижить. Ваас освободиться и ударить даже не старается, просто лежит под ним, и смотрит прямо в глаза. Это сбивает с толку, а когда он вдруг обвивает его тело руками и крепко прижимает к себе, то вовсе повергает Джейсона в шок. Он испуганно дёргается, но сразу цепенеет, от того, что Ваас хрипло произносит ему на ухо:       – Дерьмо случается, amigo, это мог быть ты, вместо твоего братика.       Вибрация чужого голоса проникает Броди за грудину. Эту фразу он уже слышал…       Впервые «дерьмо случается», когда Джейсону двенадцать. Отец берёт его с собой на охоту. Тогда какой-то пьяный мужик застрелил его, Джейсона, собаку. Лабрадора, чёрного и доброго, по кличке Шедоу. Мужик спутал его с диким животным и убил. И пока Джейсон рыдал на коленях рядом с любимой собакой, размазывая по щекам слёзы и сопли. Мужик сочувственно похлопал его по плечу и сказал: «дерьмо случается, парень.»       Следующий раз эту фразу: «дерьмо случается, Джейсон…», произносит Грант. На полу их семейной кухни огромная лужа крови, в которой лежит отец. На кафеле серого цвета её так много, что она почти что касается подошвы белых кедов. Джейсон из-за слёз не может разобрать лица родителя. Он отпихивает брата от себя, когда тот пытается его поднять, чтобы увести из этой комнаты подальше…       – Лучше б это был я, – возвращается Джейсон в реальность и утыкается в чужое плечо лбом, – я себя ненавижу больше чем тебя! – он почти что всхлипывает, дышит прерывисто. Алкоголь пробудил в нём ту самую стадию, когда хочется ныть о несправедливости жизни.       – Отец простил Гранта, я тоже его простил, но он меня никогда не простит!       Ваас, продолжая прижимать Джейсона к себе, успокаивающе водит ладонями по его лопаткам. Он всё ещё не до конца понимает собственный порыв, для него привычней было бы посмеяться над проблемой калифорнийского мальчика. Но почему-то становится важным совсем другое. Поначалу Ваас считал это желанием поглотить Джейсона, доказать ему, что они одно целое, как реальность и отражение. Но впитывая чужие эмоции всей поверхностью тела, он вдруг понимает, что испытывает неописуемый кайф от того, что такое существо, как Броди, ищет утешения в его объятьях. Джейсону бежать больше не к кому, он единственный человек для него здесь. И Ваасу нравится чувствовать себя нужным, незаменимым, примерять на себя роль спасителя, роль героя. Он перемещает правую руку, ведёт пальцами по чужой шее и зарывается ими в мягкие волосы на затылке Джейсона. Ваас ловит себя на мысли, что, возможно, хотел бы попросить прощения, если бы умел это делать искренне. Да и что бы он сказал? Мне жаль? Это ложь, потому что ему не жаль. Броди старший был очередным картонным человечком в его жизни. И Ваас давно бы забыл за это мясо, если б Джейсон постоянно не напоминал ему. Для него тот был любимым братиком. Ваас понимает, ведь без семьи, кто мы, блять, такие…       – Нахуй тебе это прощение?       Джейсон комкает в руках чужую майку, ему одновременно хочется оттолкнуть Вааса и прижаться теснее. Человеческая природа устроена так, что мы нуждаемся в чьей-то поддержке. Грудь горит от противоречивых чувств. Броди никогда прежде настолько странно себя не ощущал. Хочется обнять в ответку и выговориться, а ещё лучше, всё забыть, хоть на время отключить грызущую кости совесть. Просто снова побыть тем беззаботным Джейсоном, что не задумывался о последствиях. Брат бы не оценил, но Джейсон больше не может. Он сдаётся, продолжая лежать и слушать. Это странно, ведь он не давал утешать себя друзьям, но позволил это сделать Ваасу.       – Что изменится? Допустим, твой братик скажет тебе «окей, Джейсон, ты прощён», что дальше? Ты на радостях побежишь трахать свою бабу и вытирать сопли дружкам? Что изменится, если этого прощения не будет? Будет тоже самое. Ничего нельзя исправить… Ты пытаешься сделать невозможное. Выкинь это из своей башки, пока не ёбнулся окончательно.       Джейсон тяжело вздыхает и поднимается, Ваас его отпускает. Он садится и закрывает глаза ладонью. Это ведь правда, нельзя изменить того, что случилось. Невозможно вернуться и запретить самому себе спрыгнуть на неизвестные острова. Нужно учится жить с этим и исправить то, что пока ещё возможно…       Джейсон ищет взглядом бутылку, но те обе лежат на песке перевёрнутые, их содержимое впиталось в песок.       – Чёрт, разлилось.       – Пошли, там ещё целый ящик. Тебе надо залить эту хуету, чтоб не думать о ней.

***

      Ваас подходит к тайнику и начинает поспешно раскапывать, заметив, что Джейсон стоит столбом, он командует:       – Чё стоишь? Давай помогай.       Броди даже не противится, принимается за дело. Ящик достаточно громоздкий, чтобы аккуратно вынуть его из ямы, приходится попотеть. Нести его до убежища оказывается не настолько сложно, они делают небольшие перерывы. Под воздействием влитого алкоголя тела расслаблены, но координация движений ещё не нарушена. Тот подъёмник, который им пришлось смастерить, чтоб затаскивать тяжёлые брёвна для каркаса шалаша, сослужил хорошую службу и при подъёме ящика на уступ.       Они вдвоём плюхаются на каменный пол и достают себе по бутылке. Ваас тянет свою к Джейсоновой и со звоном соприкоснувшегося стекла, говорит:       – За будущее без прошлого!       Джейсон салютует бутылкой в ответ, ви́ски плещется с характерным звуком. Ему немного неловко за свою выходку на пляже, всё-таки ныть, прижимаясь к чужой груди – удел слабаков. Но через несколько глотков он перестаёт об этом думать, сосредотачивается на «будущем без прошлого». Мёртвому брату он ничем помочь не сможет. Нужно позаботиться о живых, это будет правильно. Он обязан спасти Райли и друзей. Повторяя в своей голове, что только ради этой цели идёт на сближение со своим врагом, Джейсон сам нарушает длительную паузу:       – У тебя есть план, как освободить моего младшего брата?       – Главная проблема на Рук – Хойт, – отвечает Ваас, начиная издалека, – он - проклятье какое-то. Я не могу от этой суки избавиться.       – Я думал, ты ему пятки лижешь, – Джейсон отставил ви́ски в сторону. Любая информация о Волкере ему нужна и раз Ваас охотно рассказывает, то можно вынести для себя некоторую пользу.       – Нихуя подобного, я всё придумывал, как выпустить ему кишки, и бля, у меня нет идей на этот счёт.       Джейсон хмурится, его надежды разбиваются об «у меня нет идей…»       – То есть, ты хочешь сказать, что не знаешь, как вытащить моего брата?       – Нет, вытащить его можно по-тихому, но, блять, если у тебя нет ёбаного портала в Калифорнию, на успех можешь не расчитывать. Где-то пять процентов из ста, что вам удастся съебаться с острова Хойта целыми.       Джейсон трёт пальцами виски́, крепко зажмурившись:       – Мне похер. Даже если это будет один процент из ста - я должен это сделать!       Ваас вздыхает. Этот самоуверенный суицидник ему никогда не нравился.       – Если грохнуть Хойта, этот процент возрастёт где-то до семидесяти. Ты же понимаешь, что твой драгоценный братик хочет жить?       – С каких это пор ты перешёл на нашу сторону и так жаждешь смерти Хойта?       – Мне всегда не нравилось на него работать. Слушать эти его уёбищные капризы, каждый, мать его, день! – Ваас подскакивает на ноги и даже голос меняет на более противный и писклявый, изображая своего босса, – Ваас, разберись с возвратами! Ваас, проследи за поставкой! Ваас, посчитай сколько тонн урожая собрали! Ваас, найди покупателей для туристов! Ваас, почисти за мной дерьмо! Ваас, ебучий Джейсон Броди долбит меня в задницу, убери его!       Джейсон фыркает и начинает смеяться.       – Чё ты ржёшь, amigo? – Ваас и сам начинает посмеиваться, и плюхается обратно на место, – задницу Хойта вспомнил?       – Только о ней, бля, и мечтаю по ночам! – Джейсон хохочет, стирая пальцами из уголков глаз выступившие слёзы.       – А-а-а, так ты поэтому так скулишь!       – Ну а ты думал?       – Думаю, он будет счастлив, ха-ха, твоему большому и крепкому! – Ваас истерично ухахатывается и хлопает Джейсона по колену. Тот тоже продолжает ржать.       Когда они, наконец, остывают от внезапного веселья, Джейсон говорит уже серьёзно:       – Нужно придумать, как убить Хойта раньше, чем моего брата продадут. Я не допущу, чтобы он попал в рабство.       Ваас кивает и отпивает ви́ски. Глупый белый мальчик думает, что это просто. Но план, точно не возникнет внезапно.       – Я пошёл жарить мясо, жрать охота, – Броди поднимается со своего места, и, собираясь уходить, забирает бутылку с собой. Ваас, ухмыльнувшись, следует за ним.

***

      Костёр уже догорел, в мангале тлели угли. Рядом на песке лежали две пустые бутылки по триста пятьдесят миллилитров. Ваас и Джейсон бегали по пляжу друг за другом, выкрикивали ругательства и смеялись. Ваас крутил в руках свою майку, а Джейсон свою футболку. Они лупили друг друга этими мокрыми тряпками. Зачинщиком игры в догонялки был Ваас. Он толкнул Джейсона в воду и постарался удрать. А уже мокрый, рассерженный Броди, додумался снять футболку и, догнав обидчика, хорошенько ею хлестануть того по заднице.       Если бы кто-то мог видеть их сейчас, то ни за что бы не поверил, что два дурачащихся на пляже мужика – заклятые враги.       Особо большие волны сталкиваются с мокрыми телами и разлетаются на мелкие брызги. Следы оставленные на влажном песке тут же стираются. Ветер разносит по округе весёлые возгласы. Синяя и красная тряпочки ударяясь, чуть ли не закручиваются в узел. Ваас и Джейсон перехватывают друг друга за руки переплетая пальцы и встречаются лбами как два упрямых барана. Их глаза переполнены азартом.       – Что такое? Выдохся?       – Нихуя, это ты выдохся, amigo!       Джейсон изворачивается, отцепляется, и, убегая, выкрикивает:       – Тогда кто последний, тот мудила!       Несмотря на то, что алкоголь повлиял на реакцию и координацию, они вдвоём прибегают к скале, ни разу не упав по дороге.       Джейсон победоносно голосит, забравшись на уступ:       – Я первый!       – Нечестно! Вообще нихуя нечестно! – Ваас влез следом, протестующе вопя.       – Всё честно, мудила! – Броди наклонился, вытаскивая из ящика очередную бутылку. Откупорил и прильнул к горлышку, снова вливая в себя спиртное. Ваас выхватил у него виски из рук, и принялся сам опустошать бутылку. Джейсон недовольно цыкнул и наклонился за новой. Но Монтенегро схватил его за футболку, оттаскивая от ящика, и вручил начатую.       – Хватит одной. Ты сдохнешь, если осилишь полную.       Джейсон спорить не стал, качнулся и уселся на каменный пол. Сделал несколько глотков и протянул бутылку умостившемуся напротив Ваасу.       Они передавали виски друг другу, как индейцы трубку мира. Никто ни у кого не отбирал, оба терпеливо ждали своей очереди. Алкоголь творил чудеса, заставляя двух врагов устраивать дружелюбную попойку.       Ваас вдруг кое-что вспоминает. Хватает Джейсона за лодыжку и приподнимает его штанину до колена. Броди, потеряв устойчивость, заваливается назад, но вовремя выставляет локти, чтоб не оказаться на лопатках. Ваас пристально осматривает его ногу, ведёт ладонью по коже.       – Чё за хуйня принцесса? Нахуй ты ноги бреешь?       – Дикарям, вроде тебя, не понять, – Джейсон отпихивает его подальше, упираясь подошвой в грудь.       – Ты каждый день это делаешь?       – Бля-я-я, – Броди подкатывает глаза, – я их удалил. Э-лек-тро-э-пи-ля-ци-я это называется, – он произносит по слогам. Для пьяного это почти непосильная задача, – туземец с острова Рук об этом никогда не слышал, да?       На этот явный сарказм Ваас не реагирует. Продолжая наглаживать голень Джейсона, снова задаёт тот же вопрос:       – Нахуя?       – Потому что в Калифорнии это считается привлекательным. Ты видел по телеку спортсменов, или вообще знаменитостей?       Ваас посмеивается и, наконец, отодвигает ботинок от своей груди.       – Вы все ебанутые в своей Америке.       – Ну, я же говорил, дикарям не понять, – Джейсон лениво подтянул к себе ноги и снова хлебнул виски. На это раз глаза подкатил Ваас, вырвал из чужих рук бутылку и опустошил в несколько глотков полностью. Броди разочарованно вздохнул и с трудом поднялся. Мир качнулся вокруг, словно при землетрясении, и ему, чтобы не упасть, пришлось схватиться за Ваасово плечо.       – Спасибо, мужик! – он похлопал Монтенегро по спине и, пошатываясь, направился в сторону края уступа.       – Куда ты?       – Отлить.       – Я с тобой, – Ваас встал на ноги.       – Ну нет, я с тобой не пойду, – Джейсон отрицательно помотал головой и сложил руки на груди. От этого действия всё, что находилось у него перед глазами раздвоилось, в том числе и Ваас. Броди глупо хихикнул, вдруг представив, что у Монтенегро был бы брат близнец.       – Боишься, что я увижу твой маленький член?       – У меня большой член и ты об этом знаешь, – ответил Джейсон и, повернувшись к собеседнику спиной, всё-таки подошёл близко к обрыву, заглядывая вниз, – ну, охуеть! Как слезть-то?       Его схватили за шиворот и оттащили от края.       – Ты ебаный суицидник, Белоснежка? Ссы отсюда.       Джейсон делает шаг в бок, пока Ваас расправляется с ширинкой на своих брюках.       – Что такое, принцесса? Ты ходишь только с девочками? Или ты ждёшь, чтоб я тебе помог?       Броди фыркает и расстёгивается под едкий смешок Вааса. Смотрит на уходящее за горизонт солнце, всячески игнорируя чужой взгляд. Ему сложно держать равновесие, он наклоняется чуть вперёд. Монтенегро тут же хватает его за талию и придвигает к себе, заставляет стоять плотно, прижавшись бок о бок друг к другу.       – Я смотрю ты так и хочешь пиздануться со скалы.       – Не хочу, – посмеивается Броди. Освободиться он не пытается, Вааса оттолкнуть от себя тоже, чем очень сильно его удивляет. Будь принцесса трезвой, давно бы скинула его с обрыва, позволь он себе такую вольность. Справлять с ним нужду в обнимочку настолько нереалистично, что Ваас начинает думать, что принял таблетку и это очередная галлюцинация. Он заинтересовано пялит на чужой гладкий низ живота.       «Тут тоже эта: э-лек-тро-э-пи-ля-ци-я?»       Ваас заканчивает и заправляется. Ощущая лёгкое возбуждение, он думает, что пока Броди расслаблен алкоголем, его можно попытаться трахнуть. Но тут же отказывается от этой идеи, даже сквозь затуманенный рассудок осознавая, какой пиздец будет ждать его с утра после такого. Он отталкивает калифорнийского придурка от обрыва на безопасное расстояние, пока тот борется со своим ремнём. Видимо последние миллилитры подействовали на Джейсона только сейчас и его окончательно развезло. Он оставляет попытки застегнуть пряжку и направляется к скалистой стене, как раз в то место, где находится провал. Ваас свистит, чтоб на него обратили внимание:       – Э, бля, куда?!       – Я пошёл домой…       Джейсона ведёт немного в сторону и он, взмахнув руками, еле удерживается на ногах. Его штаны сползают и он заторможенно натягивает их обратно. Монтенегро всхохатывает. Пьяный Броди выглядит забавно. Ему довелось видеть америкашку в таком состоянии впервые.       – Куда? В Калифорнию?       – Да.       Ваас, уже не сдерживаясь, ржёт, подходит к котловану, наблюдая, как Джейсон съезжает на заднице по пологому склону вниз к озеру, а затем и вовсе плюхается в воду.       – Вылезай давай, Алиса!       Броди игнорирует и ныряет. Ваас начинает беспокоиться, когда тот слишком долго не всплывает. Но затем слышит его голос откуда-то снизу. Оборачивается и видит торчащую из щели в полу ладонь. Приблизившись, Ваас ложится на землю и заглядывает в просвет. Мудила развалился на каменном полу небольшой пещеры и тянет к нему руки, посмеиваясь.       – Нахуй ты туда залез?       Однако на вопрос принцессе плевать. Он своей мокрой ладонью касается его щеки. Морская соль неприятно щиплет разбитую губу, но Монтенегро не обращает на это внимания, удивлённо замирая.       – У тебя красивые глаза. – подушечка большого пальца Джейсона проходится прямо под нижним веком.       «Ебать тебе бухло по мозгам ударило!»       Ваас не смог сдержаться и ухмыльнулся, в голове проскочила шальная мысль:       «Да он нихуя не вспомнит утром.»       Думая об этом, он решает воспользоваться удобной ситуацией. И, считая, что Броди на это поведётся, говорит:       – Отсосёшь мне? И я расскажу тебе кое-что интересное.       Джейсон хмыкает, как-то даже очень осознанно для в стельку пьяного. Его губы искажает ядовитая ухмылка, ладонь отрывается от Ваасовой щеки и пальцы складываются в весьма понятный жест. Он убирает руку, всё ещё продолжая показывать фак, и с придыханием, используя всё своё актёрское мастерство, произносит:       – Спокойной ночи, мудила.       Ваас демонически щерится, мысленно обещая отомстить. И просовывает свою руку в расщелину, переплетая чужие пальцы со своими.       – Спокойной ночи, сучка…