Остров перемирия

      – Это моя сучка…       Ваас всё-таки не смог сидеть спокойно и наблюдать, как рушится новый привлекательный план. Он привык получать то, что хочет. Напряжение, собравшееся в воздухе, сгустилось и теперь поблёскивало электрическими всполохами.       – О, прости, ты первый, – Митч уловил его недовольство и, приняв это за нетерпение, готов был идти на уступки. Он отпустил Броди и, поднявшись на ноги, весело хихикнул, – только не затрахай его до смерти.       Надменная ухмылка возникла на лице Вааса. Доводить «до смерти» он сейчас точно не Броди собирался:       – Ты не так понял. Я передумал. Сделка отменяется.       Подобно тому, как ганфайтер* выхватывает свой револьвер, Ваас резким движение достал финку, моментально раскладывая её и направляя остриё на противника. Однако Митч, похоже, был тем ещё любителем вестернов, потому что в его руках магическим образом появился пистолет. Не тот безопасный, стреляющий дротиками, а самый обыкновенный кольт.       – Я перестраховался на случай если ты вдруг передумаешь. Не зря, – Бэйли оскалился, пушка в руке придавала ему уверенности, – Сдохни, «амиго»!       Всё произошло так же быстро, как мелькает на небе молния. Ваас сделал рывок почти одновременно с выстрелом, всего на секунду опередив. Он смог сбить своего противника с ног и они вдвоём с грохотом приземлились на деревянный пол. Пистолет и нож при столкновении улетели куда-то в сторону, разыскивать их не было времени. Митч сразу укатился с места, поспешно поднялся и стал в удобную оборонительную позу. Ваас тоже резво подскочил, но припал на левую ногу. Пуля задела его бедро, повезло, что прошла по касательной, оставляя после себя лишь кровоточащую рану. Подобная царапина ему не мешала, наоборот, он только сильнее распалился, желая свернуть Митчу шею голыми руками. Считая, что сейчас их шансы равны, Ваас бросился в атаку снова, но у ублюдка был для него сюрприз. Тот достал из ножен Боуи* и принялся бешено махать тесаком. У противника снова было преимущество, Ваасу пришлось позабыть о нападении. Он едва ли успевал уворачиваться от режущего воздух лезвия.       Джейсону смотреть на бой без правил с места почётного зрителя было не интересно. Он занимался куда более важным делом. Пока эти два уёбка дрались за его задницу, у него появился шанс совершить почти любое действие незаметно. Словно гусеница, он дополз до валяющейся финки, перевернулся на бок и, нащупав пальцами знакомую рукоять, быстро схватился за своё спасение. Благодаря тому, что кое-кто до сих пор хреново вязал узлы, путы после дёрганий заметно ослабли. Поэтому вертеть руками, орудуя ножом, получалось без проблем. Лезвие легко скользило по верёвке, превращая нитку за ниткой в лохмотья, перерезая её.       Освободив руки, Джейсон растёр затёкшие запястья, на которых виднелись свежие красные полосы, снял с пострадавшей шеи петлю и избавился от пут на ногах. На него всё ещё не обращали внимания, и он воспользовался удачно сложившимися обстоятельствами. Подобрал валяющийся неподалёку пистолет и нацелил его в сторону врагов. Те увлечённо, с особой яростью, старались друг друга устранить. Митч наваливался на своего оппонента всем своим весом, направляя остриё на чужое горло. Ваас крепко удерживал боуи за рукоять и толкал от себя, не позволяя холодному оружию приближаться. По его левой ладони струилась кровь, однако он продолжал давить, собираясь пересилить Митча и перерезать глотку ему.       Джейсон прищурился, меняя свою цель с одной на другую и обратно. Он не был уверен стоит ли вообще выбирать. С оружием на этом острове у него бы получилось выживать и искать лодку самостоятельно. Но важным было вовсе не спасение самого себя. А то, что только Монтенегро мог знать, где будет находиться Райли, даже если его продадут.       «Не боишься, что в самый неподходящий момент он предаст тебя?»       В мыслях снова всплыл тот разговор с Митчем во время рыбалки. И да, Джейсон боялся, что всё это окажется ложью, что Монтенегро использовал его слабости в своих целях и на самом деле Райли давно мёртв.       «Извини.»       В глазах потемнело, пистолет в руках казался невероятно тяжёлым. Попытки найти здравый смысл там где его нет, оказались отброшены. Джейсон выстрелил… Митчу в висок…       Ваас на несколько секунд замер, удерживая уже мёртвого противника за руки, завороженно пялясь на то, как из его пробитой пулей головы, толчками вытекает кровь. А затем, бросив взгляд на Джейсона, он поменялся со свежим трупом местами. Толкнув тот к стенке и выхватив из ослабевших пальцев боуи, несколько раз вогнал нож по самую рукоятку в чужое тело, удовлетворяя свои садистские потребности.       Несмотря на то, что Джейсон всё разрушил своей помощью. Ведь в планах было оставить Митча в живых и пытать, чтобы вытрясти информацию. Ваас вообще не чувствовал разочарования, только странный дикий восторг от всей этой ситуации. Сердце радостно трепетало в глубине грудной клетки, белый мальчик выбрал его, значит по-прежнему, несмотря ни на что, ему доверял, и поэтому можно всё исправить, перевернуть ситуацию в лучшую для себя сторону.       Ваас схватил мёртвую жертву за волосы и нанизал спиной на торчащие из стены крепления для шкафа, оставляя тело Митча висеть, словно жука на булавке в энтомологической коллекции. При этом разговаривая, будто лишённый жизни человек всё ещё способен слышать его:       – Это плохо, что Джейсон тебя убил, но, бля, ты не оставил ему выбора!       Пожав плечами и с наигранным сочувствием похлопав труп по плечу, Ваас продолжил:       – Пиздец, не повезло, папаша. Но ты отделался охуеть как легко. Бля, я ж хотел дома привязать тебя сторожить свиней. Отличная должность – «собака динго», – он, хихикнув, даже гавкнул пару раз. И, наконец, отвлёкся от убитого, обернувшись, – как тебе представление, девочка моя?       Броди лежал мордой вниз на полу. Видимо настолько перенапрягся, что даже сознание потерял. Побочный эффект транквилизатора проявился ещё и таким образом.       – М-м, я понимаю твои чувства, это сногсшибательно.       Ваас поаплодировал своему представлению, а затем резво подскочил к Джейсону, перевернул его на спину, щёлкая перед лицом пальцами:       – Белоснежка, подъём!       Тот приходить в себя даже и не думал, если б не бьющееся сердце и не приподнимающаяся грудная клетка от ровного дыхания, можно было подумать, что он отправился в мир иной. Ваас дьявольски усмехнулся, припоминая сказку. Наклонился ниже, мазнув языком по чужим чуть приоткрытым губам, легко прикоснулся своими, оставляя поверхностный поцелуй. В реальности сказочные советы не сработали, принцесса продолжала подражать трупаку. Даже слабые пощёчины не помогли развеять чары. Но может это было и к лучшему, так как истерика ненадолго откладывалась.       Желая уйти из подвала, Ваас перетянул ногу выше ранения ремнём, чтобы до оказания себе дальнейшей помощи, та не кровила вновь. Справившись с этим, он взял Броди за подмышки, собираясь поднять его на руки. Но передумал нести его как принцессу, так как эта самая принцесса весила столько же, сколько и вполне себе нормальный полноценный мужик. Наебнуться вместе с ним с лестницы не хотелось, поэтому решение тащить того за собой, удерживая под руки, казалось более рациональным. Джейсон пересчитал позвоночником на уровне поясницы каждую ступеньку, но глаза так и не открыл. Даже, кажется, сделался ещё более бледным, чем обычно. Ваас сгрузил свою ношу на пол гостиной, присел рядом, снова похлопав того по щекам. После неудачной попытки, он кое-что вспомнил. Метнулся в другой конец гостиной и вернулся с полицейским фонариком в руках. Полумёртвые пленные обычно после живительного разряда током, сразу же приходили в себя. Броди исключением не был, как только фонарик коснулся его бедра, пуская импульс, он сразу же ожил, заорал и заныл, хватаясь за ногу:       – Бля, бля, конченая тварь! С-с-у-у-ка, больно!       Ваас этим возгласам обрадовался. Бешеный белозадый придурок снова походил сам на себя, а не на безжизненную куклу.       – Оказывается в сказках много лжи, Белоснежка, – ему нравилось читать в этих глазах замешательство, – поцелуй не работает, только электричество может тебя пробудить.       Хихикая, не давая жертве опомниться, Ваас снова подхватил того под руки и поволок в сторону дивана. Джейсон задёргался, хоть и слабо. Из-за присутствующей в крови дряни он не мог сопротивляться в полную силу, но по нему было видно, что хотел бы.       – Куда ты меня тащишь, блять?! Отпусти!       Не зная до конца своей цели, Ваас выдал первое, что пришло в голову:       – Мы идём трахаться. Ты должен отблагодарить меня как следует.       Броди прикола не оценил. Его глаза округлились, транквилизатор будто вмиг перестал на него действовать, он стал брыкаться почти также, как и обычно.       – Отъебись! Быстро, блять! Быстро отпустил меня, сука!       Удержать распсиховавшегося не вышло. Тот размахивая руками, зарядил своим острым локтем прям по свежей ране, которая вновь обильно закровила. Ваас лишь на мгновение из-за боли ослабил хватку, как Броди сразу же выскользнул из его рук, и неуклюже шлёпнулся на пол, ударившись затылком. Неудачное падение не помешало ему отползти подальше, насколько позволяли ослабевшие мышцы. Короткий выброс адреналина у него уже был потрачен на своё освобождение, и теперь любое движение давалось Броди с трудом. Такой беспомощный и жалкий, но всё ещё по-прежнему сопротивляющийся, Вааса это забавляло, он даже не разозлился, что говнюк потревожил его рану. Заново перетянув ремнём бедро, он с лукавой улыбкой, подскочил к Джейсону хватая за плечо. Тот постарался оттолкнуть его руку.       – Пусти, бля, я блевану сейчас, – произнёс он и отклонился в сторону, упираясь обеими руками в пол, часто дыша.       – Пиздец, Джейсон, это ты так отблагодарить меня собрался? Знаешь ли, не очень приятно слышать такое.       – Мне хуёво. Препарат бля… – Джейсон реально почувствовал, как к горлу подкатила тошнота, но кроме рвотных позывов у него ничего не вышло. Он свернулся клубком, его трясло, потому что кажется, у него поднялась температура.       – Вставай давай, херов симулянт, – Ваас толкнул его носком ботинка в бок, – подъём.       Но Джейсон продолжал игнорировать, так как даже пошевелиться не мог. Мышцы стали словно деревянными, дыхание участилось, но сделалось поверхностным. Он ощутил накатывающую волнами панику. Ваас поднял его и дотащив до дивана, грубо сгрузил на мягкую поверхность. Перед глазами всё закружилась и потемнело, в ушах раздался неприятный звон. Джейсона замутило, но он всё равно расслышал, голос Вааса:       – Валяйся пока.       Его оставили в покое и он полежал с зажмуренными глазами несколько минут, приходя в себя. Наконец, ему стало легче и он, приподняв голову, огляделся. Вааса в комнате не было, он куда-то ушёл. Джейсон понимал, что другого шанса спрятаться от психопата у него не будет. Поэтому, с трудом встав на ноги, он вцепился в край стола. Шкаф около противоположной стены, казалось, стоял очень далеко. И чтобы добраться до него, потребовалось бы очень много сил. Джейсон, опираясь о столешницу, сделал два небольших шага. Однако все старания были напрасны, так как Ваас вышел из ванной, направляясь к нему:       – Джейсон, упрямая ты сучка!       Хватило одного лёгкого толчка в плечо, чтобы Броди завалился обратно на диван. Ему захотелось захныкать от своей беспомощности. Но он только крепче стиснул зубы, злобно зыркая на Монтенегро. Тот, установив зрительный контакт, вытянул вперёд руку, показывая блистер с упакованными в нём ректальными свечами.       – Смотри, что я нашёл для тебя, – нараспев протянул он и стал вчитываться в то, что написано на упаковке, – жаропонижающее, противовоспалительное, обезболивающее, всё что тебе нужно, принцесса.       Джейсон впился ногтями в обивку, с ужасом смотря на лекарственное средство. Он решился выразить протест, хоть и понимал, что его никто не послушает:       – Я лучше сдохну, чем этим воспользуюсь!       – А я тебя и не спрашивал, – Ваас, продолжая источать радость, распаковал одну свечу и подобрался ещё ближе. Джейсон вжался в спинку дивана сильнее. Он не знал, что предпринять против насильственного лечения, сумев лишь отчаянно завопить:       – Дай сюда, я сам засуну!       Ваас хихикнул, отложил свечу на стол и склонился над Джейсоном зловещей тенью:       – Больным не следует лечиться самостоятельно.       Этот насмешливый взгляд ничего хорошего не предвещал. Психопат собирался вдоволь поиздеваться над ним. А у Джейсона, чтобы сопротивляться сил не осталось совсем. Он постарался ударить Монтенегро по довольной роже, но тот ловко перехватил его за запястье. И тут же прижал и вторую руку, продолжая противно скалиться и нависать над ним.       – Отъебись, блять! Сейчас же! Я тебя порежу на куски, когда ты будешь спать, ясно тебе, ублюдок?! – Джейсон сыпал угрозами, яростно сверкая глазами. Он не мог сдаться – это было исключено.       Ваас перевернул истеричку на живот, зажал между колен его бёдра. Заламывать ему руки он нужным не посчитал. Тот сопротивлялся, как пойманная змея, стараясь выкрутиться и выползти из под него. Но Ваасу это не помешало расстегнуть пояс и спустить с брыкающегося брюки вместе с бельём. Перед глазами предстали белые половинки задницы, покрывшиеся мурашками. Они были настолько плотно сжаты, что мышцы мелко подрагивали от перенапряжения. Ваас впился голодным взглядом в эту прелестную часть тела. Задница у Броди оказалась вовсе не женской, но красивой, без изъянов, с ровным цветом, и так получалось, что самая бледная кожа у него была здесь.       «Точно белозадый!»       Ни одна женственная, пышная, мягкая, сексуальная не была столь желанна, как эта. Ваас, ощущая внутренний трепет от влечения, опустил ладони на упругие ягодицы, слегка сжимая те. Собственный стояк уже упирался в жесткую ткань, причиняя дискомфорт. Но он не спешил себя освободить, наглаживая задницу Джейсона и слегка надавливая пальцами, пытаясь раздвинуть половинки.       – Расслабься.       Тот сжался лишь сильнее и обиженно прошипел:       – Иди на хер, уёбок.       У Броди, вероятно, была высокая температура, его тело горело, он и чувствовал себя, скорее всего, очень хреново, но продолжал огрызаться и противиться. Ваас усмехнулся, эта строптивая принцесса сопротивляясь, возбуждала ещё больше. Ему, наконец, удалось преодолеть сомкнутые мышцы и раздвинуть ягодицы. Джейсон и в этом месте был неестественно гладким. Ваас вообще не понимал, как такое может быть, чтобы какой-то америкашка был ухоженнее тех некоторых девочек, с которыми он проводил ночи. От разглядывания холёной, выращенной в тепличных условиях задницы, у него закружилась голова. Захотелось взять эту сучку прямо здесь и сейчас, несмотря на неподходящий момент. Он опустил указательный палец, слегка надавливая на тугой сфинктер, и услышал, как Джейсон заскрёб ногтями по обивке дивана.       Ваас заставил себя забрать лежащую на столе свечу. Заботливо на неё плюнул, чтобы легче вошла, и, приставив ко входу, плавно протолкнул внутрь. После такого зрелища его просто распирало от желания протиснуться в тугое, жаркое нутро. Он сглотнул набежавшую слюну, не в силах противиться похоти. И потянулся было к своей ширинке, но оторвав взгляд от аппетитной жопы, заметил, что Броди подозрительно притих и расслабился. Ваас протянув руку, схватил того за волосы и слегка повернув голову, понял, что тот снова в отключке.       – Ну нет, сука, Броди, подъём! – он звонко шлёпнул Белоснежку по заднице, но тот даже не пошевелился.       – Блять, ты серьёзно?! – Ваас разочарованно заорал и стукнул кулаком по столу. Проблема была в том, что это вообще не вписывалось в его интересы. Долбить полудохлое не хотелось. А если ему всё-таки удастся разбудить Броди, то не факт, что тот не окажется в обмороке снова, прямо в процессе. Ваас не мог исправить этот жёсткий облом и так как секс с бревном его точно не удовлетворит, он решил отступить на этот раз. Поспешно, чтоб не передумать, натянул одежду на Броди и, вскочив с дивана, направился в душ, раздеваясь на ходу.       На пол полетела красная майка, за ней Ваас сдёрнул с себя брюки, снова потревожив рану на бедре, которая опять закровила. И оголившись полностью, он залез в ванную. Его член сочился смазкой, изнывая в ожидании прикосновений. Ваас грубо обхватил свой стояк, стискивая сильнее и принялся гонять кожу по стволу. Он зажмурился, представляя, как проникнул бы в столь желанное тело, как постепенно раскачиваясь, толкался глубже и резче, как ловил бы кайф от того, что Джейсон отзывается на его действия.       – Блять… – тихо, прерывисто вздохнув, Ваас яростными рывками ускорил темп и быстрее довёл себя до финала. Он закончил в свой кулак, простоял неподвижно, касаясь лбом холодного кафеля, а затем вернулся в реальность, включая душ.       Его тело получило долгожданную разрядку и теперь голова была свободна для других размышлений. Ваас, промывая крупную рану на бедре, даже похвалил себя за выдержку. Получалось, что теперь у него есть шанс обернуть всё произошедшее в свою пользу. Он вылез из ванной, плотно перебинтовал ногу, оделся и направился в гостиную. А ещё сегодня у него выдастся спокойная ночь не в одиночестве.       Броди лежал в той же позе на диване, «ждал» его. В этом случае транквилизатор оказался незаменимым помощником. Ваас приподнял уголки губ, запоминая столь редкий момент:       «Спасибо, что отключился, мудила.»

***

      Джейсон проснулся ранним утром, ещё даже солнце не светило в окно, а лишь слегка красным ободом выглядывало из-за горизонта. Он, возможно, закрыл бы глаза и продолжил спать дальше, если б не почувствовал шевеление за спиной. Резко дёрнувшись и оглянувшись, Джейсон увидел мирно спящего рядом Вааса. В голове сразу же возникли моменты вчерашнего дня. Он подскочил с дивана, словно его бросили в кипяток и обвёл комнату быстрым взглядом, выискивая оружие. Пистолет, лежащий на кресле, моментально оказался в его руках, а дуло направилось на спящего. Тот продолжал безмятежно дрыхнуть, не обращая внимания на поднятый шум.       Джейсон, успокоившись, осторожно опустил пистолет. И стал прислушиваться к своим ощущениям, особенно в области задницы. Потому что слышал от опытных в этом плане людей, что первый раз пускать в свою жопу чей-то член – больно. И после небольшой самодиагностики, пришёл к выводу, что всё вроде в норме. Значит придурок не трахал его, пока он валялся в отключке. Но свечу точно вставил, это последнее, что помнил Джейсон перед тем, как надолго потерять сознание. Лекарственное средство помогло, конечно, он снова чувствовал себя здоровым и бодрым. Но это слишком унизительно! Монтенегро видел его голый зад и даже лапал. Джейсон весь передёрнулся от липких воспоминаний и попятился к выходу из дома. Однако, заметив открытый подвал, остановился. Там внизу находилось ещё кое-что, в чём он хотел убедиться.       «Митч.»       Тот должен быть мёртв. У вчерашних разборок получился именно такой исход. Броди медленно спустился в подвал, напряжённо стискивая в ладони пистолет, и увидел то, что предполагал. Митч был точно мёртв, его тело висело на креплении, а под ним простиралась огромная лужа крови. Джейсон помнил, как Ваас нанизал того, а дальше он отключился и пришёл в себя только после удара током. Осторожно подобравшись ближе, Джейсон остановился напротив трупа и пригляделся к плотно сомкнутым векам. Удостоверившись в отсутствии жизни в этом теле, он зашагал обратно, собираясь подняться в гостиную. Но внезапный тихий звук, похожий на скрип, заставил его нервно оглянуться. На мгновение ему показалось, что Митч смотрел на него. Тусклый свет в подвале, попадая на лицо убитого, отбрасывал жуткие тени, будто это сплошные чёрные глазницы. Шум послышался повторно в другом углу, и Джейсон, заметив мышь, облегчённо вздохнул. Но чтобы успокоиться окончательно, он решил поступить так: стянул с ящиков брезент, взял Митча за подмышки, снимая с креплений и уложив на ткань, замотал, словно мумию. А затем отправился наверх, вместе со своей ношей. Тащить тяжёлого мужика сначала по неудобной лестнице, а затем через всю гостиную – было непросто, но он справился. Остановившись на веранде, Джейсон раздумывал, утопить труп или сжечь. И всё же пришёл к выводу, что лучше закопать. Он походил по двору в руках с лопатой, разыскивая место для могилы, и подобрал, по его мнению, идеальный вариант – прямо под панелью солнечной батареи…       Джейсон отодвинул панель, вернулся на веранду и перебросил Митча через плечо. Хоть до будущего захоронения идти было недалеко, он еле донёс тяжеленное тело, ругая себя за чрезмерную самоуверенность. Сгрузив труп прямо на солнечную батарею, Джейсон раскутал тот и забрал брезент, постелив неподалёку, чтобы складывать землю на него. Он принялся поспешно копать, боясь что Ваас проснётся. Ведь если тот его увидит, то тогда ему не удастся на время спрятаться.       Вырыв приличную яму, примерно себе по пояс, Джейсон, наконец, остановился. Вылез из подготовленной могилы и аккуратно уложил в неё Митча. С засыпанием землёй он церемониться не стал, просто ссыпал с брезента имеющуюся горку до краёв ямы. Брезент с оставшейся землёй он бросил за домом на кучу строительного хлама. А затем вернулся и передвинул солнечную батарею обратно. Та стала на своё место, словно и не отодвигалась вовсе никогда. Оставался последний пункт в списке организованных похорон. Джейсон достал нож и сбоку, на рамке солнечной батареи, маленькими буквами вырезал: «RIP Mitchell Bailey 19..? - 2012.»       – Надеюсь этого достаточно… – тихо произнёс он и, постояв несколько минут молча над могилой, отправился подальше в джунгли.

***

      Ваас знал, что когда проснётся, то рядом с собой никого не обнаружит. И эти ожидания оправдались. Место, где вчера валялось это бессознательное тело пустовало и уже даже не было тёплым. Видимо тот, как только чуть пришёл в себя сразу же свалил подальше. К тому же утро уже было не раннее, Ваас спал достаточно долго. Его организм компенсировал потерю крови таким способом. Он неторопливо поднялся с дивана, собираясь пойти отыскать Броди, чтобы объясниться, иначе ебанутый параноик придумает свою версию, и переубедить его потом будет сложно.       Где сейчас искать белозадого Ваас не имел ни малейшего понятия, только лишь когда прихрамывая добрался до входной двери, заметил на деревянном полу кровавый след от берца, такого же размера, как собственный и со знакомым рисунком подошвы.       Вереница отпечатков левого ботинка тянулась из подвала и Ваас, решив удостовериться в своём предположении, спустился туда. Около дальней стены была приличных размеров густая лужа крови, вокруг которой роились насекомые. Однако висящий на крепежах труп исчез, значит Броди какого-то хера отправился выгуливать Митча.       Ваас забрался по лестнице обратно и вышел из дома, оглядываясь по сторонам. Но не увидел по близости ни Джейсона, ни его компаньона. Следы заканчивались на веранде, в сторону пляжа никто не ходил, а значит искать ему придётся в джунглях.

***

      Бен убрал телефон в карман, после разговора с Хойтом хотелось покурить. Мерзкий ублюдок даже находясь далеко отсюда, вызывал во всём теле неприятную дрожь. Достать сигарету удалось не с первого раза, пальцы не слушались. Выудив, наконец, одну и чиркнув зажигалкой, Бен сделал первую затяжку, окунаясь в тревожные мысли, искренне не понимая, чего же хочет этот гад. Последние две недели царило относительное спокойствие: особо крупных сделок не было, туристы на остров не прибывали, на складах был порядок, даже обезьяны Ракьят не пытались поднасрать. А тут этот неожиданный звонок: «приезжай, Бенжамин, нужно пообщаться.»       «Ага, блять, а по телефону пообщаться нельзя?»       В Хойтовское логово ехать не хотелось, воспоминания от предыдущего посещения остались незабываемые.       Ещё даже не было полного месяца, с тех пор, как Бена повысили, а он уже чертовски заебался на этой должности. У него не хватало сил на разом навалившееся дерьмо. Раньше Ваас поручал ему кое-какие дела, и он всё выполнял на отлично. Тогда раздавать приказы было легко, стоило ему что-то озвучить и добавить в конце «Ваас сказал», как любой сразу же повиновался, но без Вааса он ничего не мог. Получалось, что руководить самостоятельно сложнее, чем подчиняться. Бену почти каждый день приходилось срывать голосовые связки и убивать нервы. Управлять коллегами в красном было нелегко. Помимо этого детского сада нужно было ещё продавать самостоятельно не интересный Хойту товар, вести учёт. Успевать контролировать буйных Ракьят или другое местное население, которое, между прочим, тоже иногда доставляло хлопот. А также на главаре висел сбор налогов с баров, борделей, и других немногочисленных частных заведений острова. Но паршивей всего было общаться с жёлто-чёрными ублюдками. Бену приходилось привозить им все все деньги за неделю, а те должны были отдавать ему процент с выручки, который потом делился на всех пиратов. Только вот проблема была в том, что наёмники его здорово обделяли, а Бен даже возразить не мог, лишь смотрел сколько эти сволочи крали денег.       Отдавать своим ребятам приходилось гораздо меньше, чем они привыкли получать. Поэтому те строили недовольные рожи, но пока никто не высказывался. Однако если так будет продолжаться, Бен знал, что подчинённые быстро разберутся с нерадивым начальником. Им нужен настоящий лидер, тот что готов отстаивать их интересы независимо от сложившихся обстоятельств. Ваас никогда бы не допустил, чтобы им выдали денег меньше, чем положено. Жёлто-чёрные ублюдки ссались от страха и поступали по-честному, им не нужны были проблемы, которые мог сотворить Монтенегро. Бен не знал проучил ли тот их или же они просто были наслышаны о безумстве пиратского босса. Это не имело значения, главным было то, что деньги делились правильно, и даже слегка с переизбытком. Удивительно, но Ваас ещё и умудрялся подворовывать с Хойтовского кармана, чтобы устраивать праздники и выдавать премии особо старательным. Бен не чувствовал себя обделённым рядом с ним. Их предыдущий главарь и правда был великим, ему никогда не стать таким же как он. Хотелось просто убежать от всех навалившихся проблем и спрятаться за спиной Вааса, как и прежде. Бен не отрицал своей трусости, именно она помогла ему выжить в этом жестоком мире. Не отличаясь от остальных ни силой, ни ловкостью, ни навыками стрельбы, но обладая хорошими мозгами, психологической устойчивостью, а ещё умением вовремя заткнуться, он стал ближайшим помощником Вааса. И его эта должность полностью устраивала.       Наверное так было бы всегда, если б не сраный Броди. Из-за этого белого придурка у Вааса потекла крыша. Не то чтобы раньше кто-то считал его абсолютно психически здоровым. Но когда появился америкашка, он ёбнулся окончательно. Его извечное «Цитра-Цитра-Цитра» сменилось на «Броди-Броди-Броди». Одна болезнь вытеснила другую. Это стало помешательством, почти все разговоры сводились к белозадому ублюдку, Ваас не забывал о нём даже под наркотой, а когда видел его, у него просто отключался мозг. Однажды Бен очень тонко намекнул, что Броди уделяется слишком много внимания и очень сильно об этом пожалел. Если раньше Ваас мог лишь наорать на него, то в этот раз замахнулся мачете, Бен едва успел увернуться. Больше о значимости уёбка из Калифорнии они не разговаривали.       С каждым днём Ваас тонул в своём безумии всё больше и больше. Броди стал его навязчивой идеей, настолько сильным желанием, что он не пожалел потратить свою жизнь, в обмен на его смерть.       «Ёбаная Белоснежка, гори в аду!»       Бен направился в ангар, желая переобуться. Вчера в берцах побывал в такой грязи, что если заявится к Хойту с отваливающимися земляными комками в кабинет, то тот точно возжелает оторвать ему яйца. Однако пара обуви, что должна была стоять около правой стены, оказалась неполноценной. Один ботинок куда-то исчез и Бен догадался куда.       – Линкольн! Тупая тварь!       Ему отозвались рычанием. Около заднего колеса машины лежал питбуль окрасом похожим на кожуру плодов киви, и дожёвывал ботинок, уничтожая его.       – Уёбище! – проворчал Бен, смотря на собаку. Отнять у этого страшилища что-то никто бы не смог, псина слушалась только Вааса. Виляла своим куцым обрубком, встречала его, считая единственным хозяином. Хитрозадая тварь знала, кто самый главный, к тому и подлизывалась. Линкольн был тем, кто остался в живых из подмоги, которая приехала разбираться с Броди, во время того, как ублюдок сжигал плантации. У псины на левом боку с тех пор остался ожог, на месте которого шерсть росла неровными клочками, образуя островки, чередующиеся с проплешинами. Ваас этого уродца нахваливал, а после того как кто-то однажды рассказал ему, что Линкольн почти что впился Броди в зад, и вовсе стал приводить эту тварь в пример.       Наглая псина пользовалась своим статусом любимчика босса, катаясь по острову на любой машине с ребятами, надеясь кого-нибудь загрызть.       Бен, поняв, что ботинок теперь не спасти, отправился отмывать грязные берцы. Ему пришлось потратить прилично времени, чтобы привести обувь в порядок. И, наконец, удостоверившись в чистоте, он вернулся в ангар. В джип запрыгнул не открывая двери, чтобы пёс не залез в салон. А тот пытался, истерично гавкая и подскакивая на задних лапах. Бен только злорадно ухмыльнулся, завёл тачку и выехал из ангара. Глянул в зеркало, убеждаясь, что полудурок бежит за ним и поддал газу. Автомобиль, шурша шинами по песчаной дороге, выкатился за пределы лагеря и рванул в сторону пляжа, отрываясь от преследователя.       До места назначения ехать было около получаса. Бен расслаблено рулил, осматривая окрестности. Включил радио, чтобы оно хоть чуть-чуть перебивало скрип подвески и погрузился в мысли, снова думая о том, чего на этот раз стоит ожидать от Хойта.       Видимо этот день пытался вывести его из себя. На дорогу выскочил олень, и Бен даже среагировать не успел, дёрнул руль уже после того, как джип протаранил животное. Громко выматерившись, он заглушил мотор и нервно огляделся, заметив среди густой растительности две белобрысые головы охотников. В мыслях вспыхнули воспоминания и он сразу же подскочил с места:       – Суки!       Белоснежкины дружки ещё были живы и до сих пор находились на острове. Две блондинки: цыплёнок и Барби. Наверное где-то здесь Броди их прятал, а теперь те выползли из безопасной «норы», чтобы добыть еды.       Бен выскочил из джипа, побежав в ту сторону, куда удрали эти говнюки. Но вскоре остановился, старательно разглядывая местность, чтобы вычислить в какую сторону следует двигаться дальше. И к разочарованию, никакого шевеления в густых зарослях он не увидел. Зелёная стена джунглей с лёгкостью укрыла беглецов…       Оливер и Дейзи спрятались в небольшом овраге, прямо в корнях огромного дерева. Судя по шороху листьев, преследователь подходил всё ближе и ближе к их укрытию. И следовало что-то немедленно предпринять. Дейзи уже стала придумывать, как им незаметно переползти в другое безопасное место, но ничего делать не пришлось. Пират, услышав трель телефона, ответил на звонок:       – Да, слушаю.       У мужика был довольно молодой голос, возможно они с ним одного возраста. Дейзи прислушалась, надеясь, что этот по глупости скажет что-то интересное для них. Но пират быстро закончил разговор:       – Я скоро буду.       Он положив трубку, ругнулся на испанском и крикнул, явно обращаясь к ним:       – Мы ещё поиграем с вами в прятки, блондинки!       Шаги удалились от оврага. Пират ушёл, видимо торопился куда-то, через несколько минут послышалось, как отъехал автомобиль. И Дейзи, наконец, вздохнула с облегчением. Опасность была так близко, их спас удачный случай.       – Пойдём, заберём этого козла, – Оливер приставил указательные пальцы ко лбу, изображая рога.       – Это олень, а не козёл. Оливер, тебе двадцать пять, а в голове у тебя кроме дыма от марихуаны ничего не задерживается, – Дейзи слабо усмехнулась, отряхнула с брюк прилипшую грязь, и подобрала самодельный лук. Брать с собой на охоту Оливера было не лучшим решением, но Лиза и Кит идти с ней в джунгли отказались, а в помощнике она нуждалась.       – Ну я эт, ваще не шарю. Джей давал списывать и делал за меня домашку. Хорошие были времена!       – Хорошие... Но теперь Джейсона больше нет с нами. Он не сможет нам помочь.       – Да. – Оливер поправил кепку, грустным он казался ровно секунду, а потом, щёлкнув пальцами, озвучил своё предположение, – А вдруг он не умер? Он же типа такой крутой был. Татухи эти. И стрелял он оч круто!       Первые две недели Дейзи действительно надеялась, что Джейсон вернётся. Но с того дня, как тот бесследно исчез, прошло чуть больше месяца. К тому же, если верить слухам, о которых рассказал доктор Эрнхардт. Их друг утонул вместе с главарём пиратов.       – Он и дрался, просто отпад! Ты бы видела! – Оливер, пытался показать какие-то недоприёмы «кунг-фу», атакуя молодое деревце. Смотря на это, Дейзи теперь понимала, из-за кого в постоянные переделки попадал средний братишка её парня. Она мимолётно улыбнулась, но тут же посерьёзнела:       – Я не верю в сказки… Я бы хотела… Мне жаль, но он мёртв.

***

      Джейсону хотелось побыть одному вдали от этого ненормального мудака, хотелось подумать обо всём и наконец принять решение. Он добрался до их давней стоянки с шалашом на скале. Здесь всё осталось на своих прежних местах, будто они только вчера отправились купаться на озеро. Даже припрятанный виски никуда не делся. Броди достал одну бутылку и откупорил её. Раз была возможность чуть расслабить вскипающие мозги алкоголем, он собирался ею воспользоваться. Первый глоток обжигающего напитка заставил вздрогнуть, но следующие за ним пошли легче.       Джейсон воспроизводил в голове то, что произошло вчера. Ваас вступился за него, отказываясь от какого-то договора. Хотелось бы знать от какого именно, к этому вопросу они точно ещё вернутся. А ещё мудак его не тронул, хотя возможность у него была. Казалось, доверять ему можно снова, но Джейсон чувствовал в этих жестах доброй воли неладное. Обычно чутьё его не подводило, как и произошло в случае с Митчем. Поэтому теперь он слушал свою интуицию более внимательно. И она подсказывала, что Монтенегро хитрит, так как преследует какие-то свои цели, которые, вероятно будут ему, Джейсону, во вред. Однако он о себе давно не волновался. Единственное, чего Джейсон боялся, что всё о чём они договаривались насчёт Райли, просто наглая ложь. Ведь тогда получалось, что он зря решил забыть о старшем брате и сосредоточить всё внимание на спасении младшего.       Ему пришлось сделать сложный выбор. Потому что по-другому ничего бы не получилось. Джейсон даже увидел кое-какую истину во сне, конечно, он не верил во всякие предзнаменования, но тот сон был таким ярким и словно предупреждал: «ты не сможешь спасти двух братьев». Ему нужно было решить, кто останется: старший, или младший, Грант или Райли, мёртвый или живой. И он поступил неправильно тогда.       Броди понял, что если будет цепляться за прошлое, не сможет изменить будущее. Ваас – убийца Гранта, но он должен был помочь спасти Райли. Только ради этого Джейсон и продолжал его терпеть.       Виски колыхнулся в бутылке, когда стеклянное дно коснулось каменной поверхности. Этот уединённый природный уголок всегда был хорошим местом, чтобы побыть в одиночестве и на время забыть о проблемах. Однако в этот раз Джейсона преследовали воспоминания. Стоило ему посмотреть на край уступа или же щель в полу, как в голове всплывали моменты их совместной попойки. И он злился, что не мог удалить это из своих мыслей. Как бы ему ни хотелось абстрагироваться, все его размышления в любом случае сводились к одному конкретному мудаку.       Джейсон хлебнул виски и, прикрыв ладонью глаза, еле слышно прошептал:       – Как же я тебя ненавижу.

***

      В кабинете Хойта в этот раз царила совсем другая атмосфера. Ни отвратного запаха крови, ни душераздирающих оров. В воздухе витал лёгкий аромат сладкого парфюма и слышался девичий смех. Бенджамин, может, постоял бы за дверью, не решаясь войти, но один из жёлто-чёрных ублюдков бесцеремонно втолкнул его в кабинет. Запнувшись о дверной проём, Бен чуть не рухнул на пол, но, сумев устоять, замер, не смея пошевелиться и обливаясь холодным потом, принялся тараторить:       – Извините. Я пришёл, о чём хотели поговорить?       – Присядь, Бенджамин, не стоит суетиться, – Хойт сидел на диване между двумя девочками. Именно девочками, потому что те, с большой вероятностью, не достигли своего совершеннолетия. Юные и прекрасные, всё ещё с живым блеском в глазах. Который, молоденькие проститутки, точно потеряют через пару-тройку лет. Они были разными по типажу: блондинка с европейской внешностью и брюнетка с азиатскими чертами. Очаровательные потерянные ангелы Victoria’s Secret* в пёстрых коротких платьицах. Девицы наглаживали своего клиента аккуратными ладошками по плечам, нежно целовали его кожу около расстёгнутого ворота рубашки.       Бен плюхнулся на стул напротив, вытягиваясь как струна, всем своим видом показывая, что готов к выполнению любого приказа.       – Красивые, да?       От такого неожиданного вопроса начальства, Бен вздрогнул и неуверенно кивнул, не зная, как отреагировать лучше. Прочитать Хойта было нереально. У него и злость и радость выглядели на одно лицо. Не исключено было, что он достанет из-под дивана автомат и перестреляет абсолютно всех в этой комнате. Незнание чего ожидать – пугало. С Ваасом в этом плане было проще. У того эмоции выплёскивались через край и определить безмерно рад он или зол как чёрт можно было и с безопасного расстояния.       Предположив, что Хойт, возможно, недоволен тем, что он рассматривал его девочек, Бен на всякий случай, опустил глаза и уставился на надгрызенный хлеб, одиноко лежащий на тарелке. Но подумав, что вдруг боссу не понравится, что он избегает зрительного контакта, когда с ним разговаривают, всё же поднял взгляд.       – Мне нравятся послушные девочки, – Хойт властно погладил хрупкие плечи одной и другой, – которые выполняют всё, что я говорю. Ваасу нравились с характером. А тебе Бенджамин?       Бен сглотнул ставший поперёк горла ком. Было не понятно, что последует за этим злость или одобрение, поэтому неуверенно ответил:       – Я … мне… обычные нравятся.       Брюнетка хихикнула, сверкнув своими чёрными глазами, и прижалась к Хойту ещё ближе. Тот хмыкнул и кивнул:       – Что ж, дело вкуса. Через несколько дней проверим, что предпочитают наши многоуважаемые клиенты.       Постепенно подводить к теме, было любимым делом Волкера. Своей этой загадочностью он любого заставил бы нервничать.       – Я собираюсь организовать аукцион, продам своих туристов. Пришло их время. И ты сейчас подумал, что я попрошу тебя помочь с этим? – Хойт сделал паузу, взял толстую сигару, что услужливо прикурила зажигалкой блондинка, и, только после того, как расслабленно затянулся, продолжил, – нет, Бенджамин. У тебя будут дела поважнее. Один из наших гостей плохо себя вёл и будет наказан. Пока он будет отвлечён, выбирая кого купить. Ты и твои коллеги устроите ему сюрприз на яхте. Фаершоу. Хочу чтоб ты взорвал его яхту, его товар, его людей и этот жирный кусок дерьма вместе со всем его добром тоже!       Злобное змеиное шипение Хойта у Бена вызвало неприятное ощущение, от короткостриженного колючего затылка прямо к пяткам пробежался холодок. Он подскочил с места собираясь приступить к разработке плана прямо сейчас, лишь бы убраться подальше из кабинета босса:       – Будет выполнено!       – Хорошо, иди. Не забудь забрать у моих людей взрывчатку, – Хойт махнул рукой позволяя покинуть это место. И Бен незамедлительно поспешил к выходу, но когда он оказался у самой двери, Волкер бросил ему вслед:       – Бенджамин, не советую тебе расстраивать меня.       – Я всё сделаю, как хотите, – Бен повернулся к начальнику и вышел из кабинета спиной. Когда тяжёлая деревянная дверь захлопнулась, он наконец смог свободно выдохнуть. Проклятый Хойт наводил на него ужас. В такие моменты хотелось взять лодку и свалить с Рук. Только вот куда Бен не знал. Он ни разу в жизни не был за пределами острова. Незнание, что его будет ждать за горизонтом пугало конечно не так сильно, как Хойт, но пугало.       «Успокойся, нужно всего лишь взорвать одного ублюдка на яхте», – постарался унять тревогу Бен, но последние слова босса застряли в мыслях и не хотели уходить. Если он провалит это задание, ему чётко дали понять, что с ним случится то самое, что страшнее смерти. Хойт с лёгкостью находил чужие слабости и подчинял своей воле любого. И Бен уже наблюдал когда-то на что тот способен. До того дня он думал, что Вааса запугать чем-то нереально, но у Хойта вышло.       Это произошло давно, несколько лет назад. Одним обыкновенным, жарким тропическим вечером Монтенегро привезли на главный аванпост в крайне хреновом состоянии. Он был ранен в плечо. Никто не знал, что произошло, но Хойт явно решил проучить его. Бен наблюдал за Ваасом, пока тот валяясь в бреду под препаратами орал, что не хочет оставаться один, и пусть Хойт его пристрелит, но не бросает в одиночестве на «ублюдском острове». Что за «ублюдский остров», Бен не знал, но с тех пор следовал за своим главарём по пятам, стараясь не оставлять того в одиночестве.       Широкий серый коридор закончился и тяжёлая металлическая дверь автоматически открылась выпуская на улицу. Бен зашагал по лестнице вниз, продолжая думать о прошлом. Из воспоминаний его выдернул гадкий смешок и очень знакомый голос:       – Бенни! Я давно хотел тебя поздравить с повышением.       У подножья лестницы остановились грязные берцы. Бену даже взгляд поднимать не нужно было, чтобы узнать этого человека. Он видеть эту рожу не хотел. Уёбок Чейс, когда-то был пиратом, пока не переметнулся к жёлто-чёрным ублюдкам, из-за этого у него на пол морды был шрам от ожога. Нет, это не Ваас постарался, Бен сам ткнул предателя ебалом в раскалённые угли. Он был очень зол тогда, хотя и в этот момент тоже.       – Эй, сколько лет прошло, а твоя обида в размере не уменьшилась.       Выбрав из всех имеющихся вариантов – игнорировать и смотреть себе под ноги, Бен постарался уйти, но Чейс встал у него на пути. И тогда ему пришлось глянуть тому в глаза и со злобой процедить:       – Съеби.       – Я должен пойти с тобой, чтобы показать где взрывчатка, – не отставал тот, с застывшей на лице немой просьбой. Бен сморщил переносицу и отвернулся. У этой сволочи хватило совести подойти к нему и надеяться на прощение. Хотя у Чейса её никогда и не было.       – Без тебя справлюсь, – Бен решительно толкнул того и направился к группе наёмников, что стояла неподалёку. День для него был испорчен окончательно, потому что больше всего на свете он ненавидел своего старшего брата…