Остров перемирия

      – Давай! – она обвила его торс ногами, прижала ближе к своему горячему родному телу.       Ваас вообще не за этим сюда шёл, он собирался спокойно поговорить и, наконец, во всём разобраться. Но застал сестру кувыркающейся в постеле с одним из этих уёбищей, что называют себя «воинами». От былого спокойствия не осталось и следа, злость распространилась быстро и начала жечь диафрагму.       Теперь наглый уёбок, посягнувший на права быть с Цитрой, валялся недалеко от кровати, заливая своей паршивой кровью пол. А Ваас с сестрой переместились в горизонтальное положение, в котором вести нормальные переговоры, было просто невозможно. Приходилось орать друг другу в лицо.       – Ты этого хочешь?! – Ваас задал вопрос, опасаясь услышать на него развёрнутый ответ. Цитра спасла его от этой участи, коротко выкрикнув:       – Да!       Он не хотел думать, что может означать это «да», ведь тогда подслушал, как сестра просила предков даровать ей силу и заключить ту в ритуальном ноже. Все её действия говорили об одном, и Ваас решил взять тайм-аут, прямо в день проведения обряда. Конечно же такой безответственный поступок не мог остаться безнаказанным. Цитра ему показала потом насколько расстроилась. Резанула острым клинком, оставив глубокую рану.       Ножевое зажило, стало кривым шрамом на левой половине груди. А Ваас всё также отказывался верить, что сестра хочет именно его смерти.       «Она просто запуталась. Просто обиделась. Она не способна на такую подлость.»       Он нашёл оправдания каждому её поступку. И теперь был готов поделиться предположениями, надеясь, что сестра подтвердит, его догадки.       – Послушай, – начал Ваас уже спокойно и убрал пистолет на пол. Ему удалось взять под контроль гнев, – я понимаю, что ты очень хочешь этого ребёнка. Но сейчас не самый подходящий момент. И нам лучше подождать. Нет, мне не страшно, я не боюсь тебя, я доверяю тебе, я знаю, что ты меня выберешь, – он протянул руку, касаясь её щеки, а затем осторожно погладил, – Мы же с тобой неразлучны, помнишь? Я не прятался от тебя как трус, нет, – придав голосу больше оптимизма продолжил, – у меня были дела, ага. Мы ещё успеем завести с тобой детей. Это же был не последний раз.       Цитра, продолжая лежать под ним неподвижно, нахмурилась. Глаза её загорелись знакомым блеском, так всегда было, когда она упрямо настаивала на своём. Видимо и на данный момент у неё появилось желание спорить. Но Ваас не дал этого сделать, прикрывая ладонью ей рот:       – Чш-ш, погоди, я не всё сказал. Я понял почему ты попыталась вонзить в меня нож. Дело в том, что ты очень сильно обиделась. Ты злишься, Цитра. Я понимаю. Ты хочешь моей смерти. Любой бы захотел на твоём месте. Я тебя подвёл, – он почти шептал эти слова, старался показать, что сожалеет о своём поступке, а потом осторожно попытался указать на то, что она тоже была не права, – но не нужно так, девочка, я знаю, тебе не понравилось тыкать в меня той острой штуковиной. Но представь, если б у тебя всё получилось! Я же мог умереть по-настоящему. И больше не смог бы тебя защищать.       – Ты и должен был умереть! – голос сестры сквозил омерзительным холодом, будто его жизнь вообще не имела никакого значения для неё, – это твоя судьба. Я устала ждать и всё время прикрывать твои поступки ложью, чтобы наш народ не возненавидел тебя. Ты не хочешь быть тем, кем должен. Я дала тебе выбор: убить Хойта или подарить Ракьят надежду, а ты не собираешься делать ни того, ни другого! – Цитра, с присущей ей грацией, выбралась из под него и села на кровати, поправляя одежду.       Вот она – жестокая правда. Ваас замер на мгновение, чувствуя как шипы этих слов превращают в кровавое месиво внутренности. Все надежды разом упали в пропасть. Это причинило куда больше боли, чем остриё клинка. Даже недавно зарубцевавшийся шрам заныл снова. Цитра выбрала не его, он просто оружие в её руках, вещь, с помощью которой она пытается возвысить себя.       Ваас подскочил с кровати, заметался, но остановился, нервно выдохнув. Если сестра собирается поступить с ним так, как велят традиции, он обязан её переубедить. Настоять на своём. До этих пор ему удавалось находить какие-то пробелы в священных письменах Ракьят и заполнять их с максимальной выгодой для себя. Так, например, было с оружием, он убедил всех, что те древние традиции сражаться с луком и копьями или вовсе на ножах, сильно устарели и если б предки знали о современном оружии, то пользовались им. Найти лазейку в традиции: «приносить великого воина в жертву, после того, как он даст новое начало», оказалось сложнее. Ваас ещё раз попытался воззвать к справедливости:       – Умереть? Ты в своём уме? Я защищал тебя и твоих дурачков как мог! Посмотри на меня. Я твой брат, я всегда был и буду на твоей стороне. Да, я не хочу подчиняться этим ёбаным традициям, но я желаю для тебя только лучшего. Ты запуталась, Цитра. Но я знаю, что тебе нужно на самом деле.       – Мне нужно, чтобы ты убил Хойта! А ты что делаешь?! Продолжаешь вести себя так, будто стал его человеком. Взгляни на себя! В кого ты превратился! Ты уже почти такой же как эти чужаки!       Она была непреклонна, но Ваас даже осознавая это продолжил терпеливо объяснять:       – Мы не должны тягаться с Хойтом. Я уже говорил тебе, что мы рискуем не вынести этой войны. Нужно договориться о выгодных условиях!       – Чужаки топчут наши земли, возомнили себя хозяевами, а ты хочешь договориться?! Ты трус Ваас! – Цитра поднялась на ноги и продолжила свою речь, эмоционально размахивая руками. Сейчас в тусклом свете черты её лица сделались более строгими и она стала ещё больше походить на мать. Наверное это всегда и было её целью, просто до этого момента Ваас не хотел замечать, – когда ты сказал, что убить Хойта невозможно. Я защитила тебя от позора. Сказала, что это сделает кто-то другой, что у тебя другое предназначение, ведь ты должен подарить Ракьят надежду. Потомка, за которым они будут следовать. Я дала тебе шанс всё исправить, но ты сбежал! Бросил меня в ответственный момент! А теперь говоришь, что желаешь мне только добра! – она злилась всё больше, топала босыми ногами и вскидывала руки к потолку. Его сестра привыкла брать над ним верх, привыкла, что он уступал ей, позволяя руководить собой. Но сегодня Ваас решил, что больше не даст ей такой возможности.       – Неблагодарный! Не зря мать говорила, что в тебе течёт дурная кровь! Кровь людей с большой земли! Они не чтят предков не следуют традициям! Я не верила ей. Надеялась... – её пальцы мягко коснулись его запястья и сомкнулись на нём, этот приём почти всегда давал ей возможность успешно манипулировать, – и я всё ещё продолжаю ждать тебя, моего воина, – она притянула его руку к себе и разместила на своей груди, – моего героя. Ты должен выбрать: убьёшь Хойта, или сразу дашь новое начало. Решай, Ваас, и ты получишь то, что хочешь.       Теперь Ваас точно знал правду. Сестра толкала его под пули, а если бы он выжил и стал «героем», то пустила бы под нож. Или вовсе без всех этих почестей, зарезала б как свинью на потеху своим уродам и пизданутым божкам. В конце любого выбора его ждала смерть. Придумать этому оправдание, даже при всём желании, он не смог. Глубочайшая обида поселилась в его душе. Он никак не ожидал такого предательства от родного человека.       В этот момент всё поменялось. Пружина, что так долго была сжата в недрах его разума, распрямилась. Ваас не выдержал:       – Ага, и получу в качестве награды секс, а затем лезвие в сердце. Нет уж, спасибо. Я сыт по горло! – он вырвал свою руку из тёплых ладоней сестры и указал на неё пальцем, – Знаешь кто предатель?! Ты! Поняла?! Я всё время бегал за тобой! Но блять. У меня только сейчас открылись глаза! Я увидел какая ты! Ты просто хочешь получить от меня ублюдка! Хочешь ребёнка, да? Как наша мать? Я, блять, надеялся, что ты не будешь поступать так же как она! Но ты ещё хуже. Ты хочешь убить меня, собственного брата. Мне, блять, больно от этого предательства! – Ваас кружился вокруг Цитры, нервно жестикулировал, говорил тихо, а затем срывался на ор. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько больным уёбком, как сейчас. Будто тормоза отрезали и все чувства просто выкатились наружу. Она же продолжала стоять и безэмоционально смотреть на его гнев на грани истерики. А затем, когда поток его ругани прекратился, безразлично произнесла:       – У тебя есть сила, но твой дух не окреп, ты боишься, твоя жизнь наполнена страхами.       Ваас прекратил метаться остановился посреди комнаты, театрально раскинул руки в стороны, переключаясь на злой сарказм:       – Ну конечно, блять, в этом нет ничего такого! Ты всего лишь умрёшь, Ваас!       – Будь мужчиной, Ваас! Прими это!       – Не-не-не, Цитра, постой… ТЫ снова пытаешься заставить МЕНЯ сделать ТО, что хочешь ТЫ! Но…– он крутанулся вокруг своей оси и хлопнул в ладони, – облом… Мне надоело играть в эти игры, поэтому будет так, как хочу Я. Поговорим в другой раз, окей, да? После того, как ТЫ хорошенько подумаешь и примешь решение, – Ваас развернулся, собираясь уйти, но слова сестры вновь заставили его остановиться.       – Другого раза не будет, Ваас. Я уже приняла решение. Я не откажусь от него. Если ты уйдёшь сейчас, то будешь носить клеймо позора. Твой народ отвернётся от тебя, – она подошла сзади, прижалась к его спине, её ладони мягко легли к нему на плечи.       – Народ... Мне этот народ в хуй не впился. Единственный родной человек предал меня. Я думал, что дорог тебе, но тебе интересны только ёбаные легенды, – он прикрыл глаза, чувствуя, как её тонкие пальцы щекочут шею.       – Ты родной и единственный, – Цитра прислонилась к его лопаткам щекой, прошептала проникновенно не прекращая нежные поглаживания, – ты для меня многое значишь… Ты совершенство… Ты мой воин... Пришло время, Ваас. Кого ты выберешь нас или их, их или нас?       Ваас, стиснув зубы, впервые ушёл от её чар. Сделав широкий шаг вперёд, разорвал объятия и развернулся к ней лицом. Рушить крепкую связь было сложно, но он должен был это сделать. Прекратить это:       – Как-будто мне, блять, ещё нужно выбирать, – прошипел обиженно, разглядывая растерянное лицо сестры. Кажется, она впервые не знала что делать, – ты уже всё решила за нас двоих и выбрала не меня. Я тоже выбираю не тебя, – последние слова дались с трудом, но Ваас смог сказать это.       – Одумайся! – она схватила его за руку, – Ваас! Ты не сможешь жить один. Без Ракьят ты будешь одинок. Кем ты будешь без нас?       – Уж как-нибудь справлюсь, без твоих подсирал.       – Этот путь принесёт тебе только боль и страдания. Ты станешь мне врагом. Ты станешь врагом для своего народа. Это путь ненависти, который приведёт тебя к бесславной смерти. Новый воин займёт твоё место… Ваас вспыхнул мгновенно, но не дёрнулся, лишь заорал:       – Ты пожалеешь если подошлёшь своих уродов! Я убью любого из них! А потом и тебя, если не угомонишься!       – Я не боюсь смерти в отличии от тебя, – Цитра придвинулась ближе, – я люблю тебя, – жарко зашептала прямо в губы.       Она хотела поцеловать, но он отодвинулся и теперь уже твёрдо решив уйти, направился к выходу, останавливаясь лишь около каменной арки и оглядываясь. Сестра стояла посреди зала неподвижно, как статуэтка деревянной богини. Луч света под её ногами был тусклым, подобно угасающей в душе надежде. Цитра казалась маленькой и беспомощный. Брошенной. Но Ваас не хотел больше совершать ошибки. Пусть она поймёт, какой будет жизнь без него. И тогда у неё точно возникнет желание вернуть его. Рано или поздно, однажды это случится.       – Я всегда был на твоей стороне. Я ждал, но ты… – обычный вздох сожаления, как и эти слова, не могли передать всего, но он постарался, – ты вообще меня не видишь. Может если вспомнишь, что я вообще-то твой младший брат. Приходи…       Её губы едва различимо зашевелились, она произнесла с придыханием:       – Кто ты? Ты не мой брат. Без семьи. Один. Ты умрёшь в одиночестве, Ваас. В страшных муках. Сожалея о своём выборе…

***

      Вааса выбросило из сна, он подскочил с дивана, вглядываясь в темноту комнаты. Его сердце билось часто и громко, пульс стучал в ушах, заглушая ударами окружающую тишину. Неприятные воспоминания очень давно к нему не приходили, а сейчас прокрались в виде яркого, реалистичного сновидения и заставили встревожиться. Ваас ненавидел это – оставаться с самим собой наедине. Когда он не мог перенаправить внимание на что-то другое, всегда появлялась сестра. И было бы хорошо, если б она приходила к нему в качестве приятных галлюцинаций после приёма наркотиков, а не в качестве действующего на нервы видения.       – Сука, – Ваас включил лампу, и как только зажёгся свет, посмотрел на два сдвинутых кресла, что по-прежнему пустовали. Мудила Джейсон исчез. На его поиски пришлось потратить весь вчерашний день, но это не дало положительного результата. Белозадый где-то хорошо спрятался. Ваас проверил в радиусе одного километра от дома все имеющиеся места, в которых можно было отсиживаться. И только когда на джунгли опустились сумерки, задумался о том, что возможно тот вернулся в контейнер. Проверить своё предположение, он решил на следующий день, если принцесса вдруг не вздумает прийти самостоятельно. Но оставшись в пустом доме, Ваас пожалел, что не пошёл искать придурка ночью, так как теперь в голове стали роиться тревожные мысли. Он уже ни в чём не был уверен, вплоть до того, мёртв ли Митч на самом деле, ведь трупа в подвале не оказалось. Мозг как раз услужливо подкинул вариант, в котором рыжий ублюдок вместе с Броди свалили с острова на лодке. Или же Митч, находясь на последнем издыхании, шепнул Джейсону где лодка, а тот незамедлительно воспользовался полученной информацией и укатил в закат. Версий как всё происходило на самом деле, было много. Однако все они вели к тому, что Ваас остался на острове в одиночестве. Он замер разглядывая длинные узорчатые тени, что отбрасывали растения в горшках. Одна из этих теней напоминала очень знакомый силуэт. Изящная талия, руки упирающиеся в бока, стройные ноги ровно сложенные друг с другом.       «Видишь, Ваас, я была права,» – самодовольный голос сестры прозвучал у него в мыслях. Он зажмурился, тряхнул головой, но так просто выгнать её было невозможно. Едва Цитра чувствовала его беспокойство, приходила позлорадствовать и не исчезала до тех пор, пока не доводила до нервного срыва. Конечно, за столько лет Ваас научился быстрее избавляться от мозгового паразита, что имел образ его сестры. Он понял, что когда голова занята чем-то другим до предела, то места для Цитры не остаётся. Хорошо в этом помогали наркотики, или какие-нибудь проблемы и важные дела, которые приходилось решать. Ещё зачастую отвлекали люди, тот же подхалим Бенни, что крутился постоянно рядом и не давал ему проваливаться в прошлое, концентрируя внимание на настоящем. Здесь, на острове, Ваас открыл для себя ещё один фактор. Им являлось, то самое помешательство. Он зациклился на Джейсоне. Калифорнийский придурок занимал так много места в голове, что остальные мысли казались второстепенными. Поэтому, в последнее время, сестра и не лезла вскрывать ему черепную коробку своими нравоучениями. Но стоило белозадому исчезнуть, как Цитра снова осела в мозгах.       «Ты остался один. Я предупреждала тебя, но ты не послушал. Сам выбрал этот путь. Зачем ты отверг меня?!»       Ваас заткнул ладонями уши. Это было привычкой, нежели реальной попыткой не слушать, он понимал, что это бесполезно.       «Ты обещал защищать меня. Обещал, что всегда будешь рядом! Но это было ложью! Ты ответишь за всё! Ты никому не нужен кроме меня!»       – Отвали! Иди нахер! Слышать тебя не хочу, сука! Мне не жаль тебя, поняла! Ты не нужна мне! – Ваас громко заорал в пустоту, чтобы перебить надоедливое брюзжание сестры. И это неожиданно помогло, она исчезла, но он знал, что ненадолго. Тишина не может существовать в его голове постоянно. Цитра вернётся, если не занять мысли чем-то другим.       Ваас подорвался с дивана, схватил лежащий на столе фонарик и выскочил на улицу. Прежде всего он кинулся проверять гамак. Но тот был пуст, и от этого заметно раскачивался на ветру.       Джунгли чёрные и мрачные поглощали свет от фонарика легко. Свечение тонкого месяца на небе, тоже не способно было пробиться сквозь раскидистые кроны деревьев. Всюду густой смолой разливалась непроглядная чернота, как на дне океана, как в глубокой пещере, как в беспросветном, самом тёмном месте на земле.       «Как в жопе, блять!» – тьма окутала Вааса полностью, он оказался перед ней бессилен. Идти проверять контейнер именно сейчас, было чертовски плохой идеей. Потому что джунгли не потерпят того, кто нарушает их законы. Хищник охотящийся днём, бесполезен ночью и станет лёгкой добычей сам. Ваас вовремя одёрнул себя от глупого поступка и вернулся к дому обратно. Он ненавидел проигрывать, но подобный неоправданный риск был не нужным, ведь до рассвета оставалось не так уж и много времени.       «Найду, выбью всю хуйню из тупой башки Броди!» – твёрдо решил Ваас закрывая за собой входную дверь неаккуратным хлопком. И предвкушая, как найдёт белозадого придурка в контейнере и притащит обратно в дом, он уселся на диван, а затем и вовсе улёгся, представляя, как отшлёпает мудилу до красных полос на белой жопе. Ему не терпелось заняться воспитанием этой сучки. Поэтому, чтоб не пялиться в окно, томясь в ожидании рассвета, он ненадолго прикрыл глаза…       «Как только солнце взойдёт, ты не сможешь от меня спрятаться. Тебе пизда, Броди!»

***

      Джейсон вернулся к дому утром. И как только ступил на порог, почувствовал нарастающую нервозность. Разговаривать с больным на голову придурком ему не хотелось, но сделать это было нужно. Он походил по веранде туда-сюда, репетируя предстоящий диалог. И понимая, что других вариантов нет, наконец собравшись с духом, передёрнул затвор пистолета, вдохнул полную грудь свежего тропического воздуха и открыл входную дверь. В светлой гостиной царило спокойствие, Джейсон осторожно, чтобы не нарушить тишину скрипом дощатого пола, прошёл вглубь комнаты. И остановился, разглядывая лежащего на диване Вааса с безопасного расстояния. Убедившись, что тот точно спит, он прокрался вплотную к дивану. Острова сделали из него настоящего хищника, ловкого и незаметного, а ещё кровожадного. Кольт лежал в его ладони идеально.       «Посмотри, это просто охренеть как удобно! Бум – и он готов! Не надо напрягаться!» – радостно визгнул один из голосов, но другой сразу же на него прикрикнул.        «Ты чё, ублюдок! Я не крыса!»       «Заткнулись! Я, блять, решаю как поступать! Только я!» – Джейсон вцепился пальцами свободной руки в розовую чёлку и потряс головой, чтоб эти мудаки отвалили от него со своими советами. И оставшись один на один со спящим чудовищем, он ткнул того в плечо пистолетом, чтоб наверняка разбудить.       Монтенегро разлепил веки. Как только его мозг обработал информацию, он растянул счастливую лыбу, а заметив направленный пистолет, и вовсе усмехнулся:       – Ну как всегда, Джейсон, разбудить нежно не в твоём стиле.       Броди подкатил глаза ему не хотелось, чтобы серьёзный разговор перерос в переругивания. Поэтому удержавшись от язвительной фразочки в ответ, он задал первый интересующий его вопрос:       – Ты договаривался о чём-то с Митчем. Что у вас был за план?       – Убери пушку и тогда поговорим. Знаешь, не очень приятно, когда на тебя направлен ствол. Это немного нервирует, – удобно усевшись на диване, Ваас вёл себя так, будто ему и вовсе пистолетом не угрожали, а он всего навсего вышел на пляж позагорать, – где твои манеры, принцесса? Спрашивать о чём-то нужно вежливо. А не вот так, как-будто у тебя проблемы с головой, – он постучал себя пальцем по лбу.       Джейсон покачал пистолетом из стороны в сторону, а затем резко приставил дуло к чужому виску:       – Сейчас у тебя будет проблема с головой в виде дырки! Говори давай, блять, хватит кривляться!       Если бы Ваас хотел что-то утаить, то такой способ выбить из него информацию не сработал бы. Хитрый мудила никогда не сотрудничал, если не видел в этом пользы для себя. То, что он принялся отвечать, означало одно – ему и самому не терпелось поговорить об этом:       – Окей, окей. Не психуй. Ничего особенного в договоре не было. Митч нашёл лодку. Но никому не доверял. Чтобы мы с тобой не объединились против него, он поставил условия: трахнуть тебя, затем запереть в подвале. Только после этого, он бы показал мне лодку и мы с ним съебались бы с острова на Рук.       Ваас замолчал. Джейсон опустил руку с пистолетом, требуя продолжить без угроз, но по-прежнему нетерпеливо:       – Ну и?       – А дальше ты знаешь. Я пожертвовал своим освобождением, спас твою жопу. Даже жизнь тебе спас! Представь, этот хотел запереть тебя, чтоб ты сдох от голода в подвале. – Монтенегро менял тональность голоса, придавая своему рассказу эмоциональной окраски, – видишь, что я сделал ради тебя. Я достоин благодарности, а не вот этого, – он кивком указал на пистолет. Джейсон прищурился. Верить в то, что Ваас совершил благое дело, отказавшись от собственной выгоды, ему не хотелось. Такого просто не могло быть, тот явно не договаривал или просто лгал наглым образом.       – То есть, ты хочешь сказать, что променял информацию о лодке на меня?       – Именно!       – Тебе самому не кажется, что это звучит как пиздёж? Ты никогда запросто не отказался бы от выгодных условий. Это просто нереалистично! – Джейсон склонил голову на бок, заглядывая в чужие светлые глаза, пытаясь заметить в них лукавый блеск.       – Я не собирался отказываться от выгоды. Понимаешь ли, уёбок Бэйли вообще не вписывался в мои планы. Толку от этого папаши на Рук не было бы никакого.       А вот это уже было интересно. У Джейсона сразу же в мыслях заскрёбся один важный вопрос, который он сразу же задал:       – А я вписываюсь в твои планы?       – Да. – Монтенегро стал загибать пальцы перечисляя, – во-первых: ты в курсе многих дел на Рук. Во-вторых: ты заинтересован в смерти Хойта, я тоже. И в-третьих: у тебя, скажем так, талант. Стреляешь охуенно. Старикашка до твоего уровня не дотягивал. Можешь считать, хоть вы и не соревновались, что нагнул его.       Льстец знал, как задобрить, Джейсон давно ждал, чтобы хоть кто-то оценил его навыки настолько высоко. А получить такого рода комплимент от врага, было ещё приятней. Это означало, что тот видел в нём достойного противника, а не пустое место.       – А ещё я планировал оставить мудилу в живых, чтобы выпытать где лодка. А ты сотворил такой облом, – Ваас показал жестом на уровне головы взрыв, – вот чё тебе помешало валяться связанным?       – Ты хреново вяжешь узлы, – на лице Джейсона засияла та самая саркастичная улыбка, – все пленные могут сбежать.       Ваас в ответ тоже широченно оскалился, если Белоснежка принялась дразниться, значит перемирие восстановлено. Он купился, абсолютно точно купился, ведь доля правды во всем этом была. И теперь они вернутся к тому уровню общения, которого достигли. Броди пришёл к нему самостоятельно, его не пришлось разыскивать и тащить силком обратно, как предполагал Ваас. Белый мальчик своим появлением испарил всю его нервозность. Да, того по-прежнему хотелось отшлёпать, но не со зла.       – А ты не думал, что я специально слабо тебя связал?       – Угу, и в предыдущие разы тоже?       Кажется сучка хотела продолжения этой игры. Ваас против не был, взаимные подъёбки ему до одури нравились, а ещё так он тешил своё самолюбие, потому что всегда выходил в подобных соревнованиях победителем:       – Когда-нибудь ты узнаешь, что узлы я очень крепко вяжу. Я продемонстрирую, – он подмигнул, и как бы невзначай поинтересовался, – как твоя жопа, не болит?       Броди весь напрягся, костяшки его пальцев, что сжимали пистолет, ещё сильнее побелели, на роже у него застыло чёткое предупреждение: ещё хоть слово и я тебя грохну. Но Вааса запугать он не смог бы.       – Не смотри на меня так. Я в курсе, что ты целочка. Я максимально аккуратно.       Бледная кожа Джейсона, словно индикаторная бумага моментально порозовела. Ваас в который раз поймал себя на мысли, что ради этого готов доводить калифорнийского мальчика снова и снова. Даже когда дуло пистолета направилось ему на переносицу, он продолжил умиляться. У него ещё и мурашки по телу расползлись, как только Джейсон опять взялся угрожать ему.       – Очень жаль, что я не успел подписать эту пулю, ну ничего, я вытащу её из твоей башки и подпишу потом. Заберу с собой в качестве сувенира, – злобное шипение Белоснежки, ласкало слух. А его дикий взгляд заставлял млеть. Ваас, растёкшись по дивану, наслаждаясь моментом, произнёс томным голосом:       – М-м, считаешь меня особенным?       – Заткнись, а?! Только по моей милости ты продолжаешь дышать! Понял, ублюдок!       Хотелось сделать что-то такое, чтоб Броди словил системный сбой, потерял свой облик крутого парня и отступил. Ввести его в замешательство обычным способом не получалось. Пока тот держался: уверенно сжимал кольт и отгавкивался.       «Заткнуться? Как скажешь.»       У Вааса с генератором ебанутых идей всегда всё было в порядке. Он чуть подался вперёд, наклонив слегка голову, высунул язык и коротко лизнул дуло пистолета, неотрывно смотря в глаза Джейсону. Оружейное масло осело неприятным привкусом во рту и защипало в ране на губе, но всё это было незначительными мелочами в сравнении с тем положительным результатом, что это действие дало. Джейсон растерялся, его брови изогнулись в изумлении. Он впал в ступор, очевидно не понимая, как лучше отреагировать. Пистолет в его руках хоть и дрогнул, но направления не поменял. Об отступлении упрямец и не думал, потому с этим решением Ваас захотел ему помочь. Он поднялся на ноги и приблизился к оцепеневшему практически вплотную. Теперь кольт упирался дулом чуть ниже грудины, но это не помешало Ваасу слегка наклониться вперёд и шумно втянуть носом воздух, принюхиваясь. Джейсон запоздало отшатнулся, всё таки принимая поражение в этом противостоянии.       – Я кажется понял, где ты был. От тебя несёт бухлом. Всё время поступаешь по крысиному. Я тебе тогда принёс виски, а ты, говнюк, даже и не подумал обо мне, – Ваас наиграно возмутился, пригрозив Белоснежке пальцем. А затем ловко нырнув под локоть и оказавшись за его спиной, шлёпнул того по заднице, как бы закрепляя этим жестом выбивание спеси.       – У нас жратва закончилась, нужно идти на охоту.       Джейсон оживился моментально, развернулся, прожигая чужую спину взглядом. Этот поединок он проиграл, хоть и был к нему подготовлен. Для него не было сюрпризом, что Ваас обязательно что-нибудь скажет о его заднице. Но то что вытворил этот придурок, было слишком неожиданным и провокационным. Джейсон растерял всю свою решительность и сконфузился, пытаясь потушить разлившееся тепло внизу живота. Ведь долбаное воображение нарисовало всё настолько красочно. И ему вовсе не понравилось, что вместо негативных эмоций, это действие потыкало палкой его желания. Джейсон совсем не хотел, чтобы уёбок делал ему минет. А вот симпатичная девочка в этой ситуации была бы очень кстати. Мудак дразнил его инстинкты, зная что это сработает наверняка.       – Что за взгляд, amigo? Ты выглядишь словно маньяк, – Ваас уже повернулся к нему вешая себе на плечо автомат. У Джейсона даже глаз дёрнулся от раздражения, которое он испытывал.       «Чтоб у тебя хер отвалился!» – у него возникло почти непреодолимое желание высказать это проклятье вслух, но ещё больше радовать уёбка своей злостью на его подъёбку не хотелось. Джейсон выразил своё презрение глазами, гордо вскинув подбородок. Монтенегро благоразумно решил не возвращаться к теме, переключившись на другую:       – Кстати, где трупак?       – Закопал.       – Вот бля, я же хотел ему в рот нассать.       Хоть это и звучало как дурацкая шутка, Джейсон знал, что сумасшедший не шутит и сотворил бы такое реально.       – Именно поэтому я и закопал.       Ваас – ёбнутый, и любые свои чокнутые идеи он воплощает в жизнь. Вынужденно проживая рядом, Джейсон уже много чего успел увидеть, и точно знал, что у того в башке столько всего, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

***

      Джейсон шёл за Ваасом ступая почти след в след, на влажных листьях как раз оставались отпечатки подошвы. Растения почти прикрывали узкую тропинку по которой приходилось пробираться. Но вскоре они вышли из этой части тропического леса и тесниться больше не пришлось, густые заросли поредели и можно было идти свободно не цепляясь за всё подряд плечами и головой. Джейсон прислушивался к звукам джунглей, но следил не отрываясь только за одним существом в красной майке. Этот придурок попёрся вместе с ним на охоту игнорируя свою рану. Он прихрамывал, но шёл довольно бодро.       «Нахуя?» – Единственный вопрос, которым задавался Джейсон. Но вслух он его произносить не собирался. Потому что ему нет дела до состояния здоровья Вааса. Хочет бегать с автоматом по джунглям? Пусть бегает, ему же хуже. О том, что этот сумасшедший получил пулю защищая его, Джейсон думать не хотел, предпочитая считать, что тот просто собирался выпендриться. А уж выпендриваться Ваас любил, как раз, наверное, поэтому на охоту и потащился.       Продолжая размышлять обо всей этой ерунде, Джейсон ощутил знакомый запах и остановился около куста тиаре, вдыхая аромат, что навевал воспоминания о родном доме. Он даже на секунду позволил себе забыть обо всём, прикрывая веки.       – Нравятся цветочки?       Джейсон вздрогнул, вернувшись в реальность и повернул голову в сторону ненавистного источника звука. Ваас ленивой походкой подошёл к нему. Сорвал один из белых цветов и стал крутить тот между пальцев, пристально рассматривая, как-будто пытался выяснить, что в них особенного.       Говорить Монтенегро о том, что значат эти цветы для него, Джейсон бы не стал, поэтому наморщив переносицу, ответил:       – Нет, я просто понюхал.       – Ты… – начал было Ваас, но прервался, услышав где-то неподалёку тигриный рык. Джейсон сразу же схватился за собственный автомат, прицеливаясь в ту сторону, откуда доносился рык. Он выучил важный урок, который преподали ему острова Рук: «найди и убей тигра первым, или он найдёт и убьёт тебя». Однако начать охоту на дикую кошку не получилось, Монтенегро схватил дуло его автомата, а другой рукой надавливая на затылок, потащил за собой вниз в кусты:       – Не стреляй и ложись на землю, – прозвучало у самого уха вполне серьёзным тоном. Джейсон сам не понял, с чего вдруг решил выполнить приказ. Наверное просто под влиянием экстренной ситуации посчитал, что это разумно и послушно улёгся рядом, но от возмущения не удержался:       – Ты больной? Это тигр, он нас сожрёт!       – Если не спровоцируешь эту женщину, не сожрёт.       Такой ответ удивил Джейсона ещё больше, чем действие:       – Женщину?!       – Чш.       Крупное полосатое тело плавно выплыло на полянку залитую солнечным светом. Большая дикая кошка тащила в зубах кусок тушки какого-то животного. Грациозно перепрыгнув колючий кустарник, она замерла, а затем выпустив из пасти свою добычу, издала громкий пугающий зов. У Джейсона даже внутренние органы от волнения сжались, а пульсация ускорилась и забарабанила в висках. Хищник, тем временем, снова взял в зубы кусок своего обеда и протащив тот недалеко, бросил, чтобы в очередной раз проурчать что-то на своём кошачьем языке. Недалеко от поваленного дерева появилось какое-то движение. Из высокой травы повыскакивали котята и радостной трусцой побежали к мамаше. Теперь Джейсон понимал, что Ваас подразумевал под «женщина». Тигрица подождала пока потомство подбежит, лизнула нескольких детёнышей и, взяв в зубы добычу, двинулась в сторону безопасного места уводя за собой котят. Полосатое семейство вскоре скрылось в густой зелени.       Настолько увлечённый наблюдением за животными Джейсон, кажется совсем обо всём позабыл. Лежа бок о бок с ним Ваас всё ещё держал свою ладонь у него на затылке и чувствовал, как мягкие пряди приятно щекочут кожу. Он не удержался и медленно двинул рукой вверх, пропуская сквозь пальцы волосы. Джейсон дёрнулся и, оттолкнув его руку, недовольно, но всё ещё тихо шикнул:       – Что ты делаешь?       – Всё хотел спросить, ты специально так укладываешь?       – Ты здесь единственный, кого волнует причёска. Они у меня сами так ложатся. – Джейсон поднялся на ноги и стал стряхивать с одежды прилипшие пожухлые листья.       Белоснежка был прав, Ваасу действительно приходилось волноваться о причёске. Чтобы гордо носить ирокез, нужно было как минимум каждый день поддерживать его форму. Он усмехнулся и поднявшись в сидячее положение, протянул руку убирая лист с мешковатых брюк Джейсона. И заметив разорванную ткань, а сквозь дырку участок бледной кожи, не смог противиться желанию просунуть пальцы внутрь и огладить ими чужое колено. Броди взбрыкнул ногой, сбросив его руку и отодвинулся на несколько шагов, оставив это без комментария, он задал вопрос:       – Откуда ты знал, что это тигрица?       Ваас фыркнул и тоже встал на ноги, но не заботясь о том, чтобы привести себя в порядок:       – Что за вопросы, принцесса, я вырос в джунглях. Так что для меня это тоже самое, к чему, например, ты привык в своей Калифорнии. Они все так зовут детёнышей.       Джейсон хмыкнул. Получалось не зря он Вааса диким животным считал, тот вон и язык зверей понимает. Чёртов дикарь был интересен в этом плане. Он знал многое о джунглях и если перенять его опыт, то можно совершенствовать собственные навыки. Джейсон бы очень хотел чувствовать этот первобытный мир настолько же хорошо. Стоило давно признать, что Ваас обладал уникальными способностями. Тот шёл по оставленному следу хищника, по его словам, в том направлении, откуда пришла тигрица, находится место с которого будет удобней всего подстрелить добычу. Джейсон помнил, что воины Ракьят искусные охотники, но среди них Ваас бы выделялся. Он не мыслил так же примитивно, как остальные туземцы. У него ко всему был какой-то собственный творческий подход, если это можно так назвать. Да, Ваас превосходил их по уровню интеллекта. Не то чтобы Джейсон считал ракьят глупцами, вовсе нет, они были достаточно развитыми для туземцев. Но не настолько башковитыми, как Монтенегро. Последний абсолютно точно знал три языка: язык племени был для него родным, на английском он говорил безупречно, так ещё и испанским тоже время от времени пользовался. Люди живущие на Рук, с которыми общался Джейсон в большинстве своём были безграмотными. Но Ваас умел читать и писать и даже на неродном языке, так ещё и почерк у него был аккуратным. Вопросов у Джейсона возникло много, однако задавать их он не собирался. Просто молча наблюдал за тем, как Ваас, добравшись до того самого идеального места, одним выстрелом убил оленя...       Завтракать в тени большого раскидистого дерева и смотреть вдаль на океан, было куда приятней, чем в душной гостиной за столом. Такие дикарские традиции Ваасу приходились по душе, сидящего рядом с ним америкашку кажется тоже всё устраивало. Тот довольно ел свежеприготовленное мясо, закусывая его запечённым в костре джекфрутом.* У Вааса же особого аппетита не было. Он чувствовал озноб. Скорее всего такое состояние указывало на то, что приближается ломка. И ему снова придётся пережить жуткие мучения.       Броди несколько раз встретился с ним взглядом, и сделав какие-то свои выводы по поводу задумчивой тишины, решил прервать её вопросом:       – Будем искать ебучую лодку по старой схеме или сменим тактику?       А другого выхода, кроме как продолжать поиски и надеяться на чудо, у них и не было. Ведь один из лучших вариантов оказаться дома, уже где-то закопан на острове.       – Другую схему ты похерил, – Ваас ткнул себя в висок двумя пальцами.       – Ага, давай, перекладывай всю вину на меня, откуда мне, бля, было знать. Мог мне хоть как-то намекнуть, что собираешься пытать Митча, – раздражённо вскинулся Джейсон. В ответ на это Ваас ехидно приподнял краешек губы:       – Ты намёки не понимаешь, принцесса. Тебе пока напрямую не объяснишь, до тебя не дойдёт.       – Да пошёл ты, со своими намёками!       Бесить Джейсона всегда было весело, Ваас пытался хоть таким способом развеять неприятные мысли, но те всё равно крутились в голове. И он сам не понял, почему вдруг решил рассказать об этом. Возможно просто до последнего надеялся, что у Броди где-то припрятаны ещё наркотики:       – Таблеток больше не осталось, Джейсон. Я чувствую себя херово. Наверное скоро ломка. Если мне будет настолько хуёво, как в предыдущий раз, я точно не смогу искать лодку и буду валяться бесполезным дерьмом.       Такой исповеди Броди от него не ожидал, сначала уставился, не зная что ответить, но потом всё же огрызнулся:       – В этот раз у меня нет таблеток, так что придётся тебе поваляться бесполезным дерьмом всю ломку.       Странно, но Ваас не разочаровался в том, что решил рассказать. Ему как-будто бы даже стало легче. Он надеялся, что Броди нужен помощник и тот сделает всё возможное, лишь бы быстрее поставить его на ноги. В любом случае Ваас теперь знал, что будет справляться с ломкой не в одиночестве.

***

      Поиски лодки снова не дали никакого результата, и это было очень и очень плохо. Всю ночь Ваас просидел в кресле пялясь на дверь на верхнем этаже. Он ждал, когда наконец наступит утро и та отворится. Ничего другого, кроме как гипнотизировать дверь ему не оставалось. Джейсон занял комнату, в которой раньше ночевал Митч. Заперся изнутри, красноречиво щёлкнув замком, намекая, что никого рядом не потерпит.       Тревога как основной предвестник ломки не давала покоя. Ваас убеждал себя, что в доме не один, но анализаторы передавали в мозг совсем другую информацию. Вокруг всё смазалось, предметы расплылись, превратились в серую массу, среди которой пока ещё выделялась дверь. Пустота окружала его, давила, опутывала горло невидимыми верёвками. Боли не было, только ощущение нехватки воздуха. Он следил за дыханием, думал о том, как заполнить лёгкие, потому что ему казалось, что как только прекратит это делать, то задохнётся.       Страх внезапной смерти, контролю не поддавался. Это не то, что Ваас мог побороть. Когда паника исходила изнутри, говорить себе: что ты мужик и со всем справишься, было занятием бесполезным. Он понимал, что из этого лабиринта нет выхода. Каждая часть его тела ощущалось чужой, у него словно забрали способность руководить самим собой. Кто-то влез в его тело и теперь наводил беспорядок.       Время тоже стало чем-то иным. Сложным для понимания. То капало медленно, будто проходили годы, а затем пролетело настолько быстро, что хватило всего лишь закрыть два раза глаза, как наступило утро.       Когда Джейсон вышел из комнаты, Ваас почти вернул себе нормальное состояние, тревога постепенно исчезла, оставляя после себя только неприятную пульсацию в висках. Однако он знал, что это только начало и дальше будет только хуже. Совсем скоро должна появиться нестерпимая боль и на этот раз нет никаких таблеток, чтобы убрать её.       Ваас проводил Белоснежку взглядом до двери ванной комнаты, вообще никак не прокомментировав. На обыкновенные подшучивания не хватало сил. И вообще ему казалось, что любое действие может вызвать боль поэтому он сидел не сдвигаясь с места и просто следил. Вскоре Броди вышел из ванной и завозился на кухне собираясь поесть.       – Жрать будешь? – первым гнетущую тишину нарушил именно он. Ваас в ответ на его предложение поморщился, любые мысли о еде вызывали чувство тошноты:       – Нет.       Буквально через несколько минут после короткого диалога, Ваас почувствовал судороги, а затем и первые болевые ощущения. Сначала в районе затылка, а затем те поползли вниз по позвоночному столбу спускаясь к конечностям. В какой-то момент это стало невыносимым и он скрутился, прижав колени к груди и уткнувшись лбом в обивку дивана. Неизвестно сколько так пролежав, Ваас стал чувствовать, как мягкая поверхность неприятно раздражает кожу. Пришлось сползти на пол, но это не сильно помогло ему облегчить свои страдания.       Джейсон, наблюдая за мучениями Вааса не мог сказать, что был рад. Как, например, очень давно на том пляже, когда смотрел, как врага скручивает болью. Нет, он не испытывал жалости к этому ублюдку. Тот вполне заслуживал, чтобы собственное тело проучило его за нездоровый образ жизни. Злорадствовать Джейсону не хотелось по другой причине. Почему-то сейчас его окружали очень старые неприятные воспоминания…       Помогать Ваасу вообще не было никакого желания, пусть бы решал свои наркоманские проблемы самостоятельно. Джейсон бы с места не сдвинулся, если б не обстоятельства. Ведь мудила по-прежнему оставался единственным союзником здесь, а ещё они вроде как заключили договор о помощи друг другу на Рук. Конечно Джейсон не был уверен, что Монтенегро запоминает добрые дела. Но шанс, что такая добродетель хоть на что-то повлияет всё же существовал, хоть и маленький.       Перерыв аптечку хозяев этого дома, Джейсон не обнаружил того, что помогло бы наркоману восстановить нормальное состояние. Лишь сироп от кашля с кодеином* из всех имеющихся препаратов мог ненадолго облегчить его состояние.       Заметив упаковку свечей, Джейсон предпочёл забрать ту, чтобы выбросить куда подальше. Можно было, конечно, отомстить, запихнув парочку свечей Монтенегро в задницу, чтоб уёбок ощутил насколько это унизительно. Поиздеваться над ним, пока он не в силах сопротивляться. Однако уподобляться этому садисту Джейсон не собирался.       Ваас разлепил зажмуренные глаза, как только ощутил толчок в плечо. Солнечный свет раздражал его, поэтому он нахмурился и сосредоточил взгляд на сидящем на корточках напротив него Броди. Наверняка калифорнийский говнюк собирался злорадствовать. А Ваас ничего сделать не мог, кроме как хрипло проговорить:       – Отъебись, ты, бля.       – На, – Джейсон протянул ему небольшую баночку с тёмным стеклом, в ней колыхалась какая-то жидкость. На этикетке под длинным названием, мелким шрифтом указывалось, что это сироп от кашля.       – Ты издеваешься, придурок?!       – Пей, должно помочь.       Как сироп от кашля может ему помочь, Ваас не понимал. Очевидно, что беложопый сукин сын просто издевался над ним.       – Иди на хер. – Ваас даже жестом показал, чтоб мудиле понятней было. Но назойливый тип продолжил доёбывать его дальше. Видимо мстил ему за то отравление.       – Пей, сука!       От ора, в голове зазвенело, будто кулаком по роже получил. Ваас поморщился и решив сдаться, забрал склянку из чужих рук. Надеясь, что после этого его оставят в покое, он сделал несколько больших глотков и попытался не сблевануть от противной сладкой жижи. Броди наконец отвалил, забрал баночку и ушёл, вроде как в сторону ванной.       Ваас зажмурился, ничего не происходило долго, а затем, постепенно симптомы чуть облегчились. Голова больше не гудела так сильно, руки и ноги не ломило, словно те выворачивались из суставов. Боль уменьшилась и в основном, пульсировала рядом с ранением и подобно каплям дождя, барабанила внутри черепной коробки. Ваас полежал так прислушиваясь к своим ощущениям и незаметно для себя отключился, проваливаясь в тревожный сон...

***

      Бенни и раньше бывал на аукционах Хойта, но не в качестве гостя. Обычно он ждал снаружи в джипе, наблюдая, как прибывшие уважаемые клиенты в окружении своих охранников заходили в этот большой ангар, а после окончания, довольные возвращались с одним или несколькими рабами. Хотя были и те, кто прибыл и за другим товаром, их охранники обычно тащили забитые свёртками мешки.       Сегодня Бену выпала «честь» впервые присутствовать в зале. Возможность эта его не радовала, но как обычно остаться в машине он не мог. Потому что для удачного выполнения плана ему нужно было следить за толстяком в жёлтой гавайке и передавать своим ребятам, что хозяйничали на яхте этого человека, о передвижении цели. Подстраховка, на случай, если толстяк решит уйти с аукциона пораньше.       Внутри ангар выглядел как небольшой театр с деревянной сценой, в центре которой стояла крутящаяся платформа. От сцены к противоположной стене тянулись ряды серых вельветовых кресел, что возвышались ступенеобразно.       Впиваясь в мягкую обивку ногтями, Бен не мог избавиться от тревоги. Мало было того, что он присутствовал в здании заполненном доверху желто-чёрными ублюдками, чужими охранниками и этими толстосумами, а ещё у него было ответственное задание, так в добавок ко всему, Хойт усадил его в непосредственной близости от себя. Бен старался сконцентрировать всё внимание на сцене, чтобы не слишком подозрительно пялиться на толстяка, что сидел на ряд ниже и занимал своим телом целых два кресла.       На сцену уже вывели вторую девушку озвучили её параметры, возраст, а также другую информацию и полностью обнажённой поставили на вращающийся подиум. Аукционист объявил начальную цену и принялся тараторить указывая рукой на таблички с цифрами, что всплывали в зале. Атмосфера давила на нервную систему, Бену такое развлечение было не по вкусу. Он с удовольствием бы посмотрел как торгуют дурью, но не людьми. Ему снова захотелось быть где-то далеко, как можно дальше от островов Рук.       Под стук молотка ушли уже три девушки и на сцену выволокли молодого парня со связанными руками и ногами и заклеенным изолентой ртом.       – Этот буйный! – комментировал оценщик товара, грязно подшучивая, – для любителей острых ощущений! – и поправив свою кудрявую чёлку бездушно добавил, – здоровье идеально, чистая мед. карта, группа крови первая, резус фактор положительный. Дальше подхватил аукционист ставя по его словам очень выгодную начальную цену в тридцать тысяч долларов, с учётом скидки за характер.       Бен даже поёжился вдруг представляя себя на месте этого «буйного». Что будет если Хойт разочаруется однажды в нём. Вдруг продаст, как бракованного за десять тысяч.       Парень ушёл с молотка за шестьдесят тысяч долларов. Толстяк в гавайке по прежнему никого не купил, хоть табличку он периодически и поднимал, лениво почёсывая своё пузо.       На подиум вывели рыдающую рыжую красавицу, которую оценщик охарактеризовал как: «чувствительная особа». Желающих пощупать товар за двадцать долларов перед покупкой, нашлось целых шестеро. Аукционист справедливо выставил начальную стоимость в целых восемьдесят пять тысяч долларов. А во владение девушка перешла за сто тысяч мужику в бейсболке и белой рубашке.       Бен снова просканировал лысую башку толстяка и резко вскинул взгляд на сцену, когда оценщик озвучил очень знакомое имя:       – Райли Броди, двадцать один год, рождён в штате Калифорния. Рост…       Что-то неприятно шевельнулось под рёбрами. Этот мальчишка совсем недавно сидел в клетке, а теперь стоял на вращающемся подиуме стыдливо прикрывая пах руками и смотрел только в пол.       – …обратите внимание, первый фототип кожи! И что встречается крайне редко, у него нет веснушек и очень мало родинок…       Счастливый цент в кармане, стал словно раскалённым. Бен выловил монетку и сжал в кулаке. Райли обещал ему, что если он найдёт его братьев, то он поможет ему сбежать в Калифорнию. Наверное это было посланием свыше. Внезапно появившийся в голове план был рискованным, но он мог спасти. Никогда желание сбежать не было настолько сильным. Бен понял, что это единственный и последний шанс. Он вытащил из кармана деньги, судорожно отсчитывая двадцатку. Если его билет в счастливую жизнь без страха стоил так дёшево, он просто счастливчик.       Вскинув руку с купюрами вверх, как только оценщик предложил потрогать товар, Бен поднялся со своего места. И сделав шаг в сторону сцены, заметил, как подлетели брови Хойта от удивления. Со всех сторон давящие взгляды, Бен старался ни о чём не думать, пока поднимался на сцену. Райли посмотрел на него, когда он подошёл почти вплотную. И чуть не испортил картину ненужной радостью. Хорошо не крикнул, а еле слышно пискнул:       – Бен…       Бенни шикнул, незаметно и пацан понял, что выдавать не стоит. Он положил руки Райли на плечи, похлопывая и быстро тихо стал говорить:       – Видишь толстяка в гавайке жёлтой? Ты должен сделать всё возможное, чтоб он купил тебя, только тогда я смогу тебя освободить.       Чтобы у оценщика и других извращенцев не возникало подозрений, Бен схватил мелкого Броди за ягодицу       – Извини, – проговорил одними губами, а затем громко, добавил, – отличный товар!       – Семьдесят тысяч справедливая цена? – пристал оценщик. Бен кивнул и не оглядываясь спустился со сцены.       Хойт встретил его с змеиной усмешкой на губах:       – Вот значит какие в твоём вкусе. А я думал, что Бамби был единственным властелином мужских задниц на Рук. – Я, нет… Это… Блять, его брат бесит меня даже после смерти, поэтому… – пробубнил невнятно Бен, и снова уставился на сцену, игнорируя смешок Хойта.

***

      На нижнем этаже лаборатории освещение было слабым. Многие лампы были разбиты, а некоторые плафоны, оторванные, свисали с потолка на проводах. На полу валялось много битого стекла, вперемешку с гильзами. Видимо здесь произошла особо ожесточённая перестрелка. Джейсон спустился сюда, так как предполагал, что препараты первой необходимости должны были хранить поближе к испытуемым. Он прошёл вдоль ряда открытых клеток, в некоторых замечая человеческие останки. Скорее всего сюда заходили дикие животные, потому что иногда кости встречались и за пределами клеток. Джейсон, перешагивая через разные предметы, наконец добрался до длинного стеллажа с препаратами. На полках стояли: канистры с маркировками химических элементов, различные баночки с тёмным стеклом, таблетки в блистерах и просто в бумажной упаковке, множество ампул, расставленных в каком-то определённом порядке, а также другая медицинская ерунда. Бесплатная аптека не иначе.       Во всём разнообразии Джейсон искал именно обезбол и одновременно злился на самого себя за это. Конечно препарат ему был нужен для уёбка.       «Браво! Ты уже как мамаша в аптеке!»       «Заткнись, а?!»        «Что дальше, Джейсон? Начнёшь ему сказки на ночь читать?»       «И ты тоже заткнись!» – угомонил он этих двоих. Ему и без надоедливых голосов в голове не нравился свой внезапный порыв помочь Монтенегро.       Джейсон снова попытался оправдаться перед самим собой, что делает всё это только ради того, чтобы Ваас помог ему устранить Хойта. Ведь тот сам сказал, что у них общая цель. Только вот цель у них всё-таки была разной. Убийство Хойта выгодно лишь Ваасу, в то время как Джейсону нужно спасти Райли, другое его не интересовало. И если брата уже продали, то и план по спасению требовался новый.       Такое развитие событий Джейсону не нравилось вовсе. Потому что пока товар находится у продавца, его берегут, но как только он будет у владельца с ним могут сделать любую херню, какая только может взбрести в голову больного ублюдка купившего его. Джейсон боялся, что Райли повторит судьбу Кита, попадёт к извращенцу, который сломает его, или что ещё хуже – убьёт. Брату угрожает серьёзная опасность, а он не в силах помочь ему.       Джейсон пнул от досады одну из канистр, и та с грохотом опрокинулась, выливая своё содержимое. Видимо плохо была закрыта крышкой. Понадеявшись на то, что это какое-то смертельно опасное вещество, и он просто надышится паров от этой жижи и сдохнет. Джейсон подошёл ближе рассматривая, что написано чёрным маркером. Но судьба в очередной раз уберегла его, веществом оказался обычный 0,9% хлорид натрия.       Вздохнув то ли от облегчения, то ли от разочарования, Джейсон задумался над вариантом освобождения брата, если того уже продали. В таком случае, ему сначала нужно будет узнать, кто купил и куда увезли Райли. Скорее всего Монтенегро сможет найти ответы на эти вопросы. Джейсон решил, что спросит того об этой возможности сразу же, как только приведёт в чувство. Он ещё раз внимательнее пробежался взглядом по стеллажам, натыкаясь на ампулы с лидокаином и на лежащие рядом с ними упакованные шприцы.       «Уже что-то.» – кинув в сумку несколько штук Джейсон продолжил поиски, вчитываясь в длинные мудрёные названия и ему наконец удалось найти, то что искал. Ампулы трамадола стояли в самом углу. Джейсон забрал около десятка, ещё прихватил с собой антисептик и совсем перед тем, как собирался уходить, заметил на нижней полке Валиум.* Наркоман точно этого не заслужил, максимум свечу в задницу. Джейсон ухмыльнулся и направился на выход…

***

      Вааса разбудила новая вспышка боли. Он стукнул кулаком по полу и, крепко сжимая зубы, поднял голову, чтобы оглядеться. Похоже, что мудила снова бросил его проводить время в одиночестве.       – Уёбок, – издав едва слышный хрип, Ваас попытался перевернуться, но лишь чаще задышал. Ему снова будто не хватало воздуха, а в голове раздавался шум из непонятных звуков. Он боялся, что собственное тело перестанет функционировать в любую секунду. Этот первобытный страх побороть было нельзя. Обхватив себя руками, Ваас крепко давил на рёбра, чтобы сердце, что колотилось внутри с бешенной скоростью, не оторвалось.       В светлые промежутки между интенсивными болями, он злился на себя за то, что действовал необдуманно. Подрался из-за сучки и упустил шанс уплыть домой. С блядским Броди всегда всё происходило не так как нужно. Словно проклятье какое-то, посланное сестрой, чтобы разрушить все его планы.       Входная дверь открылась и на пороге появился тот самый мудила…