Остров перемирия

      Мудила зашёл в дом и озарил комнату своим лучезарным оскалом. Обычно, когда у Броди появлялась такая вот широченная улыбка, автоматически внутри него снова просыпалась язвительная сучка. Он хлопнул дверью и сбросил с плеча оружие, наверняка специально создавая как можно больше шума. Ваас уже точно знал, что получит в свой адрес какую-нибудь издёвку. И Белоснежка действительно, придав голосу фальшивой заботы, поинтересовался:       – Как себя чувствуешь, дорогая? Ещё не родила?       Подъёбка оказалась настолько удачной, что Ваас даже не обращая внимания на боль, хрипло захихикал, а затем схватившись за рёбра, еле выдавил из себя:       – Пошёл ты.       Выражение лица у Броди не поменялось, осталось таким же насмешливым. Он подошёл ближе, одновременно роясь в тканевой сумке, висящей на плече. Ваас бы не удивился если бы тот вытащил какой-нибудь инструмент и они бы перешли к пыткам. Или как в те времена, когда мудила только начал свой шантаж таблетками, заставил бы его завязывать шнурки или унижаться другими способами. Ведь сейчас выпал идеальный шанс отомстить. Но Джейсон всего-навсего достал запакованный шприц.       – Я нашёл трамадол, – он показал ещё и ампулу, – тебе повезло, придурок.       Спасение было так близко. Надеясь, что Броди не будет дразнить, Ваас поднялся из лежачего положения в сидячее и потянулся за обезболом, но мудила, с хитрым прищуром, убрал руку в сторону.       «Так, бля, и знал!»       – Отдам только после того, как ты дашь слово, что поможешь мне спасти моего младшего брата.       Ваас подкатил глаза, мысленно матерясь. Белый мальчик опять переживал за свою чёртову семейку. Видимо, после недавних событий, решил напомнить о сделке и подкрепить её по новой.       «Значит не доверяешь?»       – Я уже тебе говорил, что помогу, блять. Окей, я понимаю. Ты не доверяешь мне, окей. Но знаешь, вот это вот хуёвое состояние из-за тебя, – Ваас взялся за ворот своей майки и подёргал его, пытаясь таким способом надавить на совесть мудилы, – я бы мог свалить с Митчем, но сижу тут, блять, в полудохлом состоянии.       Вроде бы это подействовало, Броди задумался, однако, тяжело вздохнув, настоял на своём, как упрямый баран:       – Поклянись, бля, что поможешь.       – Да клянусь я, блять! – Ваас огрызнулся, чувствуя нарастающее раздражение, ведь глупый белый мальчик оказался не таким уж и глупым, и, даже после всех объяснений: как, что и почему, пытался учуять подвох. Если он подготовился к обману, то не потеряет бдительность, а это значило, что осуществить все свои планы Ваасу будет сложно. Особенно тот план с заточением Белоснежки. Стоило рассмотреть другой вариант, с помощью которого возможно запихнуть принцессу в клетку. Например, выполнить его требования, чтобы он расслабился, перестал чувствовать опасность и угодил в ловушку. До этого момента Ваас спасением пиздюка заниматься не собирался. Но это был, наверное, единственный способ шантажировать и держать Белоснежку рядом с собой на Рук. Тот привязан к своей семейке и никуда от неё не денется. Поэтому спасти его братика и держать на аванпосту, есть самый идеальный вариант. Если конечно мелкий Броди ещё жив, ведь Хойт мог продать щенка на органы.       Ваас снова потянулся к лекарству, зная, что теперь точно получит трамадол.       Глядя на дрожащую руку, Джейсон передумал отдавать раствор для инъекций Ваасу. Сам вскрыл ампулу и набрал шприц. Он никогда никому внутривенных не делал, но видел со стороны, как такую манипуляцию проводят. Конечно, Монтенегро было бы проще самому сделать себе инъекцию, с его то опытом. Но из-за того, что его трясло от непроизвольных мышечных сокращений, он скорее расковырял бы себе вену иглой.       «Вскроется ещё, и придется останавливать кровотечение.»       В лабораторию Джейсон ходил не за тем, чтобы придурок в один момент похерил его старания суициднувшись. А теперь тот и вовсе нужен был для ещё одного дела. Когда Джейсон возвращался обратно через скалистую местность, то из-за спешки скатился по склону, наступив на осыпь*. Ему повезло, что внизу была небольшая площадка. Иначе он, подобно тем камням, что отклонились от траектории, рухнул бы на дно небольшого ромбовидного провала. Джейсон из любопытства заглянул в него, чтобы оценить глубину и та оказалась приличных размеров, около шести метров. Но главное, что на дне он заметил обычный лодочный мотор и сначала не поверил собственным глазам. Настроение сразу улучшилось, захотелось жить и поставить мудилу как можно быстрее на ноги.       – Давай руку свою.       Всё это время с надеждой тянувшийся к ампуле Ваас, опустил руку и усмехнулся:       – Ты что ли будешь колоть? Ты вообще хоть раз это делал?       – Руку давай. Потренируюсь на тебе, – Джейсон надеялся почувствовать чужое волнение, но Монтенегро возражать не стал и вытянул трясущуюся руку вперёд, давая наставления:       – Для начала перетянуть надо. Мимо вены попадёшь, если не перетянешь.       – Ну так давай, перетягивай.       – Повязка у тебя.       Джейсон вспомнил, что и правда, красная тряпочка до сих пор была у него. Он залез рукой в карман, вытащил это подобие жгута и бросил Ваасу. Тот обернул повязку выше сгиба локтя, один конец ткани схватил зубами, другой, свободной рукой и затянул потуже. Затем посгибал пальцы, подгоняя кровь. Его вены моментально вздулись и теперь их даже слепой бы различил по средствам осязания.       Покрутившись вокруг своего «пациента», не зная как будет удобней, Джейсон наконец придумал усадить того в кресло и положить его руку на подлокотник. И только затем поднёс иглу, удерживая чужое предплечье для удобства. Может он бы испытывал волнение, боясь навредить, делая инъекцию живому человеку, если б это был кто-нибудь из его друзей. Но Ваас, по его мнению, заслуживал быть манекеном для тренировок медсестёр.       Игла нырнула под кожу и скользнула вдоль. Чтобы убедиться, Джейсон потянул поршень на себя, и, когда в шприц залилось несколько капель тёмной крови, понял, что попал. Ваас всё это время неотрывно следящий за процессом, поднял взгляд, смотря прямо ему в глаза и растянул ухмылку ещё шире:       – С первого раза попал, снайпер хуев.       – Я не промахиваюсь, – Джейсон оскалился в ответ и стал медленно вливать трамадол. Ваас приоткрыв рот выдохнул, откинул голову на спинку кресла. В ожидании, когда препарат начнёт действовать, прикусил свою губу. Джейсон предпочёл не смотреть на довольную рожу, фокусируя внимание на шприце, но покосился вбок, замечая на чужой ноге грязный бинт. Тупица точно не менял повязку и не обрабатывал рану, ему не до этого было. Джейсон подумал, что стоит того заставить заняться перевязкой сразу, как только его руки перестанут трястись.       Введя последние миллилитры, он вытащил иглу и скомандовал Ваасу согнуть руку. А сам достал из сумки пузырёк с таблетками.       Валиум Броди притащил с собой только потому что мозговые паразиты были против, а он привык их не слушаться. Когда уже собирался уходить из лаборатории, резко передумал, развернулся и забрал с полки таблетки. Как оказалось потом – не зря это сделал. Ведь чем быстрее Монтенегро пришёл бы в себя, тем быстрее они бы отправились доставать найденный лодочный мотор.       Разделив таблетку на две половинки, Джейсон сунул одну из них Ваасу в руки. Тот придирчиво осмотрел лекарство и даже понюхал:       – Что это?       – Крысиный яд. Жри давай.       Ваас хмыкнул, закинул препарат себе в рот и снова откинул голову на спинку кресла, смотря куда-то в потолок. Как какой-нибудь буддистский монах, жаждущий просветления.       Тишина длилась долго, за это время Джейсон спокойно успел перекусить, но глаз, с развалившегося в кресле мудака, не сводил. Сидя на столешнице кухонного гарнитура и постукивая пальцами по шершавой поверхности, он надеялся, что такая терапия хоть как-то поможет заядлому наркоману оклематься. Тот вообще не шевелился, затаив дыхание ждал, когда эффект от принятых веществ спасёт его от боли. И Джейсон уже начинал отчаиваться, думая, что такие лёгкие препараты, для того, кто мешал разную тяжёлую херню между собой, оказались бесполезны, как вдруг услышал вопрос:       – Где ты нашёл трамадол?       «Пришёл в себя?»       Ваасу действительно стало легче. Боль не тревожила его. Единственной неприятностью оказался появившийся побочный эффект в виде усталости. Его развезло, словно в жаркий день после интенсивной пробежки. В мышцах осела слабость, шевелиться было лень, даже просто руки поднять. Хотелось закрыть глаза и спокойно поспать. Но он игнорировал это желание.       – Какая разница, где я его нашёл. Радуйся, – Броди ожидаемо заупрямился. Ваас в его ответе уже не нуждался, он и сам догадался откуда лекарства. Единственное место на острове, что хоть как-то связано с медициной – фарм. лаборатория.       – Ну спасибо, – теперь ему не терпелось узнать с чего вдруг у Белоснежки такое хорошее настроение. Ведь без причины тот особо никогда не лыбился, – чё ты такой счастливый? Ебало так и сияет.       Джейсон спрыгнул со столешницы и подошёл ближе. Скрывать он ничего не стал, сразу отвечая:       – Я нашёл лодочный мотор, мы можем с тобой его вытащить. И приделать… Например к плоту, который построим. Нам нахуй не нужна лодка!       В глазах напротив сияла надежда, которая всегда пряталась в голове с взъерошенными волосами и выходила на свет, помогая верить в успех любой задумки. Воодушевлённого Броди как обычно хотелось позлить ради прикола, но Ваас и сам был рад, что существует другая возможность свалить с острова, поэтому идею побесить, оставил на потом.       – Если это так, принцесса, сидеть нам здесь осталось недолго, – хорошая новость действительно взбодрила. Ваас бы даже предложил пойти прямо сегодня, прямо сейчас если б не ослабленные мышцы и не раненое бедро. Которое ему трогать не хотелось, а перевязку делать и вовсе.       – Надеюсь, завтра пойдём туда… – Джейсон сделал небольшую паузу и что-то обдумав, добавил, – штаны снимай.       Ваас сначала заторможено поднял взгляд, не особо веря, что услышал подобное в реальности. Но поняв, что это не галлюцинация не удержался от шуточки:       – Я тебя возбуждаю в таком состоянии?       – Нет, – Броди презрительно фыркнул и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал в сторону ванной. Ваас невинно пожал плечами и стал возиться с ремнём. Пальцы еле-как справлялись с поставленной задачей. Ему не терпелось исполнить приказ. Конечно он догадывался, что Белоснежка собирался сделать, тот вероятно прочёл его мысли и пошёл за перевязочным материалом. Ни о каком скрытом подтексте не могло быть и речи. Но Ваасу, несмотря на это знание, хотелось как обычно смутить америкашку. Расправившись с ремнём, он с трудом поднялся на ноги и стянул с себя брюки вместе с бельём.       Джейсон как раз таки в этот самый момент вышел из душа. И заметил то, что вообще никогда в жизни замечать не собирался.       «Даже жопа, блять, загорелая! Как такое возможно?!»       Он быстро отвёл взгляд и недовольно проворчал:       – Придурок, я сказал штаны снять, а не полностью раздеться!       Мудак как обычно играл в свои извращенские игры, Джейсон думал, что тот не имея энергии для подобных шуточек, выполнит просьбу по-нормальному. Но для Монтенегро, отнестись к чему-либо серьёзно, было задачей невыполнимой. Он наверное и при смерти был бы занят мыслями, как бы что извратить.       – Я подумал, что ты собрался восстановить справедливость. И хочешь видеть мой зад, если я видел твой.       Раздражённо вздохнув, Джейсон наконец перестал разглядывать витражные стёкла на входной двери и посмотрел на собеседника. Тот уже выглядел прилично, поправляя резинку боксеров.       – Сядь в кресло и разматывай бинт, на, – Джейсон достав из сумки флакон перекиси, кинул Ваасу, чтобы тому было проще отодрать приклеенную к ране повязку. А сам принялся за дезинфекцию краёв ножа, вытирая те найденной в аптечке спиртовой салфеткой.       То ли специально, то ли нет, Монтенегро возился с бинтом слишком долго. На эти неудачные попытки снять повязку, Джейсону смотреть надоело. Он подошёл вплотную, оттолкнул чужие руки и сам размотал бинт, резво отрывая его от раневой поверхности и не обращая внимания на возмущённое шипение:       – Бля-я-т-ть! Чё так неаккуратно!       Несколько узоров татао пересекала кривая, глубокая борозда. Рана выглядела хреново, хоть и затянулась. Её края были мокрыми и воспалёнными. Оказалось именно так, как Джейсон и думал, простой обработкой антисептиком и перевязкой здесь не обойтись:       – Пизда твоей ноге, если не выпустить гной.       – Умный такой? Ну давай, приступай, – Ваас ощерился как довольная блядь, которой попался щедрый клиент. И подняв колено больной ноги, погладил внутреннюю сторону бедра Джейсона. В ответ на такую наглую выходку, получив удар носком ботинка по здоровой ноге, он тихо выматерился, но его сучья улыбка с лица не стёрлась.       «Нет, уёбок, ты не победишь! Улыбаться буду я!» – Джейсон понимал, что Ваас снова испытывал его психику на прочность, старался взять таким извращённым способом на слабо. И будет насмехаться над ним, если он решит отступить.       «В этот раз у тебя ничего не получится, сука.» – Джейсон должен был доказать придурку, да и самому себе тоже, что способен не реагировать на любые провокационные действия со стороны Вааса. Он может спокойно, безэмоционально перемотать его ногу. Пусть тот видит, насколько ему всё равно. И сделает наконец вывод, что тогда в бункере произошла ошибка, которую Джейсон никогда не повторит.       Мудак ждёт, чтобы он обработал его рану. Хорошо, Джейсон обработает, качественно, чтобы у того больше не возникало желание повторить:       «Обойдёшься без лидокаина»       Удобнее сжав рукоять ножа и поставив лезвие ближе к ране, он сделал надрез. С удовольствием замечая, как счастливая рожа напротив перекосилась от боли. Ваас коротко взвыв, схватился за свою ногу:       – ¡Joder!*       Кровь выливалась из раны вместе с гнойным содержимым и пенящейся перекисью. Джейсон щедро лил антисептик, при этом не особо контролируя процесс, а больше с интересом разглядывая узоры татао. Ваас вёл себя спокойно и ничего не комментировал, только шумно дышал сквозь зубы. При детальном рассмотрении метки воина у того на ноге, Джейсон заметил некоторые пустоты между узорами. Понять доделано ли татао полностью или это просто элементы рисунка, было сложно, так как предполагаемая часть скрывалась под тканью боксеров. И конечно, вариант спросить напрямую – тоже отпадал.       Ваас чуть дёрнул ногой, наверное догадывался, по какой причине Джейсон так долго на него пялился. Рана уже была промыта сверх тщательно, в ней не оставалось ничего, что можно было так усердно обрабатывать. Чтобы избежать вопросов и шуточек, которые вот-вот собирались повиснуть в воздухе. Джейсон сделал первое, что пришло в голову, снова взялся за нож и подковырнул рану, тут же пожалев о своём действии.       На этот раз Ваас впился пальцами уже в его бёдра и уткнулся лбом ему в живот, прорычав:       – Херов, блять, садист!       Ошарашенный такой выходкой Джейсон, потерял всю свою уверенность. Понимая, что зря затеял проверку. Стоило держаться подальше от мудака. Эта чёртова проблема, которую ему так отчаянно хотелось побороть, всплыла вновь. Он опять замер. Словно кто-то дёрнул внутри него рубильник, переключая с «on» на «off». Думать о чем-либо не получалось, потому что все нервные окончания и мозг, были настроены на поглощение ощущений и их обработку.       Монтенегро прижимался к нему, крепко удерживая. Его горячее прерывистое дыхание проникало под кожу и в том месте раздувало огонь внутри. Джейсон кое-как выбрался из путаницы сознания и скомандовал сам себе схватить вторженца в личное пространство за ирокез и оттащить от себя. Легче от этого не стало… Когда их взгляды встретились, у Джейсона дёрнулось сердце. На поверхность вырвалось потаённое желание, заставившее его признаться самому себе: да, именно этого и хотелось, чтобы Ваас смотрел на него снизу вверх, находясь в подчинении. Джейсон вздрогнул, шарахнувшись собственных мыслей, и с силой толкнул пристающего в плечи, так что тот бахнулся спиной о мягкое кресло, отцепившись от него.       – Руки, блять, при себе держи! – он отступил на безопасное расстояние, не зная как вернуть себе самообладание. Монтенегро пялился на него словно дикая голодная тварь, готовая накинуться на свою жертву в любую секунду. Он точно всё понял, скрыть от него свою приподнятую ширинку, у Джейсона бы не получилось. Оправдываться тоже не было смысла. Единственное, что он мог сделать – как обычно позорно отступить.       Джейсон попятился к лестнице, угрожающе потряс окровавленным ножом и чтобы хоть как-то отвлечь внимание психа от своего тела, швырнул в того бинтом:       – Перевязывай себя сам, ты должен до завтра научиться передвигаться ровно на своих двоих.       Это сработало, Монтенегро перевёл свой пристальный взгляд на бинт, а потом снова поднял. Чокнутый блеск исчез из его глаз, в них снова сияла привычная насмешка, которая толкнула Джейсона дальше в глубь комнаты. Он повернулся к мудаку спиной, как только под ногами скрипнула первая ступенька и поспешно взлетел по лестнице вверх.       Ваас усмехнулся, его Белоснежка вдруг стала Золушкой и ловко удрала от него, разве что обувку не потеряла на ступеньках. А он как обычно остался наедине со своим стояком. На этот раз ему даже раздражаться было лень. Препараты расслабили его тело, размазали по мягкой обивке кресла. Ни на какие действия у него не находилось сил, кроме ленивых приятных мыслей. В голове у Вааса наконец сложилась полноценная картинка из собранных таким трудом деталей. У Белоснежки зрачки расширялись как у торчка, каждый раз, когда он смотрел на него снизу вверх. Оказалось что, у принцессы стояк на подчинение.       «Сучке нравится ставить меня на колени.»       Теперь имея на руках такой интересный факт, Ваас собирался подкорректировать свой недавний план…

***

      На большой двуспальной кровати Джейсон собирался спать только вторую ночь и всё никак не мог нарадоваться комфортным условиям. Постельное бельё было заменено на чистое вчера и ещё имело запах свежей стираной ткани. Мягкий матрас проминался под телом, позволяя спать в максимально удобной позе. Подушки тоже соответствовали идеалу. В комнате даже присутствовал светодиодный ночник с синим светом, напоминающий тот, что стоял на тумбе у него в комнате в Калифорнии. И самое главное, здесь Джейсон был один, никто не мог помешать ему наслаждаться отдыхом. Однако, несмотря на все благоприятные условия, уснуть у него не получалось.       Он смог избавиться от стояка как обычно отругав себя за желание и представив осуждающее лицо брата. Но глупые мысли и забурлившие в крови гормоны, снова подняли его член. Тело требовало найти другое тело для удовлетворения своих потребностей или удовлетворить эти потребности самостоятельно. И он бы сделал всё, чтобы достигнуть разрядки, если бы не увидел в простом желании подрочить проблему. Ему не хотелось столкнуться с хитрым прищуром светлых глаз. Потому что именно тот не выходил из головы. А ещё на его теле словно были следы от прикосновений Вааса, будто мудак был в чём-то вымазан и оставил отпечатки на животе и бёдрах. Джейсон скинул с себя лёгкий пододеяльник, разглядывая свои ноги, но рядом с тёмной тканью боксеров, отпечатков пальцев не обнаружил. Он задрал край футболки вверх, но и на коже живота тоже никаких следовов не присутствовало.       – Блядство…       Джейсон нервно почесался и поднялся с кровати. Но не сделав и шага, плюхнулся обратно, схватившись за голову. Отвлекать себя физической нагрузкой или хождением туда-сюда по комнате – было бесполезно. Ему мог помочь только вариант переключиться, найти в воспоминаниях любой горячий момент из своего опыта и наконец удовлетворить свои потребности. Благо, Джейсон никогда не относился к тем неудачникам, которым дают на спор или по пьяни. Популярностью у противоположного пола он пользовался и причём активно пользовался. Он был одним из тех парней, от которых очередная подружка уходила с криком «кобель». Поэтому и найти нужный материал для подрочить, если уж такая потребность возникала, для него труда не составляло.       В воспоминаниях хранилось много интересного. Девочки любых мастей с симпатичными мордашками, мягкими бёдрами, упругими сиськами. Будь то одноразовые сучки на ночь или идеальные девушки для отношений на длительный срок. Все они подарили ему столько незабываемых впечатлений. Но почему-то сейчас, всё это казалось не таким уж соблазнительным, в отличии от идеи поиметь Монтенегро в рот. Откуда-то была уверенность, что дикая тварь способна доставить ему какие-то новые ощущения, которых он не испытывал ранее. Будто сам дьявол, преклонивший перед ним колени, опустившийся до уровня смертных, желал вариться вместе с ним в одном котле. Это то, что находилось под запретом, то что нельзя ни при каких обстоятельствах. Желание сунуться в пекло, всегда противоречило здравому смыслу. Джейсон от природы адреналиновый маньяк, а блядский Ваас сам по себе опасность, которую хотелось потрогать.       – Боже,убейменяГрант, – Джейсон тихо взвыл, откинувшись спиной на кровать.       – Я ёбнулся окончательно…

***

      Райли и не надеялся, что всё получится так как нужно. Ведь он понятия не имел, что вообще может сделать в этой ситуации, чтобы тот самый человек захотел купить именно его. Поэтому просто неотрывно смотрел на мужика в гавайке. И неожиданно переглядки сработали. Может подействовали «щенячьи глазки», как любила называть этот взгляд мама, или же ему просто повезло.       Дверь в каюту захлопнулась у Райли за спиной. Он вздрогнул и замер у входа, следя за хозяином, который, несмотря на свои приличные габариты, ловко обогнул стоящую в центре кровать, подобравшись к длинной барной стойке. Толстяк с прежней грацией забрал с полки вино и разлил в два бокала. А затем повернул свою лысую, блестящую от пота голову:       – Выпьешь со мной, nene?*       Райли замотал головой, даже перестарался слегка, почувствовав головокружение.       – Как хочешь, – мужик пожал плечами, опустошил в несколько глотков бокал и поставил тот со звоном обратно. Он не сделал ничего пугающего, но чем дольше его рассматривал Райли, тем сильнее чувствовал беспокойство. Ему казалось, что собственное сердце стучит так громко, что перебивает тиканье настенных часов.       По внешнему виду толстяка, можно было точно сказать, что он явный представитель какого-нибудь латиноамериканского картеля. На его гладковыбритой груди и животе размещалось несколько татуировок с цифрами, испаноязычными надписями и прочей символикой, наверняка и на спине под гавайской рубашкой скрывался целый ковёр из узоров и надписей. У него и на руках были татуировки, но более старые, выцветшие, они практически сливались с его смуглой кожей. Зато отлично выделялись чёрные чётки на запястье и несколько платиновых или серебряных колец на пальцах. В довершении образа, за поясом толстяк носил золотой глок. Показушности в этом варианте было больше, чем пользы. Потому что если бы тому понадобился пистолет, вытащить прижатое жировой прослойкой оружие, не сняв при этом штаны, у него бы не получилось.       – Знаешь почему, я выбрал тебя, nene? – мужик опёрся боком о столешницу, которая слегка скрипнула от навалившейся тяжести, – не потому что ты белый парень. А потому что ты белый послушный парень. Так что давай без глупостей, mi niño,* – он похлопал рукой по рукояти пистолета, и кивнул указывая на кровать, – надевай и ложись.       Райли ничего другого не оставалось, кроме как послушно выполнять требования и надеяться, что Бен успеет прийти вовремя и спасти его. Он медленно подошёл к кровати, стараясь хоть так оттянуть неизбежное, и поднял лежащий на одеяле сверху женский пеньюар.       «Блять, блять, блять!» – Райли мысленно матерился, просовывая руки в короткие, кружевные рукава, чувствуя как глотку начинает щекотать истерика. Чёрная шёлковая ткань была чересчур короткой, и хотя слегка помогала скрыть наготу, в ней он ощущал себя ещё хуже чем без неё. Стыдливо опустив взгляд, Райли присел на кровать, а потом лёг на спину. Каждая мышца в его теле была напряжена настолько, словно он собирался претвориться окоченевшим трупом. Ему и правда хотелось стать мёртвым, лишь бы не быть живой куклой для взрослых.       «Помоги.» – он впился взглядом в запертую дверь каюты и ужаснулся, когда другой конец матраса промялся под грузным телом.       Сердце рвалось из груди ударяясь о рёбра, в голове появился шум, схожий с радиопомехами. Охваченный нарастающей паникой Райли, постарался отодвинуться дальше, но его схватили за лодыжку. Чужая рука, словно кандалы у раба, забрала его свободу. Он понял, что нет смысла сопротивляться и просто крепко зажмурился.       То что было дальше, для напуганного Райли произошло слишком быстро. Его неожиданно отпустили, на ногу упала пара крупных тёплых капель. Он не слышал ничего, кроме собственного стука сердца в ушах, поэтому приоткрыл глаза, чтобы узнать, что произошло. Толстяк с широко раскрытыми глазами невидяще смотрел на него. Из его мясистой шеи торчало мачете и лилась ручьями кровь, забрызгивая окружение. Райли вздрогнул, снова плотно смыкая веки. Он провалился куда-то слишком глубоко в свои мысли, оцепенев в реальности.       – Давай, святоша, подъём, нет времени валяться, – знакомый, хоть и слегка видоизменённый голос, выдернул из этого кошмара, Райли подскочил с места, стараясь не смотреть в ту сторону, в которой, по его мнению, лежал свежий труп. Ему по-прежнему было неприятно видеть чужую смерть, несмотря на то, что на островах он успел насмотреться на много разных её вариантов.       – Э, куда?       Райли схватили за руку и он только так смог увидеть, насколько сильно трясёт собственное тело. Перед глазами появился Бен, половина его лица была закрыта респиратором с защитным стеклом, другой точно такой же, он отдал ему:       – На, живо надевай.       Сквозь запертую дверь в каюту просачивался густой белый дым, пока ещё клубящийся невысоко от пола. Райли, надев респиратор, замер с ужасом смотря на облака под ногами, пока его снова не схватили за руку и не потащили в сторону шкафа.       – Через дверь нельзя. Давай сюда.       Оказалось, что в шкафу была проделана крупная дыра, ведущая в трюм.       – Мои ребята постарались, – прокомментировал Бен и спрыгнул вниз, зовя за собой, – прыгай. Нужно выбираться отсюда.       Всё ещё находясь в состоянии напряжения Райли, готов был следовать за своим спасителем хоть на край света, выполняя любые его приказы. Сейчас ему вообще было сложно принимать какие-нибудь самостоятельные решения. Стекло респиратора запотело, через угольный фильтр дышалось тяжело. Он походил на слепого, беспомощного котёнка, который не мог преодолеть препятствия без постороннего вмешательства.       Бен старался сам направлять мелкого Броди в нужную сторону, чтобы тот не отставал. Около выхода на палубу, он оставил того в укрытии и пошёл проверить точно ли никого нет. Вся охрана толстяка уже должна была надышаться и уснуть вечным сном. Убедившись, что это действительно так, Бен вернулся за Райли, вывел его за собой, помогая ориентироваться в дымовой завесе. На палубе густой туман рассеивался, превращаясь в еле заметную дымку. Бен без труда подогнал пацана к бортику и поинтересовался:       – Плавать умеешь?       Дождавшись кивка, снова поторопил того:       – Тогда давай быстрее.       Яхта стояла на якоре. Ещё одно невероятное везение, что толстяк решил переночевать в бухте, а на утро отправиться в путь. Бену было бы сложно провернуть всё, если б яхта была в движении. А точнее, совершить такое было бы невозможно.       Он аккуратно, вслед за пацаном, спустился к воде по сетке и скомандовал снять респиратор и выкинуть. Ненужные защитные маски ушли на дно исчезая в пучине океана.       Ночное небо с многочисленными звёздами, отражающимися в воде, расплескалось в стороны, когда два человека нырнули в него. Солёная волна накрыла Бена с головой, остужая и придавая уверенности, что все трудности позади. Им вдвоём оставалось преодолеть расстояние до лодки, которую он оставил вдали от яхты, чтобы не вызвать подозрения. С этой же целью они и в воду спустились с того бока посудины, который был отвёрнут от берега. Ведь кто-то мог заметить их манёвр. Бен был уверен, что крысюк Хойта уже наблюдал за яхтой в бинокль. Если они попадутся тому на глаза, то у Хойта точно появятся вопросы. И он обязательно вытрясет правду, в которой: толстяк и его свита взорвались на яхте уже будучи мёртвыми. А это противоречило прихоти Хойта.       Бен вздрогнул, в деталях представляя принудительную кастрацию и обернулся, чтобы посмотреть на сколько отстал пацан. Тот кажется совсем грёб на месте с таким напряжённым выражением лица, будто ещё чуть-чуть и потонет.       «Только этого мне, блять, не хватало!»       – Э, капуша, давай пошевеливайся или акула откусит твою белую задницу.       Фраза дала положительный эффект, пацан и правда стал быстрее плыть, нервно вертя головой, вероятно пытаясь заметить акулу быстрее, чем та заметит его.       Рассекая воду быстрыми гребками, Бен добрался до лодки и, забравшись в неё, даже отдышаться себе не позволил, сразу направился помогать Райли. Тот выдохся после заплыва и едва держался на поверхности. Подогнав к нему лодку, Бени попытался затащить пацана на борт за руки. Но эту идею пришлось оставить, из-за опасности перевернуться. Всё же резиновая лодка подошла бы для такого лучше, чем эта.       – Давай так, я толкну тебя снизу, а ты попытаешься вылезти.       – Давай, – Райли кивнул и крепче вцепился в борт лодки. Бен спрыгнул в воду и, нырнув, подхватил пацана под колени, выталкивая. На этот раз всё вышло почти с первого раза без проблем. Правда, Бен думал, что проблемы точно будут у него. После такого близкого знакомства с задницей мелкого Броди, его наверняка уже ждала какая-нибудь кара от морского дьявола Белоснежки. Но толща воды не разверзлась и адское пекло не поглотило его. Видимо сегодня в аду был выходной. Поэтому Бен благополучно забрался в лодку тоже. Несколько минут он вместе со спасённым пацаном отдыхали, сидя прямо на дне лодки, а потом переместились на лавочки напротив друга друга. Бен отрезал якорь, не пытаясь тратить силы на его подъём и взялся за вёсла, направляя лодку к берегу.       Райли держал острые коленки вместе, натягивая чёрную тряпочку вниз руками, чтобы та хоть что-то прикрывала.       «Как будто я что-то там не успел увидеть.» – Бен вздохнул, стянул с себя мокрую футболку, выжал её и бросил пацану на колени.       – На. Штаны я тебе, конечно, не могу дать. А твоя одежда осталась на берегу.       – Спасибо, – Броди натянул его футболку на себя, оказалась, на нём она сидела почти так же, как и это чёрное платье для извращенцев, но разве что не так развратно, как предыдущий вариант. Поэтому пацан снова испытывая неловкость, сел полубоком. Бен не особо умел шутить, но разбавить атмосферу хотелось, всё-таки они должны были радоваться тому, что план удался, а получалась какая-то тухлая вечеринка вместо праздника.       – Не ссы, святоша, мне нравятся блондинки. – не увидев никакой реакции на шутку, Бен решил напомнить и ему и себе за одно, что они справились, – и эй, ты вообще-то уже спасён.       – А, спасибо. – Райли наконец отреагировал по-нормальному, оживился и даже нервно улыбнулся, разглядывая всё, что их окружало в данный момент, – я просто не могу поверить. Я так давно не был на свободе, – он опустил руку в воду, – как-будто целую вечность. Уже забыл как это. Спасибо.       Бен ухмыльнулся по-доброму, сильнее налегая на вёсла. Всё должно в его жизни наладится. С этого дня точно:       – С освобождением…

***

      Настроение у Джейсона держалось только на том, что сегодня они идут доставать мотор для лодки. Он набрал в шприц раствора трамадола чуть меньше, чем вчера. Ему было известно, что следует дозы понижать, чтобы добиться терапевтического эффекта. Ваас следил за ним лежа на диване с уже перетянутой красной тряпочкой рукой. Никаких команд давать ему не пришлось, наркоман сразу подготовился, лишь услышав шелест упаковки разового шприца.       Джейсон твёрдо решил сегодня к Ваасу не прикасаться. Собственная реакция ему слишком не нравилась. Из-за неё он промучился всю ночь, остерегаясь думать о больном желании, которое просто так ни с хуя зародилось внутри. Поэтому, подойдя ближе к Ваасу, вложил тому в протянутую руку шприц. На чужом лице отразилось удивление, светлые глаза сощурились, будто просканировали:       – Не будешь колоть?       – Нет, сам себя коли, мне уже не интересно, – Джейсон отошёл и сел в кресло, что находилось чуть подальше от дивана. Он знал, сегодня Монтенегро справится без его помощи. И тот действительно упрашивать не стал, ловко ширнулся самостоятельно. А потом ещё вопрос задал:       – А таблетка?       – Это противовоспалительное, – соврал Джейсон. Он не собирался давать придурку валиум, чтобы тот расслабился и провалялся на диване ещё несколько часов, – у тебя нет температуры.       – Я чувствую себя хреново, – Ваас увалился обратно на диван и, призвав на помощь своё великолепно развитое притворство, состроил страдальческое выражение лица. Даже тыльную сторону ладони на лоб положил, лишь бы правдоподобно смотреться, – но ты можешь помочь мне. Я точно почувствую себя лучше, если ты принесёшь мне виски.       – Ты чё, охуел?! – Джейсону захотелось пнуть симулянта, чтобы тот свалился с дивана, но он только подскочил с кресла и швырнул в Вааса новым запакованным бинтом, – быстро, блять, поднял свою ленивую задницу, перебинтовал ляжку и пошёл за мотором!       Ваас подобрал упавший на пол бинт и, положив его себе на грудь, посмотрел на Джейсона взглядом самоуверенного мудака, которым он и являлся:       – Не-не-не, принцесса, мою ляжку перебинтуешь ты, давай начинай.       Злость, что разгорелась мгновенно, чуть не оторвала Джейсону крышу... Но он удержал самого себя на месте, так как догадывался, что наглая тварь только этого и ждёт. Тому нужно любым способом заставить его к себе прикоснуться.       – Вставай, блять, или я… – Броди поздно вспомнил, что больше шантажировать нечем, и теперь ублюдок может творить любую хуйню, для него больше не существовало ограничений.       – Или что, Белоснежка, м? Что сделаешь? – Ваас издевательски лыбился не скрывая самодовольства и стягивал с себя брюки, – теперь моя очередь шантажировать. Давай, перевязывай мне ногу, или я с места не сдвинусь.       Сначала Джейсон даже ловит себя на мысли, что согласен выполнить требования ублюдка, но потом психанув, решает, что и без его помощи обойдётся. Сам как-нибудь вытащит мотор:       – Пошёл ты на хуй! Я без твоей помощи справлюсь!       Того, что произошло дальше, он никак не ожидал. Стоило ему развернуться и сделать пару шагов по направлению к двери, как Ваас подорвался следом:       – Да стой ты, блять! Иду я, иду!       Глянув через плечо, Джейсон увидел как тот придерживая штаны, быстро перебинтовывал себя одной рукой.       Случилось что-то невозможное. Оказалось, существовала сила, способная сдвигать тёмную гору с места. Что это? Результат длительного воспитания на острове или снова Ваасовая прихоть, было непонятно. Но плюсы в этом определенно были…

***

      Ваас, пялясь на зад идущего впереди Джейсона, пытался понять, какого хрена произошло. Белая жопа просто руководила им, причём так плавно и умело, что он и без таблеток теперь выполнял его капризы.       «Сучка, это был последний раз, когда я так быстро согласился. В следующий раз заставлю ползать на коленях и упрашивать.»       До провала было не так близко, как думал Ваас, так ещё его ждал крутой подъём в гору. Свежий бинт на ноге пропитался кровью и рана начала давать о себе знать. О чём он не ленился сообщать Джейсону, предупреждая, что на обратном пути тот понесёт его на руках. А в мыслях материл самого себя за то, что хуёво перевязал ногу.       Провал представлял из себя глубокую неровную яму, больше похожую на кратер вулкана, находящийся между скалами. Отсюда смотреть было не на что, кроме голых серых камней, ну или в небо пялиться. К счастью, у Вааса перед глазами был живой объект, за которым он и наблюдал.       Как только они сюда добрались, Белоснежка вытащил из рюкзака несколько мотков тросов, какие-то инструменты и крепления. Прежде всего он измерил одним из тросов глубину провала и скорректировал на трёх других полученную длину. Потом, долго возился закрепляя самую толстую верёвку, больше похожую на канат, где-то между отростками скал. И после этого, стал вязать сам на себе какую-то хренотень, которую Ваас обозвал «верёвочные трусы». На белом мальчике даже такая хуйня смотрелась сексуально. Особенно если представить, какие красные следы останутся у него на коже после верёвок.       – Иногда некоторые твои способности меня приятно удивляют, – Ваас произнёс тихо, просто поделился мыслями вслух. Джейсон отреагировал, посмотрел на него, очевидно пытаясь понять, что он подразумевал под этим предложением.       – А сможешь стринги связать?       – Это, блять, нижняя страховочная обвязка. Какие ещё нахуй стринги?! – брови америкашки опустились вниз, он нахмурился, как обычно показывая, насколько серьёзен и как сильно его раздражают такие шутки.       В альпинизме Ваас не особо разбирался, но всё же понимал, для чего Броди обвязал себя:       – Нахуя тебе спускаться туда? Можно попытаться выловить мотор верёвкой.       Изначально Джейсон и хотел сделать именно так, но потом просчитав варианты неудач, передумал. Решил, что помощник ему нужен. У пролома были очень неровные стенки с выступами и углублениями, за которые мог цепляться мотор в процессе извлечения из ямы. Так что здесь оставалось только поднимать мотор вместе с помощником.       – Если б я мог поднять его так, я бы тебя не звал.       – Это обидно, принцесса.       – Переживёшь, – Джейсон привязал себя к другому тросу, что был потоньше того каната, спущенного в провал, и потянул за него, убеждаясь в прочности узла, – я спущусь вниз и буду контролировать подъём, а ты будешь затаскивать мотор наверх.       – Окей, amigo, – Ваас подошёл к тросам и взявшись за тот, который крепился к верёвочному поясу Джейсона, хорошенько за него подёргал, – этот трос?       Броди в ответ на ребячество, недовольно цокнул языком и, выхватив трос из чужих рук, отошёл к краю провала. Заглядывая вниз, обмотал руки бинтами. А после, взялся за канат и, отталкиваясь ногами от стены, быстро спустился, как какой-нибудь солдафон из SWAT* штурмующий здание, в котором засели террористы. Оказавшись на дне, он прикрепил мотор к свободному тросу и, радостно похлопав по разогретому солнцем металлу, скомандовал:       – Поднимай!       Но трос натянулся не тот, а снова собственный. Его ноги оторвались от земли, верёвка как при спуске впилась в паховые области, задницу и поясницу. Ему пришлось схватиться руками за трос и подтянуться, чтобы минимизировать давление.       – Ваас, блять!       На своё возмущение, Джейсон получил в качестве ответа хихиканье и идиотскую шутку:       – Не мешай, принцесса, я на рыбалке!       – Сука! Я убью тебя!       – Ладно, ладно, обойдёмся без насилия!       Ботинки снова коснулись твёрдой каменистой поверхности, и Броди с облегчением выдохнул. Ваас отпустил этот трос и взялся за нужный, начиная тащить мотор наверх. Проконтролировав подъём до уровня чуть выше своей головы, Джейсон стал и сам подниматься, на протяжении всего пути следя, чтоб мотор не цеплялся и свободно двигался вверх.       Общими усилиями они смогли наконец вытащить такую необходимую им вещь.       – Я просто не могу поверить! Это наш шанс свалить отсюда раз и навсегда, – Джейсон восторженно плюхнулся рядом с мотором. Он устал, но сейчас ничто не могло затмить его счастье, даже то, что неудобная верёвка наверняка натёрла кожу и сквозь одежду.       – О да, сучка, мы наконец съебём с этого острова, – окрылённый радостью Ваас, резво подскочил к нему, взъерошил его волосы и отпрыгнул, увернувшись от удара.       – Сучара, – Джейсон пригрозил тому кулаком, но улыбаться не перестал. Все проблемы должны были остаться позади. Ведь дальше их ожидала финишная прямая...       Но радость оказалась напрасной… После того как они притащили мотор к дому, наполнили бензином и попытались протестировать в ведре со снятым винтом... Оказалось, что тот не заводился вовсе.       Джейсон затащил мотор в дом и сгрузил прямо на обеденный стол, достал все инструменты, какие только сумел найти. А потом разобрал мотор полностью и увидел насколько тот повреждён.       Сидя за столом и изредка перекладывая детали из одного угла в другой вымазанными в мазуте руками, Джейсон тщетно пытался придумать хоть что-то. Но что он мог сделать? На ебучем острове не было магазинов, чтобы купить новые детали на замену повреждённым. Чувство безнадёжности разрасталось всё сильнее, он ни на что не обращал внимания, пока в реальность его не вернул звук закрывшейся двери. Ваас ушёл в ванную. Самое время было сдаться, пока тот не видит.       У Джейсона больше не было сил. Он поднялся из-за стола и поплёлся вверх по лестнице. Как только зашёл в комнату, захлопнув за собой дверь, сел прямо у входа, хватая себя за волосы грязными руками.       Внутри будто язва желудка открылась и кислота вылилась наружу, растворяя внутренности. Паршивое, гадкое чувство, от которого так и тянуло скривиться. В глазах защипало и Джейсон зажмурился, лишь бы только противная херня ушла. Это было чертовски обидно, он так старался. Но в итоге все проделанные усилия ни к чему не привели. Остров не собирался их отпускать.       Джейсон укусил себя за запястье, чтобы хоть как-то отрезвить. Не хватало ещё заныть, чтобы ещё больше себя возненавидеть.       – Прости, Райли, твой брат полное дерьмо… Не способное помочь тебе. Если бы твой старший брат был жив, он бы смог. Но я…

***

      Груда металла на столе мозолила глаза, красноречиво говоря о неудаче. Ваас долго смотрел на неё, почему-то вспоминая горы металлолома около ангаров на аванпостах. В итоге психанул, подскочил с дивана, схватил самую большую деталь и вынес её из дома. Постоял с ней в руках на веранде, думая куда её деть и плюнув на всё, швырнул на траву рядом с порогом. И так постепенно вынес все железки, принадлежащие сломанному мотору. Избавившись от «мусора», он отправился на утреннюю охоту. Хотелось развеяться, потому что ему не давали покоя мысли о том, как сильно изменилось всё на Рук в его отсутствие. Ведь чем дольше они находились здесь, на острове, тем больше отдалялись от той жизни, что осталась за горизонтом.       Погода выдалась такой же хмурой как и настроение. Чёрные тучи расползались по небу застилая солнечный свет. Океан тоже был не спокоен. Волны шумно выкатывались на берег иногда принося мусор или забирая с пляжа то, что на нём находилось. В воздухе оседали мелкие солёные капли, которые разносились ветром подальше от воды. Рассеивая приятный запах свежести.       Ваас постепенно отдалялся от прибрежной зоны, уходя подальше в глубь джунглей. В тропическом лесу кроме шелеста листвы и скрипа качающихся на ветру ветвей деревьев, других звуков не было. Вся живность затаилась, готовясь переждать непогоду в укрытиях. Возможно пришлось бы возвращаться с пустыми руками, но Ваас заметил шевеление среди кустарников.       Казуары никогда особой сообразительностью не отличались, в их крошечном птичьем мозгу умещалась только агрессия. Представитель данного вида, наверное, был единственным существом в округе не собирающимся прятаться от надвигающегося ливня. Слишком увлечённо он выклёвывал куски мяса из оставленной хищниками головы туземца.       Нацелив оружие на падальщика, Ваас произвёл выстрел, убивая того. Повесив автомат обратно на плечо и достав нож, он направился к своей добыче, собираясь быстро освежевать ту, пока не начался дождь. Птица лежала рядом со своим обедом, всё ещё подёргиваясь и заливая останки туземца свежей кровью. От последнего почти ничего не осталось, кроме изуродованной головы с выклеванными глазами и губами. В природе ничего просто так не пропадает, помимо уже мёртвой птицы, головой питались и опарыши, что выгрызли несколько небольших дырок в коже трупа.       При мыслях о том, что белозадый говнюк, являющийся безжалостным убийцей, боится этих маленьких безобидных червяков, у Вааса поднялось настроение. Он усмехнулся проскочившей мысли насобирать тварей в ладонь и подсыпать Джейсону в кровать. Тот бы точно «обрадовался» такому сюрпризу. Но идею пришлось оставить на потом. В ладони поместилось бы не так много, как хотелось бы. Сумку или ткань, в которую можно было бы завернуть разлагающуюся башку, Ваас с собой не взял. А бежать за бутылкой или любой другой тарой на пляж, равнялось потерять время и попасть под проливной дождь.       – Ладно, красавчик, отдыхай пока, – накрыв птичьей кожей с перьями бошку и забрав с собой разделанную тушку, он поторопился в обратный путь.       Ваас успел вернуться в дом до дождя. Джейсон уже находился в гостиной. Изображая из себя домохозяйку, он усиленно тёр намыленной щёткой стол, пытаясь удалить оставшиеся от мотора грязные разводы мазута и цветастые бензиновые пятна. Видимо ему тоже хотелось избавиться от всех следов неудачи и начать всё с чистого листа. Он и выглядел посвежевшим, наверное перед уборкой искупался.       – Я пожрать принёс, – Ваас продемонстрировал тушку, держа ту за шею. На пол упало несколько крупных капель крови. Такое вполне могло взбесить чистюлю, но тот почти никак не отреагировал, продолжая тереть стол, кивнул:       – Хорошо.       – Там типа дождь будет. Надо тут как-то пожарить.       Броди махнул рукой на кухонный гарнитур:       – Оставь там, я разберусь потом.       Сгрузив птицу в мойку, Ваас обернулся и застыл, разглядывая весьма привлекательную картину: Джейсон, почти что лёжа грудью на столешнице, вытирал мокрой тряпкой пену с другого конца стола. Синяя футболка задралась, обнажив бледную поясницу, на которой вдоль позвоночника выделялись розовые шрамы. Почему-то в башке всплыла ассоциация с шоу, где красотки в купальниках натирают и без того блестящую тачку. Ваас сглотнул набежавшую слюну и еле слышно пробормотал себе под нос:       – Сучка, почему ты ещё не в борделе?       Джейсон, стерев пену до конца, выпрямился, швырнул тряпку в ведро и подняв то, отправился в ванную. Ваас так и стоял прибитый своим воображением, словно невидимыми гвоздями к шкафчику. В его голове ещё свежо было воспоминание об этой белой заднице. И не только визуальное, но ещё и тактильное. Он представлял, что мог бы сделать, но момент был неподходящим, у Броди настроение находилось где-то на отметке «говняное». А значит, единственное, чего от него можно ждать – это пиздюлей. Ваас, после того как нашёл новый путь достижения цели, теперь действовал более аккуратно, больше анализируя и наблюдая. Допускать ошибки и снова начинать заново не хотелось. У него уже накопилось достаточно опыта, чтобы умело балансировать и останавливаться до того, как будет поздно.       Джейсон копошился в ванной долго. К тому времени, как он вышел, Ваас успел остудить голову и в прямом, и в переносном смысле, хорошенько умывшись водой из под крана. По его затылку за шиворот всё ещё скатывались прохладные капли. Но он на них не реагировал, продолжал неподвижно сидеть на диване и дожидаться чужих действий. Белоснежка подошёл к нему и, без единого слова, протянул шприц с трамадолом. Уже из этого можно было сделать вывод, что путь сближения выбран правильно.       В комнате повисла длительная пауза. Тишину нарушал только усиливающийся дождь, барабанящий снаружи, и редкие раскаты грома. Ваас уже даже начал представлять, что и у струящегося по вене трамадола есть звук. Джейсон смотрел на него. Кажется собирался что-то спросить, однако так и не решался, продолжая стоять напротив с хмурой рожей, будто строил в башке какие-то невъебенные планы.       – Ну, чё? – Ваас наконец не выдержал пытки тишиной. И собеседника понесло:       – Ты сказал, что поможешь спасти моего брата. А если его продали, ты сможешь найти тех у кого он?       «Да ёбаный в рот! Опять братик!»       Как выбить из взъерошенной башки мысли о семейке, Ваас не знал, это было выше его сил. Но несмотря на то, что такая херня дико бесила, он удержался от подкатывания глаз и выдохнул:       – Смогу. Но с Хойтом всё равно придётся разбираться. Информация у него.       Джейсон ответом остался доволен, взял со стола перекись и новый бинт, которые притащил сюда вместе со шприцом, и передал Ваасу в руки антисептик, задавая новый вопрос:       – Как думаешь, моего брата уже продали?       – Да, его продали. Хойт не держит товар у себя долго. Прошло больше месяца где-то. Я думаю, он давно уже у кого-то другого.       – Те, кому Хойт продавал…– Джейсон абсолютно точно проглотил слово «товар». Херов моралист не мог применять такое слово по отношению к людишкам, – Что они обычно делали с ними?       – А сам как думаешь? – Ваас усмехнулся и, расстегнув пряжку ремня, спустил брюки до колен, придавая этому моменту большую значимость. В него швырнули бинтом, который угодил в висок и отскочил на диван.       – Я не об этом, блять. Они покупают людей для себя или дальше продают?       – Обычно те, кого Хойт продаёт, идут в личные коллекции, потому что за них платят уйму бабла. Хозяева не очень-то разбрасываются дорогим товаром, – Ваас уселся обратно, подобрал бинт и открыл упаковку зубами, – То есть в бордель не сдадут. Хотя тут хер пойми, что лучше. Зависит от того, к кому попадёт твой младший братик. И как будет себя вести. Если он такой же ебанутый, – он в воздухе обвёл контуры Джейсона бинтом, и тот злобно на него прищурился, – без обид. Буйные обычно попадают к любителям пожёстче. Это вам ещё с рожей повезло, так бы пошли на органы.       – Мой брат спокойный.       – Отлично. Тогда молись, чтоб он попал к старику с астмой и маленьким членом. Для него это будет самый отличный вариант.       Судя по сморщенной морде, думать о таком Броди было неприятно. Он даже подходящих слов не нашёл, чтобы выразить своё негодование, так и продолжал пялиться в одну точку молча. Ваас, оборачивая уже второй круг бинта, точно знал, что именно тот разглядывал. Белый мальчик снова изучал его татао, сравнивал со своими картинками, чтобы понять чего не хватает. Скорее всего придурок собирался заполнить пустоты у себя на предплечье сразу, как вернётся на Рук. Всякий раз, когда Ваас замечал у того подобный интерес, ему хотелось разбить чужое лицо о своё колено, чтобы хоть так поправить сместившиеся мозги.       – Заканчивай картинки разглядывать, или я решу, что ты пялишь на мой член.       На Джейсона фраза подействовала моментально, он весь подобрался и отвёл взгляд, нервно огрызнувшись:       – Иди на хер. Я смотрю, чтоб ты забинтовался нормально. Потому что ты криворукий.       – Может тогда ты меня перебинтуешь, м?       – Сам это делай!       Ваас знал, что рассказывать Джейсону правду об истинном пути воина и куда этот путь в конечном итоге приведёт, нет смысла. Америкашка не поверит. У них, судя по постоянным вопросам: «а братика спасти поможешь?», всё ещё сохранялся слишком низкий уровень доверия. Но несмотря на всё, Ваас так и не смог угомонить желание подкинуть тому вопросов для размышления.       – Вот скажи мне, Джейсон, почему тебя привлекает эта хуйня? Для тебя это что-то вроде тупой игры в достижения? Ты даже, блять, полного значения этой штуки не понимаешь.       – Так может ты мне расскажешь, что оно значит? – в голосе Броди снова поселилась язвительность.       – Ничего хорошего для тебя. Просто будь уверен, что Ракьят ёбаные фанатики, и тебе не стоит им доверять.       – О-о-о, отлично, я понял, – иронично протянул Джейсон и развёл руки в стороны, – я должен верить тебе, обиженному на них болвану и предателю.       Ваас потерял на мгновение над собой контроль, резко подскочил на ноги, собираясь разбить сучке губы, чтоб не смел тявкать. Но Броди спасло то, что он даже не дёрнулся, показывая всем свои видом, что не боится. Первоначальная вспышка гнева просто потухла, утонув в синих глазах. И Ваас, чтобы не держать занесённую для удара руку в воздухе, вцепился ею в ворот чужой футболки, потянув на себя.       – Когда до тебя дойдёт, что всё это пиздёж? Вся эта хуйня нужна, чтоб запудрить мозги. Я, бля, тоже был зависим от них, но понял, что всё это хрень. Они говорят: «семья – это дерево! И корни – это важно, без них ты никто! Без семьи никто!» Но блять, это не так и без уёбков живётся отлично. Лучше, чем с ним, блять!       Понять, из потока выходящих мыслей, что именно пытался донести до него Ваас, Джейсону не удалось. Ему конечно было ясно, что тот агрессивно настроен против Ракьят, в особенности против собственной сестры и пытается навязать свою точку зрения ему. Но одновременно с этим, Монтенегро как будто бы делился с ним своей болью и ждал от него именно понимания.       – Ты мне скажешь: «как так можно отказаться от семьи? Это не по человечески. Это ненормально. Кто ты такой без семьи?» А я скажу, что всё это хуйня! Ты тоже это поймёшь. Потому что тоже, блять, бегаешь за своей семейкой. И кто тебе спасибо скажет, а? Если б всё было наоборот, думаешь, ты был бы нужен?! Семейка избавится, лишь одна оплошность и до свидания!       Ваас снова находился на дне своего прошлого вместе со сломанным мнением о семье. Клокочущий внутри него гнев, ощущался и в его тяжёлом дыхании. Джейсону вдруг захотелось поправить чужую крышу, просто потому что тема и его самого задевала до глубины души:       – Нет, ты не прав. Семья принимает таким, какой ты есть. Помогает не потому что так нужно. А потому что это семья, они не откажутся, может в какой-то степени будут злиться, но однажды простят всё.       – Да что ты знаешь, блять! У твоей семейки и проблем не было! Жили своей сказочной жизнью беззаботно!       – Я жил беззаботно?! – теперь вскипел уже Джейсон. То что он пережил, точно нельзя было назвать сказкой, – ты знаешь о чём говоришь?! Это у вас тут рай для наркоманов. Но там, – он нервно подёргал рукой показывая на дверь, – там, где есть закон, не всё так просто!       В воспоминаниях Джейсона всплывали давно выцветшие картинки.       Их семейная кухня большая и просторная. Тогда, той весной, она была другой. Потом был ремонт, который всё поменял местами, чтобы ничего не напоминало о прошлом.       – Грант употреблял. Мой брат превращался в монстра, когда заканчивалась очередная доза. Пытался достать деньги любой ценой.       Совсем недавно, буквально неделю назад Гранта исключили из колледжа.       – Однажды Грант снова ссорился с моей матерью. Она заметила, как он пытался украсть спрятанные деньги и попыталась его остановить. Но на этот раз у него был с собой пистолет.       Джейсон видел подобные сцены не раз, он научился уходить в себя, отключать звук и смотреть немое кино. Мать и Грант стоя друг напротив друга размахивали руками и кричали. Обычный сценарий для их семьи. Конфликт тянущийся уже более двух лет. Но в один момент всё изменилось… Грант достал из-за пояса пистолет, в котором Джейсон распознал пистолет отца. В руках брата был не кусок пластмассы для запугивания, а настоящий глок. Матери грозила реальная опасность.       Через окно было видно, как на участке перед домом припарковался Ford Crown Victoria,* блеснув своим белым боком. Джейсон сорвался с места, повторяя в голове лишь одно:       «Я успею!»       Перед глазами промелькнули гостиная, коридор и входная дверь. Он выскочил на улицу, видя впереди единственную цель, побежал к ней прямо по газону...       – О-о-о Джейсон, привет! К чему спеш…       …Обогнул напарника отца, только вышедшего из машины и вцепился пальцами в дверь с пассажирской стороны, заглядывая в салон:       – Пап!       – Джейсон, ты чего? – отец заглушил двигатель, удивлённо на него смотря, а он ничего не мог произнести, хватая ртом воздух и чувствуя, как по щекам полились тёплые слёзы. На плечо легла ладонь стоящего позади Рикардо:       – Что случилось, парень?       Мысли расплывались также, как и обеспокоенное лицо отца перед глазами. Джейсон еле смог выдавить нужные слова:       – Мама и Грант на кухне… У него пистолет…       – Я не знаю выстрелил бы Грант в неё на самом деле. Отец вмешался. Попытался отнять пистолет и так получилось, что случайно нажал на курок. Пуля попала ему в живот. Грант точно этого не хотел, любил его очень.       Всё случилось быстро, Джейсон с трудом мог воспроизвести эти секунды, но кажется отец подбежал и схватил Гранта за запястье, развернув дуло в свою сторону. Тот предпринял попытку вырваться. Дёрнулся резко. И после сразу прозвучал выстрел…       Отец пошатнулся, отступив назад, осел около стены, продолжая держать в руках отобранный пистолет. Рикардо сразу же кинулся к нему зажимая рану и рявкая в сторону матери Джейсона:       – Звони медикам, быстро!       Джейсон не видел, как она вышла с телефоном за дверь, он смотрел, как Грант ползает на коленях рядом с отцом:       – Пап, пап, я не хотел, я не хотел! Прости меня! Я не хотел!       – Я знаю… Это не твоя вина…       – Побереги силы, Уил, молчи, – Рикардо старался вразумить напарника. Ему было сложно контролировать нажатие, когда тот говорил. А ещё Грант сильно мешал, крутясь рядом. Когда тот в очередной раз подлез ближе, он пихнул его плечом, – отойди, Грант.       Сержант Рикардо Домингес прилагал много усилий, видно было по его напряжённым мышцам на руках. Однако лужа крови лишь сильнее расползалась. Отец схватился за руку своего друга:       – Обещай, что не скажешь… Я сам это сделал. Я выстрелил в себя…       – Хорошо, Уил, тихо, помощь скоро будет, – напарник попытался его успокоить, но тот отрицательно покачал головой и посмотрел в сторону Джейсона. Этот взгляд остался в памяти навечно.       – Пап! – снова крик Гранта, прозвучавший в голове неприятным звоном.       – Грант, позаботься о братьях… – отец закашлялся, – о семье, о них… Рик, я… Помоги, я… – он потерял сознание.       Джейсон словно отделился душой от своего тела. Замер как олень в свете фар. Ни на что не реагируя, он лишь продолжал смотреть на кошмар наяву. Как Грант кричал, как Рикардо тщетно пытался остановить кровь. Звуки снова пропали, осталась только картинка и единственная фраза, которую он услышал, прокрутилась в мыслях несколько раз:       – Скоро тут будут службы, забери Джейсона, быстро.       Джейсон пришёл в себя, когда брат попытался его поднять. Он слишком засмотрелся на лужу крови, и даже не заметил сам, как оказался на полу. А это прикосновение вывело его из бессознательности. Он ударил Гранта, оттолкнув от себя:       – Отвали от меня! Не трогай меня!       – Джейсон, пожалуйста.       – Не трогай меня! Я ненавижу тебя!       – Я не хотел, Джейсон. Пожалуйста пойдём. Прости… Я не хотел, но дерьмо случается, Джейсон… Я правда не хотел!       Джейсон отпихнул его снова. Голос брата вмиг стал омерзительным. Ему хотелось, чтобы тот замолчал и никогда больше не говорил.       – Джейсон, уходите! – Приказал Рикардо. В ответ из глотки вырвалось только упрямое:       – Нет.       – Грант, выведи его.       – Прости меня, – послышалось над ухом. Брат схватил его на этот раз крепко прижимая к себе. Как бы Джейсон не отбивался, он был всего лишь подростком, который не мог справиться с крепким юношей. Грант всхлипывал, терпел его удары, будто специально наказывал себя таким способом. Только поэтому Джейсон прекратил избивать его. В тот момент он верил, что обязательно отомстит Гранту за боль...       – Парамедики* приехали поздно. Он потерял слишком много крови, – неприятный ком застрял в горле, но Джейсон продолжил говорить, – понимаешь о чём я? Отец простил его. Мать тоже простила. Ты сам мне сказал, что она заплатила за троих. Она не оставила его здесь.       Они так и стояли друг напротив друга, только воздух между ними уже больше не был раскалённым. На этот раз ярость не пришлось выбивать кулаками. Хватило слов, после которых неожиданно стало легче. Джейсон не планировал вообще когда-либо рассказывать Ваасу о таком. Просто тот попал по больной точке, а он не сумел остановиться, погрузившись в прошлое, в попытке доказать, что чужое мнение насчёт семьи ошибочно.       – Я тоже его простил. – он сделал паузу, всматриваясь в светлые глаза напротив. Ваас по-прежнему молчал и внимательно слушал его, – тогда, давно. Я ненавидел его. Хотел, чтобы мучаясь от ломки, он умер. Грант смог прийти в себя, завязал с наркотиками. Благодаря Рикардо он остался на свободе. Грант исправился. Много работал, пошёл в армию. Он, чёрт возьми, побывал в Ираке!* Делал всё, чтобы мы ни в чём не нуждались.       Джейсон взъерошил свои волосы, пора было остановиться, итак наговорил слишком многого человеку, которому вообще не следовало доверять даже небольшую информацию о себе.       – Я не думал, что когда-нибудь смогу его простить. Но я смог это сделать. Увидел, что он раскаялся. Понял, каким он стал братом. Но…       «… Ты его убил.» – последние слова Джейсон не произнёс вслух. Нервно хмыкнул, понимая, что совершил ошибку. У него возникло ощущение, будто дал подержать, нечто невероятно хрупкое неусидчивому ребёнку, который вот-вот уронит эту вещь и разобьёт вдребезги. Он сделал полшага назад, а затем резко развернулся и поспешно вышел на улицу.       Уйти куда-нибудь подальше не получилось. Джейсон совсем забыл о непогоде. И встретившись со сплошной стеной из дождя, просто сел на дощатый пол веранды. Влажный воздух остудил лёгкие, помогая выровнять дыхание.       Недалеко от порога лежала груда металлолома, что раньше была мотором. О неё ударялись капли дождя, играя какую-то особую музыку.       «Вот он где.» – Джейсон чувствовал себя слишком спокойно, для человека, душу которого разобрали по кусочкам, словно этот бесполезный мотор. Он просто был уверен, что после непогоды непременно выглянет солнце…       Ваас долго смотрел на дверь, думая обо всём, что выгрузил Броди. Так много информации он от того ещё ни разу не получал.       Как оказалось, братишка у Белоснежки был не без грешка. И в ту самую ночь, стреляя в сбежавшего пленника, Ваас понятия не имел, какой пиздецовый порочный круг замкнул.       Подумать об всём этом и разложить по полочкам, он мог позже, сейчас ему хотелось сделать кое-что. Ваас толкнул дверь и вышел на веранду. Джейсон сидел на пороге и задумчиво пялился куда-то вдаль.       – Ты говорил, он никогда тебя не простит, – Ваас заметил, как дрогнуло чужое тело, откликнувшись на его слова, – но если судить по твоему мнению о семье… Выходит, что простил...       Броди на мгновение обернулся, глянул на него как-то растеряно и опять уставился на бушующий океан.       – Потому что… семья прощает? – Ваас примостился рядом, разглядывая профиль Джейсона и тот посмотрел в ответ, на этот раз пристально, заглядывая в душу и выворачивая ту наизнанку:       – Да, я так сказал…