Остров перемирия

      Джейсон обозвал это утро блядским, так как стоило ему открыть глаза, на него холодным водопадом обрушились воспоминания. Он медленно повернул голову и глянул на лежащего рядом Вааса. Тот спал к нему спиной, но легче от этого не стало. У ублюдка хватило наглости и смелости, после того, что он сделал, лечь к нему в постель и мирно спать рядом всю ночь. Джейсон, чуть ли не разрываясь от возмущения быстро подскочил с дивана. Несмотря на то, что он торопился, манёвр вышел почти бесшумным. Ему не хотелось, чтобы Ваас проснулся, не хотелось видеть эти чёртовы светлые глаза, уголки которых будут явно насмешливо прищурены. Столкнуться с ним взглядом, значило принять действительность, от которой хотелось бежать со всех ног.       Джейсон с ловкостью хищного зверя метнулся за лежащей на полу под столом одеждой и принялся торопливо надевать брюки, забыв о трусах, лишь бы быстрее, быстрее, быстрее. Загруженный до предела мозг отказывался выстраивать правильную последовательность действий. Поэтому как только Джейсон застегнул ремень, понял бессмысленность своего действия, потому что ему для начала не мешало бы искупаться. Чувствуя себя нереально грязным, он собрался в душ. По пути подобрал один ботинок, а когда наклонился за вторым, случайно заметил фрагмент рукояти пистолета, торчащий прямо из жареной птицы. Так спрятать пистолет мог додуматься только ебнутый на всю голову. Джейсон ни за что бы не догадался, что жареный казуар нафарширован оружием. Он бы перерыл ящики, заглянул под диван и ещё куда-то, но только не сюда, это вышло совершенно случайно.        Вымазанный в жиру пистолет лёг в руку, Джейсон подошел к спящему ублюдку, продолжая прокручивать в мыслях как тот его унизил. Предположение насчёт нового витка ненависти оказалось верным. Он хотел его убить, даже сейчас, пока тот голый, беззащитный и ничего не подозревающий. Кровь яростно бурлила в венах, всё внутри клокотало от праведного гнева. Дуло пистолета зависло над бритым виском. Так просто. Всего одно нажатие, и его проблема будет решена раз и навсегда. Чужие мозги и кровь растекутся по дивану, впитаются в бордовую вельветовую обивку. После этого произошедшее наверняка должно остаться в прошлом…       Палец так и не коснулся спускового крючка. Что-то останавливало, хотя весомой причины так и не нашлось. Джейсон метался от одних мыслей к другим. Пока наконец не подобрал ту, что его устраивала.          «Он нужен мне живым, потому что поможет найти Райли.»         За это он и уцепился, понимая, что всё далеко не так и не смог бы убить уёбка по другой причине…        Ваас спящим притворялся. Сквозь ресницы он видел в отражении стеклянной двери шкафа нависшую над собой опасность. Его сердце ускоренно билось от хлынувшего в кровь адреналина. Он материл себя и еле сдерживал порыв выбить пистолет и сломать сучке руку. Однако как бы сильно не горел внутри, виду не подавал, продолжал играть со смертью в покер. Рисковал, потому что не имел при себе нужных карт, но в то же время, ему откуда-то было известно, что Джейсон блефует. Ваас даже сказал бы, что видел того насквозь и происходящее уже предугадал. Вчера у него был выбор уйти наверх или рискнуть и лечь рядом с истеричкой. И он осознанно выбрал второе. На первый взгляд такое поведение могло показаться безрассудным, но с Джейсоном другие схемы не работали. Только так, задушив своей уверенностью, Ваас мог заставить того сомневаться. Поэтому он продолжал лежать, всем своим видом показывая, что не считает себя виноватым и наказания не ждёт, а ещё как бы говорит америкашке делить ответственность поровну.          С каждой секундой напряжение лишь росло. Броди держался уверенно не прекращая целиться. Пистолет в его руке даже не дрогнул. И, когда Ваас начал думать, что совершил ошибку, которая заберёт его жизнь, агрессивный говнюк внезапно потерял серьёзный настрой. Тяжело вздохнув, уставился в потолок и убрал оружие.  Ваас чуть было себя не выдал рвущимся наружу смешком, но смог сдержаться, наблюдая, как Броди направился в сторону ванной комнаты. Принцесса сдалась, позволив ему выиграть этот бой.  

***

      Джейсон заскочил в ванную комнату, положил пистолет в раковину и привычно забаррикадировавшись, стал принимать душ. Он тщательно отмылся от присохшей спермы на животе и бёдрах. А потом нерешительно переместил руку к копчику и проскользнул ладонью между ягодиц. Хотелось не просто вычистить себя в этом месте, а прополоскать ещё и кишки, чтоб нахрен вымыть весь чужой биологический материал. Но от глупой идеи он сразу же отказался, как только почувствовал боль при надавливании пальцем на анус. До ужасных болей, о которых Джейсон слышал, это неприятное ощущение не дотягивало. Больше походило на то, если бы он придавил синяк, не более. Это наталкивало на мысль, что некоторые партнёрши, которым он предлагал заняться анальным сексом, врали ему насчёт нестерпимых болей. Возможно девчонки приукрашивали, или же у них другой болевой порог в отличии от Джейсона, который уже был к болям закалён. А может причина крылась в том, что член придурка по размеру ему подходил и как таковых травм он не получил. Хотя, ему было блядски больно в самом начале, когда Ваас только вогнал. И это действительно казалось невыносимым, Джейсон даже в тот момент подумал, что придурок вставил не член, а нож ему в задницу. Чокнутый вполне мог такое совершить. При мыслях о травмах, Джейсон разволновался ещё сильнее. А что, если уёбок повредил ему нервные сплетения и теперь он просто не чувствовал той боли, которая должна быть?       «Блять! Надеюсь сукин сын ничего мне там не порвал.»           Джейсон взял маленькое зеркало и поставил его так, чтобы было видно причину своего беспокойства. Он раздвинул ягодицы и осмотрел себя. Ничего противоестественного не замечая, кроме покраснения, которое возможно вообще возникло из-за того, что он особо старательно пытался отмыться. Джейсон даже удивился, что задница после такого цела осталась, только тут же нахмурился, замечая на левой половинке отпечаток зубов. Придурок всё равно умудрился оставить свой след пребывания, который нахально говорил сам за себя: «протестировано».           – Бля-я-я-а! – тихо взвыв, Джейсон задрал голову и уставился в потолок, капли стали неприятно попадать по глазам, поэтому их пришлось закрыть. Его поимели, и не кто-то там, а убийца брата. Но мир почему-то не разрушился, перед лицом не было осуждающего взгляда Гранта, даже надоедливые голоса не стали вмешиваться. Только гнетущая тишина вокруг и шум льющейся воды. Джейсон не понимал сам себя, чувствовал, что должен реагировать на произошедшее по-другому, но почему-то никак не мог найти то, что могло спровоцировать правильную ответную реакцию. Нервно глянув на пистолет, он вылез из ванны, кое-как вытерся полотенцем и на всё ещё влажное тело натянул одежду. Сбежать и спрятаться – единственное, что пришло ему в голову. Обычно одиночество помогало собраться с мыслями, поэтому Джейсон чаще всего и перебегал к такому методу. Он вышел из ванной, бросил суетливый взгляд на лежащего на диване Вааса, быстро и тихо пересёк гостиную и торопливо вышел за дверь, устремляясь подальше вглубь джунглей.           Как только за Джейсоном закрылась дверь, Ваас сел на диване, прекратив отыгрывать роль спящего. Утро шло прямо по сценарию, он предполагал, что истеричка не изменяя традициям свалит от него подальше, где-то заныкается и просидит там в одиночестве какое-то время. Ваас трогать его сейчас не собирался, уже понимал, насколько важно давать тому остыть. Он получил то, что хотел и вроде бы был вполне удовлетворён, но что-то мешало наслаждаться этим полностью. Сначала ему показалось, что всё дело в желании удостовериться, а точно ли запланированное удалось осуществить. Чтобы проверить так ли это, Ваас прошёлся мысленно по каждому пункту своего плана загибая пальцы. Удовольствие он получил. Броди кончить заставил, где-то здесь на диване даже доказательство осталось. И конечно же, теперь белый мальчик психовал, что предал своего братика. Всё вышло именно так. Но почему-то складывалось ощущение, словно не хватало какой-то важной детали. Как-будто гадёныш унёс это с собой. Ваас задумался и пришёл к выводу, что наверное ошибся с желанием в самом начале. Поэтому сейчас не знал наверняка для чего собирался заставить Джейсона страдать от полученного удовольствия.           Он уставился на разбитую кружку, которая осталась лежать на полу после вчерашнего поединка. Один из осколков валялся вдали от всех и был перепачкан кровью. Ваас перевёл взгляд на свою грудь и, присмотревшись к свежей ране, дотронулся до неё пальцами. Порез, полученный от Броди пересекал тот самый шрам, что оставила на его теле Цитра. Интересное совпадение вышло, хотя цель у нападавших была разной. Цитра намерено пырнула его ножом собираясь убить, а Броди попал по тому же месту случайно, всего лишь стремясь напугать. Ваас ухмыльнулся, его жизнь почему-то шла по нелогичному пути. Наверное Вселенная решила так поиздеваться над ним, заставив его сестру и Джейсона махнуться ролями. А иначе как объяснить то, что родной человек жаждал его смерти, а тот, кто должен по всем канонам мстить за все совершённые им злодеяния, внезапно решил помиловать. Ваас не знал и в общем-то решил для себя, что узнавать не собирался. На сегодня всякого философского дерьма было более чем достаточно. Он поднялся с дивана и направился к холодильнику, собираясь позавтракать. 

***

      Джейсон добежал до лаборатории, поспешно зашёл внутрь и спустился вниз, останавливаясь посреди коридора. Он загнанно дышал, хватая ртом влажный воздух с запахом затхлости. Смотрел вперёд на дальнюю стену, около которой стояли рабочие столы, но ничего не видел перед собой, находясь глубоко в своих мыслях. У него получилось сбежать от Вааса, но не от самого себя. Внутри разгорающееся пламя ярости начинало жечь диафрагму. Ведь главный принцип, который Джейсон считал нерушимым, полетел к чертям. Он сморгнул оцепенение и вдруг взорвался с рычанием ударяя стену кулаками, а затем переключаясь на другие предметы, что его сейчас окружали.           – Гранта убил! Брата убил! – он орал надрывая глотку. Продолжал сбивать костяшки обо всё, что попадалось под кулаки. Физическая боль практически не ощущалась, тонула в потоке злости, что застилал своей чернотой его разум. Джейсон не мог остановиться, как заражённая бешенством собака, пока вспышка агрессии внезапно не померкла самостоятельно. Он присел на корточки, схватившись мокрыми от крови ладонями за затылок и уткнувшись лицом в сгибы локтей. Вывих лодыжки, после перенесённой нагрузки, дал о себе знать пульсирующей болью, почти такой же, какая исходила от израненных костяшек пальцев. Лёгкие горели от частых вдохов и выдохов, а переполненное гневом сердце казалось тяжёлым. Джейсон чувствовал себя бессовестной сволочью, потому что позволил убийце брата себя трахнуть. Он должен был сопротивляться до последнего, но вместо этого решил сдаться. У него получилось убедить себя, что не сможет избежать посягательства на своё тело, получилось снять с себя ответственность и притвориться жертвой. Но как же сильно Джейсон жалел об этом сейчас. Ведь жертвой он не был, он позволил этому случиться только потому, что глубоко внутри сидело желание. Необъяснимое и патологическое, но такое неудержимое, что воспротивиться не удалось. Влечение оказалось сильнее рассудка. Джейсон хотел получить своё грязное удовольствие и вновь совершил ошибку идя на поводу у нового желания. Он будто забыл, что из-за своей глупой прихоти однажды уже умылся кровью брата. Словно это не стало ему уроком и теперь он осквернил ещё и память о Гранте таким извращённым способом.           Джейсон выдохнул сквозь стиснутые зубы дёргая себя за волосы на затылке. Наверное правильным было бы убить Вааса, избавить себя от него без сожаления. Как он сделал это когда-то с Баком. В тот момент, защищая друга, Джейсон совсем не сомневался, что хочет выпустить старому пидору кишки. И когда нож вошёл в чужую грудную клетку пробивая сердце, он был рад, словно получил тот самый подарок, о котором мечтал. Но почему с блядским Ваасом не получалось поступить так же, даже несмотря на острое желание выпотрошить? Сколько ещё раз Джейсон собирался целиться, а затем опускать оружие, так и не произведя выстрел? Перед ним снова и снова возникала невидимая преграда. И нет это не было приступом человечности, жалости или каким-либо другим светлым чувством. Он давно превратился в морального нигилиста.            Просидев так неизвестно сколько, Джейсон наконец отвлёкся от самобичевания заметив кипу бумаг выпавшую из ящика. Он подобрался ближе, протянул руку, чтобы взять один из листов, но остановился, глянув на свои сбитые костяшки. Раны всё ещё кровоточили, поэтому чтоб не испачкать бумагу, ему пришлось сходить сначала к стеллажам за перевязочным материалом. После того, как перебинтовал руки и лодыжку, Джейсон подготовил себе место. Подошёл к кушетке, брезгливо перевернул матрас на другую сторону и забрав бумаги, улёгся принимаясь за чтение. Так он надеялся заставить себя думать, что занимается хоть чем-то полезным.

***

      Где-то на Рук       Такого Райли не ожидал. Когда Бен сказал, что они едут искать его друзей, он думал, что они обыщут местность или расспросят население, видели ли они американцев где-нибудь на острове. Или предпримут что-то ещё в этом духе, проводя расследование почти как копы в Калифорнии. Но Райли вовсе не думал, что будет стоять посреди джунглей привязанным верёвкой за ногу, а Бен, держа другой конец привязи, будет прятаться за камнями в травянистых растениях с широкими пятнистыми листьями.           – Зачем это?          В ответ на его вопрос пират высунулся из своего укрытия опираясь локтем о гладкий булыжник.          – Если появятся мои ребята, они должны подумать, что ты уже пленён. В противном случае тебя схватят и посадят в клетку. И я буду на их стороне. Бля, – Бен отмахнулся от роящихся около его лица насекомых и кивнул, как бы указывая подбородком направление, – я видел двух твоих блондинок здесь.           Райли понимал о ком разговор, но, видимо, его взгляд показался Бену удивлённым, поэтому тот уточнил:          – Твои блондинистые дружки. Я, блять, не помню кого как зовут. Поэтому зови их сам.          – Это сработает?          – Не знаю. Я видел их недавно. Может они где-то здесь неподалёку шастают.          Райли перевёл взгляд на свою правую ногу, а потом оглядел пространство вокруг себя. Сплошные джунгли не давали смотреть вдаль. Только в стороне, откуда они пришли, виднелась дорога.           – Ну, давай, – Бен дёрнул за верёвку и снова залёг в своём укрытии, – зови.            Райли собравшись с мыслями позвал совсем негромко:          – Дейзи?          – Давай, прибавь звука!            Его снова дёрнули за ногу. От этого действия он лишь сильнее разволновался, комкая пальцами края грязной футболки.           – Дейзи! – выкрик получился каким-то слишком неуверенным.          – Мне тебя, блять, напугать что ли, чтоб ты заорал?! – послышалось недовольное ворчание и Бен, отодвинув рукой ветки кустов, показал своё хмурое лицо. Небольшой шрам над его правой бровью стал ещё больше походить на галочку, – ори громче!          Райли сжал кулаки стискивая в них ткань, отвернулся от Бена и, закрыв глаза, попытался представить другую ситуацию. У него не было основания доверять пирату полностью, ведь вдруг если он позовёт сюда друзей, тот внезапно перестанет быть добряком и снова возьмёт их всех в плен. Райли опасался подставить ребят. Но вспомнив, что Бен вообще-то рисковал жизнью забирая его с яхты, он набрал побольше воздуха в лёгкие:          – Оливер! Дейзи! Вы здесь?!           – Вот так, отлично.           Райли глянул в сторону Бена, но увидел только его смуглую руку, что одобрительно показывала палец вверх. Он отвернулся, снова выкрикивая имена друзей:          – Дейзи! Оливер!          Бен лёжа в засаде всё больше и больше считал, что идея провальная. Сколько бы мелкий Броди не надрывался, ему никто не откликался. Пора было с этим заканчивать, иначе на зов пленника скорее отреагируют ребята с соседнего аванпоста или обезьяны Ракьят.           «За что мне всё это? Сраные дружки Броди. Я их, блять, ещё искать должен! – Бену совсем не нравилось то, чем приходилось в последнее время заниматься. После смерти Вааса и беложопого ублюдка на него повесили их обязанности. А ему хотелось как всем нормальным людям заниматься только своими делами  – сука, ненавижу! Как вы все заебали!»          Бен покрутил бесполезную верёвку пальцами. Он солгал, что та нужна для безопасности пацана. На самом деле верёвка обеспечивала контроль передвижения Броди, чтобы тот не смог от него смыться.            – Всё, заканчивай нахуй! Не придут твои придурки. – Бен вылез из укрытия и дёрнул за верёвку, привлекая к себе внимание. Райли глянул на него и поджал губы, наверное хотел что-то сказать, но передумал.           – Пойдём. Теперь твоя очередь придумывать, как их найти. – Бен бросил конец верёвки и направился к машине. Он устроил небольшую проверку сбежит или нет, и уже не сильно беспокоился насчёт результата. Только когда плюхнулся на водительское сиденье посмотрел на мелкого Броди. Тот опустив голову ожидаемо шёл к нему. Скорее всего в голове америкашки даже мельчайших мыслей о побеге не возникло.           «Совсем не такой, как свободолюбивый братик.» – Бен провёл рукой по коротко стриженным волосам, смахивая капельки пота, а затем потянулся к бардачку, вытащил из него бандану и повязал ту себе на голову. Краем глаза он заметил, как открылась дверь джипа с пассажирской стороны.          – Твоё место сзади. Будешь притворяться мешком.           Мелкий Броди непонимающе захлопал глазми, продолжая держаться за дверь.          – Поедем через аванпост, тебе не нужно привлекать внимание.           Бен собирался сократить путь до старого бунгало. Его ещё ждали дела пиратского босса, которые он обязан успеть сделать до заката. Пацан планы ему портить не стал, послушно захлопнул дверь и залез на заднее сиденье.           – А как мне?          Глянув в зеркало заднего вида Бен увидел, что Райли рассматривал валяющиеся рядом вещи. Наверное искал для себя подходящий «мешок».           – На полу брезент видишь? Им и накройся. – помог ему разобраться Бен и, заведя джип, вырулил на дорогу.   

***

      Солнце быстро закатилось за горизонт, оставив джунгли утопать в сумерках. С океана повеяло долгожданной прохладой, что остудила прогретый за день остров. Наступило время умиротворения и тишины, которую разбавляли шелест волн и редкие крики устраивающихся на ночлег птиц. Природа говорила отложить все дела и отдохнуть. Однако Ваас предчувствовал, что не сможет расслабиться. Он торопливо шагал по влажному песку, иногда наступая на выползшие на берег волны. Висящий на ремне автомат, похлопывал его по бедру словно подгоняя. Но у него всё ещё была гордость, которая, несмотря на нетерпение побыстрее вернуться, не позволяла сорваться на бег.           Наконец добравшись до дома, Ваас в два счёта заскочил на веранду и вошёл внутрь. Просканировал взглядом гостиную, заглянул в ванную, а затем поднялся на второй этаж, проверил две комнаты.           «Пусто.»          Вчера он даже и не надеялся, что истеричка вернётся так скоро, предполагал, что тот припрётся ближе к вечеру сегодняшнего дня. Но и этого не случилось.            Ваас вышел наружу громко хлопнув дверью, обошёл дом по кругу и отправился на пляж. Когда до океана оставалось шагов десять, он остановился и повернулся к джунглям лицом, вглядываясь в тёмно синее небо. Так у него бы получилось увидеть дым, если бы Броди вздумал разжечь костёр. Но видимо тот слишком осторожничал и к тому же мастерски прятался. Весь день Ваас провёл в поисках. Заглядывал в ранее исследованные места и твердил сам себе, что ищет именно лодку, ведь нахуй ему сдалась капризная принцесса. Однако в данный момент, стоя в одиночестве на пляже и чувствуя, как забирается под майку прохладный ветерок, он наконец смог признаться сам себе, что всё-таки искал целый день калифорнийского белого мальчика, а не лодку. И только из-за упрямства не пошёл проверить те места, в которых тот точно предпочёл бы отсиживаться.           Ваас уже знал, куда отправится утром. Он вспомнил, что любимое место Броди это уступ, на котором они вдвоём построили когда-то шалаш.           Скрипнув зубами и ругнувшись, Ваас нехотя вернулся обратно к дому. Прежде чем открыть дверь, задержался на веранде рассматривая витражные стёкла. Он не хотел оставаться здесь в одиночестве, но пересилив себя дёрнул за ручку. Его встретила пустая тёмная гостиная, чернота которой, казалось готова поглотить любое живое существо и растворить его внутри себя.           Пальцы прошлись по шероховатой поверхности стены и остановились на выключателе. Яркое освещение могло всё испортить. В темноте некоторые предметы своими очертаниями напоминали силуэты людей. Не желая разрушать иллюзию, Ваас добрался до стола и включил настольную лампу, света которой было недостаточно, чтобы убедиться в полной пустоте. Он огляделся вокруг, сел на диван и, положив на колени автомат, погладил оружие как живое существо. Но ничто не могло устранить скребущее чувство тревоги. Ваас не понимал собственной паники, ведь никаких отрицательных последствий не предвиделось. Он был уверен, что Броди рано или поздно вернётся. Так как достроенный плот, карта с отмеченными местами, оружие и даже информация о мелком братике остались здесь. А если бы вдруг белый мальчик всё-таки не появился, Ваас остался бы в плюсе и при таком раскладе. Он уже взял то, что хотел. Уплыть на Рук у него тоже вышло бы без посторонней помощи. И конечно же, никаких страданий от ломки ему испытывать не пришлось бы, кое-кто излечил его от «наркоманского дерьма». И всё же, что-то определённо не давало покоя. Нервы словно спутались друг с другом образуя в мозгу жужжащий комок проводов. Ваас схватился за голову сдавливая виски ладонями. Одиночество. То главное проклятие сестры, которое для него оказалось слишком невыносимым. Каждый раз оно вызывало приступы необъяснимой злости и паники.          Ваас залез рукой в карман порылся вытаскивая из него ампулу и шприц. Разорвал упаковку, набрал трамадол, затянул потуже тряпочку на руке и укололся. Движения хоть и выверенные, получались дёрганными. Ему не терпелось хоть как-то избавиться от отвратительного ощущения пустоты. Но вносить в голову с помощью иглы ясность, затея изначально плохая. Он понял это, когда стал во всех красках представлять, как Броди уплывает на найденной лодке, или стреляет себе в башку.            «Ты теперь один, Ваас. Я бы никогда тебя не оставила. Но ты не принял моей любви.»          Цитра стояла за его спиной. Её тонкие многочисленные косы похожие на маленьких змей заскользили по его шее сползая на плечи, щекоча кожу, словно собирались обвить и задушить. Ваас почти почувствовал это сейчас. Он неуютно повёл плечами поднялся на ноги и оглянулся. Но ничего не увидел кроме темноты:          – Заебала!          Ваас снова вышел из дома и на этот раз улёгся в гамаке. Смотрел на многочисленные звёзды и считал их сгибая пальцы, каждый раз, начиная заново, когда очередной десяток заканчивался. А потом представлял, как поживают подчинённые. Говнюки, должно быть, без него разбрелись, как овцы без пастыря. Он даже предвкушать начал, как будет снова восстанавливать всё после смутных времён…          Слепящие солнечные лучи и галдёж надоедливых чаек работали лучше любого будильника. Ваас поморщился от раздражения и открыл глаза. Он так и уснул вчера здесь в гамаке, всего на минуту прикрыв веки. Утро для него наступило слишком быстро, но может это и к лучшему. Ему ведь нетерпелось отправится на поиски.           Первым делом Ваас заглянул в дом, ещё раз проверил комнаты, особо не надеясь на то, что мудила вернулся. Потом он взяв с собой автомат, сходил на проверку во все ближайшие места, в которых можно отсиживаться и уже после полудня, направился вглубь джунглей.           Уступ пустовал. Ничего с тех самых времён, когда Ваас бывал здесь не изменилось, кроме рухнувшей в результате непогоды крыши шалаша. Стало очевидно, что Броди здесь не появлялся, иначе он бы постарался исправить разрушения. Ваас, оглядев местность с высоты, спустился и направился к находящемуся недалеко отсюда озеру.           Слегка влажный, илистый берег, был усеян следами не только животных. Несколько отпечатков человеческих босых ног разного размера тоже присутствовали здесь.            – Вот дерьмо!            Ваас оглядел территорию рядом с озером, в попытке вычислить происходило ли здесь что-то вроде борьбы или туземцы всего лишь приходили на водопой. Ебнутые дикари могли представлять опасность для тупицы Броди. Ведь тот попёрся прятаться с одним пистолетом, не взяв с собой другого огнестрела. Предположение, что америкашка в плену, заставило напрячься. Ваас поймал себя на идиотской мысли пойти в туземскую деревню, и отругал собственное отражение в озере:          – Совсем уже, блять, чокнулся?!           Эмоции чуть не заставили его действовать безрассудно и даже глупо, но вовремя вмешался голос разума, что помог рассуждать логически. За Броди переживать не стоило, он большой мальчик, что смог выжить на Рук, а значит здесь с ним тоже ничего плохого не случилось бы. Тем более говнюк уже не первый раз устраивал прятки и наверняка подходил к этому весьма серьёзно. Чтобы его найти пришлось бы мыслить так же. Ваас посчитал, что будь он белозадой избалованной принцессой, то предпочёл бы прятаться там, где не было опасности столкнуться с дикарями, и присутствовала хоть какая-нибудь цивилизация. Под это описание как раз подходила фарм-лабаратория, поэтому следующей захотелось проверить её.

***

      Джейсон доел пойманную ещё вчера рыбу и остался сидеть на месте, смотря как догорает костёр. Здесь, в лаборатории, вытяжные устройства для работы с химическими веществами подходили и для выведения дыма. Что очень помогало прятаться. Ведь если бы костёр приходилось разводить на улице, один конкретный мудила уже бы давно смог вычислить его местоположение. Насчёт скрытности Джейсон очень пёкся, чтобы не выдать себя, даже нормально не охотился. Потому сильно жалел, что убегая от Вааса не прихватил с собой снайперскую винтовку с глушителем. И хотя существовал вариант собрать самопальный глушитель из мусора, что приносил океан, он всё же решил лишний раз не рисковать.           Догорающая в огне древесина, почти что превратившаяся в угли, потрескивала. И больше ни каких посторонних звуков. Тишина, к которой Джейсон стремился, теперь была в тягость. Он привык отвлекаться от собственных мыслей, Ваас отвлекал его своей чрезмерной болтливостью, бесил идиотскими шутками, делал всё возможное, чтобы быть основным раздражающим фактором. А теперь Джейсону никто не мешал рефлексировать и придаваться панике. Мысли, что младший в опасности, а он снова бездельничает и не делает ничего для его спасения, прошивали мозг иглами.       Оставаться в одиночестве с каждой секундой становилось всё невыносимей и невыносимей. Хотелось наконец выплеснуть агрессию не только в свою сторону. И он словно был услышан высшими силами. Ваас появился перед спуском на лестницу из неоткуда. Смотря на него надменным взглядом сверху вниз, противно скалился, явно готовясь плеваться издёвками.       Вот они и встретились. Дикий зверь против дикого зверя. Джейсон понимал, что всё ещё не готов ни к каким разборкам, но времени, чтобы настроиться у него не было совсем. Подскочив на ноги, он вытащил финку из ножен, удобней перехватывая рукоять и, следя за тем, как Ваас спускается медленно шагая по ступенькам.           – Значит здесь прятался?          – На хер иди.           – Хочешь сказать, что тебе не понравилось? А я думал наоборот. Ты даже диван испачкал.          Каждое произнесённое слово лишь сильнее подталкивало к насилию. Джейсон чувствовал, как закипает кровь. Его пальцы крепче сжимались на рукояти, словно собирались раздавить и стереть в порошок.           – Вали отсюда, уёбок, пока я тебя ножом не ёбнул. – Джейсон потряс рукой, предупреждая, что настроен серьёзно. Только это результата не принесло. Ваас приближался к нему, продолжая донимать, как назойливая муха.           – О, даже так. Твоя фантазия прямо таки пестрит разнообразием, amigo! Утром после секса ты меня пистолетом хотел ёбнуть?          Злость схватила за горло, Джейсон перестал себя контролировать, а ублюдок не затыкался.          – Что не так? У тебя аллергия на мою сперму?          Прежде чем Джейсон успел подумать, что месть бесполезна, кинулся на Вааса с ножом. На чистых эмоциях, которые внутри взрывались и разрывали его душу. Он абсолютно не владел собой, яростно рассекал лезвием воздух, совсем не попадая по врагу. Тот ожидаемо уворачивался снова и снова. Двигался плавно, как хищная зверюга. А потом и вовсе, улучшив момент, схватил за запястья останавливая.           Ваас смотрел в горящие яростью глаза Джейсона, чувствовал пульсацию на его запястьях и понимал, что готов прямо сейчас рискнуть. Он не стал сопротивляться, медленно разжал пальцы, а потом показал раскрытые ладони и опустил руки. Во взгляде Броди проскользнуло недоумение, однако тот быстро с этим справился. Схватил его свободной рукой за майку, толкнул к стене и, подобравшись почти вплотную, снова занёс нож для удара. Но Ваас даже так не испытал тревоги за свою жизнь, инстинкт самосохранения всё ещё молчал. Ему было абсолютно всё равно, что у Броди в руках, нож, пистолет или другое оружие. Он знал, что америкашка опасен в любом случае и сможет убить даже голыми руками, если бы только появилось желание это сделать. Ваас чувствовал Джейсона как самого себя и не замечал в данный момент той искры, из которой рождалось желание убивать. Всё что он видел – являлось простой агрессией, против которой ему предстояло выстоять.          Нож воткнулся в стену у него над головой. Броди оставил оружие, вцепился двумя руками в его майку и повторно толкнул, так сильно, будто хотел, чтобы он проломил спиной стену.           – Ненавижу тебя, урод!           Злобный ор в лицо и вновь повторяющиеся сквозящие отчаянием удары об стену спиной, были лишь попыткой спровоцировать его. Так Броди без слов упрашивал: «ударь меня, пожалуйста! Давай, сделай хоть что-нибудь!» Однако Ваас на его мольбы не отвечал. Не терял лёгкой улыбки и позволял с собой так обращаться, потому что уже успел усвоить, что Броди не станет продолжать драку, если не сопротивляться. Тот действительно прекратил, замер в ожидании, собираясь действовать в зависимости от ситуации.           Напряжение между ними нарастало, но совсем не в том привычном смысле. Вааса чертовски возбуждала эта игра в гляделки. Мир сузился до злых глаз, смотрящих прямо в его собственные и горячего дыхания. У него больше не осталось желания выиграть в противостоянии. Ему хотелось ощутить Джейсона ближе, ещё ближе, чтобы поглотить его ярость. Ваас склонил голову и уткнулся носом в чужую шею. Пусть эта глупость послужила бы ему уроком, когда кулак разбил бы лицо. Но вопреки ожиданиям, ничего из такого не произошло. Джейсон застыл на месте, комкая в руках его майку, загнанно дышал. Ваас воспользовался удачно сложившимися обстоятельствами. Провёл носом вверх по тёплой шее и прикоснулся губами, улавливая бешеную пульсацию. Особый ритм звучал подбадривающе. Он продолжил. Прошёлся языком по влажной коже, собрав солёные капельки пота. И получил на свои действия живую реакцию. Джейсон прижался к нему так плотно, будто собирался удушить собственным телом или вдавить в стену. От настолько близкого контакта Вааса повело, он ощущал того всеми рецепторами. Горячий вдох и выдох рядом с ухом, его естественный запах тела и широкие ладони, что заползли под майку и легли на спину притягивая к себе. Чувства обострились, словно вспышки молний стали яркими и резкими. Сгорая от нетерпения Ваас тоже забрался руками под чужую футболку, пополз пальцами по пояснице, трогая подушечками неровные контуры шрамов.       По всему телу распространился приятный трепет. Покоя не давал не только собственный стояк, но и стояк Джейсона. Ваас предпринял попытку потереться и, не получив возражения, плавно задвигался. Джейсона долго ждать не пришлось, он тоже охотно ввязался в эту игру. И вот они уже вдвоём возбуждённо толкались друг другу на встречу, тяжело вздыхая хватались за любой участок тела, оказывающийся под руками. Настолько тесное взаимодействие, усиленное трением, удовлетворяло их обоих. Ваас так и не попытался снять штаны свои или чужие. Боялся, что Джейсон на это отвлечётся, придёт в себя и прекратит то, что между ними сейчас происходило. А ему чертовски не хотелось прерываться. Он даже непривычно молчал, внимательно вслушиваясь в каждый звук исходящий от партнёра.          Теперь, когда выстроенные стены рухнули, больше не осталось ни грамма скованности. Они тискали друг друга так, словно танцевали развратный танец. Ваас несдержанно охнул, когда Джейсон грубо схватил его за зад. Такая открытая демонстрация желания ему неожиданно понравилась. Получая обоюдное удовольствие он наконец понял, насколько это приятно, если взаимность чётко видна.        Джейсон проклиная в мыслях себя, Вааса и всю сложившуюся ситуацию в целом, никак не мог совладать с собственным телом. Он должен был оттолкнуть придурка от себя, вырваться из его объятий и противостоять любым попыткам сблизиться. Но вместо этого вновь оказался на дне грязного омута разврата. Ваас заманил его сюда иллюзией доминирования и теперь влечение завладело им полностью. Чужие поцелуи жгли шею. А ниже, где они тёрлись друг о друга Джейсон ощущал огонь наслаждения, расползающийся по телу приятной дрожью. Теснота в штанах казалось не прекращала нарастать. Хотелось стянуть с себя мешающие тряпки, но он всё никак не решался, да и руки были заняты. Одна крепко впивалась пальцами в ягодицу Вааса, другая изучала его тело, царапая ногтями. Ваас от него не отставал, блуждал руками по его торсу, будто вылепливал отдельно каждую мышцу.       То чем они сейчас занимались нельзя было назвать ни прелюдией, ни сексом. Джейсон вообще сомневался, что у этого есть какое-то название на языке людей. Но внимание на этом особо не заострял, продолжал охотно подставлять шею под чужие ласки. Ваас кололся щетиной, целовал и вылизывал доверенный участок тела, не пропуская ни единого сантиметра. Неизящный, напористый и бессовестный, тот окружал его пламенем своей страсти, держал в этом кольце, чтобы он задыхался от ощущений. К такому Джейсон не привык, но ему до одури нравилось происходящее. Он вновь и вновь оказывался на волне бесконтрольного удовольствия.          Шумные вдохи и тихие стоны на выдохе, перемешивались в пустой комнате, отражались от стен. Джейсон не сдержал внутри желание и прижавшись губами к жилистой шее, укусил. Получив в ответ рычание и болючий щипок в области задней поверхности бедра, понял, что перестарался, разжал зубы и лизнул оставленный след. Чужая кровь словно опьянила, он ещё раз и ещё раз прошёлся языком по дрогнувшему кадыку, а затем спустился влажными поцелуями к кровоточащему укусу. Прилип к нему губами, втянул кожу, оставляя на этом месте засос. Ваас хрипло выматерился, задвигался быстрее, производя короткие резкие толчки. Одной рукой ерошил его волосы, другой водил по груди, цепляя соски. Стало слишком жарко и тесно. Между ними кипящей лавой разливалось неумолимое наслаждение.       Осознавая, что уже достиг пика, Джейсон уткнулся лицом в плечо Вааса, покрепче прижал его к себе и совершив последние толчки, погрузился в оргазм. Внутри вспыхнули миллионы искр и, блиснув яркими всполохами, потухли. Он разрядился полностью. Медленно приходя в себя смотрел в темноту перед закрытыми веками, чувствуя, как двигается чужое тело. Ваас тёрся о него, стонал на ухо, трогал руками. Но у Джейсона совсем не возникало мыслей посчитать это мерзким, он не ушёл, даже когда страсть полностью развеялась. Его ладони по-прежнему находясь у того на пояснице, не прекращали гладящие движения.       Ваас кончил совсем скоро, дрожащими руками тянул на себя и тихо протяжно рычал. Джейсон всё ещё был рядом с ним, но сразу же выпутался из объятий, как только почувствовал похлопывания по заднице ладонью. Чары развеялись, теперь он вновь стал собой. Старательно игнорируя чужой пристальный взгляд, вытащил нож из стены и сразу же отвернулся. А затем быстрыми шагами подошёл к кушетке, забирая лежащий на ней пистолет. Разум пока не полыхал от негодования, наверное только поэтому, у Джейсона не возникло идеи разрядить целую обойму кое-кому в голову.          Ваас прочистил горло, скорее всего пытался скрыть радостные нотки в голосе, но получилось у него довольно хреново:          – Идём домой?          – И без тебя знаю, – огрызнулся Джейсон, направившись на выход из лаборатории. Он не собирался больше прятаться. Какой от этого был толк, если мудак с ирокезом его из под земли сможет достать если захочет.