Эскорт

- Здравствуйте, Жан, - голос звучит твердо и спокойно, даже не скажешь, что минуту назад были торопливые круги по комнате. - Приветствую, Антон, как бы вы хотели провести ночь? - звук по ту сторону трубки монотонный, даже кажется, что уставший и безжизненный. Пауза стала слишком заметной и инициативу переняли. - Я так понимаю, у вас такой экспирианс в первые. Давайте конкретнее, вы хотите быть в пассивной, в активной или поиздеваться надо мной? Если последнее, то стоит обговорить заранее, что я не буду делать, - произносит так обыденно и легко, будто протирает пыль, вот бы и Антону такое спокойствие. Вопрос тупиковый, страшный, ведь он и сам не знает ответ, в голове вертятся варианты - один другого хуже. Поиздеваться? Да как он может так поступить? Неужели можно быть грубым с такой красотой и грацией? Никак нет. От одной мысли об этом выворачивало наизнанку. Вспоминалось всё самое ужасное. Не лучше было его представление и об участии в активной роли. Неопытный, да и в первый раз, причинит боль и не простит себя. - В пассивной, - лицо бросает в жар, появляется предательский румянец, хочется укрыться и спрятаться. Только от кого? Ведь никого рядом нет, а вот нога все чаще бьёт чечетку по паркету. - Хорошо. Я вам напишу, как подготовиться, и да, купите лучше смазку на водной основе, - уже как заученный текст говорил Олегсей, но его удивило, что этот явно папенькин сынок хочет быть снизу. Обычно такие нахальны и властны, всё хотят себе. Этот ещё и выглядит, как с обложки журнала, явно разбил не одно девичье сердце своими безразличными янтарными глазами. - Я вас понял, - почему же он в таком ступоре? Ведь не в первый раз с кем-то будет спать. Дело в том, что это парень, или в том, что эскортник? - До субботы тогда, учтите всё, что я вам напишу, для вас же лучше, и не опаздывайте, время - деньги. - Хорошо, спасибо за беспокойство, до субботы, - конец. Дороги обратно нет. Пол уходит из-под ног, сознание все больше окунается в прошлое. Буквально ведь недавно, он даже не думал о подобном, даже не предполагал такого расклада. Именно тот вечер, тот несчастный вечер с дурацкой выставкой разделил его мирное существование на до и после, а ведь и не только он. Всё могло остаться мимолетным восхищением и потеряться в памяти, как необычный сон, помешательство, но судьба решила иначе. Или, может, случай? Мало имеет значения. Опять ему пришлось идти на фальшивые встречи, которые существуют для лишнего фарса, но что он мог на это возразить? Ничего. Всегда были определенные задачи в таких вечерах, этот был не исключением. Всё шло как обычно, но нет, опять эти легкие движения, смольные волосы и яркий взор цвета голубого неба, не упускающий ничего на своем пути. Вновь невольный взгляд, будто дурманом манимый. А этот великолепный бриллиант снова рядом с Андреем Степановичем, неужели и правда его любовник? Нет. Ему и не нужно это знать, и не следует. Только всё равно что-то его приманило, словно магнитом, ещё один разговор ни о чём, будто не было того прощания. Снова неизбежное исчезновение под каким-то важным предлогом. - Антон Эдуардович, на вашем месте я был бы осторожен, этот паренек - эскортник, с такими связываться себе дороже. Понимаю, интересный, но лучше не лезть в этот омут, вы молоды, и у вас есть возможность избежать этого, - как вчера он помнит легкое похлопывание по плечу и быстрые фразы от мужчины в возрасте, которого Антон видел уже не раз и прекрасно знал. Пусть даже эти слова могли быть правдивы, не стоит вмешиваться в чужие дела. Но вот мысли всё равно не покидали Звёздочкина. Невозможные и тяжело описуемые шумы внутри себя, глупая улыбка и невыносимо навязчивые воспоминания всë никак не оставляли его в покое. Как с этим cправиться? Что за назойливая идея - вновь увидеть другого человека? Тогда, как и сейчас, она настойчиво стучала в голову, но работа, суета её приглушили. Течение времени начало заносить эти чувства, как и снег на улице под весенним небосводом. Тогда он почувствовал облегчение и, казалось, обо всём забыл. Наивно было предполагать, что мысли так и останутся в прошлом. Очередная встреча, и опять загорается это чувство любопытства, смешенного с тихим восхищением. Антона невообразимо раздражало, что он жалок и не может взять себя в руки. Действовать радикально и несдержанно не в его характере, но почему же тогда он так поступил? Подошёл, как и в тот раз - нелепо и смешно. На самого себя гнева не хватает, дернуло же что-то спросить тогда номер. А ему зачем-то протянули экран с кьюар-кодом, и вот мгновение, и контакт в чертовой соцсети занесён. Можно же было тогда остановиться? Можно, только не хотелось. Казалось, если решиться сейчас, то дальше станет легче. Только разве это не самообман? И так он пришёл к тому, что, сидя на диване, уже сам не понимал, как написал сообщение, как сейчас говорил по телефону, как договорился о встрече... Больше всего не понимает он своё желание отдаться во власть грациозному и обворожительному молодому мужчине, которого он видел три раза в жизни. Откуда такое желание? Почему он не может, как обычно, забыться и уйти от всего? Раньше ведь выходило? Каждый раз, когда нужно было что-то оставить и идти дальше, Антон это делал, никогда не шёл напролом в своих личных интересах, лишь в делах бизнеса, где это необходимо, так почему сейчас не смог?.. Солнце село, ночь подкралась незаметно. С её наступлением мысли успокаивались, веки тяжелели, а рой вопросов стихал, наступала приятная пустота и пропасть до следующего дня. В рутине пролетела неделя, незаметно подступили выходные и злосчастная суббота, что ожидалась с пьянящим волнением и страхом. Тяжёлым звуком отдаются шаги по брусчатке, глаза ищут то ли желанную фигуру Жана, то ли памятник маршалу Жукову, обговорённое место встречи. Антон судорожно смотрит на часы: пришёл раньше, не опоздал. Ждёт, как на вокзале поезд, а ведь знает, что ещё полчаса, но всё равно нервно смотрит за временем. Минута, пять, пятнадцать - не долго, но для Звёздочкина это была вечность. - Здравствуйте, Антон, долго ждете? - знакомый голос ложится на слух, как шёлковые ленты, и время вдруг теряет всякую важность. - Здравствуйте, нет, не очень долго. Я, к сожалению, не знаю, что за отель вы забронировали, так что ведите, - умилительно. Солидный холодный парень с виду. Прямые брюки, кофта, пиджак, туфли - строго и со вкусом. Завершало картину классическое пальто в пол, придающее спокойствия и значимости его фигуре. И этот мужчина сейчас блеет перед ним и просит вести себя. Олегсей в ликовании, ведь всё будет очень просто, такие клиенты - отрада для души, немного внимания и кокетства, и они твои. - Следуйте за мной, пройтись тут всего ничего, - мягкая улыбка и ненавязчивый взгляд, мнимая открытость - завораживает и ведет за собой. Шаг становится легче, несколько поворотов, и вот отель пять звёзд, ресепшен, где встречают их учтиво и радушно, а зеркала отражают всю окружающую позолоту и глянец. Считанные минуты, и они в лифте, никто не проронил ни звука, немая тишина съедала и пробуждала мысли. Неужели это не сон, и он правда приперся сюда? Да ещё и выполнил все указания по поводу диеты и процедур, что отродясь не знал. Ужасно, как он пришёл к подобному до сей поры в голове не укладывалось, но нужно собраться, отступать уже поздно. Время ожидания подошло к концу, перед ними судьбоносная дверь. Номер лаконичный в черно-серых оттенках, все необходимое на месте, лишнего ничего нет, иного и не ожидалось. Мягкое касание, и пальто оказалось в чужих руках. - Антон, вы приготовьтесь, настройтесь, а я в душ, - голос опаляет своей глубиной и пронзительностью, ощущения обострились, чувствовалось, что фигура оппонента моральных принципов Звёздочкина всего в паре сантиметров от него. В эту минутную паузу Олегсей снял всю верхнюю одежду и направился в сторону ванной, конечно же, чтобы потянуть время и ещё больше придать мнимой значимости клиенту, что потерял всякую стать, как только они зашли. - Хорошо, - дежурно вырвалось, мгновением прежде, чем причина беспокойства Антона удалилась. Волнение бьёт в голову, а тело начинает делать привычные вещи: снимает часы, пиджак, кофту, складывает аккуратно в шкаф - на автомате, не задумываясь, садиться на кровать и ждет рокового щелчка. - Надеюсь, ты не умер от ожидания, мой хороший, - хитрый прищур поедает своей едкостью. Взору Звёздочкина предстают оголенные длинные ноги, бледная фарфоровая кожа и подчёркивающая голубой взгляд рубашка, что еле держится на худом теле. Бросает в жар и смущение, а этот гений чистой красоты становится все ближе. - Ну что вы так смущаетесь? - ласково лепечет Олегсей, будто убаюкивая. Плавно приближается, взгляд от него отводят как можно дальше, но его это никак не смущает. Олегсей мягко касается чужих щек и едва ощутимым усилием поднимает голову и, смотря прямо в глаза, продолжает. - Неужто в первый раз, что вы так нерв...? - улыбка и нежность не сходят с лица, но всё так же отведенный от него взгляд даёт однозначный ответ, который поставил в тупик уже Олегсея. Неужели и правда в первый? Таких клиентов у него ещё не было. Молчание затянулось, нужно продолжать. Руки плавно спускаются на плечи, подталкивая тело назад, сам же Олегсей подползает ближе, наклоняясь к лицу обескураженного Звёздочкина. - Не волнуйся, тебе понравится, ты сделал лучший выбор, - нахальный поцелуй в шею, Антон вздрагивает, а грудь с каждым новым прикосновением тяжело вздымается. - Не волнуйся, я не кусаюсь, можешь тронуть. Ну же, давай, - дразня, смотрит прямо в полумутный неровный взгляд янтаря, что заставляет понять - клиенту нравится, а значит он делает всё верно - чувства фурора и внутренних оваций сопровождаются довольной улыбкой. Рука тянется к запястью Звёздочкина, нежно с нажимом пальцы обволакивают его, полное подчинение действию. Тщательно руководя чужой конечностью по своей груди, Олегсей будто призывал к действию. Сработало. Антон вышел из оцепенения и, чуть почувствовав ослабевшую хватку на костяшке, включился, пока разум всё больше впадал в забвение. Пальцы аккуратно очерчивали линии каждого ребра, мягко и невесомо переходя на последние две пуговицы рубашки что скрывали белоснежную кожу. Быстрые движения руки, и больше ничего не укроет приятного живого фарфора. В ответ бледные длинные фаланги опалили напором, скользнув по коже, так что дышать стало тяжело, почти невозможно. Холодные прикосновения тягуче и долго подкрадывались к шее, а через мгновение уже изучали скулы и губы Звёздочкина. Его веки ослабели, брови разошлись от переносицы, а пунцовый цвет залил щёки и уши. Взор не отрывался от длинных пальцев что плавно перетекали в кисть руки, предплечье, ключицу аккуратный вздернутый нос и пронзительный голубой взгляд, что вдавливает его с неимоверной незримой силой в простыни. Пока Антон был околдован этим необъятным небом, что так губило его изнутри, фарфоровые пальцы пронзили волосы, от укладки не осталось и следа, а голова легким усилием была уже во власти Олегсея, чья нога скользит в области паха, заставляя чужое тело вжаться ещё сильнее, а чувства осязания навостриться. – Чувствую, у вас в штанах задохнулась совесть и культура, – снова дразнит, так грубо и топорно, но так обжигающе приятно, спускается ниже всяких приличий и условностей, легко преодолевая ремень и ширинку. Невесомые прикосновения кажутся тяжелым молотом агонии. – Приподнимитесь, от этой ткани нужно избавиться полностью, – Большие пальцы рук сжимали бедренные кости, отдаваясь небольшой болью. – Давайте вот так, да, приподнять таз, – Легким движением, будто тысячу раз делал это, Олегсей снимает чужие штаны и нижнее белье, не обращая на лишние моменты внимания, возвышается и, будто ангел, обрезающий свои крылья, сбрасывает в сторону рубашку, демонстрируя всю красоту осанки и изгибов костей и мышц. Хочется коснуться, прижать и съесть – но нельзя, да и сломать страшно. Только вот просчетов Душнов не прощал. Минута промедления и руки Антона захвачены мертвой хваткой, и раскаленная плоть обезоруженного Звёздочкина все больше просит внимания к себе. – Хотите, чтобы я облегчил ваши мучения? – всё тем же ласковым голосом спрашивал его мучитель, нависая над ним. – Да Жан, – натужно вырывается из гортани, что все больше утопала в сбивчивом дыхании хозяина. – Хорошо, покажите мне вашу спину, Антон Эдуардович, – хватка ослабла и появилась возможность сбежать от пристального взгляда. Звездочкин как по команде, развернулся спиной, словно провинившийся кот, уткнулся в подушку, чтобы не видеть больше этого опаляющего взгляда выдающего всё его естество. Послушный, аккуратный, будто без воли – это погружало всё мышление Душнова в умиление. Конечно, он знал, что такие спокойные мальчики хранят свои желания в тайне под семью замками, но обычно это большее, более изощренное, а тут простые фразы и тон довели до эрекции и исступления – что за чудо! А смотрит то как – не отрывая взгляд, аж жалко его. Упаковка от презерватива летит прочь в мусор. Пауза подходит к концу. Пальцы скользят по бедрам, приподнимая их выше. – Расслабьтесь, сейчас будет слегка неприятно, – вязкая субстанция, казалась льдом на нежной и разгоряченной коже, первая фаланга пальца проникает туго, неприятно и тянуще. – Я сказал расслабиться, доверьтесь, – невозможно, слишком много ощущений. Вот уже вторая фаланга и глухой стон, все его скрепы сдались, а сладострастие восторжествовало. – Не стесняйтесь, покажите всю красоту вашего тембра, – второй, опять мышцы стягивают части конечностей, пытаясь избавиться от чуждых продолговатых пальцев, хочется взвыть, но нельзя позволить себе упасть дальше – в такую чуждую и новую пучину непривычного удовольствия. На члене чувствуется чужая рука, мягко обволакивающая и дразнящая неоднозначными движениями. – Мм-х-х, – тяжело разносится по комнате, как аромат кофе в обед – так же навязчиво и протяжно. Движения набирают темп, а все три фаланги чувствуются остро, как неописуемо приятный шелк. С каждым новым движением гортань не справляется с напором звуков и ускоряющимся дыханием, заставляющим грудь вздыматься чаще и чаще и, вместе с этим, желание почувствовать чужую плоть внутри себя, нарастает с всё большей силой. Уже не важно, сколько непристойных возгласов издаст, как он выглядит и что случится дальше – важно лишь здесь и сейчас. Забвенная нега потухла в миг и ощущения оборвались, как линии электропередач в бурю, но, как и все явления необузданной природы, вернулись вновь, в новой ипостаси. Снова холод, но теперь он сменяется жаром чужой плоти, что так больно и неприятно вторгается в нутро. – Потерпите, сейчас привыкнете, – аккуратно придерживая Антона за таз, успокаивал Душнов, рассматривая изгибы поясницы, плавно подчеркивающие широкие мышцы спины Звёздочкина и выпирающих позвонков, переходящих в изгибы шеи – красив, чертяка. Медленные движения заставляют вздрогнуть – то ли от удовольствия, то ли от дискомфорта. Не ясно до конечной истины ощущений, но понятно лишь одно – ему нравится, чертовски, до умопомрачения. С каждой минутой темп нарастал, а с ним усиливались и глухие стоны. Такой искренний и неприглядный, буквально час назад стоял перед ним, вытянутый струной, а сейчас всё больше выгибается, слишком гладко и легко, но это и к лучшему – можно расслабиться, устроиться поудобнее и приспустить руку на затылок этому очарованию. С каждым новым движением Олегсей понимал – уже скоро. Только туман настигал и его, а желание лечь одолевало всё больше и больше. Пора. Рука скользит снова к раскаленной плоти, что источала смазку в мольбе обратить на себя внимание. Темп все ярче, голос шатена под Олегсеем всё более отрывистый и звонкий – финал, судорожная дрожь и глубокий выдох облегчения. – А вы держались хорошо, отдохните, – Медленно проводя по позвонкам чужой спины, уже мысленно прощался Олегсей – его работа закончена. Апофеоз настал и образ Жана растворился во тьме дверного прохода. Пришёл конец маленького торжества, и всё постепенно возвращалось в свое течение, в свой привычный ритм. Незначительное событие, очередная ночь в жизни Олегсея, но роковая, поворотная для Антона. Поздний вечер, прохлада, весна ещё не вступила окончательно в силу. Рановато поменялся пуховик на весеннее лёгкое пальто, которое моментально пронизывал холод. Несмотря на марку и дороговизну, всё же хитрый воздух находит лазейки, но это не мешает прогулке по вечерним улочкам Москвы. Суббота, кто-то радостный идёт домой, а кто-то трудиться. Ужасно работать в выходные, учиться ещё хуже. Хорошо, когда это не твои проблемы. Все же город в вечернем сумраке, освещенный лишь огнями фонарей и далёких окон имеет свою особую прелесть и очарование, как живой организм, замедляющий свои процессы, чтобы наутро восстановить силы, ожить и ринуться в новое завтра. Каждый день похож на предыдущий, только от этого темп жизни не сбавляется ни на миг, а зачастую лишь растёт, иногда сей факт бросает в ужас, ведь куда ещё быстрее? Только когда вспоминаешь Китай, ответ приходит на ум. Правда, интересно выходит: во все стороны обороты мы наращиваем и в карьеру впиваемся, не жалея сил, а вот парочек, весёлых и беззаботных, становится только меньше. Оно и понятно, к чему этот обман? Сейчас они идут, может, в кафе или в кино радостные, влюбленные, полные счастья - да что это вообще такое!? Влюблённость - название глупое и несуразное, да и само чувство не уступает… Его нет, но все к нему стремятся, только зачем, не пойму? Это лишь иллюзия психики, химическая реакция в эндокринных железах, самообман, химозная малиновая жвачка с приторным вкусом - называют все по-разному, как хотят, но вот суть не поменяется. Да, влюблённость пьянит, как вино наилучшей выдержки, а человек рано или поздно может протрезветь, но захочет ли? Зачем? Ведь всё хорошо, тебя всё устраивает. Быть влюблённым - это не замечать очевидного, не видеть того, во что тычут пальцем все кому не лень. Да что влюбленность, если даже родители не могут познать любовь к детям, и рано или поздно их ожидания от чад разбивают и родственные чувства тоже. Так почему каждый из них думает, что его примет чужой человек? Хотя, всем на самом деле плевать, им просто интересно, чем закончится эта повесть печальней всех на свете, и кто первым помрет от сгнивших бабочек в животе… а больше всего плевать тому, к кому ты питаешь это чувство, он ведь не ответственен за твои фантазии, за то, что ты себе придумал и на что купился, он просто был идеалом, который ты хотел видеть. Человек ведь не виноват, что вызывает у тебя такие физиологические потребности, фу, противно. Голословный бред про любовь и высокие чувства. Идиоты. Когда-нибудь, может уже не на этом свете, они поймут, что капкан захлопнулся еще на первых приторных нотках малины на языке, которую они принимают за чувства. Дорога Олегсея затянулась, как и его мысли, но всё имеет свой конец. Лифт он обошёл стороной и усталыми грузными шагами поднялся наверх в небольшую, уютную и уже полюбившуюся двушку, где можно расслабиться и забыть обо всей рухляди в голове, заварить зелёный чай и посмотреть сериал.