Тусклые ёлочные игрушки

Рая влезла в переполненный троллейбус, держа пакеты над головой и рискуя устроить конфетно-мандариновый дождь сидящим пассажирам. Паренёк хотел уступить ей место, но Рая отказалась, как обычно. И подумала беззлобно: «Лучше бы пакеты взял, насидеться я ещё успею». От предвкушения вечеринки она едва не пританцовывала на месте. «Так, хватаю в охапку Майю, пакую её в новое платье, бежим за Олегом и потом сразу к Воронцовым. А там уже все наши. Будут и хохмы, и «Крокодил», и «Мафия», и ещё настолки, фанты, потом танцевать будем, можно даже в бутылочку сыграть, если совсем развезёт, а потом Майка как возьмёт гитару, как запоёт… И всё сразу станет таким тёплым и домашним. Майя ведь так давно не пела». Об этом было думать тяжело. Рая надеялась, что встреча с любимыми друзьями растормошит подругу. Потому что остальное не помогает. «Я ей такое платье купила, как она всегда хотела. А Векшин наверняка опять будет гнать это своё коронное: «Майя, дай мне мая, Рая, дай мне рая» и бухаться на колени». Почему-то именно это фраза лучше всего олицетворяла все их новые года. Уже месяц Раю никто не встречал в коридоре. Первое, что она видела — сгорбленную спину подруги в майке цвета «хаки», за компьютерным столом. Но надеялась, что хотя бы сегодня Майя выйдет. Пришлось кричать, потому что рыжую голову венчал ободок наушников. — Маечка, я дома! Мне на работе дали фруктов и конфет, у них через шесть часов выйдет срок годности. Предлагаю подкрепиться и собираться. Молчание. Рая сбросила уличное, сама помыла мандарины, разложила по африканским деревянным вазам. Напевая под нос что-то восточное, как ей казалось, она, пританцовывая, понесла яства в комнату. — Глубокоуважаемая госпожа Майя, не будете ли вы так любезны… Рая как могла по памяти процитировала барона Мюнхгаузена из мультика, но Майя не отреагировала на шутку и таким же, как и всегда, бесцветным голосом ответила: — Я не хочу ничего, спасибо. Рая поставила вазы на тумбочку рядом с миниатюрной искусственной ёлкой и сказала: — Тогда собирайся. Смотрю, голова у тебя ещё грязная, вымой, пока воду горячую не отключили, ничего, успеем высушить. Я тебе такое платье купила! В обеденный перерыв сбегала в Пассаж. Как ты хотела, горчичное, с вышивкой… — Спасибо, не стоило. Я не пойду никуда. — Слушай, я всё понимаю, — Рая подошла ближе и погладила Майю по плечу. Она снова даже не посмотрела. — Но так не может длиться вечно. Все переживают за тебя. Я переживаю. Тебе надо переключиться. Клянусь, никто к тебе в душу лезть не будет. Увидишь, ты сразу втянешься в веселье. — Мне надо побыть одной. Майя, наконец, стянула наушники и посмотрела вверх. Влажные веки порозовели. — Я хочу, чтобы ты сегодня за нас обеих повеселилась. — Но так нельзя! Знаешь, тогда я тоже никуда не пойду. Вот прямо сейчас Воронцовым позвоню. — Не надо на меня давить. Голос бесцветный, а слышно же, что злится. Рая крикнула из коридора: — Поздно, я уже звоню. Алло, Воронцова? У нас тут карантин, так что мы не приедем. Ну вот так. Заболели обе. И я тебя. И тебя туда же. И тебя с наступившим. И мужа в нос поцелуй. Рая с грохотом поставила телефон на «базу». — Всё, довольна? — Нет! И снова уставилась в монитор. Когда Рая хотела глянуть, что у неё там, но подруга быстро развернула на весь экран «Косынку». Оставалось только надеяться, что это личный дневник или тексты. Хоть самой себе Майя могла выговориться. В основном знакомые, когда узнавали о происходящем, советовали: «Передай подружке, чтобы дурью не маялась. В концлагерях ни у кого депрессии не было». Те, кто считали себя заботливыми, предлагали окунуться в трудотерапию или сексотерапию. Как будто на дворе был не 2003, а 1003 год. Друзья советы давали разные. Одни говорили оставить Майю в покое и перепоручить её терапевту. Которого ещё попробуй найди нормального и попробуй уговорю Майю пойти к нему. Другие, наоборот, говорили, что надо всё время быть рядом. Третьи советовали быть жёсткой. Первые два никакого результата не дали, а последний, казалось, даже ухудшил. Рая уходила на работу и велела: «Не съешь всё — накажу. Не помоешься — сама засуну в ванну и буду купать как ляльку». В итоге Майя научилась искусно врать — включала воду, а сама сидела на полу, даже полотенце и кончики волос смачивала для конспирации. Еду выбрасывала или прятала. А от Раи совсем отдалилась. Поэтому она перестала пытаться и ждала новогоднего чуда. Ведь раньше Майя любила новогодние их вечеринки даже больше — готовилась за месяц, выбирала подарки, писала новую песню, чтобы именно на Новый год презентовать друзьям. Рая сама уже приняла ванну. Понежилась в лавандовой пене, придирчиво рассматривая голубой словно больничный кафель в поисках грибка. Ремонтом они собирались заняться вместе ещё осенью, но не срослось. Квартира, казалось, впитывала настроение Майи и тоже разрушалась изнутри. Потом Рая высушила волосы, на автомате сделала укладку, всё же надеясь, что Майя передумает. Перекусила за просмотром «Новогоднего вечера с Максимом Галкиным». В одиннадцать пришёл Олег. — Я уже заколебался вас ждать, почему вы ещё не собраны? — Мы никуда не идём. И скосила глаза на комнату. Майя даже не вышла поздороваться со старым другом. — Майя! Олег пришёл, выйдешь? Майя повернулась, помахала и снова ушла в себя. Олег посмотрел на Раю внимательно и провёл рукой по вспотевшему лицу. — Так, дорогуша, нам надо серьёзно поговорить. Олег вытащил её в подъезд, закурил, стряхивая пепел в притулившуюся на подоконнике жестянку. Как будто по-прежнему был десятый класс, и они прогуливали уроки, сидя дома за видиком и выбегая на лестницу покурить. — Ты понимаешь, что это край уже? — Понимаю. Но я всё сделала! — Главного не сделала. — Майя не пойдёт к врачу. А если тащить её за руку, то только хуже будет. Да и что этот доктор твой сделает? — Тебе кажется, это просто дурь у неё и плохое настроение? — Нет, я так не думаю. — Да кому ты рассказываешь? Думаешь, что она сама справится? Или что ты ей поможешь? Тут нужен специалист. Сама Майя не выкарабкается. Она и рада была бы стать прежней, но болезнь мешает. Если ты не убедишь её сходить к доктору… Слушай, если дело в деньгах, не волнуйся. На такое дело у меня и остальных всегда найдётся. Помнишь Игоря мелкого? Это друг его папы, он нормальный мужик, отвечаю, не какой-то колдун или мошенник. Понимаю, у нас народ привык полагаться на себя в таких случаях. А потом спивается или вешается. — Олег! — Ладно, извини. Я понимаю, ты тоже устала. — Да я-то что. Спасибо. Я попробую с ней ещё раз поговорить. Не переживай, у нас всё будет хорошо. «Кому ты врёшь, Рая? Хорошо уже не будет». Иногда ей казалось, что болезнь Майи заразна. — Тогда держи подарки. Ничего серьёзного, просто фильмов записал вам хороших. Хоть будет чем заняться сегодня, раз вы ты нас кидаешь. Я специально такие нашёл, что Майе сейчас под настроение. — Спасибо, Олежек. — Не во что. Воронцовым что сказать? — Что мы температурим. — Тогда температурьте на здоровье. Майя снова сидела в наушниках и смотрела клипы Земфиры. Олег тоже когда-то записывал ей. Как раз остановилась на «Бесконечности». — Можно я с тобой посмотрю? Майя молча переключила колонки. Рая не понимала смысла и этого клипа, и всех остальных тоже. Как и песен. Что находила Майя в русском роке? Ведь у неё самой каждый авторский текст — история, а не шифр для своих. Рая вспомнила одну шутку и решила поделиться. Вдруг улыбнётся? — Олег говорит, что эта песня о рукоблудии. Майя поморщилась: — Твой Олег всё обсирает, любую музыку, где церкви не горят, и женщины не расчленяются. Мои стихи ему тоже не нравятся, и что теперь? Из-за таких критиков я не пишу больше, пусть радуется. — Ладно, извини. Просто вспомнилось. И твои песни Олегу нравятся. Правда. Смотри, он нам фильмов принёс на дисках, давай глянем. Сказал, что под твой вкус подбирал. У Майи потекли слёзы. Рая тут же обняла её, дала выплакаться. Клипы закончились, на мониторе появилась заставка «лабиринт». Даже спрашивать ничего не пришлось, Майя стала сбивчиво объяснять: — Понимаешь, они все в конце улыбаются, но на самом деле они все такие несчастные. Живут в дыре какой-то, зависят от электричества. А вдруг они уже умерли? — Нет, Маюш, все живы. Правда. Какой фильм ты хочешь посмотреть? Майя подняла прозрачную коробку. На диске было написано маркером «Реквием по мечте». Рая подумала, что фильм будет не самым весёлым, но согласилась. «Пусть будет. Хотя я думала, Олег комедии запишет, раз под настроение обещал». Впервые они смотрели кино без комментариев. Рая пыталась: то отметила какой главный герой красивый, то вспомнила, что смешной темнокожий парень снимался в «Очень страшном кино». Но Майя не отвечала. Она напряжённо всматривалась в происходящее, будто пытаясь и там найти шифры. Хотя всё было проще пареной репы, на взгляд Раи, пускай и с необычным монтажом. На середине фильма Майя схватила подругу за руку, а на моменте, где подруги пришли проведать женщину в психушку, расплакалась. Рае больших трудов стоило её успокоить, но и так было неплохо. Лучше уж слёзы, чем никаких эмоций. Следом посмотрели «Лилю навсегда» и «Догвилль». Майя не плакала, снова ушла в себя. Зато Рая готова была разреветься, но сдержалась. Когда в пламени догорали последние жители Догвилля, она сказала равнодушно: — Мы Новый год пропустили. — Круто. Ты пропустила. Прости. — Ой, ладно, забили. Какая разница, его можно начать праздновать в любой момент, хоть сейчас. Рая кинулась к шкафу, достала пиджак и начала важно, сцепив руки в замок: — Дорогие россияне, этот год был полной вафлёй, поэтому ну его на хрен. С Новым годом, господа отдыхающие! Майя впервые за всё время улыбнулась, хоть и слабо. Рая спохватилась: — Надо поздравить всех. Мы, конечно, температурим, — она сделала «кавычки» пальцами, — но не умираем. Рая устроилась на полу в коридоре, зажав плечом трубку и листая телефонную книжку. Начала с родителей, разумеется. Мама потребовала, чтобы позвали Майю. От разговора с ней подруга заулыбалась снова, но слёзы сдержала, хотя Рая видела, как морщится её красный облупившийся нос. Рая примерно догадывалась, что передали Майе родители. Потом остальных друзей поздравляли вместе. Воронцовым и всем, кто сейчас у них был, всё-таки сказали правду, но они и так догадывались, почему подруги не пришли. Рая надеялась, что никто не в обиде. Майя включила «Четырнадцать недель тишины» и поставила «Бесконечность» на повтор. Уже не стала устраиваться на стуле за компьютером, забралась на диван с ногами. Даже съела парочку конфет и выпила чай. — Надеюсь, мы не потравимся, они всего несколько часов просроченные. Майя не вскинулась в ответ на неуклюжую шутку о смерти, как это раньше было. Сидела, обхватив кружку двумя руками, постукивала зубами о золотистую каёмку. В уголках глаз скопился сон. Допив чай, подруга сама отнесла кружку на кухню, сполоснула. Вернувшись в комнату, замерла, словно услышала песню в первый ошеломляющий раз. Майя даже не танцевала, не кружилась, просто шаталась по комнате, будто пытаясь натолкнуться и нащупать вибрации настоящего правильного ритма. Остановилась возле платья на вешалке, которое Рая вывесила на дверь шкафа. — Красивое. — Может, примеряешь? Майя отшатнулась от него, и снова её увлёк этот странный танец-нетанец. — Я грязная, а оно слишком красивое. — Так давай воды накипятим. — Я не могу находиться в воде. Мне противно, когда она к коже прикасается. Майя сама словно впервые прислушивалась к своим ощущениям. Ради этого Рая даже сняла с повтора «Бесконечность» и поставила «Ощущения». Хотя и не была уверена, что песня об этом. Что она вообще о чём-то. Но Майе помогло. Она села рядом. — Ты из-за меня только страдаешь. Я могла бы уехать, но мне некуда пойти. — Я не страдаю. Величайшее чудо и величайшая подлость — брать силы из чужой слабости. Майя всегда была лучше: общительнее, смелее, самоотверженней. А теперь, когда она сдала, Рае пришлось стать сильной и все делать за двоих. Работать, заниматься домом, общаться, радоваться, жить. Она не знала, получилось бы, если бы у Майи всё было в порядке. — Я отлично провела время. Необязательно радоваться, чтобы хорошо провести Новый год. — Но я ревела постоянно! — И хорошо. Значит, тебе легче становится. — Легче. Сейчас. Но я боюсь, что оно снова вернётся. У меня бывает такое, я даже пишу иногда, а потом читаю и вижу тупость. И всё стираю. И оно возвращается. — Хочешь зажечь бенгальские огни? На балконе два искристых огонька подавали сигналы другим. Внизу раздались знакомые голоса. Рая воскликнула: — Ой, смотри, это же Олег. И Векшин! — Векшин! Майя перегнулась через перила. — Векшин, мы тебя любим! Векшин заорал в ответ, что любит их тоже. И что у них с собой гостиницы. Рая знала, почему Майя избегала Олега. Он один говорил ей правду и из всех друзей выглядел самым обеспокоенный. Пока Рая скармливала Векшину оставшиеся мандарины, Олег с Майей тихо переговаривались на кухне. Пусть сейчас подруга выглядела потом растерянной и счастливой, но утром она могла вернуться в прежнее состояние. Всё равно, начало было положено. Потом они все вчетвером собрались в комнате, и наверняка каждый подумал, что без одной глупости Новый год не будет таким уж новым и таким уж годом. Поэтому Рая сказала: — Векшин, а давай своё коронное? — Отвалите. Я уже всех заколебал. — Неправда, нас ты никогда не заколебаешь. Пожалуйста, а то Нового года не получится. — Ладно, сами напросились. Потом не плачьте. Векшин откашлялся, хлопнулся на колени и произнёс с придыханием, вскидывая руки навстречу каждому: — Майя, дай мне мая. Рая, дай мне рая. Олег… дай мне денег. — Хрена тебе лысого. И не в рифму вообще. Казалось, сейчас Майю рассмешит что угодно. Она обняла Векшина за шею и случайно или даже специально опрокинула его на пол. Хохотала она до тех пор, пока друг не прохрипел, что его сейчас задушат. Только тогда Майя перебралась обратно на диван и положила голову на плечо Рае. Олег помог встать Векшину и объявил: — Ладно, раз уж мы пришли, давайте уже займёмся тем, чем взрослые люди должны. — Посмотрим всю «Масяню»? Начиная с самой первого мульта? — Именно.