Теряя и возвращая любовь

      Митя       Пообещав, что оставшиеся недели мы проведем вместе, Ярослав и Виталий сдержали слово и действительно приглашали меня чуть ли не каждый день.       Хоть было и не просто отвлечься, на время позабыв о случившемся, но все же мне было интересно в их компании, хоть и немного неловко. Всё же Виталий, приехав домой, хотел снова наладить с Яром отношения, собрался вернуть его, а тут я свалился со своими проблемами и все испортил.       Но они ни разу не позволили мне отказаться по той причине, что я не хотел им мешать. Они приезжали за мной и терпеливо ждали у дома до тех пор, пока я не соберусь и не выйду.       Столько всего интересного, наверное, не произошло со мной за всю жизнь, сколько за эти несколько недель. Мы побывали в театре, цирке и кино, посетили несколько выставок и музеев.       Они брали меня с собой даже просто поужинать в ресторан, лишь бы я не оставался дома в одиночестве и не вспоминал случившееся. В один из дней мы снова посетили тот развлекательный центр, и на этот раз я все-таки попробовал поиграть в боулинг вместе с ними. И надо сказать, для первого раза у меня это очень даже неплохо получилось, и вместе с Яром мы выиграли у Вита. В подготовке к предстоящим праздникам мы с Яром также посетили бесплатный курс, как креативно упаковать подарки, и даже сами сделали поздравительные открытки к Новому Году.       Проводить с ними время, когда я мог расслабиться и немного забыть о произошедшем, мне неплохо помогло. Исключением стал лишь один день, когда при посещении бассейна, ко мне стал клеиться наглый альфа. Я здорово перепугался, меня начало трясти и я уже ощутил приближение истерики, но слава богу Яр и Вит, заметив это, поспешили мне на помощь, и Славе пришлось успокаивать не только меня, но и Виталия, чтобы тот не разбил качку морду прямо в бассейне.       Благодаря этим прогулкам мне действительно стало немного легче. По ночам меня уже реже мучали кошмары, и я засыпал намного спокойнее. Однако на этом проблемы не закончились, а к ним добавилась новая: в последнее время я все чаще начал думать о докторе, который успокаивал меня в больнице. Его аромат миндаля словно преследовал меня повсюду, и стоило почувствовать его где-нибудь, в памяти тут же всплывали воспоминания моих объятий. Эти мысли с каждым днем становились все чаще и беспокоили все сильнее. И я даже начал подозревать у себя какое-то психическое расстройство, раз несмотря на произошедшее меня волновал альфа. Мне хотелось поговорить об этом с кем-то, хотелось, чтобы кто-то помог мне разобраться со странными чувствами. Но рассказать об этом тому же Яру я пока не решался, переживая, что он примет меня за сумасшедшего.

***

      В один из дней, давно заметив, что я в последнее время чаще встречался с Яром, чем с Сашкой, папа поинтересовался, не рассорились ли мы с другом, и не мешаю ли я этим двум сближаться.       Пришлось рассказать ему, что Сашка теперь встречался с парнем, и что я не хотел мешать зарождению их отношений. А также соврал, что это Яр сам всегда просил меня пойти с ними, якобы потому, что ещё не до конца был уверен, вернётся ли к Виту.       На самом же деле, глядя на этих двоих, казалось, что они никогда и не расставались. Они выглядили такими же счастливыми и влюблённым. Всегда держались за руки, смотрели друг на друга таким взглядом, что у меня по спине невольно пробегали мурашки. Иногда они и в моём присутствии позволяли себе украдкой поцелуи. Но я ничуть не завидовал им. Я был рад, что у них всё было хорошо и надеялся, что на этот раз у них всё получится, и они проживут, как в сказках: долго и счастливо.       Совсем недавно Яр мне признался, что уже давно бы переехал к Виту, если бы тому наконец-то удалось подыскать новую квартиру.       Вообще, найти квартиру в нашем городе было не так уж и сложно, и я не понимал, почему Виталий тянул с этим. Он наверняка знал, что Яр не будет жить с ним в нынешней квартире. На его месте, если бы я страстно желал заполучить назад своего омегу, то как можно быстрее бы сделал все, что требовалось для этого. Но, возможно, была какая-то веская причина, почему Вит до сих пор тянул с этим.

***

      Ближе к праздникам приехал Коля. Его возвращение я ждал с нетерпением и вместе с Витом и Яром отправился встречать на вокзал. Завидев его в толпе приезжих, идущего с чемоданом и дорожной сумкой, я рванул вперёд и через несколько десятков шагов оказался в его объятьях.       — Митенька, как же я по тебе соскучился, — сквозь слезы шептал он, целуя мои щеки. — Мне кажется или ты похудел? Ухватиться не за что стало.       — Есть немного, — улыбнулся я, стирая солёные капельки с лица. — Я тоже очень сильно скучал по тебе.       — Такое ощущение, что Митя, а не я твой брат, — хохотнул Виталий. — По нему ты значит соскучился, а по мне, жившему несколько лет в другой стране — нет.       — И по тебе я очень соскучился, — нырнул Коля в объятья брата и потерся щекой о грудь. — И я так рад, что вы с Яром опять вместе. Мне папа все уши прожужжал тем, что дядя Рома безумно счастлив этому событию.       — Ну, мы ещё не совсем вместе, — сказал Вит, взяв чемодан и подхватив сумку, — мы пока только встречаемся, но ещё не живём вместе.       — А почему? — уставился Коля на брата.       — Я не хочу возвращаться в старую квартиру и жду, когда Вит найдёт новое подходящее жилье, — пояснил Яр, улыбнувшись одним уголком губ.       — А-а, понимаю, — кивнул Колька, взяв меня под руку, и, рассказывая о жизни вдали от дома, буквально потащил вперёд.       Всю дорогу до их дома мы трещали, как сороки, и наверняка надоели Яру и Виту. А, приехав, сразу убежали к Кольке в комнату, чтобы продолжить нашу беседу.       После ужина мы снова заперлись в комнате и Коля, расправив постель, предложил уже лечь и продолжить разговоры под теплым одеялом.       — Слушай, помнишь ты как-то писал, что тебе нравился один альфа? — шёпотом спросил меня Коля. — Он так и не обратил на тебя внимания?       — Коль… знаешь, пока тебя не было… тут кое-что произошло, — хрипловато ответил я, мгновенно ощутив колючий ком в горле.       Я, конечно же, не стал по телефону рассказывать другу о случившемся. Это была не та новость, с которой нетерпелось поделиться с другом.       — Ми-ить, что случилось? — приподнявшись, встревоженно спросил он.       — Тот альфа… в общем… он… он взял меня силой, — проскулил я, сжимая пальцами Колину футболку. — И я… я сделал… аборт…       Рассказав это, я уткнулся ему в грудь и разрыдался, ощутив, как и он схватился за мою футболку, притягивая меня к себе поплотнее.       — Боже мой, Митенька, боже мой, что ты такое говоришь, боже мой, — расплакался Коля, повторяя одно и то же. — За что он с тобой так?       Гладя меня по волосам и спине и продолжая так же, как и я, рыдать, он снова лёг рядом.       — О случившемся… знают только Сашка… и Ярослав, — всхлипывая, сказал я, — а о том, что… избавился от ребёнка, я рассказал только Яру. Он меня забирал из больницы. Я даже Саше не смог сказать. Теперь знаешь и ты. Но ты мой самый-самый близкий друг, тебе я доверяю.       — Митенька, как же мне больно за тебя, — ещё крепче сжал меня в объятьях Коля. — Мы же с тобой даже мухи за всю жизнь не обидели. Почему такое должно было произойти с тобой? Какая же жизнь несправедливая и жестокая.       Так в обнимку мы пролежали, наверное, более получаса, пока до конца не вы плакали все слезы и не успокоились.       — А ты познакомился с кем-нибудь? — спросил я Колю после того как он, сбегав вниз за бутылкой воды, снова примостился рядом.       — Да, — еле слышно ответил он, — я начал встречаться с одним парнем.       — Он красивый? — с любопытством спросил я, приподняв подушку, чтобы сесть поудобнее. — Ты… любишь его?       — Боже, мне кажется, что я влюбился без памяти, — смущённо хихикнул Коля, — но есть одно «но».       — Какое? — поинтересовался я, внимательно смотря на друга.       — Он… он… — замялся Коля и отвёл взгляд. — В общем, он тоже омега.       — Что? — удивился я, совершенно не ожидая такого ответа. — Омега?       — Ты осуждаешь меня? — с отчаянием посмотрел мне в глаза друг.       — Что? Нет, конечно, — поспешил успокоить его я, — каждый имеет право любить того, кого считает нужным. Если тебе понравился омега, и у вас взаимно, то я очень счастлив за тебя, — добавил я и, обняв Колю, чмокнул в щеку.       — Знаешь, почему я поступил в универ в другом городе? — тихо спросил он, смотря на свои коленки. — Я ведь не особо стремлюсь выучиться именно на эту профессию.       — Почему? — осторожно просил я.       — Я… я был влюблён в тебя, — прошептал он, и его щеки запылали огнём, — но я видел, что ты нормальный, что тебе нравятся альфы и, чтобы не мучиться, решил уехать, как Вит, в другой город.       — Ты был влюблён в меня? — ошарашенно переспросил я, так как всегда считал Колю самым близким другом, почти братом и думал, что и он считал меня им же.       — Да, — ответил он, наконец взглянув на меня, — и я изо всех сил сдерживался, чтобы не признаться тебе и не оттолкнуть тем самым. Но знаешь, теперь, когда я тебе признался, мне стало легче. И я ничуть не жалею о том, что уехал. Ведь теперь у меня есть Серёжа и я счастлив с ним. Надеюсь, я не расстроил тебя этим? Ты же не был влюблен в меня?       — Что? Нет, не был, — признался я. — Ты всегда был для меня другом, почти братом, но не больше. А теперь ты больше меня не любишь?       — Люблю, — улыбнулся он, — и всегда буду любить. Ты от меня так просто не отделаешься, — добавил он и принялся легонько щекотать мне бока, — но и Серёжу я очень люблю. Знаешь, он сказал, что если у нас все будет серьёзно, то он, не задумываясь, по окончании универа переедет сюда к нам. Он ведь сирота, и его там ничего не держит. Мы, кстати, живём в общаге в одной комнате, — лукаво улыбнулся Коля и поиграл бровями, — только он на другом факультете учится.       — И что, у вас уже было... ну... это? — сам слегка смутившись, спросил я.       — Было, — хихикнул Коля и покраснел. — Серёжа в наших отношениях взял на себя роль альфы, если ты понимаешь о чем я?       — Понимаю, — кивнул я. — Как думаешь, твои родители примут ваши отношения?       — Я не знаю, — вздохнул он, — но надеюсь, что да. У меня ведь не строгие они. Так что, думаю, они меня поймут. А теперь, Мить, расскажи, что еще тебя тревожит?       — О чем ты? — не понял я, смотря на взволнованного друга.       — Я очень хорошо тебя знаю и вижу, что с тобой что-то не так, — ответил он, взяв мою руку в свои, — и дело тут не только в этом ужасном случае. Так что ещё тебя беспокоит?       — Ну, понимаешь… — подумав, догадался я. — Последнее время меня беспокоит то, что не смотря на все, что мне пришлось пережить, я… слишком часто думаю об одном альфе.       — И кто он? — чуть встревоженно спросил Коля.       — Он доктор, который после… — запнулся я, боясь расплакаться, произнеся слово аборт. — Он помогал мне справиться с истерикой в больнице.       — Он красивый? — сразу же полюбопытствовал он.       — Да, — честно признался я, — и его запах миндаля как-то странно повлиял на меня. Иногда мне кажется, что я его чувствую даже там, где его нет. Понимаешь, сразу же после случившегося я думал, что больше и не посмотрю в сторону альф, а тут…       — Может, ты влюбился? — предположил Коля, приласкав меня, гладя по волосам.       — Нет-нет, что ты, — отрицательно покачал я головой. — Я думаю, это не случится теперь так бысто. Но то, что он… мне немного понравился, отрицать, наверное, не буду. И вот это меня очень беспокоит. Я какой-то неправильный, да, раз после насилия заглядываюсь на альфу?       — Ну что ты такое говоришь, — обнял меня Коля. — Может... может просто ты почувствовал, что рядом с ним… безопасно и поэтому тебя так потянуло к нему?       — Да, — кивнул я, немного успокоившись, — пожалуй, ты прав, я действительно ощущал себя рядом с ним в безопасности. И я очень надеюсь, что однажды встречу такого парня, с которым также буду чувствовать себя уютно, и мы будем счастливы.       — Обязательно встретишь, — ласково ответил Коля, подбадривая меня.       Поболтав ещё немного, мы, уставшие и уже с трудом что-то соображавшие, завалились спать.

***

      Эти пару дней до праздников мы провели впятером. Сначала мы с Колей планировали позвать с нами Сашку и сходить куда-нибудь втроём, например, в кино. Но Яр и Вит неожиданно решили присоединиться к нам, вернее, нас присоединить к себе, купив билеты на праздничный концерт. Антон уехал с родителями к деду на все праздники, и Саша был очень рад тому, что может провести время с нами.       Такое времяпровождение здорово мне помогло, и я все меньше и меньше думал о случившемся. И только мысль о возвращении в универ и встрече с Лукьяновым портила моё настроение и меня до сих пор иногда мучили кошмары.

***

      Как бы я ни хотел встретить Новый год с моими друзьями у Коли, папа мне не позволил этого. Переживая о том, что я опять простужусь и мне снова станет хуже, пообещал, что отпустит меня в следующем году. Также и братьям было отказано от встреч с друзьями. Но тут я был с папой согласен, они были ещё слишком мелкие, чтобы шляться ночью по улице.       Также папа предупредил нас, что в этом году с нами будет праздновать приятель Марка с работы.       Последние пять лет он, помимо частной поликлиники, где работал дефектологом, несколько дней подрабатывал психологом в больнице. И, наверняка, этот приятель являлся и его коллегой.       И как мне, находясь в доме с двумя психологами, было вести себя как обычно и не спалиться, я даже не мог представить. Я и так каждый день боялся, что Марк обо все догадается, и придётся признаться во всем. Но вроде пока я неплохо прикидывался больным и даже он ничего не заподозрил.       С утра как обычно я помог папе прибраться в доме, а после с младшими братьями, которым не удалось отвертеться, отправился на кухню, готовить праздничный ужин.       — Мить, возьми Кира и сгоняйте в магазин, — попросил меня папа, роясь в холодильнике, — я, кажется, забыл майонез купить. Ещё возьми хлеба на всякий случай и чего вы там ещё захотите: орехи, чипсы.       — Лучше мы возьмём ещё мандарины вместо чипсов, — строго взглянул я на уже обрадовавшегося Кирилла.       Сгоняли мы в магазин быстро. Находился он совсем рядом, да и скоро уже должен был закрыться.       Вернувшись домой и сняв куртку, я отдал хлеб и майонез папе и понёс мандарины и орехи в гостиную, чтобы положить их в вазу.       Войдя в комнату, я чуть не упал в обморок от страха и волнения, вцепившись в пакет, как в спасательный круг. Передо мной стоял уже прибывший гость — Максим Евгеньевич. Тот самый омежий врач, что успокаивал меня в день аборта.       — Сынок, познакомься, мой приятель и коллега — Максим, — весело проговорил Марк.       — Макс, это старший — Дима, — представил меня доктору отец. — Средний, наверное, в комнату побыстрее свинтил, пока Слава его снова помогать не заставил.       — Привет, — протянул мне руку Максим Евгеньевич, — приятно познакомиться.       — И мне, — хрипловато выдавил я, натянув вежливую улыбку, и слегка дотронулся до его ладони.       Вот и всё, сейчас он все расскажет Марку, Марк папе и будет у нас не праздник, а сплошные разборки и слёзы.       — Я пойду папе дальше помогу, — быстро протараторил я и чуть ли не бегом выскочил из комнаты.       Весь ужин я сидел как на иголках, ожидая, что Максим Евгеньевич сейчас все расскажет. Но он делал вид, что мы до этого не были знакомы и весь вечер общался с родителями, лишь изредка обращаясь ко мне и моим братьям. После ужина, собрав с папой всю посуду, я отправил того отдыхать, а сам принялся заполнять посудомоечную машину.       — Как ты? — раздавшийся сбоку бархатный голос напугал меня до чёртиков, и я, выронив намыленый бокал в раковину, резко развернулся.       — Лучше, — ответил я, вдохнув распространившийся по кухне аромат миндаля, отчего сердце забилось ещё сильнее. — Ваш совет по поводу времяпровождения с друзьями хорошо помог.       Сейчас, не стесняясь и не переживая, что кто-то нас увидит и догадается, что мы уже почему-то знакомы, я мог лучше рассмотреть его. Доктор был не просто симпатичным, как я заметил ещё тогда, он был очень даже красивым альфой. Такие как он всегда нравились омегам, и я снова не был исключением: высокий, подтянутый, с каштанового цвета волосами, уложенными в небрежную прическу и лёгкой небритостью добавлявшей ему брутальности, делающая его менее смазливым.       — Дим, давай на ты, — улыбнувшись, предложил он, — а то у меня создаётся ощущение, что мне не тридцать, а все шестьдесят.       — Хорошо, — кивнул я, вернувшись к споласкиванию бокалов, которые папа не разрешал мыть в посудомойке, — спасибо, что ничего не сказал родителям.       — Я же обещал, что не буду ничего рассказывать, — сказал он, подойдя чуть ближе, и облокотился о стену плечом. — Там, в больнице, я был твоим врачом, но здесь я просто приятель твоего отца. Так что не переживай, я не из тех, кто треплется по любому поводу.       — Спасибо, — ещё раз поблагодарил я.       — Можно мне воды? — попросил он, продолжая наблюдать, как я домываю посуду.       — Конечно, — кивнул я и, налив воды из кувшина, протянул ему.       Забирая стакан, Максим дотронулся до моих пальцев, и от этого лёгкого прикосновения по мне прокатилась волна приятной дрожи, приподнимая коротенькие волоски по всему телу.       «Ещё не хватало влюбиться в приятеля Марка, болван», выругал я себя, вытирая бокалы и ставя их в шкаф.       — Если хочешь, я могу помочь? — предложил Макс, сполоснув стакан и поставив его рядом с раковиной.       — Спасибо, тут немного, — ответил я, боясь взглянуть в его сторону, — и мы не эксплуатируем гостей.       Макс только усмехнулся моим словам и, не собираясь уходить, присел на ближайший ко мне стул.       — Тебе точно не нужна помощь, — снова спросил он, — я имею в виду психологическую?       — Точно, — ответил я, коротко взглянув на него. — Скажи, Марк ведь работает у вас анонимным психологом?       — Да, у нас, но не только анонимным, — подтвердил мою догадку Максим, — но он работает только с подростками, которые не достигли совершеннолетия.       — А что, таких много у вас? — ошарашено спросил я.       — Нет, слава богу, — ответил он, — но все же бывают. Не все, слишком рано выступая в интимную жизнь, правильно предохраняются. Кто-то по наивности считает, что только во время течки можно забеременеть. Кого-то насилуют, как тебя. К нам попадают по разным причинам, и Марк помогает справиться им с этим. Психика подростка менее стабильна, чем взрослого, и им помощь психолога всегда необходима. Да и ты ещё недалеко ушёл от того возраста, поэтому я и спрашиваю: действительно ли тебе не нужна помощь?       — Сейчас я и правда редко думаю о случившемся, — честно ответил я, — но меня пугают мысли о возвращении в универ, где я могу в любую минуту встретить… его.       — Значит, он учится с тобой? — подавшись вперёд, внимательно посмотрел на меня Максим.       — Нет, он уже на пятом курсе и, слава богу, заканчивает обучение, — ответил я, перебирая пальцами полотенце, — и я смогу спокойно учиться дальше.       — Будет лучше, если ты не будешь там один, — серьёзно сказал альфа.       — Да, конечно, — кивнул я, — у меня есть хороший друг, и мы всегда вместе. Правда он сейчас встречается с парнем, но думаю, что все же не бросит во время посещения занятий меня одного.       — Это хорошо, — чуть расслабился Максим, — потому что он может снова начать запугивать тебя или попытаться опять… приставать, чувствуя свою безнаказанность. Поэтому будет лучше, если с тобой все время будет кто-то рядом. И если вдруг будешь чувствовать себя не очень хорошо, не только физически, но и психологически, — альфа достал из кармана карточку и протянул мне, — звони в любое время, и я напишу тебе справку, чтобы ты мог немного прийти в себя.       — Спасибо, — взяв карточку с номером телефона Максима, убрал в карман джинс, — если станет совсем невмоготу, я обязательно позвоню.       — Скорее пойдёмте, — забежал в кухню взволнованный Мирон, — скоро уже двенадцать.       Максим поднялся с места и, пропуская меня вперёд, поспешил следом в гостиную.       Пожелав друг другу счастья и исполнения всех желаний в Новом году и выпив шампанское, младшие братья с отцом отправились во двор пускать салюты.       Я не особо любил весь этот грохот, поэтому одевшись потеплее, просто вышел на террасу посмотреть на городской салют.       — Замёрз? — спросил Максим, стоя рядом и наблюдая за пацанами, весело вскрикивающими от восторга при каждом запуске фейерверка.       — Немного, — кивнул я, потерев руки в перчатках, не сводя взгляда с неба, окрашиваемого в разные цвета.       — Дим, — тихо позвал меня Макс между раскатами фейерверков, — ты любишь театр?       — Да, — непонимающе ответил я.       — Я тут приобрел два билета, хотел брата на «Ревизора» сводить, а он неожиданно с парнем в Крым умотал, — сказал Максим, подойдя чуть ближе, чтобы я мог лучше слышать. — Может, ты захочешь пойти со мной? Или я могу отдать тебе, а ты сходишь с другом?       — Нет, — прежде чем подумать, выпалил я и, почувствовав, что мои щеки запылали ещё сильнее и теперь не только от мороза, опустил взгляд на свои ботинки, — я хочу пойти… с тобой, — прошептал я последние слова.       Возможно, я сейчас совершил глупость, согласившись, и ещё пожалею об этом. Но этот альфа мне понравился ещё там, в больнице, и рядом с ним я действительно ощущал себя свободно и уютно.       Максим сделал ещё несколько шагов ко мне и, взяв за руку, притянул к себе.       — Совсем продрог уже, — прижал меня к себе альфа, стараясь согреть.       Уткнувшись ему в шею и вдохнув терпкий аромат горького миндаля, я впервые за последнее время ощутил спокойствие души. Рядом с Максом я каждой клеточкой чувствовал себя защищённым, словно за каменной стеной. Впервые мысль о случившемся превратилась в совсем крошечную и лопнула словно мыльный пузырь. Я чувствовал, что этому альфе я мог полностью довериться, зная, что он никогда не поступит со мной так, как поступил Лукьянов.       — Дим, — позвал меня Максим, поглаживая по спине.       — Просто Митя, — посмотрев в серо-зелёные глаза, попросил я, — так зовут меня самые близкие мне люди.       — Хорошо, — кивнул он, — Мить, может зайдём, ты дрожишь весь.       — Ладно, — согласился я, хоть и знал, что эта дрожь была не только из-за холода.       Разрешив посмотреть ещё один концерт, после которого родители отправили нас, детей, спать, сами достали ещё одну бутылочку красного вина.       Умывшись перед сном и выйдя из ванной комнаты, я наткнулся на поджидавшего меня Макса.       — Доброй ночи, солнышко, — прошептал он, погладив меня согнутыми пальцами по лицу, и оставил обжигающий поцелуй на щеке, заставляя тем самым толпу будоражащих мурашек забегать по спине.