Теряя и возвращая любовь

      Виталий       Предновогодние дни и сам Новый год — действительно волшебное время года. И я, словно превратившись в мальчишку из моего детства, верил и надеялся, что произойдёт чудо.       Несмотря на то, что мы с Яром теперь редко проводили время наедине, помогая Мите забыть то несчастье, что случилось с ним, тем не менее мы с каждым днем становились все ближе друг к другу.       Но несмотря на это последнюю черту Яр все ещё не спешил пересекать. Мы могли по полчаса сидеть в машине и целоваться, лаская друг друга, не желая расставаться. Но каждый раз все заканчивалось тем, что Слава прощался и спешил домой.       Сколько раз я уезжал, будучи возбуждённым, а потом дома удовлетворял себя рукой, представляя нас с Яром. Да и он сам не раз убегал, будучи на пределе. Я чувствовал это по прерывистому дыханию, громкому сердцебиению, которое слышалось в ночной тишине, по бугорку, упиравшемуся мне в бедро. Но несмотря на все это он продолжал сопротивляться, не желая приходить ко мне в нашу старую квартиру, и к себе не приглашал тоже.       Мне ещё тогда казалось, что он недолюбливал наше жильё. Квартира была большая, вполне себе удобная, но находилась в шумном районе и на девятом этаже. Не особо благоприятное место для будущих детей, которых, наверняка, мы когда-нибудь заведём. Может поэтому Яр и устраивал те скандалы, а я как-то пропустил это мимо ушей и не понимал причину наших ссор? Если это действительно так, то скоро, очень скоро Яр снова полностью будет моим. У меня для него есть один большой, очень большой сюрприз, который я собирался сделать ему на Новый Год. И очень надеялся, что долгожданное чудо случится, и мы снова будем вместе, словно этих пяти лет и не бывало.       За несколько дней до праздников в фирме устроили новогодний корпоратив. Что это такое я знал лишь из рассказов родителей. В Америке у нас не было такого, мы просто дарили друг другу небольшие подарки, в основном конфеты и сувениры, и устраивали что-то вроде чаепития.       Здесь же это должен был быть грандиозный праздник с Дедом Морозом и Снегуром, музыкой и всевозможными блюдами.       Каждый должен был принести что-то с собой, и омеги как всегда наверняка наготовят чего-то необычного, лишь бы выпендриться друг перед другом. Слава же не стал заморачиваться, и сказал, что испечёт обычный сладкий пирог с персиками, который я раньше очень любил.       Когда я заехал за Яром, пирог вынес дядя Рома и тут же расцеловал меня в щеки. За все время со дня моего возвращения мы так ни разу ещё и не виделись.       — Виталенька, как же я счастлив, что ты вернулся, — сквозь слезы улыбался он, — и вернул мне Ярушку. Я думал, что с ума сойду со всеми этими его гулянками. Сколько я таблеток выпил, а он ни в какую меня не слушал. Но сейчас ты здесь, и он прям светится от счастья. Спасибо, что принял его назад таким — непутевым.       — Ну что вы, пап, как я мог не принять, если и дня прожить без мыслей о Яре не мог, — ответил я, погладив бывшего тестя по плечу. — Он для меня дороже всех на свете.       — Я так и думал, что ты здесь, — слегка недовольно проговорил вышедший из дома Яр. — Жаловаться на меня пришел?       — Ну что ты, Славушка, — ласково сказал его папа. — Просто ты никак не соглашаешься пригласить Виталю к нам на ужин, и я вышел поприветствовать его. Он ведь не чужой мне, и я очень надеюсь, что у вас…       — Пап, пап, остановись, — прервал его Яр, — давай со своими любовными делами я сам разберусь, — улыбнулся он и поцеловал родителя в висок. — Иди в дом, холодно. А Вита я как-нибудь приглашу, не волнуйся.       Попрощавшись с дядей Ромой, помог Яру сесть в машину и подал форму с пирогом.       — Ты злишься на него? — спросил я, когда мы выехали со двора.       — Что? Нет, нет, конечно, — посмотрел на меня с удивлением Яр. — Просто… я не хочу, чтобы он загружал тебя своими проблемами. Знаешь, чем старше он становится, тем, как бы это сказать, надоедливее, что ли. Ты не подумай, Вит, я его очень люблю и всю жизнь буду благодарен, что тогда они забрали именно меня, дали шанс на нормальную жизнь и подарили свою любовь, — вздохнув, Яр перевёл взгляд в окно, — но иногда папа становится просто невыносимым. Когда мы с тобой разошлись, он меня просто замучил. Каждый день говорил лишь о том, какую ошибку я совершил, что должен одуматься и вернуться к тебе. Но ни разу не спросил о причине расставания. Мне и без его нравоучений было плохо, я был близок к тяжёлой депрессии, и чтобы не сойти с ума… в общем, ты знаешь, что было дальше, — закончил он шёпотом и, откинув голову на подголовник, прикрыл глаза.       — Всё будет хорошо, родной, — ласково сказал я, погладив Славу по коленке, — вместе мы справимся со всем.       — Я знаю, — с легкой грустью улыбнулся он, — я знаю…

***

      Праздничная вечеринка была невероятно шумная. На таких, проживая там, вдали от дома, я никогда не бывал. И правда, мы — русский народ — любим повеселиться и делаем это всегда с размахом. Приглашенные Дед Мороз и Снегур опоздали почти на час и наши коллеги, чтобы не скучать, устроили танцевальный вечер.       Громкая музыка давила на барабанные перепонки и, казалось, сейчас разорвёт их. Выпившие омеги, что молодые, что в возрасте, отплясывали так, что, казалось, провалится пол. При этом они подпевали певцам, стараясь перекричать их, и от этого ещё сильнее хотелось куда-нибудь спрятаться или забиться в угол. Я никогда не был любителем подобных мероприятий, и Яр, насколько я знаю, тоже, и по его замученному виду я понимал, что и ему здесь находиться некомфортно.       — Пойдём, поищем тихое место, — подошёл он ко мне, когда заметил, что я за ним наблюдаю.       — Отличная идея, — согласился я.       Мы поднялись на этаж выше, и Яр, достав ключи, открыл самый дальний кабинет. Мы вошли в небольшую комнату со стеллажами, заставленными папками и коробками, и столом, заложенным теми же папками и бумагами.       — Это архив, я иногда здесь работаю, — пояснил он и уперся спиной о стену. — Наконец-то, тишина, у меня уже голова разболелась от этого шума. И как у них хватает сил так отплясывать? Я пришёл в эту фирму чуть больше восьми месяцев назад и не знал, что они тут так любят веселиться. В следующий раз притворюсь больным и не приду на подобную вечеринку.       — Пожалуй, я последую твоему примеру и тоже останусь дома, — хохотнул я и, обняв Яра, прикоснулся к его губам.       Казалось, он только и ждал этого. Тут же обнял за шею и прильнул ко мне всем телом.       Страстно отвечая на мои поцелуи, пальцами одной руки Яр зарылся в волосы и слегка сжал их. Другой рукой скользнул вниз по плечу и принялся медленно расстегивать пуговицы рубашки. Справившись с ними, Слава проник под подол и легонько пробежался пальчиками по груди.       Задыхаясь от приятных ощущений и возбуждения, я буквально вдавил Яра в стену и, запустив руки под блузу, огладил покрывшуюся мурашками кожу.       — Как же я хочу тебя, Ярушка, — шептал я, покусывая и целуя скулы и шею, — до безумия, до боли внутри.       — Я твой, — тихо постанывая, ответил он и вслед за рубашкой расстегнул ремень и молнию брюк.       — Сюда никто не придёт? — пока мы не зашли слишком далеко, спросил я Яра.       — Нет, они веселятся там, не думаю, что кому-то приспичит срочно в архив, — ответил он и высвободился из моих объятий. — Подожди, я сейчас.       Яр быстро расстегнул и стащил вместе с бельём с одной ноги плотно облегающие джинсы и, схватив меня за подол рубашки, резко притянул к себе. Подхватив его под ягодицы, приподнял вверх и сильнее прижал к стене. Слава обвил мою поясницу ногами и крепко схватился за шею, боясь упасть. Скользнув пальцами между ягодиц, убедился, что смазки выделилось достаточно и ещё немного его приподнял вверх.       — Вит, — внимательно посмотрел мне в глаза Яр, — пожалуйста, будь со мной нежен.       — Конечно, родной, — ответил я и оставил мягкий поцелуй на полураскрытых губах.       Сделав первый толчок и рассчитывая войти хотя бы наполовину, даже не сразу осознал, что у меня этого не получилось. Вторым толчком мне все же удалось проникнуть в Яра, отчего он громко простонал и впился зубами мне в плечо.       Зная об образе жизни Славы, я не рассчитывал, что он будет настолько узким, словно мы впервые пробовали заняться сексом.       — Бо-оже, — простонал я, сходя с ума от того, как при следующем толчке нежные стеночки плотно обхватили мой член, — какой же ты узкий, Яр, почему ты такой узкий?       Чуть отстранившись, я вдруг заметил слёзы на его глазах и испугался, что сделал любимому больно.       — Яр, прости, прости, родной, — прошептал я, целуя, и попытался выйти из него.       Но Слава не позволил этого сделать, с силой сжав ноги вокруг моих бёдер, и покачал головой.       — Вит, я твой, слышишь, я твой и всегда был только твоим, — прошептал он, стерев катившуюся слезу, — я ни с кем не спал, слышишь, все эти пять лет я был только твой.       — Что?! — ошалело воскликнул я. — Но… но как же все эти разговоры, твои встречи?       — Да, я встречался с парнями, но дальше поцелуев и может пару раз удовлетворения рукой никуда не заходил, — объяснил он, ещё сильнее ошарашив меня, — я остался верен тебе.       — Но зачем ты делал это? — непонимающе спросил я.       — Сначала в попытке забыть тебя, — объяснил он, — а потом надеясь, что тебе обо всем расскажут, и ты в порыве ревности вернёшься.       От его слов у меня потемнело в глазах, и я, чтобы не упасть, одной рукой упёрся в стену.       Господи, каким идиотом я был, как не понял это сразу и потерял пять лет счастливой жизни.       — И у меня их на самом деле не так много было, как все думают, — добавил он, погладив меня по волосам. — Я просто уходил из дома и бродил по городу. По тем местам, где мы гуляли с тобой. Папа меня так доставал, что я, говоря, что иду на свидание, просто сбегал от его нравоучений.       — Но почему ты мне сразу ничего не сказал? — спросил я, с трудом переваривая его слова.       — Чтобы убедиться, что я действительно тебе дорог, — ответил Яр, — неважно какой. Прости.       — Ярушка, — стиснул я его в объятиях и жадно впился в губы, — как же я тебя люблю, родной.       — Я тоже люблю тебя, Вит, — промурлыкал он и слегка поелозил, — а теперь, если ты не передумал, может продолжим?       Осторожно двигаясь в любимом и упиваясь его полустонами-полувсхлипами, я только от этого был готов кончить в любую секунду. Я столько лет мечтал, что снова буду обладать им и вот — мечта сбылась. Слава снова был мой и душой и телом, всегда был моим.       — Ви-ит, — всхлипнул Яр от очередного, более резкого толчка, — Вит, я хочу… ребёночка.       — Ребёнка? — замер, перестав двигаться я.       — Да, — кивнул он, — очень-очень хочу малыша. Вит, пожалуйста. Я всегда хотел. И тогда тоже, столько просил тебя, но ты отвечал, что сейчас неподходящее время, нужно сначала отучиться. И я не выдержал…       — Что? — снова чуть не упал я от второго удара за вечер. — То есть все это было из-за... ребёнка?       — Да, — виновато прошептал он, — я надеялся, ты догадаешься, поймёшь, в чём дело.       — Господи, ну почему я был таким ослом? — уткнулся я в шею Яру. — Как я мог не понять этого и испортил жизнь тебе и себе. Боже, прости меня, Ярушка.       — Вит, — снова поелозил он, — я уже давно все простил. Пожалуйста, давай сделаем ребёночка, давай закончим сцепкой.       — Конечно, мой родной, конечно, — целуя сладкие губы, продолжил двигаться в нем и, с каждым толчком наращивая темп, вскоре с глухим стоном кончил, заполняя Яра семенем.       Дождавшись, пока произойдёт сцепка, потихоньку подошёл к стулу и, опустившись на него, поудобнее усадил Яра. Его небольшое количество семени размазалось по нашим животам, а у меня даже не было платка, чтобы привести нас в порядок.       Слава, словно прочитав мои мысли, протянул руку и, выдвинув ящичек письменного стола, достал оттуда пачку сухих салфеток.       — Это все, что есть, — хихикнул он, стирая белесую жидкость с моего живота, — но тут рядом есть уборная, потом приведём себя в порядок.       — Всё хорошо, не переживай, — уложил я Яра на грудь и поцеловал в висок, — как-нибудь справимся с этим. Коллеги все равно уже выпившие, думаю, и не заметят ничего.       — Они и наше отсутствие вряд ли заметили, — хохотнул он и прижался губами к чувствительному местечку у мочки уха.       — Ярушка, прости за то, что был таким дураком, — потерся я щекой о его, — был слеп и глух к твоим желаниям. Ты действительно настолько сильно хотел ребёнка?       — Угу, — кивнул он, — очень. И я просил тебя, много раз, но ты, как баран, упёрся с этим универом. Думаешь, я бы не справился? Перешёл бы на заочное, да и папа бы мне помог. Я злился на тебя за то, что ты, не прислушиваясь к моим словам, постоянно спрашивал о причине скандалов. И не выдержав, в порыве ярости предложил развестись, и ты согласился. Знаешь, я ведь до последнего надеялся, что ты откажешься, порвешь бумаги, но ты подписал. Да ещё и уехал из страны. Когда я узнал об этом — мой мир рухнул. Но я надеялся, верил, что ты однажды вернёшься. И когда мне позвонил твой папа и сообщил, что ты дома и интересуешься мной, я чуть с ума не сошел от счастья.       — Что? Значит, папа сказал тебе, что я приехал? — усмехнулся я. — Ну он и хитрюга. Я просил никому не говорить, а он проболтался именно тебе.       — Ага, а ещё предупредил, что ты будешь работать в этой фирме, — хохотнул Яр. — В тот день я знал, что ты непременно подойдёшь ко мне и, возможно, предложишь встретиться и поговорить. Я тоже этого очень хотел, но все же посопротивлялся для приличия.       — Что? Господи, не могу поверить, и вот чей он папа после этого? — улыбнувшись, покачал головой я.       — Но знаешь, я все же немного боялся, что ты начнёшь осуждать меня и стыдить за то, кем я стал.       — Боже, Ярушка, ну почему ты мне сразу не сказал, что на самом деле не хотел расставаться? — прижал я к себе любимого и зажмурился, чтобы сдержать слезы.       — Я был слишком гордым, чтобы сказать тебе это, да и дураком, — прошептал он, — и надеялся, что ты обо всем сам догадаешься.       — А я не догадался… — вздохнул я. — Я был таким идиотом, что не понял этого. Как же я жалею об этом, Ярушка, очень жалею.       — И я жалею, Вит, что не перешагнул через себя, — ответил он и провел кончиками пальцев по лицу, — но сейчас мы снова вместе. И я очень счастлив, Вит, очень счастлив. И очень надеюсь, что в скором времени ты найдёшь новую квартиру, и я смогу переехать к тебе. Мы вместе будем растить нашего малыша. Вместе будем наблюдать, как он подрастает, как делает первые шаги и произносит первые слова. Вместе будем встречать рассвет и провожать закат. Вместе проживём эту жизнь и вместе состаримся. Я очень хочу этого, Вит, потому что люблю, очень сильно люблю тебя. И больше не хочу потерять.       — А я больше и не допущу того, чтобы ты потерял меня, Яр, больше никогда такого не допущу.

***

      — Ярушка, у меня есть одна небольшая просьба, — хитро улыбнулся я, протягивая маску для сна. — Надень это, пожалуйста.       — Это зачем? — недоверчиво уставился на меня любимый, повертев маску в руках. — Ты же ничего такого не задумал?       — Что? Нет, конечно, — хохотнул я, — просто хочу сделать тебе один сюрприз и не хочу, чтобы ты раньше времени увидел.       — Ладно, — все ещё недоверчиво посмотрел на меня он и натянул её на глаза.       Минут через десять мы подъехали к высоким воротам, и я, заглушив мотор, отстегнул ремень у Яра.       — Так, маску не снимай, я сейчас помогу тебе выйти.       Осторожно подведя его к калитке, достал ключи и, открыв дверь, завёл Славу во двор.       — Вит, что за странные звуки, куда мы приехали? — настороженно спросил он.       — Сейчас узнаешь, — прошептал я на ухо и, поцеловав Яра в щеку, стянул маску.       — Ви-ит, где это мы? — с волнением и любопытством спросил он, смотря на небольшой двухэтажный дом, освещенный фонариками вдоль ведущей к нему дорожки.       — Это наш дом, Ярушка, — взяв его за запястье, ответил я и вложил в ладонь ключи, — тебе нравится?       — Что ты сказал? — ошалело уставился на меня Яр. — Наш дом? Но… но как, Вит? Когда? Боже, боже, Вит, конечно, мне нравится, — всхлипнул он и стёр тыльной стороной ладони слезы с лица.       — Это мой тебе сюрприз… подарок на Новый год, — притянул я Славу к себе. — Я накопил немного денег, когда работал в Нью-Йорке, плюс добавили родители, узнав о том, что я собираюсь тебя вернуть. И вот, я купил дом, он правда не новый, — на всякий случай предупредил Яра я, взял за руку и завёл в дом, — но бывшие владельцы его хорошо подлатали и подготовили к ремонту. Я подумал, что ты сам захочешь обустроить его по своему вкусу.       — Ви-ит… — расплакался вдруг Яр, — это самый чудесный подарок. А я тебе-е… всего лишь брасле-ет… собирался подари-ить.       — Славушка, родной мой, — прижал я к себе сотрясающегося от рыдания любимого, — я очень буду счастлив получить от тебя браслет, а ещё ты отдал мне свое сердце, любовь и главный подарок, если все получилось, будет потом, через девять месяцев, когда ты родишь мне сына. С этим подарком не сравнится ни один другой, сколько бы он не стоил.       — Ты правда тоже… очень хочешь ребёнка? — всхлипнув спросил Яр.       — Больше всего на свете, — прошептал я и прильнул к его губам.       Почти все комнаты в доме были пустыми, кроме одной, куда я и завёл Славу.       В гостиной так же не было мебели, только импровизированный столик из коробки, подушки на полу вместо стульев и небольшой надувной матрас, который обычно используют для гостей. И освещала эту комнату разноцветная гирлянда, приделанная в виде ёлки к окну. На подоконнике стояла бутылка безалкогольного шампанского и пара одноразовых стаканов. Также там находились: салат и запечённая утка с картофелем и овощами, приготовленные папой. И, конечно, не обошлось без десерта — шоколадного мусса с вишней и сливочным кремом.       — Вит, откуда это все здесь? — удивлённо спросил Яр, снимая куртку.       — Папа помог, он знал обо всем и на этот раз не проболтался, — объяснил я. — Правда, боюсь, все уже остыло, а подогреть кроме как на батарее пока негде.       — Да неважно это, Вит, — нежно улыбнулся Слава и обнял меня, — все и так просто восхитительно. И самое главное, что следующий год мы встретим вместе, как раньше, словно и не было этих долгих лет разлуки.       Он был прав — сейчас самое главное, что мы снова вместе, с бокалами шампанского сидим в обнимку друг с другом. И с этой ночи мы больше не расстанемся никогда.       Эта ночь была долгой и неспокойной. Да и как она могла быть другой, когда два любящих и скучающих друг по другу человека снова были вместе.       Поэтому и заснули мы только под утро. Уставшие, обессиленные, но такие счастливые.

***

      На ремонт дома у нас ушло около месяца. Сначала мы, изучив близлежащие мебельные магазины вдоль и поперёк, выбрали и заказали подходящую мебель. Затем выбрали краску и обои для всех комнат. В доме лежал паркет, который прежние жильцы привели в порядок перед продажей, так что об этом нам волноваться не пришлось.       Ремонтировали мы его после работы, питаясь едой быстрого приготовления или перекусами в кафе. Узнав об этом, папа присылал нам с Колей и Митей нормальную еду. А также ребята с удовольствием помогали нам иногда.       Ночевали мы всё на том же неудобном надувном матрасе, но зато вместе, рядом, тело к телу, сердце к сердцу, душа к душе. И сколько страстных и жарких ночей он повидал, пока его не заменила доставленная кровать…       Спустя три недели Яр взял отпуск на пару дней, потому как должны были доставить нашу мебель.       А когда я вернулся с работы, он встретил меня с хитрой улыбкой и протянул белую пластиковую полосочку, перевязанную голубой лентой. Взяв тест в руки, я увидел красовавшиеся на нем две полосочки.       — Вит, у нас получилось, — со счастливым огоньком в глазах прошептал Яр, — у нас будет малыш.       — Ярушка, — подхватил я его под ягодицы и закружил по комнате, — родной мой, я так счастлив. Безумно счастлив!       — И я счастлив, — со слезами на глазах улыбнулся Слава, — спасибо тебе за это, любимый…