«Акула в формалине»

      Только спустя две недели удалось устроить себе какой-никакой выходной. Кавински знал – если он появится в городе, то прощай спокойная Суббота, − его непременно привлекут к работе, с руками и ногами загребут либо в Секретариат, в который он должен предоставить программу образования, либо в мастерскую попросят за ремонтом новой «крайне нужной прямо сейчас» машины, либо навяжут иные общественные добровольно-принудительные работы. Ничего из вышеперечисленного мужчина делать не горел желанием. Он хотел по-человечески отдохнуть. Один. Без окружения себя десятками и сотнями людей.       Вспомнив, что лучшим решением, когда нужно было одиночество, было уехать в лес, никому ничего не сказав, он быстро собрал вещи, купив в ближайшем магазине чего-то, что можно было съесть прямо из упаковки. Чуть ли не позабыв о портативной зарядке, уехал из дома, выключив всё, кроме системы безопасности. Автомобиль выехал не по подземному ходу, а как раз-таки из гаража на уровне дома, что случалось крайне редко. Чёрный внедорожник, правительственный номер которого владелец в своё время подделал на гражданский, прекрасно ездил по лесу, да и был вообще как новенький. «Ема-а, как же всё-таки кайфово на высокой машине… – Винс весь расплылся в улыбке, настраивая навигатор. – Дорогу, конечно, к поселению Дейва давно положили, но не хотелось бы мне содрать днище».       Именно, первым делом Винс поехал к поселению Лололошки. Замысел был не правомерен от слова совсем… Но против любопытства идти было не в характере мужчины, и даже понимание того, что осуждение от знакомых, а в первую очередь от Райи, он получит, не остановило.       «Давно я тут не бывал», – лёгкая печаль лишь от одного взгляда на улицы, тропинки, знакомые дома и свою же автозаправку накатила, как только Винс завидел поселение.       Он знал, что местные жители едва ли вспомнят его, да и Лионеля поблизости не было, поэтому можно было не скрываться подобно серийному убийце, однако элементарную меру предосторожности было решено предпринять – не показываться никому на глаза. Оставив авто у заправки, он через лес, где не было даже троп, перешёл к другому концу населённого пункта, где ещё стоял чудаковатый дом Ло. Винс осмотрелся, чтобы не попасться на глаза случайном прохожему, даже окна проверил, но любопытных глаз не заметил, поэтому тихо и с крайней осторожностью пошёл к двери, которая оказалась даже не запрета. Приоткрыв её настолько, чтобы прошмыгнуть внутрь, он зашёл в дом, так же аккуратно заперев за собой, сползая к полу. Воздух был спёртый – помещение никто не проветривал очень давно, дышать было едва возможно. Пыль стояла столбом, хотелось чихать. Винс на полусогнутых прошёл до сундуков, подумав, что как раз в них можно было найти карты или хотя бы предметы, которые дали бы ему подсказку. «Не знал, что кто-то ещё пользуется сундуками, когда есть шкафы. М-да, ну, у каждых свои причуды. Да и, это ж деревня, даже антураж какой-то есть… – Блондин, поправив перчатки на руках, открыл один из сундуков. – Не, это нифига не ларец, – по лицу всё было понятно – разочарование. Винс взгрустнул, не найдя ничего стоящего. Внутри оказались только металлы, да другие природные материалы, которых за свою жизнь он и сам видел достаточно. – Ничего интересного. Ладно, пойдём ко второму, – содержимое второго удивило немного больше. – Часы, кирки, какая-то непонятная дребедень, пластинки, симки, пергамент… – последний вызывал наибольший интерес, именно он-то и был достан тем, кто, по-воровски прячась за углом, принялся было читать написанное на свету у окна. – И чё это за каракули? Я не могу это прочитать, конечно!.. Ну, ничего, криптолога к делу привлечь – и всё схвачено. – Пергамент был убран во внутренний карман ветровки, в которой было жарко, несмотря на попытку не спариться, но надеть то, во что можно было бы напихать вещей. – Здесь должны быть какие-то карты, если он находил порталы. И эти порталы, насколько мне удалось выудить из Радана вчера, недалеко и от его деревни. На машине объехать местность труда не составит, если… – Он подумал об одной вещи, которая крыла всю его идею медным тазом. – Если порталы не исчезли вместе с Дейвом. Чёрт, а я ведь даже не задумывался об этом… Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, сейчас мне нужно найти карты или хоть что-то, что расскажет мне о других мирах. Да простят меня все порядочные люди, что я роюсь в чужих вещах», – руки его копошились в остальных сундуках, а глаза с интересом и жадностью изучали содержимое.       К сожалению, больше ничего, кроме чудной книги, обнаружено не было, поэтому спустя полчаса чужой дом был покинут спешно скрывшимся за холмом Кавински, идущим к машине через тот же лес, нагибаясь и на всякий случай делая вид, будто искал что-то у самой земли. К счастью, никто так и не заметил его.       Пристегнувшись ремнём безопасности, мужчина достал из внутреннего куртки книгу, позволяя себе внимательнее рассмотреть её. «Ха, а меня даже совесть не мучает. Ещё бы, будто я первый раз веду себя как вор...» – усмехнувшись самому себе, блондин продолжил медленно перелистывать за пожелтевшие края страницы книги, обитой коричневой кожей, но отчего-то сияющей еле видимой фиолетовой дымкой. Можно было бы списать этот обман зрения на то, что в коже была примесь, из-за чего поверхность и отсвечивала, вот только она не отсвечивала… Ради интереса опустив книгу в самые ноги, где практически не было света, он в этом убедился, почесав голову, а после завёл авто, на котором ему ещё предстояло колесить по неизведанным дорогам лесов,       Практически всю местность от поселения Дейва до поселения, где родился Радан, он изъездил. «М-да, на легковушке, да ещё и низкой, я бы всё дно содрал, а так вообще замечательно, меня вроде даже не укачало на этих ухабах, чтоб они были прокляты… Только вот дальше вообще нет нихера, ни тропинки, ни дороги тем более. Нужно поставить машину, потом к ней вернусь». Взяв в руки навигатор – сеть совсем не работала в этой местности, – он пошёл вглубь чащи.       Последние несколько месяцев Кавински безвылазно сидел в городе, в крайнем случае ездил в поселение Дейва, в Омен-Сити, но никак ноги не могли уйти туда, где всегда тихо и спокойно, где ты поистине один и где всё, что имеет значение, это твои собственные мысли и отсутствие поблизости диких зверей, которые могут тебя сожрать.       Сквозь крону деревьев едва пробивался Свет от уходящего с неба рыжего блина. Всё становилось тёмным, едва различимым, контрастирующим с пастельным Небом. Вдобавок ко всему ощущения холода добавлял и тот факт, что на календаре был Февраль – но не из-за погоды, а потому что этот месяц сам по себе был неприятным…       Февраль, когда тает снег, Винс ещё помнил.       Таял он серой грязной жижей растекаясь по асфальту, и все дороги плыли, если были сделаны лишь для того, чтобы быть указанными в отчётах по благоустройству. В Феврале деревья, кроме хвойных, обычно стояли голыми, потому Альт-Сити полностью лишался зелёных красок, принимая монохромный фильтр. Иногда посреди месяца пробивалось слабое Солнышко, Небо на пару часов становилось ясным и голубым, чистым от вечных облаков – в это время ещё хотелось жить, слушая щебетание птиц за окном. Вскоре всё возвращалось на круги своя. С крыш бесконечно лились ручьи. Сапоги были истерзаны солью и песком, которые, несмотря на всю свою бесполезность, использовались властями для очистки улиц от снега, портя даже самую дорогую и качественную обувь. Тёплую куртку засунуть глубоко в шкаф ещё было нельзя, потому что погода менялась с минус тридцати до минус десяти, а то и самого нуля, и Чёрт его знал, что взбредёт природе на ум сегодня или завтра. С возрастом Кавински перестал носить шапку зимой от слова совсем – было тепло, но только по его мнению – беспокойные и старые люди не спешили отказываться от головных уборов, должных согревать макушку и уши. В Феврале было что-то ещё. Что-то, что из года в год когда-то давно заставляло не просто чувствовать, что скоро настанет Весна и будет легче, а заставляло искренне любить каждый прожитый день. Могли быть неприятности на алгоритме, неудачи, проблемы, но они были не сравнимы с тем счастьем, которое зиждилось внутри грудной клетки, свободно и с широтой делающей новый вдох.       Он не помнил, что это было. Совсем не помнил, на протяжение девяти лет задаваясь одним и тем же вопросом: «Что произошло?». Что его так изменило? Точнее, он понимал – «Она исчезла. Вновь исчезла из моей жизни». Вот только даже этот ответ переставал быть удовлетворительным. Успокоиться на несколько лет, забыть всё, чтобы вновь упасть в бесконечные непонимание и апатию относительно того, что он потерял нечто важное – Винс не так мечтал проводить свои годы молодости. Ему самому не верилось, что он всё ещё относится к категории молодёжи – позади было слишком много всего, жизнь помотала знатно, а потому прожитые тридцать лет ощущались как минимум на все пятьдесят.       «Я ж и прямо сейчас выгляжу как старпёр. Брожу по лесу с навигатором и фонариком, пытаясь найти в этих дебрях что-то интересное. Ладно, хоть не докатился до того, чтобы фоткать белочек и птичек, там уже клиника, хах!.. Да и не ходят старики в поисках магических порталов. И с пистолетами и ножами «на всякий случай», тоже». Через время он ощутил, что ходить на стопах стало немного тяжело – и это при том, что подошва надетых сапог была толстой, иначе бросил бы он всё и пошёл обратно, жалуясь, что будто по валунам заставили пройти. Хотя… Нет, это бы его не остановило. Как бы сильно не болела голова, как бы не ныли ноги, как бы ему не было жарко до седьмого пота или холодно до дрожи, он продолжал идти, держась на внутренней, закрепившейся на подкорке мозга, мысли, да на чувстве интуиции, истончавшимся из груди.       Именно. Внутри было чувство, что он непременно что-то найдёт, что поможет найти путь к ней.       «Так много елей… – Винс задрал голову, смотря на верхушки. – Прямо как около моего дома. Да и пахнет, – глубокий вдох, – так же, – лёгкая улыбка. Хвойный запах щекотал внутри носа, манил идти дальше. – На этом сраном навигаторе всё зелёное, а ещё охотничьим обозвали – ага, как же!.. Я и без того вижу, что во все четыре стороны одни ёлки, блять. – Поразмыслив, в какую сторону бы ему опять завернуть, делая надрез на дереве, Винс присмотрелся к проблескам меж густых деревьев, в которых было что-то… Не зелёное? – Наконец-то!! Наконец-то, мать твою! – Со всех ног, получив пару раз веточками по лицу, он побежал к непонятному серому «чему-то». Мурашки прошлись по телу, как только Винс осознал, что это было какое-то еле стоявшее здание, в котором от стен осталось только название. Бегло оценив состояние крыши, Винс зашёл: «Обваливаться там нечему». Встав на пересечении травы и камня, уже во все глаза наблюдая представшую перед ним картину, он чуть ли не начал пищать, как маленький мальчик.       – Да! Да!! Чёрт возьми, да, я нашёл! Нашё-ё-л! – Кавински подлетел к одному столу, руками не касаясь ни единой вещи, но так и норовя это сделать, далее ко второму, к третьему. Потом с небольшим страхом решил-таки, вздохнув, посмотреть на то, что он так долго искал. «Порталы». Развернувшись, мужчина подмял под себя губы, облизывая их языком. Зрачки расширились, когда он увидел перед собой три строения, которые выглядели максимально нетипично. «Большая обсидиановая арка… – первым он подошёл к тому, что был в центре. Обошёл его с разных сторон, коснулся поверхности. Взглянув вниз, понял, что арка буквально срослось с землёй внизу. – Наверное, его надо как-то открывать, но я без понятия, как это делать! – счастливый, он обхаживал этот портал, смотрел через арку спереди и сзади, но ничего не менялось. Главное было то, что он нашёл эти порталы, задача открыть их и воспользоваться считалась почему-то второстепенной. От среднего портала Винс пошёл к тому, что выглядел страннее всех – он даже не мог описать, из чего состоял периметр пути в новый мир. Поднявшись по лесенкам, но нагибая голову, да и в целом чуть ли не лёжа на ступенях, он посмотрел в центр портала. – Мама родная, да он ж открыт! – Нечто было цвета самой тёмной Зимней Ночи, которую можно было себе представить. Искрящиеся крапинки, вероятно, являлись звездами. И если выше описанное Кавински мог легко сравнить с тем, с чем имел дело, то окантовка не поддавалась никакому пониманию. Замерев, наблюдатель, протянувший ладонь, на которую натянул рукав, коснулся поверхности одного из глаз цвета нефрита чистой воды. Всё внутри сжалось, когда произошёл момент соприкосновения, но зажмуриться было никак нельзя. Во все свои красные он смотрел на глаз с узким зрачком, навечно замерший в таком виде, не моргающий, далеко не живой. Стеклянная склера – холодная и гладкая на ощупь, напоминающая лёд. – Надеюсь, эта штука не заразная. – Он провёл пальцем вдоль глаза, даже с силой, но ничего не происходило. – Ну слава Свету, это не живой портал, – усмехнулся с облегчением. – Но выглядит он пиздец как стрёмно, не хочу в него идти, хотя, блин, кто я такой, чтобы отказываться?.. – нет, всё же было страшно. Кавински решил довериться интуиции и не лезть внутрь, высока была вероятность просто не вернуться. Встал с лесенок, отряхнул брюки и поправил их. – Так, ну что, посмотрим на третий? – Последний портал тоже находился на возвышении, как и второй, но его, так скажем, кайма, была из земли, на которой росли… − Серьёзно, блин, разноцветные цветы?! – Кавински усмехнулся. Он испытывал к этому порталу изначальную доброжелательность, связанную с тем, что этот был более «человечным» и простым, бояться его было, в представлении Винса, глупо. – Чё у него внутри, вода обычная? – ладонь соприкоснулась с поверхностью, едва задев. – Действительно, просто вода. Интересно, в него прямо сейчас зайти тогда можно? Хм-м-м, или стоит информации поискать, прежде чем прыгать неизвестно куда? На вид я их запомнил, щас ещё точку на навигаторе нужно поставить… − с этой задачей он расправился быстро, только потом застыл в растерянности, не зная, что ему делать дальше. Решено было порыться в ящиках столов, попробовать подключить компьютеры − кто знает, может, они ещё были рабочими? – Не может быть такого, чтобы в месте, где находятся порталы, не было про них ничего написано, по любому хоть название их или как они вообще работают… − С фонариком кряхтеть над старыми и скрипучими столами было неудобно, практически ничего не виделось. Кроме того, до наблюдателя всё же дошло, что он находился один, в диком лесу, в котором ещё могли, в теории, находиться дикие звери. На момент он прекратил рыться в ящиках, прислушавшись к звукам чащи. Мертвенно тихо. – Что-то мне подсказывает, что хоть один звук, и я буду нестись к своей машине как угорелый, потому что сейчас мне дико стрёмно… Об этом я не совсем подумал. Хах, да ладно, самое страшное, что может произойти – Войд живой сюда прискачет, остальное я переживу, а вот это как раз доведёт меня до инфаркта. Я ведь даже не знаю, что она сделала с этой страхолюдиой…».       Кавински уже шёл обратно − его вёл к машине голодный живот, который начинал истошно выть, пугая из-за вероятности спутать его звук с каким бы то ни было другим. Как он и предвещал, идти назад было до Чёртиков страшно, тело не могло даже оборачиваться на завывания ветерка, шевелившего игольчатые ветви. Мужчина смотрел только вперёд, только в навигатор, по которому и шёл обратно, «Можно было не делать засечки, не к каждому же дереву мне подходить и светить его фонариком… Чёрт! Нахера я вообще эти засечки!.. Кто-то же может по ним прийти туда… Какой же я тупой, Свет!.. Я не горю желанием показывать это место вообще хоть кому-нибудь. Вообще, ещё хорошо, что сейчас система отслеживания имплантов отключена, иначе за мной уже выехала опергруппа. Хотя, мне вообще пофигу на эту систему, меня она не могла отслеживать благодаря её стараниям. Я везунчик, что ж ещё сказать?».       Кавински списывал это на везение, но даже не знал, какой ценой оно было им получено.       Как только он включил телефон, нашедший сеть, тот начал трещать от уведомлений, издающий раздражающие звуки, потому Винс, махнув на это рукой, принялся за еду. Под светом включенной на потолке машины лампы мужчина в одинокого заваривал себе чай и пюре быстрого приготовления. Едой пахло вкусно, и даже понимание того, что эта пюрешка вряд ли была полезной, не останавливало от намерения поскорее съесть её. Сладкий и горячий чай, слегка терпкий, казался самым вкусным, что можно было сейчас выпить. Слюна текла и от того, что буквально перед ним лежала булка, которая непременно была такой же вкусной, как чай. «Капец я голодный… Ладно, три минуты подождать пюрешку осталось. Хорошо, что я всё же купил её».       Неописуемое наслаждение от вкусной еды перекликалось с атмосферой. Кавински снял с себя ответственность за всё происходящее, исчезнув. Спать предстояло в машине, но это всё равно было комфортнее, чем дома, где в любой момент тебе могли позвонить и вызвать на место. Иногда наблюдателю требовалась такая разгрузка, но он понимал, что вечно или долго в таком отшельничестве жить не сможет и не смог бы. Даже сейчас Винс находился именно тут, потому что ему хотелось найти себе приключений на одно место, точнее, найти ответы на терзающие голову уже несколько лет вопросы.       Одной рукой управляясь с пюре, бывший наблюдатель начинал потихоньку читать пришедшие сообщения. Большинство были из чата «Сияния», где его упомянули пару десятков раз, как он и предполагал, для того чтобы ненавязчиво попросить приехать в мастерскую. «Не-а, обломитесь, не буду я работать эти два дня, уж потерпите. Да и я оставил парней там, кто согласился, пусть на них работу перекинут. – Письма от друзей как раз были – те просто интересовались, куда босс подевался, но это были сообщения, написанные часа два назад, не с самого утра. Больше вопросов не было, и это не могло не радовать. Радан перестал писать по не рабочим моментам месяца полтора назад, даже не хотелось открывать с ним переписку, из вежливости пришлось. Отписался и ему. От Райи сообщения были самые гневные, она ставила множество восклицательных знаков, пытаясь дописаться… Для него было хорошо, что она не использовала свою функцию как супер-компьютера, которая легко бы показала ей, в каких дебрях ходит этот негодник. Она попросту не могла её использовать – сама же настроила Рехобоам так, чтобы было невозможно залезть в чью-то голову и отследить местонахождение её и её же владельца. Винс отпечатался о том, что уехал отдыхать. Зря, конечно, он выбрал именно такую формулировку, потому что сразу же после того, как отложил телефон, чтобы доесть булку, тот начал трещать от новых сообщений, вынудивших взять гаджет в руки и ответить на звонок. Вообще, звонками не особо было принято пользоваться, они перегружали полностью не восстановленные сети, но, видимо, Райя была слишком отчаянно и зла.       – Кавински! Скажи мне, пожалуйста, где ты вообще находишься? – некоторая стервозность всё же прослеживалась, но это было вполне понятно.       – И тебе добрый поздний вечер, Райя, – мужчина еле успел прожевать всё то, что хотел. – Я, ну, где-то в лесу, не особо разбирался, куда ехал. – Лжец.       – Что ты забыл в лесу?       – Так тут людей нет, тишь да гладь, вот я и решил…       – Мог бы хоть предупредить, что уедешь! – это было совсем нетипично для женщины – перебивать кого-то.       – Сегодня выходной. Почему я не могу просто отдохнуть? – он намеренно говорил это, взывая к разуму и пытаясь внушить чувство вины за неуважение к его правам.       – Ты можешь, но ты должен был предупредить. – Уже спокойно. Райя понимала, что кричать на Кавински и напоминать ему о существовании совести не имеет никакого смысла.       – Я понял и услышал. Завтра меня тоже не будет, выходной, – голос мужчины звучал расслабленно, он будто специально изводил собеседницу, по мнению которой сейчас сидел и упивался своим отношением к общему делу.       – Кавински, ты очень нужен нам в мастерской, нужно…       Винс сорвался.       – Я всю жизнь выполняю свой блядский алгоритм! Я сначала был наблюдателем официально пять дней в неделю с девяти утра до шести вечера, неофициально вообще все триста шестьдесят пять дней в год и двадцать четыре часа в сутки! Я вообще не отдыхал, дай Свет мне удавалось выйти в клуб на несколько часов. Потом я был механиком, одновременно тратил все силы на развитие теневой экономики. Я постоянно, блять, проверял договоры, людей, товары, работы других людей, постоянно был на связи, постоянно искал способы того, как я могу обойти механизм Империи и жить нормально! И при этом, как я уже сказал, я был механиком, раздавал поручения этим балбесам, с которыми мне приходится работать, открывал новые точки, я постоянно расширял своё дело. Можно мне, блять, наконец отдохнуть два, сука, дня после всего этого и после того, как я более полугода совмещал всё это с тем, чтобы свергнуть Империю?! Я для этого помогал вам и «Сиянию»?! Чтобы вы и ваши нужды довели меня до смерти быстрее, чем Империя?! Райя, я заебался, представляешь?! Это ты – компьютер, который долгое время даже чувствовать ни Черта не мог, но я-то человек! Я не просто устал, я за-е-бал-ся! Помимо всего прочего у меня есть ещё куча личных проблем, которые решать я должен сам!.. – Он выпалил всё это не крича, но на повышенных тонах, так, что у самого в ушах звенеть начало. Отдышавшись, слушая молчание из телефонной трубки, сказал. – Я устал. Я выйду на работу послезавтра, в Понедельник, в мой законный рабочий день. И я не хочу ничего слышать. Доброй ночи и до встречи. – Он несколько секунд ещё держал трубку, шумно вдыхая, успокаиваясь.       – Я услышала тебя, Кавински. Ждём на работе в Понедельник.       – Я приду. – Она сбросила трубку.       А Винс бросил телефон на сидение. Тот подпрыгнул и свалился на коврик между водительским и задним пассажирским, отчего его владелец звонко выругался:       – Да блять!.. – кряхтя и поднимая телефон, проверяя целостность.       Рука сначала нашарила телефон, как назло улетевший не просто вниз, но ещё и под сиденье, а потом коснулась какого-то… Кожаного небольшого ящика. Сначала Кавински завис. «Это ещё чё такое?». Сперва достав телефон, он пустил руку под сиденье, кое-как вытащив из неё плоский и маленький чемоданчик. Размером он был с книгу, да и толщиной не отличался. Пальцы сразу же потянулись открывать, да вот только там стоял кодовый замок. Покрутив с разных сторон, он вспомнил одно единственное и верное, что открывало любые замки, будучи самым неочевидно очевидным. Обнуление.       Не сработало.       «Ладно, это действительно было бы слишком легко. Ну, во времени я не ограничен, так что могу пробовать. Тогда у нас есть тысяча возможных вариантов того, как может открываться этот замок. И что в нём вообще лежит? – Коробку встряхнули. – Ну, там явно что-то тяжёлое и гремящее и лёгкое, потому что звук с одной стороны глухой, а с другой звонкий. И я точно впервые вижу эту коробку, не моя она, как и машина… – Собрав все свои силы, Винс решил сначала убрать мусор от еды в пакет, чтобы освободить место и со спокойной душой улечься, чтобы начать необычайно весёлое времяпровождение по угадывании кода от коробки, в которой, может, хлам какой-то лежал. Несмотря на это, вновь он взял в руки это коробку с диким интересом, сначала подумав, какой самый вероятный вариант кода может быть: «Так, ну, может, эту коробку мне дал Войд, у него номер 100 был, – комбинация не сработала. – А если наоборот?.. – Снова мимо. – Ну, может, мой номер сработает?.. Не 600? Нет, серьёзно?! Ну 500 ака золотая середина? Да опять нет. А если в обратке всё?.. – Ничего не работало. – Ну хотя бы 187 сработает? – Он пробовал и 781, и 402, и 394, и 888, и 666, и 111, и 555, и 777. – Так. Думай. Думай, моя бедовая голова! Что это может быть за число… Учитывая, что оно явно должно что-то значить, а не от балды быть написано. Если от балды, я не знаю, что с этой выдумщицей сделаю! Нахрена она вообще с нулевой комбинации код поменяла, а? – На самом деле, он не был раздражен, наоборот, лишь раззадорился. Он должен был всего лишь найти число из оставшихся девятисот восьмидесяти пяти вариантов. – Это не должна быть дата рождения… Так, подумаем логически, эта коробка лежала в машине. У самой машины номер… Номер я поменял ещё лет десять назад… Кажется, зря. И я его не помню. И даже не помню, куда положил». – Он полез в багажник, роясь в тех отсеках, которые были в нём. Половина его туловища так и оставалась в машине, остальная половина свисала с сидения и ворчливо пыталась сообразить, куда запихала планшет с номером. И был ли этот номер вообще здесь, потому что было не совсем благоразумно оставлять его в машине, так как при осмотре транспортного средства был риск его нахождения.       Номер мог рассказать Кавински практически всё – в Империи не заморачивались насчёт этого и номера машин делали аналогично номеру владельца.       Ещё полчаса пытая свой мозг и кодовый замок, Винс лёг спать. «В целом, жить в машине было бы не так уж и плохо, за исключением того, что туалет, по всем законам жизни без удобств, на улице… – он поёжился, укрываясь промёрзшим в багажнике пледом, который, как казалось, лучше вообще не делал, наоборот, вгонял в дикую дрожь и леденил ноги. – Ну уж нет, я включу печку, иначе слягу завтра с температурой и на работу в Понедельник не пойду, мне ещё за это впишут… – После этого действия стало значительно легче, ноги даже стало покалывать. – Поставлю будильник на часа три, выключу обогреватель. А сейчас спать».       Утром пришлось почистить зубы прямо над какой-то травой, умываться водой из бутылки и пить на завтрак остывший чай.       Солнце только-только начало подниматься от линии горизонта, а наблюдатель уже брёл к развалинам. Ранние пташки вовсю звонко щебетали, перелетая с ветки на ветку, но быстро – их едва ли можно было разглядеть, что пытался сделать Кавински, но, по всей видимости, они очень боялись людей, поэтому скрывались. Винс всеми возможными способами скрывал метки на деревьях, расцарапывая ножом кору так, чтобы полосы не были видны даже вооружённым взглядом, не смея бросаться в глаза. Некоторые ему приходилось скрывать мхом от корней, другие пачкать землёй. Конечно, всё это он делал в перчатках: во-первых, из-за брезгливости к грязи, не желая заносить возможную заразу; во-вторых, чтобы скрыть отпечатки пальцев, если кто-то всё же решит узнать, что за личность была в этих местах.       Он в предвкушении встал на месте, где пересекались замшелый камень и трава, которое можно было бы назвать порогом. В Свете лучше удалось оценить, что и где стояло, в каком количестве, в каком состоянии было. Решено было проверять всё в том порядке, в каком оно располагалось – это касалось столов и ноутбуков. Порталы за ночь не изменились, они стояли, как и прежде, не нуждаясь во внимании.       – Твою мать! – вскрикнул Кавински, открывая один ящик стола за другим.       В них были камни, земля, плесень, мох, сухие ветки, грибы, поселения насекомых и чего ещё только там не было…       «Ну конечно, это же сраный лес, ещё бы это всё не заняли эти противные паразиты!.. Засада полная. Ну, так, и компьютеры тут не заработают, наверное. Только если чудо случится, – он уже нервно стоял у одного из них, ожидая хоть какой-то реакции на клики по клавиатуре, экрану и мышке. Заглянув под стол, не нашёл никаких системных блоков, да и на столах их не было. – Ну не-ет, не-е-ет, не говорите, что это всё, что это не подключить… Так, стоп, а если привезти сюда аккумулятор и подрубить к какому-нибудь компу?.. Или всё-таки мне соблаговолит удача и хотя бы один из них заработает, чтобы я примерно понимал, есть ли тут вообще инфа или её стёрли давным-давно. Иначе можно плевать на этот сарай. Совсем скучно станет, так я в один из порталов прыгну просто», – если бы Кавински знал, что совсем не так просто…       Маниакальная фаза закончилась. Пребывая в расстроенном настроении, он ушёл из заброшенного здания, так и не сумев включить ни один компьютер. «Если они не включаются, я информацию с них точно достать не смогу. Райю об этом просить нельзя, хотя, наверное, она бы смогла что-нибудь сделать. Но тогда сразу после этого всю округу опечатают и вход будет воспрещён, тем более к порталам, и всё, плакала моя надежда уследить за этой чертовкой. Я нашёл только порталы... Ну и книгу, которую не могу прочесть». Несмотря на то, что, как Кавински и было отмечено, понять и прочесть он не мог ни единого слова из текста, книга вызывала у него полнейший восторг… К вечеру, обзвонивши всех знакомых, которые разбирались в шифрах, он уже сам крутил в руках чудной предмет.       «Книга светится! Светится!» – в очередной раз он удивлялся обложке, которая мерцала и переливалась, словно купаясь в фиолетовой ауре, которая исчезать была не намерена. Кавински, точно ребёнок, каким он был в детстве, книголюб, проглатывающий один том за другим, с горящими глазами и трепещущим от интереса и восторга сердцем увлёкся зачарованной книгой. Он пытался читать её вверх ногами, по диагонали, по первым символам, пытался использовать и переводчик с древнеимперского, подносил страницы на свет, но боялся испортить. Кавински сидел под одеялом, никак не в силах налюбоваться на то, что нашёл. Жаль, что поделиться ни с кем таким сокровищем было нельзя – вопросы о приобретении в собственность данной вещи возникли бы сразу, за ними − обвинения. Встреча с Джейн в перспективе могла случиться не скоро – загруженный график лишил их такого счастья. Он еле как уснул. Клубок мыслей о порталах и книге не мог развязаться или хотя бы стать узлом, методику завязки которого можно было бы понять. Наблюдатель мечтал лишь о том, чтобы на нём сказалось благословение – Богов, Вселенной или Судьбы, ему было совершенно не важно. Кавински просто хотел знать правду о ней.       Отчасти, его мечта сбылась.       Раскрыв сонные глаза, он устремился ими ввысь, отражающими мириады Звёзд на Сумеречном Небе. Голова его, как и тело, лежала в невысокой, но мягкой траве изумрудного цвета. Встав, он оглянулся по сторонам. Находился наблюдатель прямо на опушке соснового бора, среди которого отчётливо были видны теснящиеся на стволах деревьев светлячки. Он заметил и несколько маленьких разноцветных пташек, которые не были похожи на тех, что были в АллоТерре. Перед ним высился дикий лес, в чаще которого непременно находилось что-то интересное. По другую же сторону располагалось поле с высокой травой, которая была больше похожа на ту, которая, как ему известно, росла в саваннах – высокая и практически жёлтая. Из-за отсутствия над этой степью деревьев хорошо виднелось Небо, поглощающее своей красотой и зачарованностью. Обернувшись на лес ещё раз, Кавински решил пойти в него. На ногах самым необычным – а кто бы в этом сомневался? – образом появилась обувь. При этом прежние спальные штаны и футболка сохраняли свой вид и даже запах. «Было бы странно, если бы мне начали мерещится запахи травы во снах, хах. – Высоко задрав голову, он всё шёл и смотрел на ветви сосен, с которых свисали лианы. – Зашибись, так я в тропиках или в еловом лесу? – Смотрел он ровно до того момента, как не споткнулся пальцами о камень, из-за чего взвыл и перепугал всех находящихся поблизости зверей. Еле наступая на ногу, Винс пошёл дальше – он хотел найти хоть какой признак разумной жизни, строение, хотя понимал, что чудаковатый характер окружающего мира может повернуться к нему боком, отчего придётся пить валерьянку вместе с пустырником в течение нескольких месяцев.       У Кавински не было чувства дежавю относительно данного места, но отчего-то он точно знал, как оно выглядело и что из себя представляло. Идти было страшно – этого даже отрицать не нужно было. Винс был один, в диком лесу, без оружия, без понимания, что может нанести ему вред, а что нет. Из-за этого холодок по спине-таки прошёлся, когда послышался хруст какой-то ветки. И тогда он понял – он не просто видел мир, но чувствовал его запахи и слышал его звуки. «Вот это я понимаю, галюны, а не эти ваши!.. – он заткнулся на середине мысли, Вспомнив о наркотиках. Стало не то что холодить, а трясти так, что мужчина не смог даже на ногах стоять. Зря он об этом вспомнил. Ох, зря…       Лес стал выглядеть более зловеще и напоминал теперь кошмар. Небо практически почернело, поглотив собой виды Небесных тел. Меж деревьев стали гулять тени, опускающиеся всё ниже и ниже, сужая поле зрения, точно глаукома. Озираясь по сторонам, он подошёл к ближайшему дереву, к которому побоялся дотрагиваться, но было уже поздно. Мужчина весь дрожал, опираясь спиной на ствол и чувствуя, как неровная крона колола спину. Ладонь, которой он тоже держался за ствол, дёргалась, также и губы, которые не могли воспроизвести ни слова. Начиналась горячка – сначала отдало в голову, потом спустилось до груди, потом обдало всё тело холодом, потом… Он еле дышал, не понимая, почему ему стало так резко плохо и почему так плохо. Ни единого звука, кроме собственного сердцебиение, он не слышал, а если и слышал, то застывал, готовый умереть от страха. Что-то завывало и присвистывало – это мог бы быть ветер, но… Не имело значения, что это было, потому что Кавински просто хотел проснуться.       Показалось, что по руке кто-то ползёт – он мгновенно отдёрнул её и отлетел от дерева, вставая на ватных ногах, во все глаза смотря на тремор ладони, не в силах его остановить. Теперь диким был не только лес. Глотая ртом воздух, кислорода в котором, по ощущениям, становилось всё меньше, он терялся: «Я чистый… Я чистый… Чистый… Десять лет. Десять лет я чистый. Я не, не, не, н-не… Я не наркоман! Не наркоман! Я чистый! Никогда! Нет! Наркотики – нет! Это не я! Не я! – Голова стала раскалываться. Мужчина стал шататься в попытке сделать шаг, держась за голову. Чернота в глазах лишь больше мутила, даже подташнивало. – Нет! Я не! Я не на… Я не-е… Не на… Не на… Не на… Не насильник!..» – Вспышка. Воспоминания о том сне, где он насиловал девушку. Из глаз хлынули слёзы. Её стоны. Он медленно сходил с ума.       «Какого Чёрта происходит?! – думал Винс. – Что я, блять, делаю?! Нет, нет, нет, нет, только не это, нет! – он начал задыхаться, не в состоянии остановить своё тело, но всем нутром чувствуя сдавленную грудь. – Всё должно быть не так! Нет! Как это остановить?! Я не!.. Я никогда бы не сделал такого, я не тварь! Я люблю её, я бы даже не прикоснулся к ней, если бы она сказала! Прекратится! Пусть это прекратится! Это не я! Это не я! Это кто-то другой! Этого не существует! Это просто сон, сон, который точно закончится, нереальный!.. Это не я, прошу, пожалуйста!.. Да как остановить это тело? Почему я не могу?! Я не хочу делать ей больно! Я не хочу видеть её слёзы! Это не любовь! Я бы никогда не стал заниматься этим!..».       «Пожалуйста, хватит! Хватит! Я не могу! Хватит! Пусть это закончится! Я не хочу это помнить! Я этого не делал! Не делал!». В голове было всё – все сцены, все воспоминания из того сна, вся мерзость, гадость, пошлость того момента.       Снова и снова. Снова и снова.       Мысли не могли прерваться в их порочном круге, с каждым разом с большей силой впиваясь в мозг, надавливая на него до кровяных выделений.       «НЕТ! – взревел он. – НЕТ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ОСТАНОВИСЬ, СТОЙ, ХВАТИТ! ОСТАВЬ ЕЁ, УЙДИ, УЙДИ И УБЕЙСЯ, СВОЛОЧЬ! УЙДИ ОТ НЕЁ! ОСТАВЬ ЕЁ. ХВАТИТ. ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!       УБЕЙ МЕНЯ, УБЕЙ МЕНЯ, УБЕЙ МЕНЯ, УБЕЙ, НО НЕ ДЕЛАЙ СЕБЕ БОЛЬНО, ПРЕКРАТИ ЭТО! Я НЕ МОГУ! УБЕЙ ЕГО! ХВАТИТ! ХВАТИТ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ УПОТРЕБЛЯТЬ НАРКОТИКИ! Я НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ БУДУ! Я БУДУ СПАТЬ САМ, Я ВСЁ НАУЧУСЬ ДЕЛАТЬ САМ, Я УБЬЮ СЕБЯ САМ, ЕСЛИ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ! У МЕНЯ ЕСТЬ ПИСТОЛЕТ, Я САМ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ПУСТЬ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ! ПУСТЬ ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ! ПУСТЬ Я СДОХНУ! ПОЖАЛУЙСТА, ПУСТЬ Я СДОХНУ! СДОХНУ! СДОХНУ! СДОХНУ! МНЕ НАДО УМЕРЕТЬ! Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ! Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ! Я ДОЛЖЕ…».       Кавински кричал на весь лес. Знал, что кричал, но не слышал. Он готов был биться головой о что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.       – Я любил её!! Любил!! Я не делал ей больно!! Это не я!! Ва!.. Ва!.. В!.. – грудь содрогалась в припадке. Кавински стоял на четвереньках, задыхаясь, мямля. По затылку будто били то раскалённым, то ледяным молотком. Ему хотелось, чтобы из него вышла вся грязь, как выходит из желудка не принимаемая им еда. В конце концов, так и произошло. Его вырвало под самого себя. Сразу же после этого Винс обессиленно упал на залитую жижей траву, от которой отвратительно пахло. Было плевать на то, что он лежал в собственной рвоте, потому что дышать стало намного, намного легче… Висок касался сырой земли, да и грудь футболки промокла и испачкалась. Приоткрытым ртом ещё что-то пытаясь произнести, он слезящимися глазами смотрел, как мир перед ним исчезал. «Наконец-то… Наконец-то… Мне легче, легче… Мне легче…».       Он проснулся дома от собственного крика, так же лёжа на животе, так же касаясь холодной подушки щекой. Встал наблюдатель так резко, что его ещё раз мотнуло в сторону. Сердце билось крайне тяжело. Пришлось выйти на балкон и встать около окна, чтобы получить доступ к свежему и морозному воздуху.       Кавински смотрел на то, как на тыльных сторонах ладоней, которыми он вцепился в открытую раму, набухли синие вены. На несколько секунд он закрыл глаза, ещё раз осознавая увиденное.       «Когда-то я страдал навязчивым грезами, но они не приносили столько боли, как это дерьмо… Не думал, что меня так размажет от одной лишь мысли… Но главное, главное!! – я что-то начал говорить. Я звал тебя… Ну и почему ты опять исчезла, скажи, молю?.. Номер! Точно, номер! – посредине ночи он сорвался и побежал в нижний гараж дома, пытаясь не споткнуться в темноте. Стопы едва касались лестниц, даже заносило. Стукнув ладонью по выключателю, он наконец спустился, правда, стоя в попытках отдышаться. Колотящееся сердце вело – но куда?.. Беглый взгляд по сторонам, потом более внимательный. Кавински подбежал к одному большому шкафу, Раскрыв его двери, начиная шарить по полкам, чихая от пыли. Инструменты, документы, чеки, винты, гайки, ключи, масла, жидкости для автомобиля – которыми, к слову, и пропах весь шкаф, – всё это неприкосновенно стояло, но аккуратно. «Конечно! Если это номер, я должен был сначала попробовать все номера, которыми могут обладать граждане, а они в цифрах ограничены… Ну, ладно, сейчас, сейчас я найду этот номер, я точно помню, что убрал его куда-то… Куда-то… – очевидно, не в легкодоступное место. Он открывал все старые ящики, куда по размерам можно было бы положить машинный номер. Спустя несколько минут все полки были перевёрнуты вверх дном, но на пол Кавински ничего не выбросил.       – Да где, Чёрт возьми, этот блядский номер?! – вскрикнул, открыв очередной ящичек, додумавшись вытащить ещё и второе дно.       Перед ним показалась строка, на которой белым по чёрному было написано:       «R-900-SSSP».       Дрожащими пальцами он провёл по цифрам, смотря на них во все глаза, точно мог забыть, повторяя в своей голове. Взяв номер, понёсся вверх по лестнице, вновь оказался в своей комнате, с силой открыл шкаф, нашарив в куртке ключи от машины, потом со всем этим побежал обратно в гараж, откуда не доставал коробки. Всё внутри переворачивалось – такой эйфории он не чувствовал давно. Он даже, кажется, забыл про кошмар, из-за которого и встал. Часто дыша, Винс открыл машину, сев на заднее сидение, достав из-под переднего найденный вчера чемоданчик, сразу же отматывая кодовый замок на заветные 900.       Что он хотел там увидеть?       Да хоть что. Хоть что, что дало бы ему большее знание об R-900-SSSP, имя которой – вспомнилось в моменте – начиналось на «Ва». Он мобилизовал все свои мысли об этой девушке, надеясь запечатлеть её внешность на фотографии, которая каким-то чудным образом должна была оказаться в чемоданчике. Он готов был увидеть там документы о ней, досье, хотя бы письма, которые та, возможно, писала.       С трепещущим сердцем открыл ящик, смакуя момент, замирая всем остальным телом.       Он взял в руки пистолет – такой же, который она недавно сама выдала ему в руки, на рукоятки него было теснение номера. Покрутил в руках, оценивая гладкую кожу, калибр, внешний вид модели. «Удивительно, что он не металлический, сейчас только такие и делают, от кожи давно отказались… Но, ладно, мы поняли, что он достаточно старый, и… Зачем он хранится в этой машине?.. – ответ пришёл следом. Под пистолетом лежал синий бархатный мешочек, взяв который, Кавински понял, – Пули. – Он достал все из них, разложил по дну коробки. Пересчитал – было девять. Они выглядели далеко не как обычные, но чтобы узнать значение маркировки, пришлось залезть в сеть. – Пули с ядом? Ничего себе, как жестоко. Так, пуль девять, но пистолет-то явно на большее количество рассчитан. – На оружии до сих пор был предохранитель, патроны внутри отсутствовали. – Обычно люди хранят так огнестрельное для того, чтобы застрелить самих себя. – Голова потяжелела. – Неужели ты сама себя убила?.. Нет, нет, ты не должна была так поступать. – Мысль о том, что девушка могла сделать это из-за того, что над ней надругались в прошлом, а смысла жить после падения Империи она больше не видела, сделали ещё хуже. Кавински не мог поверить и в свою способность на подобное. – Нет, я не… Если не она себя убила, то кто? Точнее, почему я вообще взял, что её убили?.. Почему я уверен в том, что она мертва?.. Боже, да у меня же есть её точный номер, что я туплю, я могу позвонить и проверить его по всем базам данных! – перво-наперво он вбил её номер в базе наблюдателей. − В смысле результатов нет?! Быть такого не может, на любой номер есть результаты, даже если гражданина ликвидировали, то в базе он должен быть указан. Может, сеть легла или перегружена?..» – тяжело вздохнув, он покинул гараж, не отрывая рук и внимания от телефона.       И вновь – её комната, но уже не просто незнакомки, а некогда и по сей день любимой.       Любимой R-900-SSSP.