«Акула в формалине»

      Кавински встал на пороге, не решаясь зайти. Нет, конечно, она не явилась бы к нему, как только он переступил эту грань, хотя он надеялся на то, что найденные им знаки смогут вернуть все воспоминания о ней. Ему нужны были все до единого – на меньшее Винс бы не согласился, заключая сделку с самим собой.       Тыльная сторона ладони коснулась двери, лёгким движением толкая её внутрь. Он по-другому смотрел на накрытую пледом кровать, которая хорошо виделась из дверного проёма. Кавински было неестественно стоять как вкопанным и ничего не делать, он не знал, что произошло, потому что знал – ещё не всё. Ещё недостаточно. Он не понимал, кем она была для него. Кем она была вообще?..       «Мне нужно больше. Мне нужно всё! – сорвавшись с места, чуть ли не разъярённый, мужчина ворвался в комнату, мечась взглядом от одного угла к другому. Он с агрессией раскрыл двери шкафа, смотря на синие меха, которые были бережно укрыты им ещё давно в чехол, который сейчас был расстёгнут, открывая вид на содержимое. Он прикоснулся к мягким рукавам, капюшону, подушечками пальцев перебирая шерсть.       В комнате было темно, он даже не понимал, каким именно был цвет шубы, только знал, что синим. Привыкшие к темноте глаза были ослеплены подсветкой стоящего рядом зеркала. Свет во всей комнате включать не хотелось. Вытащив шубу и сняв её с плеч, Кавински уселся на полу, взвалив её на себя. Он смотрел на себя в зеркало, спиной опиравшегося на мягкий борт кровати. Её одежда на руках могла бы напомнить ему, как когда-то она сама лежала в объятиях тёплых и крепких рук, но пока Кавински не мог этого вспомнить.       − Почему ты не здесь? Почему не рядом со мной?.. – он начал говорить вслух, рассчитывая на то, что будет услышан. – Я ведь даже ничего не помню, что было между нами, но мне так плохо от этого, хотя я не знаю, что потерял… Нет, конечно, знаю – я тебя потерял. Но я всё равно не понимаю, почему мне так хуёво. Знаешь, за десять лет, или больше − я точно не помню, сколько тебя уже нет, − в Империи так много изменилось. Даже самой Империи не стало, если говорить правду. И почему-то я не чувствую себя счастливым от этого. Я не отрицаю того, что Империя делала ужасные вещи, но при ней проходили лучшие годы моей жизни, я это помню и знаю. А сейчас что?.. Сейчас я только работаю как лошадь, чтобы обеспечить это счастье другим, хотя… Чёрт, мне абсолютно плевать на них. Я пробивался из дерьма и грязи, а они придут на всё готовое и новое – мне даже обидно, но никто не виноват… Точнее, нет, виноват-то тот обезумевший очкарик, но, Райя сказала, он уже получил по заслугам, и я на это очень сильно надеюсь. Если всем воздаётся должное, то где же моя белая полоса за столько лет противостояния системе? А ведь они особо не догадываются, что моя роль больше, чем просто поставщика людей, оружия и техники, хах… − самодовольная ухмылка на губах превратила его чуть ли не в упивающегося своими заслугами злобного гения, но он был чертовски похож под это описание. Тяжёлый вздох. И он больше не может смотреть на себя в зеркале, как когда-то в пятнадцать лет. Вот только разница в том, что тогда Кавински был жалким мальчишкой, который прожигал подростковые годы и с трудом выживал. Сейчас у него было всё – абсолютно всё, что он когда-то хотел иметь. Он уже не чувствовал себя ничтожеством, разве что… Несчастным. «Никогда не думал, что слова о том, что часы не могут решить всех проблем это правда, − брошенный печальный взгляд на пустой рабочий стол и стеллаж рядом с ним заставили одняться, ещё раз в надежде проверив ящики, пустовавшие уже несколько лет. Кавински провёл по поверхности стола, оперевшись на него, обводя взглядом комнату – только что положенная на кровать-диван шуба сделала обстановку немного живее. Вообще, мебель в этой комнате представала просто украшением интерьера, а не чем-то функциональным, Винс даже смахивал с неё пыль и мыл полы, хотя понимал, что, наверное, можно было бы давно продать её или переставить в офис, но мужчина всё никак не решался. − Как так может быть, что тебя нет в базе данных Империи?.. Твой наивысший уровень доверия ещё больше вгоняет меня в ступор. Странно, вообще, что у меня перестала болеть голова – это ли не значит, что я делаю что-то неправильно? Нет, я должен ещё спросить у Райи про твой номер, она же гений, пусть хоть раз выполнит и мою просьбу, не вечно же мне носиться по её и «Сияния» поручениям. Но пока у меня вопрос к тому, что я ещё могу найти в этой комнате. – Похрустев костяшками пальцев, он вновь встал перед шкафом. Жутко неловко было перебирать её вещи, но он делал это аккуратно и пытаясь не заострять на этом внимание. Взгляд опускался ниже. Руки пытались найти зацепку под двойное дно, которого, увы, в купе совсем не было, да и не предполагалось. До верхней полки пришлось добираться вместе с тумбочкой, которую Винс перенёс от кровати. − Мать твою, почему она такая тяжёлая? В ней склад боеприпасов что ли? − Опустив момент, наблюдатель, встав на тумбочку, да ещё и на цыпочки. – Сука, нахуя такой высокий шкаф делать, если мы оба карлики были?! Наверное… − Положив свои руки на полку, он пытался держаться «на высоте» подобным образом. Первым делом чихнул от количества пыли, не просто ударившись, но прямо-таки ёбнувшись по полке подбородком, простонав, − Да блять… − утерев остатки насморка, он-таки взглянул на коробки, стоявшие на полке, которые тут же были утянуты им вниз, на пол. Усевшись на тумбочку, Кавински открыл первую коробку. – Ну-у-у, это вообще песня… − пребывая в немалом удивлении он достал из коробки туфли с достаточно высоким каблуком. – Ну, зато круг как-то сужается, вот, мы узнали её размер обуви и то, что она, вероятно, танцевала или была какой-то моделью? Иначе я не могу найти объяснения шубе. Вообще, я надеюсь, что это не была проститутка или содержантка… − даже за эти мысли было стыдно. – Но я очень сомневаюсь, что у проститутки или содержантки имелся бы пистолет и дорогущие опасные пули для него, поэтому тут сразу минус. Но туфли охуенные, − он крутил их в руках, потом оценил размер каблука, будучи в шоке с осознания того, что на них кто-то мог ходить. На дне коробки она нашёл маленькую записку, где его почерком было указано: «Надеюсь, мы с тобой будем танцевать до самого утра» − и это было написано красивым видом почерка, которым обладал наблюдатель. Он явно старался, когда выводил прописные буквы, практически вышедшие из обихода. Мало кто вообще был в курсе, как выглядел не печатный почерк Кавински, а если бы и узнали, то сильно удивились. Во второй коробке было не что иное, как музыкальный инструмент, что вновь немало удивило. – Не помню, чтобы в этом доме играла скрипка… Впрочем, я много чего не помню, так что ссылаться на этот аргумент – так себе… Много ли у нас должностей, который начинаются на «P»? Только помощники, но тогда было бы указано, в чём она помогала, а там только одна буква. А, собственно, нет, не только помощники − полицейский, надзиратель, ну и сам политик. Больше у нас никаких должностей и нет… В целом, под все из них могла бы подойти одежда, если б я понимал, что носилось это не во время алгоритма. А, ну, впрочем, да, я откуда вообще взял, что это она? Ну, наверное, потому что больше никакой формы тут и нет. Сплошь всё черно… Блять, так серьёзно, если чёрное, то это точно силовые ведомства, не политик. Остались полицейский и надзиратель. Мне очень нужно спросить у Райи про этот номер, иначе я сойду с ума…».       В шкафу больше коробок-то и не было, что разочаровывало, поэтому пришлось идти и досыпать свои четыре часа перед самым тяжёлым рабочим днём.       Правда, первым делом, на час раньше, чем наблюдатель должен был быть на работе, он заехал в Секретариат, где с недавних пор и обосновалась наместница АллоТерры. Вообще, Секретариат называли в последнее время «Правительством», но погоды это, по мнению Винса, не меняло.       Постучавшись в дверь её кабинета и услышав как всегда бодрое: «Входите», он последовал разрешению. Женщина была немного удивлена тем, что увидела Кавински, она обернулась на него, отрываясь от ноутбука – голограмма делала вид, что печатала на клавиатуре, хотя всё это происходило силой мысли.       − Кавински, доброе утро.       − Да, здравствуй. Я хотел попросить тебя кое о чём, одна маленькая просьба… − мужчина подошёл ближе, держа в руке телефон с фотографией автомобильного номера.       − Надеюсь, это законно, − с её губ даже сорвалась усмешка.       − Если бы было незаконно, то я бы даже не подходил, − «Да и кто бы мне позволили чем-то нелегальным сейчас заниматься?». – Проверь, пожалуйста, по своим данным, кому принадлежал или принадлежит этот номер, − было показано фото. – Я проверял по базе данных наблюдателей, но никого не нашёл.       − Значит такого человека нет и не было в Империи. Мои базы ограничены ими же, так что я вряд ли смогу тебе помочь.       − Ну, пожалуйста, просто проверь, может, в каких-то источниках есть упоминание о ней.       − Так ты знаешь, что это «она»?       − Да, на девяносто девять процентов уверен.       − И зачем тебе эта девушка или женщина? – Винс подмял губы, кусая их, не зная, как ответить так, чтобы его не сочли сумасшедшим.       − Мне просто это очень важно…       − «Просто очень важно»? Забавно звучит. Так «просто» или «очень важно»?       − Второе, − сквозь зубы.       − Ладно, раз ты просишь, я попытаюсь что-то найти и свяжусь с тобой, если поиск принесёт результат.       − А ты не можешь прямо сейчас?.. – по Кавински был видно, что он очень хотел, чтобы его просьба была выполнена немедленно, но он не давил.       − Нет, сейчас у меня рабочее время, так что тебе придётся подождать как минимум до конца рабочего дня. – Кавински, как бы не скрывал своё недовольство, молча кивнул, развернулся и ушёл, но прямо перед выходом его остановила фраза Райи, − все рабочие моменты решаются в рабочее время, личные – в личное, ты сам мне об этом говорил.       То, что Кавински точно кипятком ошпарился, нечего было и говорить. Но мужчина поспешил выйти из кабинета, чтобы не разразиться всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами: «Сучья железяка! Это не рабочий момент, я как хороший знакомый попросил! Аргх! Вот так и «работай» с друзьями, называется! Я же сказал – это очень важно для меня, неужели нельзя было понять?! Для неё это не заняло бы много времени, пару минут от силы на анализ всей информации в мире, но, видите ли, сейчас не то время! Да пошла она в пизду, я сам найду то, что мне нужно, хоть из-под земли достану, хоть с Небес спущу!».       Раздражительность его отразилась на всех, не заметить было нельзя. Как бы он старался не грубить, изо рта всё равно вырывались не самые ласковые слова, в лучшем случае они звучали только в мыслях: «Да куда ты едешь, блять, долбоёб?! По сторонам смотри, овца за рулём, блять!.. Да сколько можно… Быстрее, блять, булками своими шевели, плетёшься по пешеходному как старая кляча!» – и это только во время того, как он попал в пробку, добираясь до мастерской и из-за этого немного опоздав.       Бывший наблюдатель без слов открыл главный вход мастерской, всё равно пришедший первым. Перед входом уже теснились несколько автомобилей, часть из них – на буксирах. Но побледнел Кавински только тогда, когда увидел, что ему нужно ремонтировать экскаватор. Впопыхах звоня всем по общему каналу связи, он начал сразу с повышенных тонов:       − А почему никого на работе нет? Сегодня далеко не Воскресенье, а Понедельник.       Ответил ему сонный Хэнк:       − Из-за того, что мы вышли на работу в Субботу, Райя дала нам два выходных, так что…       − Кто вам дал выходные?! – орал он в трубку, пробуждая всех остальных.       − Райя… − промямлил Джеффри.       − Я не понял, у вас кто директор, я или Райя?       − Ты, Винс, − виновато донеслось от Минни.       − Я вам напоминаю, ребятки, я – ваш босс, а не кто-то другой. В Субботу вы вышли, потому что я вас заранее спросил – кто может и кто хочет, это считалось за сверхурочные, а сегодня у нас всех рабочий день, так что вы обязаны быть на работе. Живо все просыпайтесь и едьте сюда, чтобы через сорок минут все были как штык у меня, это понятно?!       − Да, Винс, мы поняли… − сказал Хэнк.       − Всё, всех жду. – Кавински сбросил трубку и побежал открывать гаражные двери, чтобы в них заехали машины. Он кричал водителям, − Заезжаем по одному, всем ломиться не надо, какая очередь – такой номер места! Все устанавливаемся и ждём, когда я подойду. Кому нужно отдать машины после ремонта – подходите к своим и стойте, опять же, я подойду. У кого не срочно – прошу подъехать позже, потому что сейчас нет людей, чтобы вас обслужить. Кому что купить – покупайте через кассу самообслуживания, все чеки забирайте, товары проверяйте, возникнут проблемы – звоните по, − он подбежал к кассе, ладонью прикрепив по ней стикер, на котором был написан номер Нико, − звоните по номеру, девушка вас проконсультирует. – Он бежал на пути к первой в очереди машине, говоря с Нико, которая, в отличие от остальных, ответила не сонным голосом. – Нико, ты на работе?! – резко спросил.       − Да, на месте, в поселении.       − Хорошо. Извини за такой форс-мажор. Короче, тебе сейчас люди, может, будут звонить по товарам, проконсультируй их всех, пожалуйста, у меня тут пиздец какой-то происходит, я не успею сам, а эти болваны на работу не вышли. Надеюсь, ты помнишь, какой код для согласования оплаты на высокие цены.       − П-поняла, Кавински. Да, код я помню, − она была растеряна, но всё поняла.       − Супер! Я ещё раз позвоню где-то в обед, спасибо, до связи!..       − А-ага…       «Надеюсь, что в других точках всё нормально. Ну там вообще-то ответственные люди работают… Аргх, ну выскажу я потом всё железяке!». Вздыхая, под осуждающий взгляд заждавшегося водителя он спросил, закатывая рукава и надевая перчатки, схваченные со стола:       − Здравствуйте. Итак, что беспокоит?..       Это был худший рабочий день, который можно было представить – Кавински бегал от одного угла к другому, даже не обращая внимания на то, что позади его спины все клиенты негодовали и ворчали, совершенно не понимая, почему в мастерской только один механик. Мужчина не знал, но несколько клиентов так и уехали, не дождавшись от него внимания, которое тот в силу загруженности дать не мог. Как только в дверях появился Хэнк – он пришёл первым, вмиг чуть не поседевши на месте, наблюдая происходящее. Процесс работы в мастерской напоминал ему механизм, в котором была задействована лишь одна шестерёнка, своими зубцами должная приводить в действо всю массивную конструкцию, для которой предназначалась. Шестерёнка крутилась и вертелась, вращала детали и зависящие от неё винты, но явно уступала в выносливости такому же механизму, где она работала не одна. Хэнк знал – Винс привык работать через посредников, он не был простой шестёркой, которая выполняла все грязные поручения, хотя и на это способен был. Вот только если этот Туз мастерской умел крыть все задачи, расходуя себя на покрытие шестёрок, исчезая из колоды, то шестёрка никакой ценности особо и не имела, кроя только сам туз, которого уже могло и не быть. Брюнет тотчас подбежал к боссу, взглянувшему на того с надеждой, сразу показав, на каких позициях машино-мест нужно поработать.       Далее подошли и остальные из банды, от которых требовалось немедленно влиться в рабочий процесс, который, казалось, вот-вот должен был войти в привычное русло. Но весело, как в Пятницу, никому не было – Джеффри, Хэнк, Антон – вернувшийся с мастерскую − и Минни знали, что во время обеда им вставят заслуженных пиздюлей, так что, ранее надеявшиеся на отмашку от Райи, они утеряли веру в возможность отмазаться от дисциплинарных взысканий в личные дела.       Но этого попросту не произошло – Кавински просто заперся в своём кабинете, ни с кем не желая разговаривать. Обессиленно рухнув в своё кресло, он лениво набрал Нико.       − Спасибо. Нико, выручила. Я начислю тебе небольшой бонус в конце месяца, − пометку об этом он сделал в своём календаре.       − Да я только рада! – слышать похвалу от своего кумира Нико было дико приятно. – Надеюсь, остальные подошли? Ну, кто там работает, в Альт-Сити…       − Да, подошли, − сухо. – Ладно, это всё, что я хотел сказать, ты грамотно справилась с работой, никто не жаловался на кассу. Может, я заеду когда-нибудь. Бывай.       − Буду ждать! До свидания!..       Отложив телефон на стол, Винс пошёл через черный ход на улицу, чтобы забрать доставку еды.       Прошла всего половина рабочего дня, а его уже измотали до чёртиков, поэтому блондин сидел над тарелкой с лапшой, держа себя за голову, еле как мешая вермишель с зеленью. «Как же меня всё заебало сегодня… То Райя, то работники… Что ещё может произойти сегодня, чтобы моё настроение было ещё хуже?» – Руки его едва держали в руках ложку, ещё отходя от тряски и дрожи, которые одолели их после напряжённой работы. Достав из верхнего ящика стола аптечку, Винс запил холодной водой на автомате взятые таблетки успокоительного. Он ещё и размял шею, прохрустев ей, потом и руками, пытаясь стряхнуть стресс, в котором находился. В целом, это всё равно было легче, чем отходняк после кошмаров или наркотиков, привыкший Винс просто немного побесился и стал чувствовать себя как обычно.       Или не как обычно?..       В оставшееся время до конца работы он ни с кем не разговаривал, ни слова не сказал, даже в стороны не смотрел, просто молча ремонтировал, изредка выдавая конструкцию из ругательств, которая едва ли могла быть услышана кем-то другим, кроме него самого. К слову, даже Кавински этого не слышал, вставив в уши беспроводные.       В один момент стало плевать на происходящую вокруг него вакханалию – Винс делал то, что должен был и как должен был. Сыграла ли в этом роль валерьянка – если это вообще была она – доподлинно неизвестно. Нет, вряд ли Винс стал бы вновь прибегать к помощи седативных, да и он уже давно понял, что из всех таблеток в Империи можно есть безвредно только аскорбинки.       Рабочий день закончился как ни в чём не бывало словно с утра его порядок не нарушил непредвиденный казус. Кавински ехал обратно – к себе домой, еле держа веки открытыми – утром он был бодрый от кортизола и адреналина, к вечеру же они закончились и пришлось вывозить на ночном сне, который неизбежно пострадал от навязчивых мыслей о R-900-SSSP.       «Нужно посмотреть, какие записи сохранились в архиве данных, хотя я не уверен, что увижу в них что-то новое. Ну я просто не понимаю, как так может быть, что просто при номере 900 мне ничего не выдаёт, быть такого не может. Это какая-то техническая ошибка или издевательство! Это не может быть даже 600, потому что я проверял – под таким номером и женщин-то нет, тем более работающих в Полиции… А Райя ведь мне так и не позвонила, хотя прошло уже около часа от конца рабочего дня». – Он всё еще злился, вспоминая о том, что сделала женщина, но, если бы она помогла ему, то он простил бы что угодно.       Лёжа дома, в постели, поужинав, Винс перебирал свои старые чаты в телефоне, рассчитывая на то, что найдётся переписка с ней, где как дар Божий будет сиять новое сообщение, не видевшееся им уже несколько месяцев.       Кавински уже не знал, где и что должен искать, поэтому просто взвыл, отбрасывая телефон в сторону, закрывая лицо ладонями и массируя пальцами переносицу, с которой только-только снял очки. Но мобильник победно прозвенел, что заставило взять тот в руки.       − Да?       − Добрый вечер, Кавински. Я хотела тебе сообщить, что, к сожалению, мне не удалось найти никакой информации. Ты уверен, что это не было опечаткой или, раз ты мне показал фотографию, искусственно созданным изображением?       − Уверен, − сухо, − этот номер лежит у меня, − в моменте – ещё и прямо на столе. – Ладно. – Благодарить женщину он не намеревался. Именно поэтому повисло неловкое молчание, которое прерывать было ещё более неудобно.       − Что-то ещё?       − Хорошо, что ты спросила, как раз хотел тебя попросить не вмешиваться в работу моей, − выделено голосом, − мастерской. – Потому что я её директор и все действия моих работников контролируются мной, а не кем-то другим.       − Разве они не заслужили отдых, как и ты?       − Заслужили, но они должны решать этот вопрос со мной, а я имею руководящую должность, поэтому отчитываться должен только два раза в год при выездной проверке и до пяти раз в год при документарной, это во-первых. Во-вторых, тогда был выходной, и я спросил их, готовы ли они выйти, и это оплачивалось как сверхурочные, а сегодня официальный рабочий день. И ты прекрасно знала оба этих факта, − «Специально при этом оставив меня на работе одного после того, как я отказался выходить в выходной», − последнее оставалось умолчанием в голове. – Я знаю и умею руководить деятельностью предприятия, так что не нужно, пожалуйста, заниматься самоуправством. – он отчитывал Райю так, точно был выше неё по должности, однако и у ней были контраргументы:       − А ты подумал, почему твои работники легко согласились на отдых и даже не сочли необходимым уведомить тебя об этом? Ты уверен, что умеешь и знаешь, как управлять людьми? – это были чуть ли не провокационные, но до жгучей неприятности в груди правильные вопросы.       − Я разберусь со своими работниками, это моя обязанность. – Единственное, на что хватило слов перед тем, как взорваться.       − Хорошо. Удачи на работе, Кавински! – как всегда бодро произнесла чёртова голограмма, сбросив трубку.       Кавински замахнулся и швырнул телефон в стену, весь трясясь. Он чувствовал, что сердце в груди еле билось, напряжённо и тяжело, что было пугающе. Похолодевшие руки коснулись обжигающей кожи лба, однако никак не сгладили ситуации. Теперь уже саднило в груди от осознания степени проблем, которые поглотили его с головой. Винс попытался сосредоточиться на вдохах и выдохах. «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Как же всё хуёво, как же… Блять, я уже не вывожу всего этого, я кони просто откину… Действительно, почему? Почему ни один из них мне не написал, не предупредил?.. Такое чувство, что меня несколько лет просто наёбывали этой дружбой и доверительными отношениями. Конечно, сейчас они нашли того, кто будет покрывать их задницы от большого и страшного, вот как крысы быстро и переметнулись к Райе… Коне-ечно, я же такой злой и плохой начальник, который заставил их выйти в выходной на работу! Ага, как же! – возмущению не было предела. – Ладно, пф-ф-ф, мне нужно сбавить обороты, может, я накручиваю себя попусту… В конце концов, я, кажется, плевать на них сам хотел. – В последние месяцы Кавински всё чаще и сильнее задумывался о том, что доверять он не может никому, да и настоящими друзьями называть тоже не было кого. Всё, что у него было, весь авторитет, навыки, связи, часы – это по-прежнему дорогого стоило, но не настолько дорого, как интерес к чему-то, что заставит его выйти из этой приевшейся череды из сделок – уже не тайных – и преступлений, которые он совершал. – Это ладно, что они люди не в курсах, что я пишу методички для их детей, хах! Не, в этом котелок у меня варит, придраться не к чему. Уж что-что, а как выучить даже самое лютое дерьмо или объяснить самому тугодумному и сделать это не через одно место я шарю. Кстати, чё там у меня по докам для старшеклассников? – он внезапно встал с кровати, не стремясь поднимать телефон, обращаясь к столу, на котором стоял ноутбук. Включая его, Винс уже брал с нижних закрытых полок рабочего стола толстую папку, куда были вшиты все печатные наработки. В кармашке папки была ещё пара флешек с этими же материалами, но в электронном виде. Вытряхнув как раз одну из таких в ладонь, он не распознал маленькой серебристой флешки. – Вроде все мои чёрные, эта откуда взялась? – поспешил вставить её в ноутбук, Винс ещё раз нахмурился, что впервые сделал при попытке опознать один из информационных носителей. На экране открылось окно с папкой файлов, пронумерованных…       – Какой год?! – Винс во все глаза смотрел на файлы, дата которых заканчивалась на число 2413. «Нет-нет-нет, это не могли быть мои файлы, я такого не писал! Тут точно должна быть подпись! Подпись! Мне нужна подпись в конце документа!! – он уже судорожно крутил колёсико мышки вновь и вновь, а потом психанул и ползунком перенёсся в конец документа. – Блин, точно, тут же куча приложений, он мне сейчас грузить полчаса будет… Через Ctrl-F попробую, быстрее будет, – Винс в нетерпение ждал, когда ему покажут результаты поиска, так, будто они были жизненно необходимыми. Хотя, почему «будто»?.. – Это её подпись? Её? – Глаза смотрели на аккуратно выведенное прописные почерком имя, стоявшее напротив номера R-900-SSSP. Первые буквы, как он и думал, «Ва», а дальше он и не успел посмотреть – экран ноутбука потух. Чуть не полетевший вслед за телефоном гаджет был в экстренном порядке подключён к зарядному устройству, и как назло, быстро включаться он не был намерен. – А ну работай, жестянка! Я за что часы отдавал в магазине?! – сам с собой он ругаться привык. – Да включайся, включайся… – процесс, завершения которого он так сильно ждал, занимал критически много времени. В пропорциональном количестве у наблюдателя заканчивались нервные клетки. Он в спешке взял папку, чтобы отыскать там бумажный вариант документов, открыл с самого конца – но не нашёл, вытащив по очереди чуть ли не каждую бумажку. Беглый и раздражённый взгляд на ноутбук. – Ну конечно, блять, ты решил обновиться и перезагрузиться!.. Нет, это уже не смешно, кто-то или что-то явно не хочет, чтобы я знал о ней. Опять какие-то её собственные проделки?! Но не может же это быть она сама?.. Нет. Я надеюсь. А если?.. – подскочив с места, он мигом оказался возле отделения шкафа, в котором хранил не одежду, а просто вещи, включая устаревшую технику, которую не сдал на переработку. В глубине одного из выдвижных ящиков ютился телефон того времени, который лёг в руку как родной. Поджав губы, Винс понадеялся, что сможет в моменте включить его, но железяка упорно сопротивлялась, никак не реагируя. – Блин, у него, наверное, батарею нужно поменять, она к тому времени сдохла совсем, насколько я помню, – своего старичка Кавински положил в карман куртки, чтобы не забыть завтра отвезти в ремонт. Мужчина сел в компьютерное кресло, чуть ли не опрокинув его назад себя, из-за этого испугавшись до смерти. Он даже хватился за сердце, которое ёкнуло так, как будто последний раз. – Фух, пронесло…» – Опять откидываться на спинку было уже страшно, поэтому Кавински поставил локти на стол, ожидая, пока его чудо-машина соизволит запуститься. Сколько раз он уже надеялся на то, что вот-вот дойдёт до правды? Однозначно, много. Сколько раз сама Вселенная вставляла ему палки в колёса? Однозначно, очень много.       Загрузка была слишком долгой, а Кавински был слишком уставший, поэтому, не дождавшись, лёг спать, поставив будильник на раннее утро, чтобы заняться изучением документов ещё до начала рабочего дня.       Точнее, рабочего утра, за которым последовал бы рабочий день, а за ним, если рабочий день не удастся, то и рабочий вечер. Не работал Кавински действительно только по ночам.       Уснуть, зная, что в любой момент ноутбук соизволит обновиться, и можно будет вновь открыть тот самый документ, было почти невозможно. Затем обуяла тревожность о том, что файл сотрётся без возможности восстановления – флешку-то он не извлёк, перед тем как шайтан-машина начала жить своей жизнью. «Нет, файл не должен стереться, да и я могу восстановить его потом по последним загруженным. Точнее, я предполагаю, что могу. Иначе придётся кого-то из-под земли доставать…» − Если бы Кавински шутил, то было бы, очевидно, просто иронично, но проблема была в том. Что он на полном серьёзе готов был поднимать Инспектора из могилы, потому что ему нужны были ответы. Около часа вечного переворачивания с одного бока на другой и около десяти «случайно» брошенных взглядов на ноутбук дела не исправили, но усталость взяла своё, и он заснул, распихавши всё одеяло и простыню.       Шесть утра. Звенит долгожданный будильник. Первое, что делает Кавински, так это бросается к ноутбуку, даже не открывши глаза и не соображая, что с ним происходит в моменте. Он едва ли не падает из-за того, что путается в своих же ногах, ватных и ноющих после вчерашнего тяжёлого дня. Садится за кресло, протирая глаза, ещё не готовые воспринимать этот мир. Ему даже плевать на то, что очки, без которых он едва видит буквы, лежат где-то на тумбочке. Блондин тянет шею к ноутбуку, кликая по мышке, чтобы выбрать пользовательский аккаунт и ввести пароль. Это происходит достаточно быстро. Далее глаза бегут к значку проводника на нижней панели приложений. Открывая её, мужчина судорожно ищет название инструмент ввода данных и открывает его. Да, это тот файл, который он открывал вчера. В этот раз соображалка работает быстро, поэтому наблюдатель не медлит и по быстрому поиску находит место, где стоит номер: R-900-SSSP, а за ним следует её имя.       «Валери. Генеральный Прокурор Империи».       − Валери. Тебя звали Валери. – Имя было произнесено им вслух. Просто для осознания. И всё равно оно так по родному звучит. И снова. – Валери. – Сухо. – Валери. – Тихо. – Валери. – Громко. – Валери. – С надрывом. – Валери. – Громко. Кольнуло иголкой. Он точно много раз кричал её имя. – Валери. – Нежным шёпотом. По телу проходят мурашки. Он просто знает теперь её имя, не помня ни единой черты из внешности, но уже чувствуя себя победителем. – Это была моя Валери.       Это, Чёрт возьми, того стоило.       Кавински как обезумевший теперь лепечет её имя, пытаясь вызвать в себе хоть какую-то эмоцию, которая породит в мозгу воспоминание, откроющее ему вид на правду.       Едва ли он сможет сейчас вести себя как обычно.       Он не смог найти её по имени в базах Империи, что насторожило ещё больше – это имя, как ему казалось, не могло стереться из памяти всего мира. Мужчина перечитал всю часть документа, которая была посвящена некогда существовавшей Прокуратуре Империи и прокурорскому надзору. Это были прямые выписки из законодательства, Книги Света, комментарии от составителя документа – Генерального Прокурора Империи, первого и единственного, что было немаловажно. Вот только на памяти Кавински Прокуратуры практически не было, лишь что-то, что… Было связано с Инспектором Войдом. И это вызывало ещё больше вопросов и неприятных теорий.       Кавински всё время, пока собирался на работу, отчаянно пытался пробудить в своей памяти малейшее о девушке по имени «Валери». Он чистил зубы и думал о том, как могла бы выглядеть или как выглядела когда-то их утренняя рутина. Кавински одевался, понимая, для чьего внимания когда-то надевались официальные костюмы и пальто, которые непреложно висели в шкафу, накрытые чехлами. «Ей нравилось, когда я так одевался?.. А может, м-м, попробовать надеть. Только вечером. Сейчас у меня никак нет времени, иначе я заглохну как пузотёрка в глине».       Теперь он чётко понимал, почему на его кухне несколько лет стоял в ящике набор посуды на двоих: «Вероятно, мы пользовались им, когда жили вместе». Пришлось постараться, чтобы достать старенькую кружку из верхнего ящика – непременно хотелось выпить из той самой кружки. Там была чёрная и белая – и наблюдатель взял белую, не прогадав даже спустя столько лет. Парные тарелки и миски пока не убирались наверх – по мнению Кавински их нужно было непременно потом рассмотреть, помыть, а что дальше – он сам пока не знал. Пока просто для того, чтобы было.       Утренний цикорий обжёг рот, и мужчина это очень хорошо почувствовал, буквально съедая кожу и облизывая языком шероховатую ранку на внутренней стороне нижней губы. Он даже не сел за барную стойку, просто стоял около кухонной тумбы, потягивая содержимое кружки, убрав руку в карман и оценивая свою кухню-гостиную, которую хоть и видел уже лет десять каждое утро, но не мог понять, почему она выглядела так, будто её дизайном занимался точно не сам Кавински – было ощущение, что он сам просто не смог бы сделать так красиво, поэтому оставалось просто любоваться. Тёмно-синий кухонный гарнитур дал понять ещё одно: «Ей явно нравился благородный синий цвет, хах. Не зря же он практически единственный, кроме чёрного и белого, который есть в этом доме. – В памяти промелькнуло воспоминание о синих розах, из-за чего на секунд тридцать точно блондин застыл, так и не приложив губ к белому краю. – Синие розы… Куплю. Пусть стоят».       Мужчиной было принято решение ездить теперь только на чёрном внедорожнике, который он быстро облюбовал за выходные, не понимая, почему тот стоял столько лет без дела в его гараже?..       Старый телефон был сдан в ремонт с просьбой сменить ему аккумулятор, после чего Винс, как и всегда, поехал на работу…       Ох уж эта работа, которая задолбала его до немоготы.       Кавински больше не мог заниматься чем-то нелегальным, включая оказание дорогих услуг, которые и составляли большую часть его капитала. Сейчас всё и везде было «на безвозмездной основе и для блага общества». Вместо Империи теперь была Республика, которая, на самом деле, пыталась агитировать людей практически на то же самое, чем занималось прошлое правительство, хотя форма стала более мягкой. Вроде бы и добровольно-принудительно, но всё же не так, как в Империи… Однако внутри у Кавински, как и у многих других, в груди было странное ощущение от того, что что-то не так. Что не так, опять же, сказать было трудно, потому что чёткое понимание отсутствовало.       Бывшему наблюдателю статус портит как раз статус бывшего наблюдателя, как бы смешно не звучало. Если раньше Кавински могли иногда сторониться, шушукаясь за спиной, то сейчас на него тыкали пальцем, кидали вслед пожелания смерти и говорили, что он убийца, а руки его по локоть в крови. Ко всему этому знающие люди добавляли слова о том, что он алкоголик, наркоман, сутенёр, бандит и разгульник. Проще говоря, он был преступником. А, как стало модно и можно говорить ему чуть ли не прямо в лицо: «Один раз преступник – всегда преступник». Кавински хмурился или проходил мимо групп с людей с полным безразличия лицом, лишь сжимая руки в карманах в кулаки, готовый ответить, если его начнут бить. Он терпеть не мог, когда кто-то или что-то действовал за его спиной, потому что нельзя было видеть наверняка.       Это же относилось к подчинённым.       В этот же день он ничего им не сказал по поводу произошедшего, да и не особо хотелось разъяснять отношения, потому что для себя лично всё было установлено. На работе все общались так, будто ничего не произошло, в том числе подыгрывал в этом и сам Винс.       Около обеда он опять заперся у себя в кабинете, никого не впуская.       – Эй, парни! – окликнула Минни, подзывая ребят к себе из небольшой комнаты для сотрудников, в которой они обустроили себе кухню. Но девушка звала их не просто потому что вскипел чайник и пора было за стол. Она намерена была кое-что обсудить. И как только за стол уселись Джеффри, Антон и Хэнк и решивший навестить их Бобби, умещаясь на табуретках, пока сама девушка занимала своё почётное место на диванчике, начала, – Вам не кажется, что Винс странно себя ведёт?       – Почему «кажется»? – усмехнулся Джеффри. – И почему ты решила только сейчас задаться этим вопросом?       – Намекаешь на то, что он всегда был не от мира сего? – Бобби тоже посмеялся.       – Ну типа того.       – Нет, это-то понятно, но в последнее время… – Минни думала, как могла бы корректнее составить предложение.       – Я думаю, он просто устал столько работать, – сказал Хэнк, жуя сэндвич.       – Как и все мы. – Такой ответ девушку не устраивал, она взвизгнула:       – Но он то дискотеку устраивает в мастерской, то с Райей у них недопонимание, то в лес сваливает, то в кабинете запирается! Не знаю, как вы, а мне это не нравится!       – И что ты предлагаешь? – больше всех в состоянии Кавински был заинтересован Бобби. – Я вот недавно думал, может, он влюбился наконец, поэтому так… – Собеседника тут же загорелась:       – Что «так»?! Думаешь, влюбился опять?!       – Ну как вариант…       – Наш романтичный босс, – встрял Джеффри, – если и влюбится, то на неделю-полторы. Не относитесь к этому серьёзно.       – Нет, Джеф, тут ты не прав, – Бобби сразу нахмурился. – Кавински ни с кем не крутил за все десять лет, что я его знаю. Он мог знакомиться с девушками, но не использовать их или типа того.       – А ты чё так насупился-то? – Хитрый взгляд от Хэнка ввёл в ступор. – Честь его защищаешь?       – Да потому что Винс не такой, он только вид делает, но так легко он к отношениям не относится.       – А какой же «такой» наш босс в твоём понимании? Ты хоть слышал, что про него говорят? – Злобные насмешки Джеффри стали непонятны всем.       – Мало ли, что про меня говорят, – в дверях появился Винс. Всё замерли, продолжая есть и упорно отрицать опасения по поводу того, что всё было слышно. – Уши-то поменьше развешивай, Джеффри, может, и повнимательнее будешь. – Блондин похлопал того по плечу, одновременно с тем положив на стол папку с документами, говоря, – Тут для всех вас копии выговоров в личные дела, а также новый устав нашего предприятия. У каждого из вас на почте всё продублировано. К прочтению и подписи всем в обязательном порядке. – Его резкие слова чуть ли не вогнали в страх, потому что повёл мужчина себя достойно, да ещё и ушёл, больше ничего не сказав.       Джеффри подавился, ещё раз запихав в рот смачный кусок булки, из-за чего сидящему рядом Бобби пришлось хлопать товарища по спине.       – Ну, подавился? – речь шла не о еде.       Минни сразу поджала губы, с беспокойством смотря на тихо закрытую дверь. Ей было неудобно перед Кавински, она даже хотела встать и пойти за ним извиняться за поведение Джеффри, но Хэнк остановил её одним лишь взглядом, отрицательно покачав головой.       Наблюдателю не было обидно, наоборот, было даже хорошо, что о нём думали, как о недалёком – такой образ выстраивался годами, было бы нехорошо, если бы он пал вместе с Империей.       Мужчина выглядел задумчивым, и это никак не было связано с услышанным, как думали его подчинённые. Он думал о Валери. О том, как она могла выглядеть, какой у неё был характер, пытался представить и голос, запах, поведение.       Однако размышлять об этом столько, сколько хотелось, не удавалось – боссу давали только сложные случаи, так что напрягать извилины нужно было в совсем другом направлении. Ему даже посчастливилось наесться автомобильной смазки, испачкать в ней практически всю рабочую одежду и измазать подбородок. «Ну всё, пиздец моей щетине, сбривать придётся под ноль, иначе буду с деревянной и липкой бородой ходить».       Ещё раз застать его в нетипичном расположении духа удалось Бобби, который увидел друга, спешащего после окончания рабочего дня в свою машину, с кем-то радостно говорящего по телефону. Это стало поводом для обсуждения собравшейся в мастерской одним вечером компании.       Девушка положила под щёки ладони, слушая, как длинный описывал произошедшее:       – Знаете, у него как будто снова в глазах огонь загорелся. Он был очень даже рад что-то слышать, прямо торопился, на ходу кабинет закрывал и с лесенок быстро бежал – я уж бояться начал не упадёт ли он. На меня даже не посмотрел, просто убежал в свою машину и быстро отъехал.       – Кстати, с каких пор Винс на чёрном крузаке гоняет? – Хэнк подошёл к столу, открывая жестяную крышку от пива.       – Хэнк, Винс же попросил не пить на работе, – проворчала Минни, хмуря брови. – Тебе влетит, а ему тем более. Убери свою алкашку, от неё воняет отвратно, – она поморщила нос.       – Чтобы мне-то прилетело от Винса за то, что я алкоголь пью? Хах, не, Кавински же наш человек, всё понимает, кроме того, в меня был тяжёлый рабочий день!       – Да Винс трезвый уже сколько, не приписывай его в свои круги!..       Пока эти двое между собой переругивались, Джеффри и Бобби думали, что же так мгновенно радует в последнее время их начальника.       – Думаешь, взялся за старое? Обычно его радовало, когда на носу большая сделка. – Бобби был крайне задумчив.       – Вряд ли, Райя по самое не балуйся даст. Мне всё-таки кажется, что он девушку себе нашёл…       – Ну, будет хорошо, если хоть в этот раз он будет счастлив… – Бобби сам не понял, что сказал.       – Погоди, а у него кто-то был раньше разве?       – Не помню. Вот вообще не помню. Не знаю, почему так сказал… А кто знает, может, Императрица и была.       – О-хо-хо, нашёл, что вспомнить! Винса так лет десять никто не зовёт! – добрая усмешка. – Но тогда были хорошие времена, я даже иногда скучаю по ним. Помнишь, там ещё Кирилл был с нами?..       – Ага…       В диалог ворвалась Минни:       – Ребята, какая Императрица?! Причём тут Винс?!       – Да всё просто, – уголки губ Бобби сложились в тёплую улыбку. – Винс же когда-то Императором был, ну и, с ним была Императрица.       – С каких это пор его так называли? – уточнила та. Все замерли, точно Бобби рассказывал им легенду, которую некогда сам наблюдал прямо перед собой.       – С каких-каких? Со времён «Влюблино».