Мои желания...

Юньмэн. Пристань Лотоса. Глава Цзян устало потёр переносицу и откинулся в кресле. «Достало!» Который день он устраняет последствия от внезапного появления способностей у своих адептов? Второй? Третий? «Три дня без сна из-за этой дряни!» Ладно, если бы это была единственная неприятность. Подумаешь, занесло юнцов, мозги вправить — дело пары минут, потом на цыпочках как шёлковые ходят. Проблема была в его способности. Он видел ауры людей, если, конечно, это можно так назвать. Когда на совещании тело одного из старейшин засветилось красным, мужчина удивился. Когда это повторилось с другим, Цзян Чэн озадаченно нахмурился. Приход адепта со срочными новостями расставил всё на свои места. Тогда глава Цзян заметил, что тело докладчика мерцало зелёным. Это навело его на определённые мысли, а потом и на понимание, что означает тот или иной цвет. Ярость. Она захватила всё его сознание. Красный — ложь! Зелёный — правда! Ему лгали! Старейшины! Вассалы! Адепты! Даже ученики! Тех, кто говорил правду, и ста не набралось. Почему? Неужели он так мало сделал для ордена? Не найдя ответы на свои вопросы, мужчина решил пойти другим путём, спросить тех, кто знает. Ведь теперь-то он с лёгкостью мог узнать правду. Первыми жертвами его допросов, были дети. Молодые адепты, что тренируются каждый день до изнурения. И их ответы были до банальнейшего просты и смешны. Страх и уважение. Цзян Чэн вспомнил свою юность и понял каким дураком был. Сколько раз они с Вэй Ином утаивали правду от родителей? А сколько сбегали? Напивались? А в тайне отправлялись на охоту? Мужчина успокоился и отпустил мнущихся мальчишек. Следующими были старшие адепты, и тут радость пошла на убыль. Они не были против него как главы, но высказывали негатив по поводу того, что он не вернул Вэй Усяня. Позволил Ордену Гусу Лань забрать его. «Он был оправдан!» «Его присутствие подняло бы значимость нашего ордена!» «Глава Цзян, вы и сами знаете, что великие кланы не враждуют открыто, но это не значит, что они не приглядываются к нашей территории!» «Вы сами слышали, как пренебрежительно высказывался о нас глава Лань!» «Помните, как глава Лань предлагал вашему племяннику покровительство!» «Из-за вашего скверного характера мы не можем наладить контакт с мелкими кланами! Они опасаются нас!» Они высказывались долго и детально, аура у каждого лучилась зелёным. Цзян Чэн был недоволен и рад одновременно. Доволен, что ложь оказалась не предательством и не преступлением. Просто из-за его вспыльчивости, адепты боялись высказать своё мнение. А недоволен тем, что всё опять упиралось в Вэй Усяня. Заклинатели всегда тянулись за сильнейшими. И теперь, когда стало известно, благодаря кому орден поднялся из пепла, это естественно, что они хотят вернуть своего героя. Цзян презирал лицемерие. Сказали бы они это, когда была война? Встали бы на его защиту? Ваньинь поморщился. Он не встал. Более того, повёл войска прямо туда, где жила горстка женщин, стариков и искалеченный по его вине брат. В тот день он задал ещё много вопросов, но ответы его не порадовали. Напротив, он пребывал в гневе, смятении и отчаянье. Вассалы были того же мнения, что и старшие адепты ордена, а старейшины вовсе оказались прогнившими насквозь. Только старейшина Су оставался верен клану до самого конца, но даже он возразил по поводу Вэй Усяня. «Глава Цзян, вы должны примириться со своим братом. Ненависть — ненавистью, а вам от этого только хуже. Даже сейчас вы намеренно её разжигаете. Вы боитесь простить его, ведь тогда не сможете отпустить. Это нормально, он дорог вашему сердцу, как бы вы это не отрицали. Прекратите себя истязать». Ответить было нечем. *** Цзинь Лин аккуратно заглянул в покои главы. Это уже не первый раз за полгода, когда дядя напивался. И каждый раз он вырубался на кровати с крепко зажатой в руке флейтой. Флейтой Вэй Усяня. Юноша посмотрел на неё. Чёрный длинный бамбук, на конце продета потрёпанная красная кисточка. «Чэньцин». Сколько он себя помнит, она всегда была в этой комнате на подставке. Дядя часами мог смотреть на неё. Иногда можно было заметить, что его глаза поблескивают и он вот-вот заплачет, но минуты тянулись, а слёзы будто бы застыли. Уже тогда юноша понял, что ненависть, которую дядя испытывает… «Фальшивая». Это очень сильно бесило Цзинь Лина, но он молчал. Сбегал на охоту, влипал во всякие опасные истории и пытался привлечь к себе внимание. «Вот он я! Обрати свой взгляд на меня! Ты должен беспокоиться обо мне, а не скучать по убийце моих родителей!» Но после второй осады Горы Луанъцзан, весь гнев и неприязнь ушли. Юноша чувствовал себя неуютно, вспоминая, как проткнул Вэй Усяня мечом. Даже сейчас его руки начинают дрожать, когда он думает об этом. Чувство, когда ты протыкаешь живого человека, а не мертвеца. «Отвратительны!» Цзинь Лин накрыл дядю второй половиной покрывала и осторожно вышел. Юноша активировал свою способность. «Нужно поговорить с Вэй Усянем!» Птица взмыла в небо, взяв направление на Орден Гусу Лань.