Мои желания...

Облачные глубины. На горе, в отдалённости от всех, стоял небольшой домик. Зима будто бы обошла его стороной, только слегка задев своим подолом. По сравнению со всей территорией в Гусу, снега тут было меньше всего. Даже снежинки, кружась за окном, отлетали подальше от него. Это было странно. Мужчина не раз размышлял на эту тему, даже сбился со счёта в предположениях. И каждое из них было бредовее другого. Он устало выдохнул и вернул взгляд к кипе бумаг на столе. Как же его достала возня с бумагами. С тех пор как тёмная энергия была запечатана, путь на охоту ему был закрыт. Что говорить про охоту, ему даже покидать пределы города было запрещено. А если он выходил за территорию ордена, с ним отправляли пару адептов. И пусть они это называли предосторожностью и защитой, но это было ни что иное как заключение. Почему он бездействовал? Потому что был слишком слаб. Вы спросите: зачем тогда позволил запечатать тёмную Ци? Его одурманили. После возвращения в Гусу прошла неделя. Вэй Ин легко приспособился к проживанию здесь. Запрещали по минимуму, к нему как к тёмному не цеплялись и позволили заниматься, чем хочет. Не жизнь, а сказка. Только вот… Было что-то странное, но заклинатель не мог понять, что именно. Дрожь в руках, иногда мутилось сознание, кратковременные провалы в памяти. Это не было похоже на последствия тёмной энергии, как утверждал лекарь. Вэй Усянь не за красивые глаза был магистром тёмных искусств. Он отлично помнил все свои чувства из прошлого, каждую деталь связанную со своим состоянием под действием тёмной энергии, и они ни капли не походили на это. Но все утверждали обратное. Это сводило его с ума. От Лань Цижэня поступило предложение временно заблокировать каналы Ци. Вэй Ин ощетинился от такого предложения и категорически сказал: «Нет!». Чем навлёк на себя недовольство всех старейшин. Он вернулся в свой дом и стал собирать вещи. Ему была страшна даже сама мысль остаться без сил. «Если ты слаб, тебя пожрёт сильнейший». Уяснив эту истину ещё на войне, Вэй Усянь не собирался лишаться того, что может его защитить. Не прошло и двадцати минут, как к нему явился Лань Сичэнь. Он клятвенно заверял, что никто его принуждать не будет. Что нет никаких доказательств, что это влияние тёмной Ци. «Лучше не горячиться и понаблюдать. Я уверен, что вы сможете со всем справиться, господин Вэй Ин». И с улыбкой предложил выпить принесённый чай. «Этот чай любила наша мать, надеюсь он вам понравится». Ничего особого на первый взгляд, чай как чай, но почему-то горький, даже слишком. Тёмный заклинатель первый раз пробовал такой сорт, поэтому не заострил внимания на этом моменте, а надо было. Особенно после того, как в головы тем старпёрам пришла та идея. В течение недели глава Лань приходил к нему и устраивал посиделки с чаем и беседами. Лань Чжань тоже присутствовал на них, но тихо сидел в углу и играл на гуцине. Снова и снова одну и ту же мелодию. Она казалась знакомой, но он не мог вспомнить, где её слышал. Воспоминание будто бы ускользало от него. Сичэнь тоже отвлекал рассказами и новостями из мира заклинателей. Поэтому мужчина со временем забыл об этом. Ещё через неделю его попросили обучиться этикету и заучить все правила. И что странно для него самого, он согласился. Через месяц запретили ночные гулянки и алкоголь. Вэй Ин поворчал немного, но это было всей реакцией. Следующим был отказ от тёмной энергии. Тогда Вэй Усянь сильно взбрыкнул, но и этого они смогли добиться. А у тёмного заклинателя даже не возникало мысли: «Почему он со всем соглашается?» Мужчина отложил документы и встал. На улице давно стемнело. Снег беспрерывно сыпал и сыпал, будто бы пытался оградить его от того зла, что находится у подножия горы. Там, где сейчас спит руководство ордена и два нефрита. Вэй Ин вытянул руку и поймал пару пушистых красавиц. Они моментально растаяли из-за согревающего талисмана под его одеждой. «Талисманы». Хорошо, что Лань Сичэнь не вспомнил про талисманы. Иначе бы Вэй Ин не смог использовать их в своих исследованиях. Это удивительно, что он вообще смог начать их. Наверное, главную роль сыграл страх. Потеря силы, становление ни на что неспособным мусором, боязнь снова умереть. «Я…» Нет, он уже не боялся смерти, дело было в другом. На той стороне не было ничего, ни ада, ни рая. Души, что упокоились без сожалений, уходили на круг перерождения. Те, что не нашли покоя, отправлялись обратно в мир живых в качестве восставших гулей. А такие как он, неупокоенные, не желавшие возвращения, застревали в своём самом большом и болезненном кошмаре. «Шицзе». Все тринадцать лет, он видел, как сестра закрывала его собой от меча. Как сталь пронзала тонкую шею, как хрупкое тело заваливалось назад и падало в его объятия. Нежная улыбка на тонких губах. Затухающий взгляд фиалковых глаз. Его собственные руки, залитые её кровью. Он кричал, срывая горло до потери голоса, лил горькие слёзы. И всё по кругу. «Бесконечно». Вэй Ин зажмурился. Как бы сложилась их судьба, если бы он не выбрал тёмный путь? Кто умер бы следующим? Цзян Чэн? Или выжившие из Юньмэна? Вэни не знали пощады. Если бы он не овладел темным искусством, остатки родного ордена канули бы во тьму. На помощь других рассчитывать не стоило. Они трусливо поджали хвосты и прятались, пока Пристань Лотоса горела. Вэй Усянь слышал разговор между Цзинь Гуаншанем и Цзинь Цзысюанем. Глава ордена не желал вмешиваться в войну, начатую другими. Более того, он рассчитывал извлечь выгоду из падения Цзян. Юньмэновец был в ярости. Но на его удивление Цзинь Цзысюань выразил недовольство по этому поводу. Он считал, что они должны объединиться и дать отпор. Цзинь Гуаншань порыв сына не оценил. Тёмный заклинатель видел, с каким лицом он провожал его. А потом приход Мэн Яо, разговор и довольная улыбка Цзинь Гуаншаня. «Змеи». Вот что всплыло в голове у мужчины, когда он смотрел на них. Лани были не лучше. Сказали, что понесли большие потери, когда сгорела Гусу. Что их глава слишком молод принимать такие решения. «А ничего, что Цзян Чэн был младше него на шесть лет?! И тоже был главой!» Это выбешивало. Орден Не встретил их отказом и безразличием. Не Минцзюэ даже не вышел к их делегации. Ненависть захлёстывала Вэй Ина целиком. Как же он злорадствовал, когда они пришли с просьбой объединиться, и как был зол, когда Цзян Чэн ответил согласием. «Ненавижу!» Он понимал, что одним им не справится, но лучше от осознания этого не становилось. «Чёртовы лицемеры!» Мужчина закрыл окно и стянул с волос заколку. Самый большой вклад в победу внёс он, а они прятались за его спиной. Благодаря ему их люди остались живы, а ордены не понесли потерь. И чем, вы думаете, они отплатили? Каждое собрание глав начиналось с проблем ордена, а заканчивалось тем, что он должен запечатать в себе тёмную энергию, перестать самосовершенствоваться и передать Стигийскую Тигриную печать им. Желательно Ордену Ланьлин Цзинь, по словам Гуаншаня. Вэй Усянь на этот бред только смеялся. А эти ублюдки злобно зыркали и ждали своего часа. Дождались. Убедили Цзян Чэна в его безумии и пошли войной на него. — Я никогда не был безумен, — он скинул белые одежды, — и никогда не терял контроль. Он переоделся в одежды для сна. — Мне просто надоело быть добрым для каждого. Я хотел пожить последние несколько лет для себя. Вэй Ин устало откинулся на кровати. — Хочу быть далеко отсюда… — Он закрыл глаза локтем. — Там, где нет вас… Едва он успел вымолвить последнее слово, его тело потеряло опору. Мужчина резко открыл глаза и попытался вскочить, но было уже поздно. Последним, что он увидел, был потолок его дома и странный круглый проход, в который он провалился. *** Первое желание: Хочу быть далеко отсюда… Там, где нет вас…***