Опавший лист

С каждым днем Наруто все больше убеждался, что там, где-то наверху Ками над ним неплохо посмеялся. И дело было даже не в физических возможностях, не в запечатанном демоне и не в отрекшемся отце. Вот только не смейтесь — всему виной оказалась пресловутая команда номер семь! В частности весьма напыщенный товарищ. — Хн, — один фырк выбешивал Намикадзе сильнее прочего. Он всегда ценил свое равнодушное отношение к окружающему миру, это помогало не замечать чужого презрения, не заострять внимание на взглядах Хокаге, не задумываться о будущем. Но стоило в пределах видимости мелькнуть черной шевелюре, как все взращиваемое спокойствие летело биджу под хвост. — Это потому, что ты — мой носитель, — гордо высказывался Курама. — Ррр, — отвечал ему Наруто, с силой впечатывая стопу в деревянный столб. После полученных переломов ирьенины строго-настрого запретили шевелить пальцами до полного заживления, что исключало участие в миссиях ранга D и отработку верхних ударов. Не унывали, пожалуй, только Какаши и лис, вплотную взявшись за тренировки. — Еще двадцать раз, — весело воскликнул джонин, наблюдая за генинами. — Саске, Сакура, не забудьте прополоть дальние грядки. — Хай! — Хн, — новый удар. Если Харуно после испытания присмирела и, кажется, немного пересмотрела приоритеты, добровольно подсаживаясь к Намикадзе в перерывах, то Учиха оказался непрошибаемым типом. Раз за разом он не уставал указывать на явный «балласт», которым, в свою очередь, выступал блондин. Да, слабый, да, калека, но он стремится стать лучше, сильнее! Откуда вообще эта заносчивость, сам ведь проиграл сенсею? Наруто не понимал, Наруто злился и все отчаяннее колошматил столб. — Больше энтузиазма! Так его, так! — орал воодушевленный лис. — Еще немного и можно будет разукрасить Учиху! — Курама, хоть ты не начинай! — его всерьез беспокоили «ожившие» чувства. Конечно, Наруто не относился к той категории людей, которые стремились выжечь в себе любые переживания, но раньше ему казалось, что он вполне контролирует себя. И может успокоиться, когда это нужно. Но теперь все было несколько сложнее. Выяснилось, что чужая непрошибаемая гордость где-то внутри разжигает гигантский костер. — Ксо! — отлетели щепки. — Сенсей! — Да? — Какаши с удивлением посмотрел на обычно тихого генина. — Могу я, — сцепил зубы, — помедитировать? — Хочешь поработать над контролем чакры? — сколько понимания зажглось в глазах! — Да, — вдох-выдох, — если позволите. — Сразу, как закончим миссию, — мягкая улыбка. — Другим тоже нужно тренироваться. Аргх! Новые удары были сильнее предыдущих. Не-вы-но-си-мо! Лучше бы грядки полол, честное слово! Выполнение монотонной работы чем-то похоже на погружение в подсознание, оно успокаивало расшатанные нервы. Но руки, Наруто попробовал осторожно пошевелить забинтованными конечностями и тут же скривился от боли, еще не зажили. Почему его так бесил именно Учиха Саске? Разве он был первым, кто высказывал презрение? Нет, но отчего-то Наруто все больше раздражался. Или дело в легкомысленном отношении к членам команды? Несмотря на сказанные сенсеем слова, Саске не собирался налаживать отношения, он вообще, похоже, решил развиваться в одиночку. — Учиховский выкормыш, — прорычало подсознание. — Надменное отродье. Курама своего носителя поддерживал, трепетно взращивая в нем ненависть к определенному клану. — Но ведь не все такие, как Саске, — устало трепыхался блондин. — Есть же адекватные Учихи? Должны быть. — Не обманывайся. Этот клан издавна славился непрошибаемым упрямством, что вкупе с властью окончательно развратило их. Посмотри на Хокаге: учился с Учихами, учил Учиху и пал в итоге от рук Учихи. Еще и тебя на это обрек. — Нэ? — А что? Или ты думаешь, психологически нестабильный учихуеныч не доведет тебя однажды до драки? Все получится так, как было до вас: непримиримая вражда и вырвавшийся демон. Вряд ли кто-то может хоть на секунду представить, что Наруто Намикадзе в силах сдерживать биджу. Ты — немощный калека, чудом получивший протектор. У Четвертого духу не хватит найти нового джинчурики, но если случится нечто вроде непредвиденного обстоятельства — придется. — Ты считаешь, — глухо начал Наруто, удивляясь тьме в глазах, — что Саске попал в эту команду, чтобы вывести меня из себя? Курама свернулся, яростно полыхнув чакрой: — Нас. И, стоит признать, у него неплохо получается. Я держусь только потому, что обещал не разносить эту деревеньку. К тому же, ни один джинчурики не переживал вырвавшегося биджу. — Знаю, — удар, еще один, — знаю. Не думал, что все здесь настолько прогнило. — Привыкай. Раньше тебя не трогали, потому что ты слабо подходил на роль оружия и в целом отличался покорностью. С получением звания, деревня увидела перспективы: слабый носитель, которого другие селения с легкостью захватят — и прощай мирное небо. — Ксо. — Нас будут выводить на эмоции, проверять и подставлять. Это — закулисная игра, малыш, ты жив, благодаря памяти о Кушине. Намикадзе, конечно, клал на своего сына, но Узумаки он любил. Наруто остановился. Грудь заходилась от гнева, усталости и чего-то, похожего на… разочарование? — И кто в этом участвует? Саске знает о своей роли? А Сакура? Какаши-сенсей? — мысль о том, что и джонин предал его, резала сердце хуже кунаев. — Не знаю. Но нужно держаться, слышишь? Я не хочу потерять тебя. Курама прав. Удивительно, как быстро он доверился демону — самому хитрому и безжалостному из всех. Единственному, кто никогда не врал ему, да и зачем? Печать снята, лис в любой момент мог прекратить этот фарс, бросить попытки вылечить тело и направить свою чакру куда-нибудь в другое русло. Например, на уничтожение мира. — Я сделаю это, — прорычало подсознание, — сразу, как ты умрешь. Мы, Хвостатые, знаешь, очень мстительные. Особенно, когда трогают нашу семью. Выдох, еще. Пусть Коноха заочно предала его, но оставался Курама — друг, брат, часть души. — Значит, они хотят эмоций? — Что ты задумал? — закономерно напрягся лис. За все эти годы он как-то успел привыкнуть к замкнутому и холодному джинчурики, а вот что делать с клубившейся внутри тьмой не представлял. — О, ничего такого, великий Кьюби, — расплылось губы в торжествующей улыбке, — всего лишь дам им необходимое. Помнишь, ты говорил мне, что нет ничего хуже шиноби, недооценившего противника? — И? — А как вызнать информацию, чтобы на тебя не подумали? Калека, сам себе на уме, привлекает внимание гораздо больше, чем крикливый идиот. — Думаешь, сработает? — заинтересовался лис. — Ты ведь уже зарекомендовал себя, как отмороженный. — Сработает, Курама, — опасно сощурились глаза, — просто джинчурики раньше не с кем было общаться, а тут такой крутой Учиха. Как удержаться? — А тесты? Какаши? Он признал тебя стратегом, уверен, что маска дурачка приживется? Наруто задумчиво покосился в сторону джонина, увлеченного чтением. Проблематично. — Прекращай, — поморщился Курама, — или я сдам тебя в клан Нара. — Нужно найти баланс. Например, в Академии у меня не было «друзей», — горечь противно скапливалась на губах, — так что в теории я разбираюсь, но подростковые гормоны, помноженные на «катализатор», вполне закономерно отрубают даже крохи рассудка. Да и чего ожидать от калеки? Не заговора же. — Знаешь, если однажды ты захочешь уничтожить эту деревеньку, я целиком на твоей стороне, — пробормотал прочувствовавшийся демон. — И не забывай — не смотря ни на что, гены Узумаки сильнее Намикадзе. — В смысле? — А я не рассказывал, какой шорох наводила Кушина, особенно, когда ее злили? — ответом стал тихий, но искренний смех. Как обезопасить себя? Ответ — собрать информацию, и чем больше, тем лучше. Не зря говорят, кто владеет информацией, тот владеет миром. Наруто, конечно, никогда не стремился к карьере завоевателя, он вообще предпочитал не думать о будущем, кроме того, где торжественно отпускает на волю демона-лиса. Но теперь нужно было собраться. А еще оговорка про гены Узумаки. Наруто даже себе не хотел признаваться, что знал об истории клана преступно мало — не интересовался. Только мамой и ее приключениями из детства, пересказанными Курамой. — Ну что, не устали? — убрал книжку в подсумок Какаши. — Сейчас отчитаемся перед Хокаге, и я потренирую вас в контроле чакры. Взмокшие генины раздраженно посмотрели в сторону внешне невозмутимого Наруто. Никто из них даже не подозревал, какие чувства бродили в душе. — Какаши-сенсей, — звонкий голос разрезал тишину, — а можно мне и дальше отрабатывать удары? — М? — удивленно переспросил Хатаке, поражаясь лучащемуся эмоциями подопечному — и где только равнодушная синева в глазах. — Ты не хочешь усилить контроль? — Нет, просто… Мне кажется, я уже достаточно освоил его, даттебайо! Курама корчился от смеха. Определенно, где-то в Наруто умер актер. — Слабак, — презрительно фыркнул Учиха, не подозревая, по какому тонкому льду шел. — Что ты сказал, Саске-теме? — Да как ты смеешь?! — Брейк, — возник перед ними Какаши, уверенно перехватывая занесенные для ударов конечности, а затем повернулся, одарив улыбкой, — Наруто-кун, может быть, для начала проверим ваши возможности? — Хай, — насупился блондин. Какой же он еще ребенок — с щемящей тоской подумал Хатаке, едва удерживаясь от того, что бы не растрепать светлые волосы. Не подпустит. — Раз мы договорились, Саске, Сакура — со мной, Наруто — можешь немного отдохнуть. Подожди здесь. Он действительно устал, но не физически — постепенно ноги привыкали к нагрузкам, нет, дело было в корчившейся душе. До этого дня где-то на задворках сознания теплилась маленькая мечта: однажды его признают, отец улыбнется теплой улыбкой и скажет, что они — одна семья. Тяжело разочаровываться. Очень тяжело. Отныне Минато Намикадзе — только Хокаге. Наруто решительно отрекся от слабой ниточки, связывающей их как отца и сына. Курама разогнал чакру, жалея, что не может помочь по-другому. У зверей все просто: предателям — смерть, они не испытывали душевных терзаний. Только бы Наруто не закрылся в себе — отчего-то лису хотелось, чтобы его подопечный однажды нашел настоящих друзей, из плоти и крови. Будь проклят Четвертый.

***

Сенсеем Хатаке был хорошим: не уклонялся от своих обязанностей, объяснял, как использовать теоретические знания, и не забывал хвалить. Наверное, при других обстоятельствах, Наруто захотел бы сблизиться со взрослым шиноби, но не теперь. Проблемы с доверием и пропасть в душе. — Вам нужно взобраться на деревья без помощи рук. Равномерно распределяйте чакру в ногах. Наруто-кун, я подстрахую, если сорвешься. Тебе следует тщательнее контролировать запас, — ни для кого не секрет, что джинчурики почти не обладал чакрой, что было, конечно же, удивительно. Но ирьенины списывали все на полученные при рождении травмы, мол, каналы тонкие и хрупкие, почти хрустальные. Ни Наруто, ни Курама, тщательно скрывающий резерв, никого не собирались убеждать в обратном. Да и, как высказался лис, на неопределенное время все так и было. — А спорим, у меня получится лучше, чем у Саске-теме? — улыбнулся блондин, перехватывая взгляд, полный гнева. Ломать сложившийся образ равнодушного Намикадзе нужно, пока все так горячо. Сакура удивленно посмотрела на сокомандников. Странно, ей казалось, Наруто нет никакого дела до противостояния. Но сейчас он будто зажегся и… ожил? — Посмотрим. — Да я тебя сделаю, даттебайо! Крики генинов — явление, привычное для каждого джонина. Но Хатаке так надеялся на спокойное наставничество! Похоже, зря. Какое-то время они трепыхались на высоте двух с половиной метров: Саске направлял слишком много энергии в стопы, а вот Наруто, наоборот, срывался из-за ее недостатка. Только Сакура спустя час задумчиво смотрела на них с ветки. Что и говорить — хороший контроль. — А-а-а! — полетело вниз блондинистое недоразумение. Хатаке сорвался, подхватывая ученика у земли, и слегка встряхнул его: — Больше уверенности, Наруто. Не жалей чакру. — Х-хай, сенсей, — опасливо покосился на почву блондин. Как же мотивировать? Трудная задачка. Хокаге надеялся, что у Какаши хватит опыта общения с Наруто, но… во время его работы в АНБУ они особенно не сблизились. — Посмотри на Саске, — попробовал он, наконец, самую распространенную схему давления — соперничество, — ему удалось дойти до пяти метров. Действительно, «учихуеныш» — как его ласково окрестил лис, весь взмокший, упрямо лез наверх. И все-таки дерево под стопами трещало. — Не иначе, как гонор, — фыркнуло подсознание. — Покажи, чего стоит носитель великого Кьюби! Наруто извернулся, освобождаясь из хватки, и попробовал еще раз направить чакру в ноги. Чувствовалось, час-другой и ее совсем не станет. Нужно распределить, сделать рывок и зацепиться за шероховатую кору будто когтями. Спасибо медитациям в детстве, Намикадзе примерно представлял, как это сделать. Вдох, выдох, легкая улыбка на губах, и вот уже энергия струится по каналам, разогревая их. Первые два метра дались преступно легко, он почти не заметил, как поднялся. На третьем стопы начали скользить, пришлось усилить давление. Весьма кстати вспомнились дикие кошки у полигонов — те так же хватались лапами за маленькие выступы в деревьях. На четвертом Наруто понял принцип, осталось закрепить умение до рефлекторного. Незаметно покосился на пыхтящие ветки — Учиха не мог преодолеть свой уровень в пять метров. Жалкое зрелище. Он совсем не слушал подсказок сенсея, распаляясь и тратя невероятное для блондина количество чакры. Впустую. — Эй, Саске! — Чего тебе, добе? — Представь, что выпускаешь чакру на земле, а потом медленно цепляйся ей за дерево, ты должен коснуться его так, чтобы энергия не начала проникать внутрь. Меньше щепок оставишь. Учиха нахмурился, недоверчиво разглядывая уставшего «товарища», который с заметным усилием добрался до… шести метров. Не может этого быть! — Ты слишком злишься, — хмыкнул приблизившийся Какаши, — усмири эмоции. У Сакуры давно получилось, она сосредоточилась на себе и тренировке, отбросив предвзятое отношение к Наруто. Попробуй, вдруг сработает? И снова раздражающая полуулыбка. Саске отказывался понимать и принимать, что проиграл двум слабым генинам. Он не привык к такому результату. Все, до последнего мальчишки в Конохе, знали, как могущественен клан Учиха — в нем не рождались беспомощными. С детства в главной семье твердили одно и то же: ты должен смотреть только вперед, действовать в интересах рода. Саске учился. Следил за гениальным братом, во всем подражая ему. И не собирался сворачивать с этого пути ради какой-то команды. Они — не клан, так для чего оборачиваться? Но по всему выходило, что сейчас Учиха остался позади весело переговаривающихся товарищей. Невозможно! Отец ошибок не прощает. С ревом Саске оттолкнулся от ствола и, подскочив, направил всю чакру к стопам, чтобы оставить глубокий след на отметке в шесть метров. А затем… сорвался вниз. Как котенок. Учиха — великий клан, они основали деревню и никогда, ни при каких обстоятельствах, не проигрывали неудачникам. Злость клокотала в груди, разгораясь от вида беспечного блондина, кривого бока, сжатого перебинтованными пальцами. Он ведь ни разу не занимался в Академии, не участвовал в спаррингах, не метал оружие — так какого биджу сейчас выглядит таким… сильным? Наверное, показалось. Поднявшись — Какаши его не ловил, Саске медленно пошел по направлению к стволу. Чакра приятно согревала стопы, обволакивая их. Если сохранить это чувство, удастся достигнуть совершенства. Пусть у Харуно и Намикадзе получилось чуть раньше, он в любом случае окажется лучшим из них. Хотя бы в самообладании. Вот так, не потерять ни капли, выравнивая походку. Прислушался. Кора не трещала. — Молодец, — похвалил сенсей, а затем, приблизившись, прошептал, — ты понял принцип: эмоциям не место на поле. Так держать, Саске! — Может, обломаем его? — лениво протянул Курама. — Ты первым освоил навык. — Не нужно. — Почему? — Просто не нужно. Сейчас, когда Саске начал что-то понимать, слова будут лишними. Он должен ощутить свое несовершенство. — Скучный ты, Наруто, — зевнул демон-лис. — А ты — злобный, мы так и будем обмениваться фактами? От хохота заболела голова.

***

— Не жди, что тебе все будут преподносить на блюдечке с золотой каемочкой, — наставительно бубнил Хвостатый, когда после выматывающей командной тренировки они остались одни. Помедитировать. — Знаю, но откуда брать информацию? Если я сейчас отправлюсь в Хранилище и начну раскапывать все на имя Узумаки, это будет подозрительно. — А учебники тебе на что? — В смысле? — Ой, Ками-сама, за что ты так меня караешь, — взвыл Курама, — пошевели мозгами. Все знают, кто твоя мать, верно? — Ну да. — Но при этом ни словом не обмолвились о клане, так? — К чему ты ведешь? — Догадывайся сам. Наруто вытянул ноги, задумчиво разминая затекшие мышцы. Лис намекал, что в Хранилище не было достойных упоминаний Узумаки, кроме тех крох, что содержались в учебниках? Интересно. Он постарался воспроизвести вычитанные в Академии строки: «Мито Узумаки — жена Первого Хокаге», по словам Курамы — первая джинчурики. Скорее всего, химе клана — обычную куноичи не отправили бы в Скрытую деревню. Но что было дальше? От нее ветвями уходила история клана Сенджу и ни слова о новых Узумаки. Получается, кто-то намеренно скрывал связи с кланом аловолосых? Или был какой-то конфликт? И вообще, что сейчас с ними стало? — Ку-ра-ма? — Чего тебе? Я занят регенерацией. — Знаю. Скажи, а сейчас клан жив? — Почему спрашиваешь? — Ну, — Наруто изо всех сил старался гнать от себя дурное предчувствие, — есть предположение, что раз никто не вспоминает об Узумаки — их просто нет. Хотел бы он ошибаться. — Ты прав. Не знаю, что случилось, но твоя мама — последняя из главной ветви. Вот, значит, как. Тупую боль, пронзившую сердце, от пытливого взгляда не скроешь. Наруто согнулся, упираясь подбородком в колени, и протяжно вздохнул. Намек на семью растаял быстрее, чем он успел за него зацепиться. — Почему всегда так?! — Малыш? — Скажи, Курама, почему?! Я слишком многого прошу у Ками? Всего лишь тех, кто принял бы меня, полюбил, признал семьей. За что… Он не плакал, только выл на одной ноте, как зверь на пепелище. Лис слишком хорошо знал эти чувства, сам когда-то горько переживал потерю Рикудо — отца, вот и теперь он постарался заглушить душевные терзания мальчишки. Наруто не заслуживал такого. — Получается, — тьма разрасталась, — мои предки были у истоков Скрытой деревни, а их имена едва удосужились в учебник вписать?! — Мито любила Коноху, — осторожно, боясь растревожить носителя, пробормотал Курама. — Любила… Наруто поднял голову к чернеющему небу и грустно, совсем по-взрослому, выдохнул. Сквозь сцепленные зубы. — А мама? — Она — тоже. — Знаешь, ты прав: гены Узумаки сильнее Намикадзе. — Что? — лис настороженно потянул носом: что-то в мальчике переменилось, и он не мог предугадать следующих слов. — И если мои предки отдали жизнь во имя Конохи, я не имею право пустить все на самотек. Наруто поднимался, хватаясь за ствол огромного дерева. Раньше у него была одна цель: вызволить Кураму. Теперь к ней добавилась новая — любой ценой сохранить творение Узумаки.