Опавший лист

Бинты сняли через полторы недели — Курама осторожно, чтобы не вызвать подозрений, подлечивал пальцы, заодно вправляя выбившиеся при рождении суставчики. На скромное предложение Наруто пойти и сброситься с монумента Хокаге ради исправления бока приходилось рычать и бить лапой. Впрочем, и без этого поводов для тоски хватало. Над Конохой медленно, но верно сгущались тучи. — Куда направился? — лениво приоткрыл глаз лис, вымотанный поддержкой и одновременным управлением несколькими потоками чакры. — Хочу пройтись. — Дождь собирается. — Знаю, я буду осторожен, — уже на пороге. — Поспи, Курама. В то, что у носителя хватит мозгов никуда не ввязываться — демон верил, слишком хорошо знал характер последнего. Поэтому, вытянув передние лапы, поспешил провалиться в сон, закрепляя небольшой успех в формировании новых костей. Наруто же поднял голову к небу, с наслаждением чувствуя холодные капли на лице. Волосы быстро намокали, но что с того, если воздух так чист? Миссий не было, тренировку смилостивившийся Какаши отменил, можно было неспешно двинуться по улице. Редкие прохожие — гражданские перебегали от одной крыши к другой, застигнутые непогодой врасплох. И только шиноби уверенно двигались по направлению к резиденции Хокаге. Кажется, на традиционное собрание, доступное всем, выше ранга чунина. Вот и клановые промелькнули. Кажется, Учиха. С мрачным весельем Наруто отметил нездоровую бледность их лиц. Курама бы обрадовался. Впрочем, может, они всегда такие нелюдимые и… белые? Свернул с главной улицы, задумчиво посмотрел на темные ветви деревьев. Полигоны пусты, генинов отпустили домой. Захотелось вдруг навестить знакомые столбики, пробежаться пальцами по трещинкам, рытвинам на земле. Меланхолия — не иначе. — Раз, два! Раз, два! — чей-то бодрый голос вырвал из размышлений. Наруто прислушался, с удивлением для себя отмечая, что даже в такую погоду нашлись смельчаки, готовые к тренировкам. Вот мелькнул жутковатого вида костюм и… — Э, а ты кто? Тоже хочешь испытать силу юности? Вот это глаза! Огромные, черные, с отражающимся в них хмурым небом. Наруто даже залюбовался, не замечая и тени презрения. — Я — Рок Ли, — приветливо улыбнулся мальчишка. — А это — Тен-Тен и Неджи. Сбоку появились помятые товарищи. Куноичи слегка удивленно отметила кривой бок и чуть более прямые пальцы, но неприязни не высказала. В отличие от товарища. Его надменный вид чем-то напомнил Саске. — Намикадзе Наруто. — Мы знаем, — не дал и слова вставить Року Ли, — но полигон уже занят. Найди себе другой. Его не нужно было уговаривать дважды. В конце концов, друзей он не искал. Хмыкнув, Наруто уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг его плечо обхватили крепкие пальцы. Ли явно отказывался расставаться с новым знакомым. — Перестань, Неджи, места на всех хватит. Это было… удивительно. Не знакомый с отношениями внутри команды, Намикадзе все равно заметил слегка расширившиеся бледные глаза. Похоже, прежде Ли не пререкался с товарищем. — Не буду вас отвлекать, — Наруто принялся разминаться, приседая и растягиваясь. Он хотел побегать. Курама делал упор на тайдзюцу в силу маленького резерва, но раньше можно было только отрабатывать удары — на костылях особо не попрыгаешь. Теперь приходилось нагонять сверстников. Уже сейчас блондин без отдышки мог пробежать семь кругов по пятьсот метров каждый — мало, конечно, но по сравнению с первым результатом — почти рекорд. Отрешенно он наблюдал за другими генинами. Тен-Тен здорово управлялась с оружием из свитков: все железо в секунды находило свою цель, опутывая едва заметными нитями чакры. Куноичи задумчиво жевала губу. Кажется, она размышляла над новой тактикой, пока Неджи крутился вокруг себя и выкидывал открытые ладони в замысловатых жестах. Даже на расстоянии чувствовалась мощь. Ли же пылал энтузиазмом, вбивал перебинтованные кулаки в скрипящий от усилий столб и не пытался отвлекаться на ниндзюцу. Хм, Наруто свернул на новый круг, может, у него такой же маленький резерв? Прислушался — Курама понемногу учил, как правильно ощущать чужую чакру. По всему выходило, у генина ее или не было, или она теплилась в крошечном очаге. Занимательно. Выровнял сбившееся дыхание. И не скажешь же, что сокомандники хоть сколько-нибудь презирали Ли. Похоже, он заслужил их благосклонность — даже надменного Неджи. — Эй, Наруто-кун! — Да? — отвлекся, пролетев поворот. — Не хочешь устроить спарринг? Остановился, незаметно разгоняя родную чакру. Курама объяснял, что умение управлять природной силой помогает не только в бою, но и в жизни — успокаивает разгоряченное тело. — Почему бы и нет, — с ними не хотелось притворяться. Прямо сейчас, под дождем, в окружении перешептывающихся деревьев, Наруто чувствовал себя странно: словно он во сне, и внутри не трещит от напряжения сердце. Даже о Хокаге получилось забыть. Ли перетек в традиционную стойку, Тен-Тен и Неджи замерли неподалеку, с интересом наблюдая за разыгравшемся представлением. Конечно, они знали о Намикадзе Наруто, но раньше никогда не встречали его. А теперь он так близко, щурит потемневшие глаза и, тонко усмехнувшись, повторяет движение напарника. — Сила юности, — какой забавный! От первого удара ушел вбок, передвинул ступни и весь сжался, точно пружина. Тронь — расправится. Ли удачно развернулся и… Ками-сама, вот это скорость! Секунда — словно исчез, а затем смазанной тенью мелькнул справа. Наруто подпрыгнул в воздух, выставил руки в защитном жесте и снова поразился пышущему силой телу. В тайдзюцу ему не было равных. Во рту возник противный металлический привкус, но блондин поднялся, увернувшись. Присяд, перекат, зацепить круглую щеку. Получилось! Ли пошатнулся, но быстро справился с собой, ринувшись в лобовую. Времени на размышления не было. Наруто оттолкнулся, вновь оказавшись в воздухе и, заприметив занесенную ногу, крепко ухватил ее пальцами, раскручивая. Почему-то использовать чакру не хотелось. Ли сражался достойно и без нее. Шварк! Улетел в кусты. Думай, Намикадзе. Нужно сыграть на слабостях. Как двигался Ли? Кажется, он делал упор на ноги. Точно! Слишком тяжело ступает по земле, а значит?.. Значит?.. Но противник снова мелькнул где-то сбоку и мысли вылетели из головы. — Внимательнее, Наруто-кун! Ух ты! Ли сильно ударил в грудь, в висках застучало. Не сейчас, Ками-сама! Наруто сплюнул кровь на землю, втайне надеясь, что Курама не убьет его за такое наплевательское отношение к телу. Хорошо, что лис уснул. Думай, демоны тебя дери, думай! Если Ли тяжело ступает на ноги, значит ли это, что одним приемом сбить его не получится? Однозначно. Но, если попробовать отвлечь, а затем… Губы тронула улыбка. Наруто сжался, притворившись, что собирается уйти вправо, дождался, пока противник подпрыгнет в воздух, вильнет в сторону и… Ловко перекатился влево, выставив ногу, в которую тут же впечаталось лицо Ли. Ух, как брызнула кровь! — Еще раз, — сверкнули глаза. Они ускорялись. Теперь Наруто догонял Ли, отчетливее видел движения. Пригнуться, выставить руки — заскрежетало что-то железное под одеждой. Неужели, утяжелители? Интересно. Подставить бок, сплюнуть новый сгусток крови и не думать, не думать о боли. — Что здесь происходит? — заворочалось в подсознании, а затем знакомый голос рявкнул: — Уходи в сторону! — Ты, кха, вовремя, Курама. — Биджу тебя дери, Намикадзе! Я уснул всего на час, час! Во что ты опять ввязался? — В спарринг. Поможешь? Лис зарычал, костеря на все лады своего носителя, а затем чуть заинтересованно принюхался: — Надеюсь, драка с Хьюга не входит в твои планы? — Мм? — пропустил удар. — Я про глазастого. Вон, рядом с девчонкой стоит. — Так он — Хьюга? — Да, и скажу тебе, явно непростой. Точно из побочной ветви, раз прикрывает протектором лоб. Хотя, думаю, в гордости переплюнет учихуеныша, вон, как смотрит. — Побочная ветвь? — перекат, удалось увернуться. — Расскажешь? Курама снова полыхнул гневом, стараясь незаметно снизить болевые ощущения в натянутых мышцах под кожей. Ну за что ему все это?! — Ты знаешь, что в каждом мало-мальски крупном клане ведется разделение на главную и побочную ветви: наследники первой претендуют на власть, второй — подчиняются. Но, в отличие от тех же Учих или Узумаки, Хьюги в этом плане зашли дальше. — И как же? — опять зацепило! — Ставят печать на каждого второго ребенка по достижению им четырехлетнего возраста. Особую печать. Она красуется на лбу, блокирует ментальные вмешательства и, самое сладкое, управляет носителем. То есть, захочешь предать клан — бум — мозги зажарены. — Что-о?! — кажется, сказал вслух, вон, как Ли побледнел. — Ага, я даже их, знаешь, почти люблю. Такие издевательства достойны лучших из демонов, — Курама зловеще облизнулся. — И снять невозможно. Сдохнешь — свобода, нет — рабство. Теперь Наруто другими глазами посмотрел на стоящего неподалеку Неджи. И задумался, смог бы сам так жить. Отнятая навеки свобода ради служения… кому? Собственной семье? — Разве, — тяжелый вздох, — разве без печати нельзя рассчитывать на преданность? Они же не чужие друг другу. Лис тревожно завозился. Ему не нравилось, что в Наруто до сих пор теплились надежда и вера в людей. Казалось бы, столько раз обжегся — и все равно. — Понимаешь, кланы, несмотря на общую кровь, семьей не являются. В твоем понимании. Люди рождаются под общим знаменем, но сильнее любви и верности — чувство долга, а его необходимо взращивать с пеленок. Без кнута — в нашем случае печати — не обойтись. Наруто заскрежетал зубами, удивляясь волне черной ярости внутри. Он бы никогда не позволил так обращаться с собственным ребенком. Если человек предает семью — значит, она была паршивой, не более того. — Похоже, теперь я ненавижу Хьюг, — сорвалось признание с губ. — Больше, чем ты — Учиха. — Не отвлекайся. Потом будешь жалеть сирых и убогих, этот заморыш сейчас укатает нас по самое не хочу. И действительно, измотанный Ли уже заносил ногу для удара. Наверное, при других обстоятельствах, для Наруто он стал бы последним. Но завозившаяся в груди ярость придала неожиданных сил. Бросившись вперед, перехватил конечность и снова раскрутил противника, отшвыривая прочь. Ненависть клокотала, вырываясь в натуральном рычании. Хотелось крушить все подряд, в щепки разнести полигон и, желательно, чтобы под руку попался кто-нибудь из главной ветви клана Хьюга. — А ты силен, — уважительно протянула Тен-Тен, вызволяя напарника из колючих кустов. — Вон, как Ли отделал. — Да, Наруто-кун! Это было здорово! Странно, но ни Рок Ли, ни его сокомандники неприязни не высказывали. Хотя обычно на спарринге все только начиналось. Наруто сдавленно охнул: вырвавшаяся из бока кровь намочила футболку. Он что, правда победил? Или это все из-за ярости? На своей шкуре испытав пренебрежительное отношение отца, Намикадзе не понимал, как можно не любить собственного ребенка настолько, чтобы поставить на нем страшную печать. Ками-сама, как же больно! И снова в душе, будто по ней кто-то уверенно наносил невидимые удары. Неджи окинул его нечитаемым взглядом и, растягивая гласные, произнес: — Как бы ты не старался, судьбу не изменишь. — Поясни, — опасно сощурились синие глаза. Хьюга потянулся, обманчиво спокойно подошел ближе и… активировал глаза. Сейчас он видел Намикадзе насквозь. — В тебе почти нет чакры, — неподалеку вскинулся Ли, — медленно передвигаешься. Конечно, разработанные стратегии могут помочь победить некоторых шиноби, но не всегда. Генин — потолок возможностей. — Ты все еще жалеешь этого мальчишку? Курама не отличался пониманием, для него любой, кто решится посягнуть на Наруто — заведомо труп. Вот и сейчас в подсознании заворочалось презрение к Неджи. Вздохнув, Намикадзе как-то устало посмотрел на нового противника и сел на землю. Сражаться не хотелось, тело ужасно ныло, а в голове продолжали назойливо крутиться мысли. — Ты — сын сильнейшего Хокаге и одновременно с этим — позор деревни. — Неджи… Вскинутая ладонь призвала сокомандников к тишине. — Твоя судьба заключается в этом. Смирись. — Обязательно. Как только ты смиришься со своей судьбой всегда быть на вторых ролях. — Что? — напрягся брюнет. — О, наверное, тяжело смотреть на детей из главной ветви и знать, что никогда не приблизишься к ним, — первый удар мазнул по лицу. Пощечина. Голова дернулась в сторону, но Наруто продолжал сидеть на земле. Не один Хьюга Неджи умел говорить гадости. — Что ты можешь знать об этом, Намикадзе?! С тебя всю жизнь сдували пылинки, потакая даже самым мелким просьбам, — эмоции бурлили внутри. — Думаешь? Синие глаза смотрели открыто и честно, в их глубине Неджи вдруг увидел… себя. Словно в зеркале отразился. Те же сжатые губы, упрямство и отчаяние, сокрытое за внешним равнодушием. Но это невозможно! Намикадзе никогда не понять его боль, он не рос, покинутый всеми. За его плечами стоял отец, защищал от презрения, любил так, что становилось завидно. — Знаю. — Вот как, — горькая усмешка, — тогда смирись со своей судьбой. Птица клетку не откроет, она может только петь на радость захватчикам. Сердце сжалось, выбрасывая в кровь тщательно оберегаемую ненависть. Неджи вздрогнул, по-прежнему вглядываясь в человека перед собой. Откуда Наруто мог знать это? Почему сейчас он напоминает совсем другого Намикадзе — человека, познавшего одиночество? — Или покажи им, чего на самом деле стоишь. Будь первым, взломавшим темницу. Вытрави из души мрак. — Как?.. Даже самому себе он боялся признаться, что по ночам вздрагивает от холода, поразившего внутренности. Что желает так страстно, как только может желать ребенок, признания в клане. Шанса обрести нормальную семью — опору в мире шиноби. — Найди тех, за кого сможешь бороться, кто прежде Хьюга разглядит в тебе просто Неджи. Он осторожно посмотрел в сторону взволнованных напарников и вдруг почувствовал, что уже сделал это. Тен-Тен, Ли, Гай-сенсей — они приняли его без остатка, ни разу не указав на предназначенное судьбой место. В груди разлились тепло и щемящая нежность. Наверное, ради них он смог бы однажды сделать невозможное — даже пойти против главной ветви, обрекая себя на мучительную смерть. — Семья не ограничивается кровью, — прошелестел голос снизу, — она там, где тебя любят. — Но как же… клан… Его учили, что кроме Хьюга людей не существует, что единственное предназначение в жизни — служить им, отдавать рожденных детей, добровольно заключая их в новую клетку. Но Наруто говорил о другом, о чем-то таком забытом, но родном, будто он уже слышал это. Наверное, от отца… — Клана не существует, — что? — Есть семья, защита которой не должна строиться на печатях. — Ты веришь в это? — Да, — мимолетная улыбка, мелькнувшая в глазах, — и однажды я докажу тебе. Он поверил. Поверил в Наруто Намикадзе — странного шиноби с минимумом чакры внутри и неугасаемой волей где-то в сердце. Проснувшиеся чувства требовали выхода. Мало, кто знал о том, почему часть Хьюга позволили заточить себя в рабство. Во всем была виновна преданность — достоинство, передающееся с молоком матери. Если Хьюга находил своего человека, он следовал за ним в самое пекло. Когда-то отец пожертвовал собой ради Хиаши, теперь сам Неджи склонился перед Наруто, признав в нем сияющий ориентир. Ведь, как известно, птицы летят за звездами.