Опавший лист

Шикамару любил смотреть на облака. В минуты спокойствия он мог сродниться с ними и просто утонуть в мыслях. Куда спешить? Чем больше шиноби торопится, тем чаще он совершает ошибки. Такой была мантра клана Нара. Вот и сейчас, разлегшись на крыше, Шикамару лениво разглядывал небо. И думал, почему-то, о команде номер семь. Полгода назад казалось, Хокаге перепил саке, решив создать самый неподходящий союз в деревне: младший сын Фугаку, средненькая в практике Сакура и инвалид Наруто. Разве не глупость? Какие бы усилия ни предпринял Хатаке Какаши, а вынудить их работать вместе едва мог. Еще в Академии Саске источал презрение ко всем, кто не носил мон его клана (знаменитая гордость), чего уж говорить про ярую фанатку и человека, передвигающегося на костылях? Это была заведомо плохая идея. Они встретились на соседних полигонах. Асума-сенсей раскуривал сигарету, подгоняя Чоджи, когда Ино вдруг запнулась и из собранной девочки превратилась во что-то сопливо-пищащее. Шикамару утомленно вздохнул. Он знал, что будет дальше. Учиха выйдет на свет, за ним — Сакура, и джонинам придется разнимать очередную драку. Ближайшие минут двадцать можно спокойно созерцать облака. — Саске-ку-у-н! — Учиху передернуло. — Мы так давно не виделись! Харуно Сакура чуть обогнала своего товарища и встала аккурат перед ним, приветливо улыбнувшись: — Ино. Она была знакома им — одноклассница из Академии: те же волосы, та же повязка, руки-ноги, лоб. Но все-таки другая, точно хенге кто-то применил. Стоит спокойно, голос сдержанный, негромкий, и глаза стали темнее. Шикамару отошел в сторону, отмечая новые черточки в членах другой команды. Саске оживился, исчезла надменность, оставив после себя поток уверенной свободы. На ум лезли крылья, которые вот-вот могли взмахнуть, и земля поменялась бы с небом местами. Рядом, совсем близко — Наруто. Без костылей, пальцы не такие кривые, подбородок вздернут. По-отдельности ничего стоящего, но вместе… — Отойди от Саске-куна, лобастая! Они повзрослели. Сакура покачала головой и с тихой, чуть снисходительной улыбкой, подвинулась. Для Ино это было сродни удара: неужели извечная соперница сдалась ей?.. — Йо, Асума! Шикамару-кун, Чоджи-кун, Ино-чан, — появился Какаши, — мы думали устроить командную тренировку перед экзаменом. — Вот как, — крякнул сенсей, выдыхая порцию дыма, — неужели выдвинешь своих? Конечно, многие генины знали про приближающийся экзамен на Чунина, сейчас решался вопрос, сколько из них смогут выдержать испытания. Шикамару слышал, что пять команд уже отказались, но он совсем не ожидал заявки от седьмой. Как и следующих слов, источающих уверенность: — Мои ученики готовы. На этом команды разошлись. Асума-сенсей погонял их в тайдзюцу, затем принялся за отработку вариантов комбинации Ино-Шика-Чо. Получалось неплохо, и Шикамару иногда удавалось посмотреть в сторону, откуда доносился звон кунаев. Прошло полгода после выпуска из Академии, а они уже так изменились. И раз Хатаке Какаши сделал ставку, значит, он в самом деле был уверен в своих подопечных. Это заставляло задуматься. Шикамару многое подмечал в силу своего интеллекта. Он всегда знал, чего ожидать от одноклассников, кто к какой группе примкнул и кого избегали. Местной звездой стал Учиха, отщепенцем — Намикадзе. Его не замечали даже сенсеи, подчас вздрагивая от тихого голоса или скрипа костылей. Он никого не интересовал, сидел в углу со свитком, кидая редкие тоскливые взгляды в окно. Шикамару не говорил с Наруто, но остро чувствовал, что он не мог быть дураком. Только не человек, проводящий в мыслях большую часть своего дня. Они были похожи. С того момента, как Наруто смог ходить, он стал интереснее. Минимум чакры, неловкие движения и шаткое здоровье — чем не приговор для шиноби? Но, судя по слухам, дела у команды номер семь шли неплохо. Десяток миссий ранга D и несколько C, конечно, стандарт, но только им удалось заполучить в свое дело вожделенную букву А. На вопрос «как?» отец пожимал плечами: встретились с нукенином S-ранга. И выжили. Шикамару нахмурился. Он мог поверить в историю про Копирующего ниндзя, бьющегося с врагом, но только не в уцелевшего Наруто. Не с такими данными. Намикадзе бы прибила первая шальная техника. Но нет, пришел на своих двоих, без ран. Тренируется с командой. Что-то сюда не вписывалось. Человек, только научившийся держать равновесие, не выдержал бы даже самого легкого боя. И Сакура, надо заметить, тоже. Эмоции — помеха для шиноби, прежде Харуно целиком состояла из них. Шикамару считал бы так и дальше, если бы не встретил ее взгляд тогда на полигоне. Спокойный, уверенный, взрослый. Что же произошло? Облака лениво бороздили небо, юный гений клана Нара следил за ними, пытаясь разгадать бывших одноклассников. Он всегда любил сложные задачки.

***

Наруто ловко отражал удары Саске, сойдясь с ним в тайдзюцу, что было непросто: пробужденный шаринган мог предсказывать следующие движения. Курама же совсем не помогал, преследуя корыстные цели. После миссии в Стране Волн они спелись с Какаши, и демон-лис стал негласным сенсеем команды. Комментировал стойки, удары, добавлял нагрузку. В общем, вошел в раж. Чаще всего приходилось держать связь через Наруто, потому что появиться на территории Конохи значило подписать смертный приговор. Но иногда Курама, хихикая, садился на его кровать: — Хочешь что-нибудь скрыть — спрячь это на самом видном месте, — а что может быть примечательнее дома Хокаге? Они много разговаривали, связанные тайной, и Наруто узнавал своих товарищей с новых сторон: так, однажды, Саске едва не убил его. Это произошло аккурат через месяц. Какаши-сенсей порекомендовал Сакуре курсы ирьенинов, где девочка пропадала до полудня (ей даже разрешили не ходить на миссии ранга D), пока «непостоянная» часть команды тренировалась в лесу. — Неужели Учиха идет? — протянул Курама. — Из дома выгнали? Он продолжал питать неприязнь к определенному клану, хотя Саске доставалась мизерная ее часть, выраженная в колких фразах. Некоторые Наруто предпочитал не произносить. А Саске действительно шел к ним, но как-то странно, засунув руки в карманы и низко опустив голову. Словно привет из далекой Академии, когда не случилось еще ни похищения, ни боя с Забузой. Чего стоил быстрый взгляд темных глаз! Сенсей сделал их спарринг-партнерами. Это бывало и раньше, но спустя пару минут Наруто понял, что Саске бьется с остервенением, почти безумно стремясь вколотить его в столб. Ребра трещали, в голове шумело, но он раз за разом делал подсечки, крутился в воздухе, сплевывал кровь. В Учихе совсем не чувствовалось прежнего контроля. — Я не буду жалеть тебя, Намикадзе. — Учту. Движения смазались. Учиха превратился в тень, выплывающую в неожиданные моменты. Даже Курама, сохраняющий молчание, выругался: — Разгони чакру, этот… метится в жизненно важные точки. — Он хочет убить меня? Выходило, что так. Потому что последний удар вышиб воздух, и Наруто пролетел несколько метров, прежде чем проломил спиной ствол какого-то деревца. Какаши перехватил занесенную ногу. — Как давно ты пробудил шаринган? — Сегодня, — выдохнул Саске, стирая кровь. Курама бесился, залечивая раны: их и раньше было много, а теперь?.. Наруто застонал, когда горячая чакра ускорилась, проникая в вены. Звук его голоса что-то пробудил в Саске. Что-то живое. Слезы смешались с кровью. Если с детства внушать человеку, что нет никого, важнее клана, однажды он сломается. И будет сидеть рядом с калекой, путано рассказывая ему о гордости Учиха. Об отце, чьи глаза никогда не видели сына в юном шиноби, о старшем брате, сейчас полностью покоренном. О власти сильных над слабыми. Саске устал. Тело болело, синяки прятались за широкой футболкой, но он чувствовал их, когда рукоять чужого вакидзаси ударяла по точкам. Жалости нет места в сердце. И только во снах ему удавалось увидеть другую судьбу: товарищей, брата с теплой улыбкой. Был свет, много света. Он думал о словах Наруто про путь шиноби, семью. И понимал, что в клане давно забыли это слово. Ты защищаешь его, потому что должен, не из любви. Они связаны кровью. Сегодня ото-сан напомнил об этом, когда удалось пробудить шаринган — клеймо Учиха. В детстве ему казалось, додзюцу — признак отличия, желанная цель, а теперь он искренне возненавидел его. Ведь это значило, что теперь Саске должен соответствовать клану. Быть Учиха. Идти через трупы товарищей ради силы — так достигается мангеке. Убийством друга. — Прости меня, — тихо сказал он человеку, однажды спасшему его, — жаль, что я Учиха. Ведь это значит, однажды мне придется убить тебя, чтобы пройти через страдания. Доказать свою верность клану. Растоптать душу. Наруто встряхнул головой. Он пытался сдержать яростное рычание — собственное, не Курамы, но не смог. Почему в кланах так относятся друг к другу? Разве быть семьей не значит хранить ей верность? Учиха, Хьюга… сколько их еще, погрязших во тьме? — Курама? — Да? — он тоже осмысливал сказанное. — Если однажды я поведу свой клан той же дорогой, обещай убить меня, ладно? — Ты никогда… — Пообещай. Ему пришлось дать слово. Хотя Наруто был последним человеком, способным на такой шаг. Курама знал это. — Саске, послушай, что бы ты ни сделал, ты все равно останешься Учиха, это — твоя кровь, твоя семья, — глубоко вздохнул, — защищай тех, кого любишь.

***

Они повзрослели, отыскав в другом часть себя. Сакура стала серьезнее относиться к жизни, столкнувшись с жестокостью. Саске решил, что однажды изменит свой клан, потому что не существует ничего, важнее семьи, кровная она или нет. А Наруто… кажется, обрел покой. Он больше не одинок, рядом стояла команда. Сенсей верил в них. Экзамен на Чунина состоял из трех этапов, но для того, чтобы добраться до первого, нужно было пройти испытание. Учиха презрительно фыркнул, разгадав средненькую иллюзию: неужели кто-то поведется на нее?.. — Ли, — устало вздохнули за спинами, — пойдем. — Но, Неджи… Написано же… о, Наруто-кун! И ты здесь? Круто развернувшись, Намикадзе испытал чувство дежавю. Он виделся с командой Майто Гая всего раз, но забыть большие глаза под широкими бровями невозможно. Как и плотный, зеленый костюм. — Ли, Тен-Тен, Неджи, — кивок. — Это моя команда: Сакура, Саске. Они обменялись короткими приветствиями, разглядывая будущих соперников. Внимание Хьюго закономерно привлек Учиха («а кто бы не захотел посмотреть на бой обладателей додзюцу» — фыркнул дремлющий Курама). — Разгадали иллюзию? — Мой клан специализируется на этом, — надменно протянул Саске, и Неджи уже готов был записать его во враги. Из принципа. Поднялись на третий этаж, обойдя по широкой дуге тех несчастных, кого продолжали дурить Изумо и Котецу — привратники. И оказались в коридоре, условно поделенном на секторы из команд: Песка, Конохи и Звука. Последние держались особняком. — Вы тоже чувствуете это? — шепнул Киба вместо приветствия. — А? — Жажду смерти. Бывшие одноклассники синхронно сглотнули.

***

— Даттебайо, — шипел Наруто, разоряясь все отведенное на ответы время. — Да они издеваются! Часть этих задач просто нерешаема, учитывая, что генины почти не покидают своих деревень. — Ну, — зевнул Курама, — вы-то к ним не относитесь. — Знаешь, Забуза что-то не очень просвещал нас насчет теории. — Успокойся, очевидно же: экзамен проводят не для проверки знаний. — Понял. Но ругаться ему это не помешало. Причем так выразительно, что косились не только соседи, но и подсадные «генины». Даже Ибики пару раз кашлянул. Он явно не ожидал всплеска эмоций от сына Хокаге. Становилось интереснее. Или характеристика Академии лжет, или Намикадзе действительно тот еще фрукт. Сбагрив с чистой совестью «молодняк», Ибики просмотрел бланки ответов и… жутко расхохотался. — Ч-что там, Ибики-сан? — вытянулся подчиненный. — Иди, оцени художества. Рекомендую ответ на восьмую задачу. Чунин подошел, медленно забрал листки, словно они были пропитаны ядом и… аудиторию огласил возмущенный вопль. Наруто Намикадзе изобразил каждого «подсадного генина», но не портретные сходства привлекали внимание, а способы умерщвления. С подписью: «в случае проваленной миссии, данные взяты из задач». Конкретно его, Рюу, мальчишка прибил тяжеловесным мечом к дереву. — А ведь прежде Намикадзе толком ручку держать не умел, — хмыкнул Ибики. — Смотри, какой талант. — Показать бы это Хокаге… — Зачем? — вскинулась бровь. — Обычные почеркушки. Дай-ка сюда, повешу на стенку. — А? — Чтобы помнили, что с вами будет, если «провалите миссию». Ибики посмеивался, но свое обещание выполнил. Кабинет Главного Дознавателя стал еще мрачнее, но только не для него. Наруто Намикадзе был интересным человеком.