Инопланетный партизан

За сорок стандартных лет до описанных в предыдущих главах событий       Юрва давно воспринимал учителя по экологической инженерии с долей скепсиса. Знакомя пришедших на курсы переподготовки с самыми передовыми технологиями и концепциями, он умудрялся ввернуть собственные сомнительные идеи.       В скромном амфитеатре собралось шестеро, не считая учителя. За ажурными окнами капал холодный ночной дождь. Пришедшие из ледниковой зоны воздушные массы правили погодой уже не первую двенадцатидневку.       — Новый подход к модификации микроскопической фауны позволяет избежать нежелательных вспышек численности консументов первого порядка, но не лишён изъянов, — говорил учитель. — Загрузите симуляцию. Попробуйте найти её слабые стороны.       В дверях появилась высокая алтимэ с длинными красно-рыжими волосами, убранными ярко раскрашенной металлической заколкой в виде арйонской пестрокрылки. Новоприбывшая была одета в длинную алую рубашку с золотым узором и серые брюки.       Юрва глянул на незнакомку и удивился: почему её не было на двух предыдущих занятиях? Или он пропустил её виртуальное присутствие?       Частичное прослушивание курса не поощрялось, так как темы разных занятий часто были сильно взаимосвязаны, и ничего не стоили по отдельности.       Юрва пересел вправо, тем самым приглашая незнакомку сесть рядом. Та вняла приглашению и опустилась на скамью амфитеатра рядом с ним.       — Мне не нравится, что ты пришла на третье занятие, и при этом опоздала, — прямо сказал учитель. — Эффективность твоего обучения будет сильно снижена.       — Мне жаль, — искренне ответила пришедшая. — Я приложу усилия, чтобы встать наравне с другими. Попробую оправдаться: создание нового биома в приледниковой зоне потребовало больше времени, чем мы думали. А дурная погода задержала электролёт.       Сказав это, она достала из-под кресла телепатический интерфейс и водрузила на голову.       — Ты могла бы выбрать другой курс, ведь наверняка будешь вступать со мной в ненужные споры, — учитель недовольно поморгал тёмно-зелёными глазами. — Продолжим. Данная симуляция расходится с реальностью, когда…       Слушая учителя и принимая информацию через надетый на голову громоздкий телепатический интерфейс, Юрва с помощью него же отправил соседке сообщение с низкой степенью срочности и следующим содержанием:       «Юрва Сумра. Ты только что из Мйёр Кйалто? Я смотрел проект биома. Очень изящно и дальновидно. Если будут время и желание, после занятий я бы послушал твой рассказ как непосредственной участницы творения»       Красноволосая помассировала правую руку и ответила таким же сообщением через телепатический интерфейс.       «Малва Айранон. Да, Юрва Сумра, я с радостью расскажу. Возле Кйалто создано много прекрасного, чем стоит похвастаться»       Малва отвернулась от учителя и посмотрела на Юрву задумчивым взглядом неоново-жёлтых глаз.       Занятие почти подошло к третьей трети. Учитель закончил испытывать собравшихся задачами на верный выбор видов при заселении глубоководных биомов хищниками. Решив сделать своеобразную передышку, он взялся за философские рассуждения.       — Таким образом, наша цивилизация выступает распространителем жизни во Вселенной. Удовлетворяя наши эстетические и культурные потребности, мы совершаем заведомо избыточные с точки зрения простого выживания и традиционного научно-технологического прогресса действия. Встаёт вопрос: а не стоит ли за нами некая сила, чья природа нам неведома, и чьё присутствие за пределами нашего осознания? Не обладает ли биосфера нашей далёкой родины своего рода разумом, превосходящим наш собственный? Традиционный прогресс сталкивается со всё большими препятствиями. Он почти остановился, если сравнивать со Звёздной Эпохой и Эпохой Открытий. Не пора ли увидеть иной путь? Всё больше сливаясь с синтетическими неорганическими структурами, мы, возможно, стали глухи к голосу, что всё это время тайно направлял нас в пустоте и холоде Космоса.       Малва подалась вперёд, явно задетая сказанным. Юрва слушал учителя со спокойным скепсисом.       — Удивительно слышать подобное от экологического инженера, знающего, что биосфера лишь равновесие конкурирующих форм. У биосфер наших планет нет иного разума, кроме нашего, — с вызовом сказала Малва.       — Через наш разум действует разум более мощный, — учитель.       — На каком физическом носителе он существует? — парировала Малва. — Только не повторяй идею о коллективном разуме древесных корней.       — Чем плоха идея о корнях? — вступился за учителя сидевший в первом ряду амфитеатра обладатель подчёркнуто неряшливых золотистых волос до пояса.       — Всем. Отсутствием у корней механизмов, пригодных для эффективной обработки больших объёмов информации. Невозможностью связи между разными частями «древесного мозга». Даже на Абэл Янн эту идею воспринимают серьёзно только мистики, променявшие свой разум на порождённые галлюциногенным мхом фантазии.       — Тем не менее есть общефилософские предпосылки к существованию упомянутого мной разума, направляющего нас, — сказал учитель. — Увы, ты скорее всего права, и деревья не являются его носителями. Я прорабатываю концепцию Разума Живого Моря.       — Значит, ты уже нашёл ответы на мою критику этой идеи? — Малва выразительно приложила ладони к щекам. — Готова слушать от заката до рассвета. Я вся одно большое ухо.       — Твоя критика сводит сложнейший ансамбль квантовых полей в толще вод к модели из курса физики для детей, — ответил учитель.       — Потому что ты не описываешь никакого правдоподобного способа, каким Разум Живого Моря мог бы существовать, и отделываешься не имеющими отношения к реальному океану математическими трюками, — обвинила Малва. — Не говоря уже о том, что сама твоя идея абсолютно излишня для описания мира.       Учитель издал глухой звук раздражения.       — Из-за догматиков вроде тебя наука и сидит в тупике, — бросил золотоволосый.       Юрва пропел экспромтом сочинённые частушки из пяти куплетов, тонко высмеивающие мистиков. В них рассказывалось о мистике, считающем, что он установил контакт с божественным разумным морем, но на самом деле слушающим ссоры рыб.       Учитель выпрямился и закрыл глаза.       — Уходите отсюда, — тихо и трагично произнёс он. — Уходите оба. Мне неприятно ваше общество. Я желаю учить открытых к новым идеям алтимэт, а не косных догматиков-материалистов.       Малва поправила сбившуюся прядь.       — Что же, Юрва! Пойдём, я расскажу тебе о наших трудах в регионе Мйёр Кйалто под аккомпанемент дождя, — весело сказала она новому приятелю, направляясь к выходу.       — Заглянем на праздник? — предложил ей Юрва.       Обернувшись, он увидел, что вслед за ними на выход направилось ещё трое алтимэт, оставив учителя наедине с двумя его идейными последователями.

***

      Юрва и Малва отправились на крытые аллеи. Долгие часы прошли в увлекательных беседах. Начав с обсуждения нового биома в Кйалто, они перешли на разговоры о своём прошлом. Юрва узнал, что Малва, как и он, была рождена искусственной маткой. Узнал Юрва и о её брате, выращенном из того же исходного генетического материала, пусть и с другим набором генетических дополнений.       Новые знакомые рассказали друг другу много увлекательных историй и поделились планами на будущее. Затем они отправились на праздник, где среди разноцветных огней и весёлых хороводов приняли участие в играх и конкурсах. Юрва особенно преуспел в игре, в которой требовалось выхватывать рукой из искусственного ручья вёрткую синтетическую рыбу.       Под самый рассвет к ним присоединился брат Малвы, Эймо Миёкёлё. Тот оказался тем ещё балагуром, и вскоре Юрва оказался в центре большой праздничной компании. Когда алый диск Латиоры показался над восточными горами, Малва собралась домой, сославшись на потребность в отдыхе и времени на ознакомление с новостями товарищей из Кйалто. Юрва решил последовать её примеру и пройти часть пути с ней. Эймо, крепко обняв их обоих, выразил желание продолжить праздник походом в дворец музыки. Но прочие тоже стали откалываться от веселья — кого-то ждали увлекательные и важные дела, кого-то — встречи с любимыми или уединённые размышления. В результате Эймо отправился в институт генной инженерии растений, объявив, что обрёл вдохновение на улучшение какого-то необыкновенного дерева.       Юрва и Малва шли по пустынным улицам, закутавшись в плащи. По-прежнему моросил дождь. Посреди площади, у башенки цвета песчаника, покрытой затейливыми рисунками и увенчанной семиконечной звездой, их пути расходились — но надолго ли?       Малва остановилась.       — Желаешь ли ты новой встречи? — спросил Юрва, деликатно коснувшись руки новой знакомой.       — Желаю, Юрва, — Малва столь же деликатно обняла Юрву, и как будто невзначай коснулась его щеки кончиком носа. — А ты не желаешь перейти в нашу команду? В Кйалто ещё много работы. На побережье опытному экоинженеру с искрой авантюризма не так интересно. Мне показалось, что ты загрустил. Переходи к нам, не пожалеешь!       — Я обдумаю твои слова, — сказал Юрва, чуть отстраняясь. — С высокой вероятностью я приму приглашение. Только мне нужно сдать все дела товарищу. Создай прекрасное!       Соприкоснувшись на прощание кончиками коготков, они отправились в разные стороны.

***

Спустя несколько лет       В амфитеатре Малого Научного Совета Юйнон-Варайо царило оживление. Слушатели и докладчики в ярких праздничных одеждах рассаживались по своим местам после перерыва. В воздухе загорались голограммы виртуальных гостей.       Несмотря на развитие средств дистанционного присутствия, дававших почти неотличимую картину и ощущения, самые важные и увлекательные мероприятия большинство алтимэт старалось посещать лично. В конце концов, ещё в школах учили ценить живое общение.       На первом ряду справа выделялись двое: высокая алтимэ с длинными красно-рыжими волосами в алом одеянии с золотым шитьём и худой до болезненности алтимэ с необычно короткой стрижкой, одетый в изумрудный комбинезон с драгоценными камнями на воротнике.       — Кто следующий выступает? — спросила девушка в чёрном с третьего ряда своего соседа.       — Юрва Сумра Инкрихойнон, — ответил тот. — Трудится над новой субстанцией, созданной на пульсаре Люкта: аата-тинтой.       В центр амфитеатра вышел высокий алтимэ с длинными серебряными волосами, в великолепных сине-ультрафиолетовых одеждах, украшенных крошечными бриллиантовыми звёздочками. Окинув взглядом оранжевых глаз аудиторию, он поднял руки, прося тишины. Аудитория стихла и приготовилась слушать.       — Счастлив видеть в этом зале столько прекрасных алтимэт и считаю за большую честь ваше внимание, — начал Юрва. — Позволю себе пойти с верховья реки*. Перед нашей цивилизацией стоит важная задача, которую можно обобщить как преодоление времени. Уже многие тысячелетия мы бьёмся над ней, и достигли немалых успехов, однако нужно двигаться дальше. Почему — скажу позднее. Сначала о задаче.       Худой на первом ряду задумчиво царапнул нос коготком.       — С тех далёких времён, как наши предки обрели разум, мы занимались тем, что преображаем даровое и природное в искусственное и трудовое. В силу этого мы превратились в управляющую часть природы, с каждым оборотом светил всё более могущественную. Мы накапливали знания и применяли их в труде. Мы научились глубоко любить и сопереживать. Это создало особое отношение со временем. Часть нас будто бы плывёт со скоростью, отличающейся от всеобщего течения. Так мы ощутили время. Ощущение, осознавание времени есть память о прошедшем и представление о будущем. Но что есть течение, от которого отстали мы? Это животное биение жизни, вечное, непрекращающееся настоящее, сиюминутное восприятие. Непрекращающееся рождение и умирание, сосредоточенное на крошечном островке между океаном прошлого и туманами будущего. Память осознаёт время и противостоит ему. Мы стали теми, кем являемся сейчас, во времена, когда поняли необходимость восстановления памяти о прошлом, изучения каждой черты прошлого — и когда восстали против этого потока времени.       Формат выступлений в тот день предполагал лирику, и поэтому слушатели воспринимали сказанное в большинстве своём весьма благосклонно.       — Расширение памяти сначала через песни, затем через письменность стало первым шагом к преодолению времени, уносящего дорогое нам и нас самих в забвение. С развитием культуры рос островок памяти между прошлым и будущим. Спустя тысячелетия мы начали управлять своим временем на совсем ином уровне, изменяя свои тела так, чтобы удерживать их на островке всё дольше и дольше. Кроме того, мы начали совершать заплывы в океан прошлого, чтобы вернуть утраченное ранее — например, мы восстановили способность различать тонкие оттенки красного, потерянную нашими эволюционными предками. Красный во всём его многообразии — мой любимый цвет. Для меня это цвет созидания, обретения, возвращения и возрождения.       Алтимэ в красном весело покачала головой.       — Получается, что преодоление времени является главным итогом всеобщей организации и регуляции явлений материального мира. Знание является скрытым двигателем истории, превращающим неосознанное движение жизни по поколениям в её восхождение. И, в конечном счёте, преодоление времени упирается в задачу создания совершенных методов сохранения и возрождения памяти. И недавно наши друзья с далёкой Карпы Лоссы совершили великий прорыв в преодолении времени. Использовав экзотические частицы плектоны, полученные в экспериментах на звезде-пульсаре, они создали особые кристаллы, что назвали аата-тинтой. Это новый вид программируемой материи, наряду с полисплавом, однако даже более перспективный.       В воздухе над Юрвой вспыхнули голографические схемы и иллюстрации.       — Аата-тинта является идеальным кристаллом времени, запоминая раз и навсегда заданное состояние и возвращаясь к нему в зависящий от структуры кристалла момент. Аата-тинта является идеальной материальной основой для реализации обратимых квантовых, петлевых и экстрамерных вычислений. Эта мыслящая материя не требует энергии для обработки информации, тратя её лишь на ввод и вывод. Аата-тинта поразительно пластична, лишь немногим уступая полисплаву, и потенциально превосходит его в способностях к самовосстановлению. По расчётам, приведённым надо мной, аата-тинта может сохранять информацию без потерь на время, равное времени самопроизвольного распада своей барионной компоненты, что более чем на двадцать четыре порядка превышает нынешний возраст Вселенной! Минимальные элементы аата-тинты, сохраняющие информацию, выдерживают большинство известных нам вредоносных воздействий. Уже сейчас наши друзья на Карпе Лоссе достигли успехов в создании примитивных форм искусственной жизни на основе аата-тинты. Их мечта — воспроизвести наши тела в аата-тинте, чтобы овладеть временем в несравненно высшей степени, чем ныне.       Юрва сделал паузу.       — Мы живём тысячи лет, и это не предел. Мы соединили плоть с техникой. Хотя плоть предаёт многих из нас со временем, мы успешно заменяем вышедшие из строя органические компоненты синтетическими. Но плоть по-прежнему слишком хрупка. Мы всё ещё можем погибнуть безвозвратно от самых разных аварий и катастроф. Преображение в бессмертных кристаллических существ откроет и новые горизонты развития разума.       — Каким способом осуществить подлинный перенос разума? — воспользовавшись паузой, вступил худой. — На Карпе Лоссе зашли в тупик. Мастера с Утйо намекали на незначительные успехи, но новости от них придут лишь через пятнадцать стандартных лет.       — И так я перехожу к сути моей идеи! — воскликнул Юрва. — Знатоки кристаллов с Карпы Лоссы потерпели поражение, потому что попытались взойти на вершину одним прыжком. Их обнадёжило свойство особым образом подготовленной аата-тинты «вытягивать» высокоуровневые информационные процессы из биологической нервной ткани. Им казалось, что успех близок, но аата-тинта разрушала вытянутые процессы, так как они не были подготовлены к переходу, а сами кристаллы не настроены под них.       — Что же ты предлагаешь? Очень интересно! — окликнул слушатель с задних рядов.       — Начать с малого. Не пытаться перенести разум, даже не пытаться перенести скудное мышление рыбы. А дополнить разум структурой из аата-тинты без полной интеграции, с возможностью отсоединения в любой момент. Научить разум взаимодействовать с аата-тинтой, а её настроить на нас.       — Любопытно, — сказал худой.       — Это подмена задачи, хотя, безусловно, такое исследование может принести пользу, — высказалась слушательница со второго ряда.       — Подробную информацию о моей идее вы можете загрузить прямо сейчас из голограммы, — сообщил Юрва.       — Обруч-усилитель мозга из аата-тинты? — донеслось из амфитеатра.       — Как первый шаг. Затем укреплённый пластичный скафандр из аата-тинты, — сказал Юрва. — Чтобы сразу учиться управлять кристаллом в форм-факторе тела. Это принципиальный момент. Доказательство в голограмме.       — Дерзко, очень дерзко, — сказал худой. — В нашем распоряжении сейчас немногим более четырёх тонн аата-тинты, доставленной с Карпы Лоссы грузовым релятивистским зондом. Большая часть уже распределена. Осталось менее двухсот килограммов. Сколько ты осмелишься желать?       — Тридцать шесть килограммов — в идеале. Аата-тинта может быть самого опасного сорта, я готов работать с любой, — сказал Юрва. — Удовлетворительно — восемнадцать килограммов. Меньше чем четырнадцать давать смысла нет.       — Что же, тогда начнём обсуждение. Включите связь с остальными, — сказали из амфитеатра.       Дискуссия затянулась на час. Подключили даже Институт Благополучия, психологи из которого оценили, какое использование оставшихся запасов аата-тинты будет лучше для психологического состояния общества. Юрва давал комментарии к своему проекту. Наконец, вердикт был вынесен.       — Двадцать килограммов «серого» сорта, — огласить решение выбрали алтимэ с третьего ряда, занимавшуюся совершенствованием полисплава. — И все необходимые инструменты. Счастье ждёт тебя в Доме Звёздных Даров. Забирай хоть завтра.       — Благодарю вас, друзья. Возможную нехватку аата-тинты для каких-то узлов закрою полисплавом и другими материалами. Я приложу весь талант и всё усердие.       — Будь осторожен, это опасный сорт, — услышал он от худого.

***

      — Ты прекрасно выступил, — сказала Малва Юрве на улице. — И материалы подготовил хорошо. Если бы отказали, были бы очень неправы.       — Благодарю. Ты мне очень помогала, — ответил Юрва и посмотрел в небо.       Погода выдалась на удивление ясной для поздней осени. Россыпи звёзд манили в бесконечность.       — Не жалеешь, что ушёл из экоинженерии? — спросила Малва.       — Немного. Но я знаю, чего хочу.       — Понимаю тебя. Я же пока не могу представить себя ни в чём ином.       Юрва обнял подругу за плечи.       — Не передумала ехать с полярниками?       — Нет. Им нужна моя помощь.       — Поберегла бы себя. Врач советовал прожить год в покое. Сама говорила, что нездоровится.       Малва шутливо толкнула Юрву.       — Ты же знаешь, это бесполезно, зачем повторяешь? — посерьёзнев, она продолжила. — Ты всё сам понимаешь. Для сильных, как мы с тобой, жить — значит цвести, каковы бы ни были последствия расцвета. Соки будут подниматься. Причитать и пищать мы не станем. Ты сам мне говорил — жизнь должна изобиловать умом, чувством и волей. Только такая жизнь заслуживает названия жизни. Если я буду отлёживаться, то завяну. Давай будем сильны и велики во всех наших поступках, будем развивать свои жизни, будем смело бросать силы в дело, будем наслаждаться!       Юрва слушал её и любовался. Тревога и любовь сплелись воедино внутри него.       — Я возьму двойной запас лекарств. Со мной всё будет хорошо. Системному аутоимунному некрозу меня не взять.       Некоторое время они шли молча. С неба подмигивала фиолетовая Оомала. На повороте улицы собралась компания уличных музыкантов, выгадавших ясную ночь без дождя. Музыканты играли задумчивую спокойную мелодию.       — Жаль только, что мы теперь долго будем видеться только виртуально, — нарушила молчание Малва и почесала коготками в волосах Юрвы. — Но так надо. И ты вернёшься ко мне, верно?       — Я вернусь.