Серая тень

Серое. Перед глазами всё серое. Мир выцвел уже давно — или то пелена застлала взгляд Плакальщицы? Пелена слёз, печали, сожалений — всего, что осталось у неё и что она с радостью отвергла бы. Если бы не одно «но». Если бы не одно обещание. Живя одна, она позабыла, как звучит её собственный голос. Проходя мимо зеркала, едва узнавала в отражении прежнюю Зе’мэр, которую когда-то нарекли Великим Рыцарем. Та Зе’мэр уже давно умерла, а Серая Плакальщица — лишь её печальный призрак, который не удалился в Грёзы только из-за пары слов, которые она произнесла на прощание. «Я буду ждать тебя, мо’любовь». Она ждала — так долго, что даже отголоски надежды, бьющиеся в терзаемом страхом и сомнением сердце заглохли и превратились в шёпот — так шепчут духи у могил. С каждым днём просыпаться было всё сложнее, Грёзы взывали к ней. Она практически одной ногой была в Грёзах. Ей незачем было оставаться в этой забытой всеми богами Халлоунеста хижине. Но даже у призраков есть воля. Даже у мёртвых рыцарей есть честь и достоинство. Даже в сердце, которое почти прекратило биться, есть место неугасимым чувствам. «Мо’любовь… не знаю как… но я дождусь». Плакальщица не знала, что случилось с её возлюбленной. Всё ещё заточена она среди шипов Сада Королевы, смогла вернуться в Деревню Богомолов, оказалась жертвой Чумы или же её растерзали собственные собратья — в любом из исходов, так или иначе, они были разделены, что делало их одинаково безнадёждыми. Зе’мэр должна была что-то сделать. Должна была увидеться с Тиссой ещё хоть раз, прежде чем отойти в Грёзы, даже если в итоге свой последний дар она сложит на могильный камень. Но вот беда — Зе’мэр уже не было. А Плакальщица была слишком слаба. Ей едва хватало сил, чтобы порой выходить из хижины и прогуливаться до большого кладбища, где она ухаживала за покинутыми могилами, которые стали ей братьями и сёстрами. После таких прогулок она подолгу сидела на скамье возле дома, не в силах вообразить, что ей хватит духу покинуть Земли Упокоения. За пределами кладбищенской ограды всё ещё бушевала Чума, обратившая жуков в бездумных, беспощадных чудовищ. Зе’мэр без труда расправилась бы с ними, но Серая Плакальщица не могла даже поднять свой огромный гвоздь, некогда сверкающий и заточенный в боях, а сейчас пылящийся у стены, потускневший, ставший лишь бесполезным обломком металла. Ей не по силам будет преодолеть этот путь. Но Плакальщица всё равно ждала. Только это и оставалось ей, покуда обещание не выполнено.

***

— Ле’мэр?.. Кто-то зашёл в её покои, вырвав из болезненной дрёмы. Серая Плакальщица взглянула себе под ноги — совсем кроха, с большими тёмными провалами глазниц и… маленьким гвоздём, сжатым в руках? На оружии были видны свежие борозды — похоже, недавно над ним поработал кузнец. Раз он смог добраться сюда, раз следит за гвоздём и крепко держит в ладони… Быть может… — Возможно ли сие? Быть может, мо’просьба неосуществима… Безумна… Но коль согласится Ле’мэр, то будет доброта, о кой почти забыла я. Всё, что может Серая Плакальщица — просить о помощи эту кроху. Он может справиться. Грёзы уже сгустились вокруг неё, но, протягивая нежный цветок, Плакальщица собрала последние остатки воли и прогнала их. Скоро её ожиданию придёт конец. Нужно потерпеть ещё немного… Как только кроха вручит дар её возлюбленной, как только вернётся, Серая Плакальщица будет наконец свобода от последнего обещания. «Слышишь, мо’любовь? Мы скоро будем вместе…»