Мастер Рассекающего удара

Оро не любит вспоминать прошлое. Потому оно и прошлое, что всё — прошло и забылось, оставив лишь пару шрамов и ценный опыт. Мечтаниям о былых днях впору предаваться старикам, у которых только воспоминания и остались, а в будущем маячит лишь могильный камень на общем кладбище. А уж из глубокого детства он помнил совсем немногое ещё и потому, что был слишком мал. И всё же из тех времён ему осталось хотя бы одно светлое воспоминание.

***

— Папа, папа! Они уже здесь? Ты видишь их? Оро подпрыгнул, пытаясь за спинами жуков рассмотреть хоть что-нибудь, и дёрнул отца за руку. Шео был где-то рядом, но до старшего брата Оро не было никакого дело, как и до младшего, которого держала на руках мать. Сегодня в Городе Слёз отмечали день воинской славы, годовщину великой победы армии Белого Короля над дикими племенами дальних земель. И, поговаривали, что возглавлять парад будет легендарная Пятёрка Великих Рыцарей. Оро просто не мог упустить свой шанс. Но на улицах было не протолкнуться, их семья оказалась зажата где-то поодаль от Фонтанной Площади, где огородили пространство для прохода войск. Из окон, едва ли не выпадая, свешивались жители Города, которым повезло жить рядом с местом проведения парада, и Оро жутко завидовал этим счастливчикам. А сам не мог увидеть даже кусочка площади из-за маленького роста. — Тише, потерпи, ещё ничего не началось, — приговаривал отец. Он слегка возвышался над толпой, и Оро крепко держал его за руку, чтобы море жуков, всколыхнувшись, не отнесло его далеко от родных. Заиграл военный оркестр; торжественный гул труб и барабанов был встречен криками ликования. Зрители подались вперёд, ряды стали ещё теснее. Народ жаждал видеть Великих Рыцарей, ставших легендами при жизни, и его благоговейной радости не было конца. А Оро едва ли не кричать хотелось от обиды и боли: мало того, что он не видел ничего, кроме жучиных панцирей, так ещё и наседающие сзади зрители могли ненароком растоптать его, не замечая ничего в стремлении хоть одним глазком узреть на величие Пятёрки. И вдруг отец подхватил Оро, вытащил из тисков толпы. — Вот они идут, гляди внимательнее, — проговорил он, садя его себе на плечи. Оро ухватился за голову отца и с замиранием сердца всмотрелся вдаль. Взрывающаяся криками радости толпа словно перестала существовать. Для него, совсем ребёнка, грезящего о славных подвигах и победоносных сражениях, остались только они — блистающие в великолепии своих бледных доспехов, с военной выправкой и королевскими орденами на груди. Впереди шла Дрийя, столь же изящная, сколь и свирепая в битве. Ей не нужно было даже говорить — одного строгого взгляда хватало, чтобы перед ней почтительно расступались даже королевские стражники. За ней — могучий Хегемол, несущий огромную палицу так, будто это невесомая пушинка. Он приковывал к себе взгляды всех зрителей, и казалось, будто он один мог бы противостоять всем врагам Бледного Короля. Но с не меньшим обожанием встречали жуки и следовавших за Хегемолом Огрима и Изму. Рогатый защитник трона, преданный Королю, всегда с радостью приветствовал народ Халлоунеста, дружелюбно махал клешнёй так, чтобы каждый в толпе мог подумать: «Это он мне, это меня Огрим заметил из всех и со мной здоровается». И Оро, конечно, тоже принялся махать Белому Защитнику, весело выкрикивая его имя. Изма же несла в руках пышный букет, из которого брала по цветку и раздавала тем, кому посчастливилось стоять совсем близко к Рыцарям. Оро разочарованно вздохнул: вот бы и ему быть настолько удачливым. Но, чтобы прикоснуться к прекрасным творениям Измы, жуки занимали места на площади ещё со вчерашнего вечера, готовые на всё, чтобы получить бесценный дар. Замыкала процессию Зе’мэр, таинственная чужестранка. Ей доставалось меньше оваций, однако стражники почтительно склоняли головы, когда она проходила мимо, и Зе’мэр едва заметно кланялась в ответ: помнила соратников из армии Бледного Короля, где ещё совсем недавно несла службу. В её волосы были вплетены удивительные цветы, хрупкие на вид и придающие Зе’мэр вид совсем не воинственный, но нежный — прямая противоположность Дрийе, возглавлявшей Рыцарей. Нельзя было и подумать, что такие разные жуки могут служить вместе, исполнять одну роль при дворе. Но такова сила Бледного Короля, объединяющего народы и земли: под его командованием эти пятеро стали символом сплочённости, воинской чести и непоколебимости армии Халлоунеста. — Папа, — наклонившись, сказал Оро так, чтобы отец услышал его за шумом толпы, — когда я вырасту, я хочу стать таким же сильным, как Хегемол. — Или, может, таким же стремительным, как Дрийя? — с улыбкой спросил он в ответ. Оро растерялся и выпалил: — Да, я буду даже быстрее! И гвоздь у меня будет в три раза больше, чем у Зе’мэр, и все будут кричать мне «Ура». Потому что я стану Великим Рыцарем, папа! — Непременно, — отец рассмеялся, отчего Оро закачался у него на плечах. И, смеясь вместе с ним, он и вправду верил, что станет велик. Сильнее любого из жуков Халлоунеста. Покроет себя даже большей славой, чем его кумиры.

***

Пустые детские обещания. Пустые детские мечты. К чему они ему сейчас? Чтобы смеяться над собственной глупостью? Чтобы в груди щемило от того, что этого светлого времени больше нет и никогда не будет? Оро прогоняет воспоминание, но не смеет забывать его. Ведь это единственное, что осталось у него от отца. Так пусть же это будут не горькие слёзы, забивающие горло, и не отчаяние потери, а этот светлый образ. Образ того, кто всегда в него верил.