Мастер Рассекающего удара

Колизей редко когда затихал. Покуда были те, кто сыпал гео дождём с трибун, глупцы продолжали бой на потеху публике, готовые за горсть монет голыми клешнями рвать хитин. Рёв толпы, бой барабанов и звон оружия преследовали даже за пределами арены, превращаясь в отдалённый гул, от которого, казалось, подрагивали даже сами стены Колизея. Странно это было признавать, но Оро до определённой степени любил этот гул, который отзывался где-то глубоко в груди и постоянно держал в напряжении. Это была музыка освобождённой, жестокой силы, не скованной рамками морали. Песнопения на ритуальной службе, где молились двум богам: острому гвоздю и блестящей монете. Такая религия была Оро по душе. И всё же иногда этот гул начинал утомлять, и от него слегка кружилась голова. Какое счастье, что даже в Колизее можно было отыскать уголок спокойствия, где можно было отдохнуть от рёва арены. До горячего источника добирались немногие: новички попросту не знали о нём, скрытом за одной из стен, а бывалые глупцы всегда рисковали не вернуться из очередного боя. Но Оро был только рад немногочисленной компании, а лучшими днями он считал те, когда весь источник оказывался в его единоличном пользовании. Закончив последний на сегодня бой, он спустился в комнату отдыха и прошёл мимо устало развалившихся на лавке глупцов в высоких шлемах и парочки растянувшихся прямо на полу здоровяков, оглашавших зал громогласным храпом. Оставил гвоздь и мантию, грязную от свежепролитой лимфы, в своих покоях — ему они полагались по статусу одного из Чемпионов — и, обогнув выступ, за которым скрывался незаметный проход, оказался в небольшом помещении, наполненном дымчатым паром, который поднимался от белёсой глади источника. Наверху всё ещё шли сражения, но здесь журчание и плеск воды создавали расслабляющую, спокойную атмосферу. Здесь сразу же хотелось вдохнуть поглубже, чтобы висящие в воздухе испарения наполнили лёгкие. Оро глубоко вдохнул, погружаясь в воду; по поверхности разошлись мелкие волны. Ему случалось попадать под дождь Города Слёз, обжигаться о кислоту Грибных Пустошей, но именно в этом источнике вода была особенной. Она смывала усталость и наполняла тело умиротворяющим теплом, которое так сильно контрастировало с бешеной энергетикой арены и в то же время прекрасно её дополняло. В этом тепле хотелось раствориться, чтобы белые воды не только залечили раны, но и унесли все заботы и тёмные мысли, которые порой роились в голове Оро под конец дня. И если на арену его заставляли возвращаться гордость и амбиции, то к этим водам его тянуло почти бессознательно, словно бы они шёпотом обещали ему избавление от тягот, которые ложились на его плечи невидимым грузом вины и отрицания. Может, арена вообще ничего не стоила без этих коротких перерывов в удивительном горячем источнике. По крайней мере, если бы не он, у Оро было бы на одну весомую причину меньше задерживаться здесь.