Мелодии света и тьмы

      О Великие, как же начинаешь ценить даже короткий отдых после целой череды потрясений!       Сначала на голову свалилось несчастье в виде феанарионов с дядей во главе, растерявших последний разум и затеявших кровавую резню. Потом в это небесами проклятое сражение слепо втянулись передовые отряды Нолофинвэ. И вот теперь, после полных суток переговоров и усмирения всеобщего хаоса и безумия, словно знамя, водруженное на вершине Таникветиль – невиданное доселе буйство морской стихии, разбившей пять или шесть кораблей. Пока…       Нет, Артафиндэ не остался в стороне, хотя и мог. Имел право. Однако на обеих чашах весов была родня, и неважно, с чьей стороны. А еще был отец – измученный и словно постаревший в одночасье но много сотен лет. И без того выступавший против Исхода, после случившегося в Альквалондэ он полностью замкнулся в себе. Не помочь ему, не взять на себя часть обязанностей Арьо посчитал преступлением. Потому и носился по всему городу, пытаясь хоть как-то погасить тлеющее пламя всеобщей ненависти – пока его же подчиненные очень убедительно не предложили своему командиру хоть немного отдохнуть.       Сейчас он, наконец-то, сидел в тепле, в палатах, представленных Уилиннен , старшей сестрой его матери. Внутреннее убранство дома осталось неизменным - «победители» в пылу сражения сюда просто не дошли, посчитав, что гаваней и пригорода им вполне достаточно.       За высокими окнами хлестал ливень, здесь же было уютно, дремотно и тихо, лишь потрескивали дрова в воскрешенном по непогоде камине. Переодевшись в сухое и чистое, Арьо расположился в кресле ближе к огню и принялся медленно и вдумчиво, прядь за прядью, разбирать пришедшие в полный беспорядок волосы. Смешно, но многие, действительно, полагают, что его локоны всегда безупречны. Мол, от природы это, и никаких усилий не нужно, чтобы сделать прическу идеальной: встряхни, проведи пару раз ладонью – и готово. Конечно же!       Помнится, Амариэ называла его волосы расплавленным светом Лаурелин … Нет! Не думать ни об их прощании, ни о последнем разговоре с ее отцом. Да, на той встрече прозвучали очень правильные слова об опасностях, которые таили далекие земли, да, он все понял и принял – постарался принять, - но, пресветлое небо, как же это оказалось больно. Словно сердце, раньше стучавшее в полную силу, вдруг разорвали пополам, и обе его части кровоточили. Возможно, переносить разлуку было бы хоть немного легче, но после расставания Амариэ выставила аванирэ , наглухо закрыв свой разум. Арьо старался не размышлять о причинах этого поступка, но все равно порою становилось тоскливо и очень одиноко.       Костяной гребень, сделанный из бивня диковинного северного зверя, зацепился за очередной узел, юноша посильнее сжал рукоять, дернул еще раз – и тут его накрыло.       Видение, острое, как кинжалы кузена Куруфинвэ, поглотило его с головой. Почему – ну, почему?! – он опять забыл, что волосы – это инструмент и проводник? Как же, наверное, будет смеяться Ниса, если узнает.       …Холод – жуткий, вымораживающий. Бездонная чаша неба, наполненная далекой мертвенной радугой…       Северные звери – они, и на самом деле, такие забавные. И вкусные – если больше нечего есть…       А еще здесь живут огромные мощные хищники, покрытые слежавшейся белой шерстью. Сколько же эльдар погибло, не распознав их среди мрака заснеженных пустошей…       Куда ни кинь взгляд – сине-голубые глыбы льда, перемежаемые черными полыньями, подходить к которым порою так опасно…       Смерть – от холода и голода, в воде и при падении с ледяных скал. Кто заказывал короткий и прямой путь в Аман, минуя стыд и гордыню?..       Нет, Турьо, не смей! Только не ты. Только не так. Не пущу!..       И вдруг – резкий прыжок из холода во тьму и пламя. Всего лишь искаженным отзвуком мелодии – непонятным, но выламывающим кости, разрывающим плоть, лишающим дыхания:       …К а к      п о с м е л      н а р у ш и т ь                               т ы      п р е д е л      ч у ж и х      г р а н и ц ?..       «Арьо!..»       Далекая вспышка света. Спасительная звездочка маяка в океане безвременья…       Зацепившись за свое имя и знакомый голос, Артафиндэ медленно, точно глубоководный ныряльщик, выплыл из видения в реальность. Некоторое время сидел неподвижно, откинув голову на спинку кресла и глубоко дыша, пытаясь правильно возвратиться. Как хорошо, что ему никто не мешал. Впрочем, позвавший его не понаслышке знал, что к чему, и просто ждал, пока «пловец» очнется.       - Кажется, я говорил сегодня, что ты не вовремя, Финдэкано? – слабо прошептал он, открывая глаза. – Так вот, беру свои слова назад.       - Кажется, это было уже вчера, хотя с падением Древ никто толком не разберет, когда какое время.       - А как же часы нашего полудяди? – Арьо позволил себе усмехнуться, уже полностью придя в себя.       - Часы замечательны, не спорю, только вот о них после прихода мрака не сразу вспомнили, а потом… Фэанаро не захотел украшать одну их половину серебром, а другую – золотом, поэтому кто знает, время какого Древа они сейчас отмеряют? Да и будет ли все по-прежнему, когда в мир вернется свет?       Не «если», а «когда» - именно в этом суть его двоюродного брата. Как на ладони. Старший нолофинвион всегда был так уверен, что любое событие, рано или поздно, приведет к тому, что светло и правильно. С одной стороны, это было достаточно наивно, а с другой, возможно, именно поэтому его слушали и за ним шли.       Окинув Финдэкано более внимательным взглядом, юноша нахмурился:       - Вот скажи мне, и где же тебя носило столько времени, чтобы твоя одежда превратилась… вот в это? Когда мы расставались сегодня, все было не настолько печально.       Смотреть на брата было и жалко, и зябко. Куртка со штанами местами испачкались, а также настолько пропитались влагой, что в сухом и теплом воздухе комнаты, да еще и с камином по соседству, над ними уже начал виться легкий парок.       Финдэ в ответ только отмахнулся:       - Как и ты, помогал нашим двоюродным горе-корабелам. Твоя тетя, увидев меня, сначала даже на порог пускать не хотела, - он помрачнел. – Кстати, после твоего ухода разбилось еще две ладьи. Добавь к потерям пятерых… пока что. Остальных кого придавило досками, кого из воды вовремя успели вытащить, пока не замерзли и морской воды не наглотались. Есть надежда, что выживут.       Он в изнеможении опустил голову, пальцы впились в растрепанные волосы. Несмотря на показную браваду, хорошо было заметно, что брат не спал уже больше трех суток – усталость заострила черты лица, проложив темно-серые тени под глазами, а движения сделались слишком медленными и тягучими, словно именно ему, а не кому-то иному, пришлось выбираться из неспокойной воды.       Наверное, из-за своей усталости он и высказал сегодня идею, о которой в обычном своем состоянии даже не помыслил бы – предложил попросить прощения у тэлери и помочь в восстановлении того, что еще могло быть восстановлено. Возможно, пред ликом искреннего раскаяния, мастера-корабелы все-таки согласятся перевезти нолдор в восточные земли.       Естественно, с подобным предложением он был сразу поднят на смех и замолчал. Пожав плечами, Финдэкано заговорил о чем-то другом – при этом закрыв осанвэ, что совершенно не вязалось с его характером. У Артафиндэ создалось впечатление, что он просто передал чью-то чужую просьбу, хоть и понимал всю ее несвоевременность.       - Арьо?       - Да? Что такое?       Брат снова надолго замолчал, так и не подняв головы. Артафиндэ уже начало казаться, что он заснул, но тот, резко встряхнувшись, все-таки продолжил:       - Скажи, что ты думаешь об Уинэн?       О Владычице вод, ведающей тайное и сокрытое, все помыслы и чаяния воплощенных, отнимающей разум и дарующей прозрение? Странный вопрос от того, кто редко придавал большое значение этой стихии, избрав своим покровителем Владыку ветров и дыхания . Впрочем, кому бы он еще его задал, как не тому, чьей душе ближе всего стал Ульмо. Уж точно не Турукано, который еще не скоро успокоится и сможет спокойно общаться со старшим братом. Об Артанис и думать не стоит – гнев и ярость уже остыли, переплавившись в прочную сталь отчуждения. Чувствуя и понимая сестру, Артафиндэ знал – она не простит. И не забудет. Увы, но мудрость всепрощения в их огромной семье была достигнута, возможно, только его отцом. Юноша прекрасно видел, что многие эльдар воспринимали это не как достоинство, считая Арафинвэ излишне мягким и дипломатичным, но чувствовал, что, не будь отец таким, их род уже давно захлебнулся бы в болоте взаимных обид и оскорблений. Осторожно, исподволь – слово тут, фраза там, - глава Третьего дома, как мог, приглушал вражду. Жаль, но подобная отсрочка не могла быть бесконечной, и однажды, когда противостояние камня и пламени начало переливаться за края чаши, Арафинвэ просто отошел в сторону. Ибо мудрый знает, что произойдет, если в кипящее лавой жерло вулкана пролить, казалось бы, такую спасительную воду…       - Сначала поясни мне, почему ты спрашиваешь. А после я тебе расскажу все, что потребуется.       Он внимательно выслушал рассказ Финдэкано о встрече на берегу моря. Неожиданно. Арьо никогда бы не подумал, что Владычица решит показаться не одному из своих избранников, а виновнику всего, что произошло здесь. Впрочем, парадоксальность всегда отличала обитателей глубин от остальных Высших.       - Чего ты хочешь от меня, Финдэ? Зачем рассказал все это?       Тот с силой потер переносицу, явно пытаясь не заснуть:       - Хочу понять, можно ли верить ее словам.       - Такие, как она, никогда не лгут. Умалчивают, не договаривают, но не падают до прямого обмана.       - Понимаю, - его брат вздохнул и продолжил. – Тогда значит ли это, что дед никогда больше не вернется?       «Да. И я даже догадываюсь, по причине чего – вернее, кого, - это произошло».       - …что те земли, куда мы все стремимся, гораздо опаснее, нежели нам казалось? Когда я слушал Уинэн, перед моим внутренним взором, сами собой, начали возникать картины – смутные, подернутые пеленой, но при этом такие… настоящие, если ты понимаешь меня. Впрочем, именно ты, сплетающий Песни силы, и должен понимать. Поэтому я и пришел сюда, а не к кому-то еще. Я чувствовал, о каком именно искажении она говорит. Видел бесчисленные поля – до, после и во время жестоких сражений. Горные пики – и исходящие от них волны боли и ненависти. Сожженные дома и горящие корабли. Могильные курганы… И это точно не Аман. Не знаю, способна ли Владычица вод сотворить подобные мороки – или же она просто подтолкнула меня к зеркалу, показавшему наше будущее.       - Будущее не определено – мы сами строим его, своими руками и помыслами. Но, да, бывают деяния, вес которых чересчур велик, и тогда они гнетом своим стирают все пути, кроме одного-двух, по которым далее и предстоит двигаться.       - Альквалондэ… - прошелестел Финдэкано и закрыл лицо ладонями.       - Согласен. Это одна из развилок. По крайней мере, так вижу я. Как на самом деле – большой вопрос.       - Развилка, на которой мы повернули не туда.       - Надо было головой думать, прежде чем вмешиваться, не понимая, что происходит…       Артафиндэ осекся и постарался унять злость, отголоски которой до сих пор тлели где-то глубоко внутри. И еще надолго там останутся, если, вообще, не до конца мира. Вспышка гнева – совсем не то, что сейчас нужно. Она лишь подтолкнет виновного ближе к пропасти. Да, всего один шаг, но сколько их, на самом деле, осталось? Поэтому нужно быть спокойным и вежливым – ведь именно так его воспринимают окружающие. Как мудрого не по годам, всепонимающего родича, к которому всегда можно прийти и поплакать о своей несчастной судьбе.       - Ты прав, - даже не подумал спорить с очевидным Финдэкано. – Я ведь тоже чувствую – что-то изменилось. То ли мир вокруг, то ли мы сами. Словно стоишь перед разверстой пещерой, внутри которой беспросветная тьма, слышишь ее мягкий призыв – и делаешь первый шаг.       - Интересно, - Арьо усмехнулся, - откуда в твоей голове взялся этот образ?       - Почему?       - Просто и я сейчас думал о чем-то подобном… Кстати, давно ли ты, брат мой, практиковался в Песнях силы?       - Делаю это время от времени, - Финдэ задумчиво провел пальцами по крышке столика справа от себя – казалось, он прямо сейчас готов положить голову на полированную поверхность и заснуть. – Считаешь, надо работать с ними регулярно?       - Это будет не лишним, особенно теперь, когда у нас осталось только два варианта, - он почти физически ощутил немую благодарность своего собеседника за это «нас»: - идти вперед, в пугающее неизвестностью Эндорэ, или вернуться обратно, став отверженными. И еще непонятно, что лучше. К тому же, таким, как ты, пролившим кровь, путь в родной дом, скорее всего закроют. Впрочем, все будет так, как решат Валар. Думаю, очень скоро мы услышим их приговор.       Они посидели еще немного в тишине.       - Знаешь, Арьо, - внезапно обронил Финдэ, повернув голову к окну, по которому стекали капли дождя, - я ведь пришел сюда не только из-за Уинэн. В мой адрес уже высказались все, кто мог. Кто-то с радостью или ехидством, кто-то со злобой. Один ты остался. Думал – вот еще тебя послушаю и… Не понимаю, как ты можешь со мной разговаривать и быть при этом таким спокойным? Если уж мне самому от собственной глупости противно, то что должен сейчас чувствовать ты? Просто представить себе не могу. Почему не накричишь, не обольешь презрением, не прогонишь? Я приму это. Заслужил.       - А смысл? – Артафиндэ помассировал виски – внутри зарождалась нудная головная боль. – Решишь, что, раз виновен, значит, можно трусливо сбежать в Чертоги Мандоса, оставив остальных разгребать все сотворенное?       - Нет, конечно!       - Тогда что? Сначала будешь купаться в презрении и жалости к себе, а потом, дойдя до пика, разозлишься и решишь, что это уже слишком, и виновен не ты, а окружающие? И далее, по нарастающей, станешь лелеять свою уязвленную гордость? Так не пойдет. Да, я считаю, что твой поступок достоин осуждения, хоть и совершен из дружбы и преданности, но не хочу становиться последней каплей в клепсидре. Поэтому давай говорить не о том, кто прав, а кто виноват, а думать, что нам делать дальше. Что ты – конкретно ты, - сможешь сейчас предпринять. Это гораздо более важно.       - Вот умеешь же … расставить все по местам, когда хочешь, - губы брата искривила горькая усмешка. – Будем считать, что я осознал, встал на путь исправления и больше не стану заниматься самоедством. Только от стыда и чувства вины твои слова, увы, не избавят.       - И не надо. Я только прошу не нырять в них с головой. Это не поможет, а только сделает хуже. Запомни случившееся, помоги тем, кого вы обездолили и впредь сначала думай, а потом делай… Кстати! Вот, держи.       Он вложил в руки Финдэкано костяной гребень, выбросивший его в то странное и тягостное видение.       - И?       - Закрой глаза и скажи, что ты от него чувствуешь.       Финдэ изобразил вялое удивление:       - И зачем?.. Впрочем, ладно. Попробую. Если только не усну в процессе. Честно говоря, уже ничего не соображаю, болтаю какую-то ерунду. Вот и тебя измучил своей навязчивостью. А ведь ты устал не меньше.       Какое-то время он сидел неподвижно, легко касаясь причудливой резьбы, покрывавшей желтоватую поверхность. Потом зевнул, прикрыв рот ладонью, и вернул гребень:       - Прости, но ничего. Пусто…       Артафиндэ повертел в руках изящную безделушку и вздохнул – может, и на самом деле, почудилось?       - …только холодно жутко, - почти неразборчиво завершил свою мысль брат. – И еще огонь почему-то… Выбрось его – смертью пахнет.       Когда Арьо поднял на него расширенные глаза, тот уже крепко спал.