Мелодии света и тьмы

      Снаружи опять шел мерзкий ледяной дождь. Почву под ногами, и без того зыбкую, развезло почти до состояния болота.       Если бы Кано спросили, чего он хочет сейчас больше всего, он, не задумываясь ни секунды, ответил бы – высохнуть и спать. Просто упасть на походную кровать, завернуться в одеяло – плевать, что оно отсырело, как и все остальное, - и, хоть ненадолго, но выпасть из этой реальности.       Уже который день почти весь Первый дом шел по воде вдоль берега. Штормило, не переставая. Порой приходилось плыть на кораблях несколько суток кряду – спускать шлюпки, чтобы переночевать, было опасно. Качка выматывала. Команда его ладьи была измучена и бледна от недосыпа. Сам Кано уже давно опасался смотреть на себя в зеркало – жутковатый вид там представал, таким только армию Моринготто пугать.       Сегодня им, наконец-то, повезло – удалось найти достаточно спокойное место для стоянки невдалеке от берега, да и волнение на море немного уменьшилось. Отчаянно хотелось надеяться, что это добрый знак, и вскорости погода совсем улучшится, но за последнее время Макалаурэ, похоже, разучился доверять подобным приметам.       Наскоро поужинав и от изнеможения даже не ощутив вкуса еды, он, как подрубленный, упал на кровать. Сон затянул его в хорошо знакомый омут: морской берег, который он уже успел люто возненавидеть, унылые крики чаек, разболтанные струны походной арфы – и безнадежность, тоска без конца и края. Потом это видение, точно сжалившись, исчезло, и Кано упал в темное и мягкое ничто.       Увы, но, не прошло и часа после отхода ко сну, как за пологом шатра объявился посыльный с прекрасной и очень своевременной новостью – отец вызывал к себе. Некоторое время после ухода вестника он просто сидел на разобранной постели, тупо глядя перед собой и не видя ничего, кроме мельтешащих перед глазами светлых искорок. Небо, и когда же все это закончится?!       Выйдя из своей палатки, Макалаурэ поежился от вездесущей сырости и направился в сторону отцовского шатра. Плащ, возомнив себя альбатросом, то и дело пытался пошире распахнуться под порывами холодного, пробирающего до костей ветра, и Кано постоянно приходилось его придерживать покрепче – а вдруг, вообще, улетит? Радости «прогулка» совершенно не добавляла, поэтому до места общего сбора второй сын Фэанаро добрался в препаршивом настроении.       Забежав под крытый навес, он встряхнулся, постарался привести себя в порядок и уже более размеренной походкой вошел в шатер.       По всей видимости, присутствующие ждали только его. Это и понятно – ведь стоянка его команды была дальше всех.       Отец, стоя в пол-оборота, крутил в руках кубок с вином и о чем-то беседовал с Майтимо. Лица обоих были крайне оживленными. Отчего-то вспомнилось, что сегодня произошла очередная стычка между верными Первого и Второго домов. Кажется, почти дошло до оружия, и, если бы не Нельо и их кузен Финдэ, целителям прибавилось бы работы. Правда, после чуть не поссорились уже миротворцы.       Кано видел, что дружба брата и старшего нолофинвиона в последнее время словно дала трещину, и ему это не нравилось – в отличие от их отца, который даже не пытался скрывать свою радость. С Финдэкано у них всегда соблюдался некий прохладный нейтралитет, к тому же, оба были достаточно упрямыми, чтобы сделать первый шаг навстречу. И так повелось еще до Альквалондэ, а уж теперь…       Питьо сидел около стола, беспечно болтая ногой, а его близнец с завистью всматривался в какую-то женскую безделушку – кажется, серебристо-голубую ленту, - которую крутил в руках Тьелкормо. Что ж, видимо, брата стоит поздравить с очередным разбитым вдребезги женским сердцем. Интересно, кто эта доверчивая незнакомка?       Ильмендирэ, давний друг и помощник отца, аккуратно раскладывал на столе карты и какие-то записи, то и дело с извинениями тесня задумчивого Куруфинвэ, единственного из присутствующих, кто вкушал то ли поздний ужин, то ли ранний завтрак – по нынешней погоде никак не поймешь.       Угнездившийся рядом Карнистир недовольно проворчал, глядя на вошедшего брата:       - Ну, и где ты был? Сколько можно идти – тут же три шага! И вообще, что за унылый вид? Ты же не на суд Валар собираешься.       - И тебе здравствовать, Морьо. Что ж поделать? Для кого-то три шага, а кому-то все полчаса идти нужно. Причем, по такой слякоти.       Выложив на скатерть последний документ, Ильмендирэ поклонился отцу и покинул шатер.       - Что ж, - улыбнулся Фэанаро, - раз все в сборе, пора начинать.       С неприкрытой гордостью он оглядел своих сыновей, каждого одарив своим вниманием. Кано почувствовал, что поневоле и на его губы наползает улыбка, а в душе становится светлее и радостнее. Это было, наверное, врожденное свойство его отца – заряжать энергией окружающих. Даже его недруги поневоле попадали под влияние Фэанаро – взять хотя бы их дядю Нолофинвэ. Если уж этот упертый, вечно ставящий палки в колеса сноб сказал недавно «тебе идти, а мне следовать», то что уж говорить об остальных.       - Дети мои, - без лишних экивоков начал отец, - нам надо решить сегодня важный вопрос. Перед вами, - он жестом указал на разложенные документы, - карты побережья, сведения о численности нашего войска и отбитых нами кораблей, а также количество эльдар, провианта и прочего имущества, которое эти корабли могут вместить. Сейчас вы все внимательно с ними ознакомитесь, а потом попробуете угадать причину, по которой я вас сюда пригласил.       Фэанаро уселся в свое походное кресло, внешним видом очень напоминавшее малый трон, но гораздо более легкое и способное в доли минуты сложиться в плоский прямоугольник. Скрестив руки на груди, отец еще одним кивком головы показал на ворох пергаментов. Он любил подкидывать своим сыновьям подобные задачки, искренне полагая, что это отлично развивает мышление. Что ж, любопытно…       С каждым новым прочитанным документом на душе у Макалаурэ становилось все более мрачно. Конечно, он и до всех этих расчетов понимал – их переправа будет непростой. Но чтобы настолько?! Корабли, при всем желании нолдор, не могли полностью вместить в себя не то, что все три, но хотя бы два их Дома. А если бы вместили, то эльдар отправились бы почти без запасов еды, воды, одежды и прочих предметов быта. А ведь еще и лошадей нужно завести, и место для них выделить, и фураж. Доспехи, оружие и целительские запасы, необходимые, как воздух, вообще, сырости не вынесут – а без них этот поход становится бессмысленным. Значит, возникает еще одна проблема – нужно не просто достаточно места, но и чтобы оно было, по возможности, сухим.       Кано вздохнул. К чему сейчас глупые подсчеты! Все эти сложности возникнут только при одном условии – если будет найден ответ на самый главный вопрос.       Уже после отплытия из Альквалондэ случилось то, о чем никто и подумать не мог – имея не так уж много опыта в мореходстве и не зная здешние широты, нолдор не сразу поняли, сколь опасно сейчас идти вдоль берега. Казалось бы, в шторм само небо велело не терять его из виду, но, чем дальше на север, тем сложнее становилась прибрежная линия – так, словно кто-то в незапамятные времена раздробил ее гигантским молотом на множество осколков. Несколько кораблей в темноте плотно сели на мели, которые потом один из пленных тэлери, смеясь, назвал фиринсард . Насмешника отправили на свидание с его подводными родичами, но изувеченные ладьи это, увы, не исцелило. Командам оставшихся на плаву кораблей пришлось изворачиваться в поиске золотой середины – ведь все прекрасно понимали, что плавание в шторм вдали от берега сможет осилить только настоящий мастер, знающий свое дело.       Ближайшее – и, увы, единственное на многие десятки миль, - место, в котором можно было бы организовать посадку, согласно картам тэлери, располагалось в восьми днях пути от их нынешнего лагеря. И если к тому времени, как Первый дом дойдет до него, ненастье не прекратится, даже думать не стоит ни о погрузке, ни об отплытии.       А Хозяева морей все оплакивали и оплакивали своих погибших детей – и не было конца и края их рыданиям. Когда за окном в очередной раз громыхнуло – раскатисто, басовито, - Макалаурэ невольно вздрогнул и тотчас же поморщился, кляня себя за слабость. Перед глазами вновь начали прокручиваться образы недавнего сна, и только усилием воли удалось сосредоточиться на настоящем.       - У нас слишком мало кораблей и слишком много желающих отплытия, - в унисон его мыслям подал голос Куруфинвэ. – Причем, как тех, кто помог нам их получить, так и тех, кто просто постоял рядом, а потом начал брезгливо воротить свой нос. Впрочем, сейчас мы, при всем желании, отплыть не сможем. Пока шторма не закончатся, так и придется ползти вдоль берега. Мы не смертники, чтобы пытаться уговорить Уинэн с Оссэ.       - К тому же, у нас проблемы со снаряжением и лошадьми, - продолжил его мысль Тьелкормо, - Так что придется подождать. Возможно, их удастся как-то решить. Полюбовно.       Фэанаро тонко улыбнулся и уточнил:       - То есть вы тоже увидели суть проблемы?       - Для того, чтобы это не заметить, нужно быть полным глупцом, - покачал светловолосой головой Тьелко. – У нас нет возможности всем вместе переплыть через океан. Значит, придется сделать выбор, кто будет первым. И вдвойне глупо, если этим кем-то не станет наш Дом. Когда это мы страшились идти первыми в неизвестность? А если кто-то станет ныть и мешать – что ж, это его выбор.       - Не забывай, братец – они уже ноют, - Карнистир для убедительности пристукнул по столу кубком. – Не знаю, как вы, а мне все эти брожения, шепотки и косые взгляды уже надоели. В Исход пошли вместе – никто на поводке не тянул, а теперь грыземся, как две стаи волков, по любому поводу. Это невозможно – постоянно выслушивать упреки. Ах, ветер и ливень! Ах, холод и тьма! И кто у нас виноват в этом? Ну, конечно же, Первый дом! Уж поверьте – скоро на нас еще и Моринготто свалят. Сильмариллы-то наши, а Черный всадник их так возжелал, что и Паучиху привел, и Древа погубил, и Форменос разрушил! Так что, если я правильно понял тебя, отец, то, да, я согласен с тобой – всем сомневающимся, плакальщикам и стервятникам на наших кораблях не место. Плывя рядом, мы, рано или поздно, просто перережем друг друга на радость всем оркам Эндорэ…       - Да, кстати! – перебил его речь Тьелкормо. – А ведь и в нашем собственном Доме в последние дни не все гладко. Есть те, чей дух, увы, оказался слаб. И я бы, вообще, оставил их здесь. На Востоке нам придется сражаться, а значит, доверять своим соратникам. И какое доверие может быть трусам?       - А вам не кажется, что это как-то… неправильно, наверное? – Питьо недоуменно переводил взгляд с одного брата на другого. – Вы так говорите, словно уже все решено, и наши Дома теперь враги. Да, не все переносят трудности и лишения достойно, но разве от этого мы перестали быть родичами и превратились… как ты там сказал, Морьо – в волков? Сейчас мы только рассуждаем об этом, а что будет потом? Снова начнем убивать?       - О пресветлые звезды, титта ! – Тьелкормо возвел очи горе. – Никто из нас даже не думает о подобном. Не бойся, второго Альквалондэ не случится – хотя бы потому, что наши полудяди с полубратьями слишком осторожны для этого.       Куруфинвэ хмыкнул и уточнил:       - Скорее уж, слишком трусливы. Только и могут, что говорить. Уж что-что, а языки у них хорошо подвешены. И не надо сверкать глазами, Нельо – на меня это не действует. Кстати, а почему ты молчишь? Думаешь, как бы за своего друга заступиться, но не знаешь, что сказать? Так я тебе помогу: дружба дружбой, но если встанет выбор между твоим благом и спокойствием Нолофинвэ, милейший Финдэ выберет своего отца.       - Не забывай, кому мы обязаны победой над тэлери, - проговорил Майтимо.       - Так он просто не разобрался тогда, что к чему. Ну, немного тугодум, бывает. Гораздо хуже то, что теперь, даже если мы умирать будем, все они еще сотню раз подумают, прежде чем помочь, - он перевел дыхание, а потом уже гораздо мягче добавил. – Нельо, ты уж прости, но я говорю, как есть. Всех наших родичей, словно неразумных детей, тянет вдаль жажда власти и приключений в новых землях. Они и забыли уже об истинных целях нашего похода – войне и мести. А мы помним. И будем помнить, пока существует Клятва.       - Ты прав – наивным на войне не место, - подытожил Карнистир.       - Правильно ли я понял, что в наших планах – избавиться от навязчивого присутствия Второго и Третьего домов? - уточнил Кано.       - Надеюсь, до подобного не дойдет, - Фэанаро выбил дробь по столешнице. – Пока что вопрос стоит только о невозможности совместного плавания. Хотя…       - Отец! – оборвал его Майтимо. – Это будет бесчестно. И ты… вы все об этом прекрасно знаете. К тому же, нас меньше всего, а в том же Втором доме отличные воины – недавно мы в этом убедились. Как мы будем сражаться с Врагом, если нас просто числом задавят? Вы подумали об этом?       - А я и не говорю о том, что мы их бросаем, - отец покачал головой. – Нет, конечно же. Но нам нужно рассмотреть все возможные варианты.       За стенками шатра послышались чьи-то шаги и возбужденные голоса. Резко похолодело в груди, только с чего бы?       - Хорошо, - Кано обвел внимательным взглядом окружающих. – Однако мы все забываем об одной немаловажной вещи. Помнится, столь нелюбимый многими из нас Нолофинвэ дал отцу клятву следовать за ним, какой бы путь тот ни выбрал. Не кажется ли вам, что вес этой клятвы отнюдь не меньше, чем той, что принесли мы? Если вдруг произойдет непоправимое, и мы уйдем одни, какова вероятность того, что они все-таки пойдут за нами в Эндорэ?       - Исчезающе малая, - задумчиво произнес Фэанаро. – Строительство кораблей затянется надолго. К тому же, для начала надо понимать, как строить, чтобы не утонуть в первый же день плавания. Значит, им придется попросить помощи у тэлери, и, опять же, очень маловероятно, что мореходы ее окажут. Ну, если только Третьему дому, и то под вопросом. А какие еще остаются варианты?       - Хэлкараксэ, - голос Майтимо был тихим и напряженным.       На несколько минут под сводами шатра повисло молчание, после чего отец обронил:       - Это даже не смешно… - а потом внезапно выкрикнул: - Кто там, за пологом? Входите!       В шатер заглянул один из верных. Лицо его было исполнено недоумения и… неужели, то был страх?       - Простите, что прерываю, но вам нужно это видеть.       - Что случилось? – спросил Фэанаро.       - Там… - лицо мужчины побледнело еще больше, но он взял себя в руки. – Еще раз простите. На одной из прибрежных скал недавно появилась огромная фигура. На том уступе даже обычный эльда нормально не встанет, а этот… Точно наполовину в воздухе завис. Мы попробовали подойти ближе – не вышло. Отбрасывает, как от невидимой стены. А он… сказал, что принес весть от Аратар и ждет народ нолдор и его вождей. Все, больше ни единого слова. Но его присутствие – оно давит, в землю вжимает. Кто послабее духом, тем плохо стало, а уйти не в силах – словно держит что-то.       - Что ж, - произнес отец, вставая, - давайте послушаем, что нам, неразумным, собираются, кхм, возвестить всеблагие и просветленные Валар. Неужели поняли, что погорячились, и теперь искренне раскаиваются? Ну, конечно! Раньше-то и златокузнецы, и архитекторы, и виноградари к их услугам были, а теперь все сами, сами…       Сказано это было со столь непередаваемым выражением, что лица присутствующих поневоле озарились улыбками. Усмехнулся и Кано – а потом, увидев отблеск чувства, промелькнувшего на лице Фэанаро, вновь посерьезнел. Неужели больше никто не заметил? Впрочем, нет – Майтимо, стоявший ближе всего, словно походя, сжал отцовское плечо, досадливо дернувшееся в ответ.       Чувством этим была безграничная, всепоглощающая усталость – так словно отец заставлял себя бодриться, держась на одной силе воли. Шутил и бросался остроумными речами, звал за собой и подталкивал сомневающихся – все это, казалось, выходило у него так же просто, как и дышать. Только, несмотря на пламенность своей натуры, Огненным духом он все-таки не был. А значит, тоже нуждался в отдыхе и любви, поддержке и понимании.       В груди разлилось тепло. Отец рядом, с ними, ведет и направляет в беспроглядной тьме. Делает все, что в его силах, беря на себя груз ответственности, который раздавил бы любого другого эльда. И как, зная об этом, оставаться в стороне?       Невозможно.       Выйдя вперед, Кано приподнял полог шатра перед Фэанаро и, когда тот кивнул, проговорил:       - Мы с тобой, отец.       Всегда с тобой.       Вместе мы сможем пройти все преграды       В темной ночи, где нет силы согреться.       Дорога трудна, и многим не в радость,       Но помни – мы рядом. И любим всем сердцем…