Мелодии света и тьмы

      В небольшом костерке уютно, почти по-домашнему, потрескивал хворост. Легкие искры, то и дело, взмывали вверх, растворяясь в прозрачном воздухе. Отсветы пламени кидали блики на лица путников, сидящих вокруг него – кто на камне, кто на иссохшем плавнике , давно выброшенном из моря по воле Ульмо. Упрямый Ангамайтэ, вообще, ограничился плащом, небрежно расстеленном на холодной земле, и только рассмеялся, когда сестра укорила его за излишнюю беспечность.       Поняв, что сделать ничего не может, Артанис покачала головой и язвительно сообщила, что совсем скоро некто твердолобый поймет – то, что у него стальные руки , еще не означает, что и все остальное из этого металла. А когда брат возмутился, посоветовала не забывать, что железу свойственно ржаветь, и, если кто-то не хочет вскорости получить рыжие разводы на штанах, уж лучше ему сесть, как и все нормальные эльдар, на камень или пенек.       Кузен смутился и покраснел до корней волос. Решив его поддержать, Финдэ громко откашлялся и, скинув себе под ноги попону, с самым независимым видом развалился на ней. Вокруг раздались смешки, а он, проигнорировав возмущенный взгляд Артанис, сообщил Ангамайтэ:       - Спасибо за пример, друг. Не знаю, как остальные, а я, напрыгавшись по здешним скалам, сгораю от жары, и ледяная почва Арамана – это просто подарок Эру.       Отсмеявшись, собравшиеся у костра завели беседу обо всем и ни о чем. Одну из тех, казалось бы, бессмысленных, но при воспоминании о которых на душе становится тепло и умиротворенно.       Финдэ что-то отвечал – и даже рассказывал, кажется, - но мысли его, вялые после дневного перехода, в какой-то момент вернулись к событиям последних недель.       Встреча с посланником Намо вбила клин между нолдор. Вернее, не так: она противопоставила фэанорингов всем остальным – и при этом еще сильнее сплотила Второй и Третий дома, и до того шедшие рядом, а значит, раз за разом, поддерживавшие друг друга в преодолении невзгод.       Конечно, это не отменяло ни стоны, ни жалобы на тяжелые условия, но с окончанием штормов погода, несмотря на усилившиеся холода, неожиданно улучшилась, идти стало гораздо легче, и это дарило надежду. И правда, неужели спорить и ругаться, будучи в одной дырявой ладье, лучше, чем помогать товарищам по несчастью? Все разногласия нужно оставить на потом, когда их народ, наконец, ступит на восточные берега. А там, глядишь, и все дурное забудется.       После того памятного разговора Фэанаро и Арафинвэ, очень многие отправились в обратный путь, и Финдэкано вполне их понимал. Если ты в какой-то момент осознал, что пытаешься поднять груз не по своим силам, лучше уж честно признаться в слабости и отступить, нежели потом, в час великой нужды и потерь, малодушием своим предать – вольно или невольно, - тех, кто тебе доверился.       Отрадно было и то, что ушли семьи с малолетними детьми. Пусть не все, но большинство. Юноша поморщился, вспомнив, как пытался отговорить Эленвэ, однако та очень твердо, почти жестко отказалась. Это совсем не походило на нее обычную, значит, не просто так ваниэ решила продолжать путь. Ее упрямство наводило на размышления, и Финдэ решил проследить, чтобы ни с нею, ни с малышкой Итариллэ ничего не произошло.       Сегодняшний переход был последним перед бухтой, которую тэлери посчитали хорошим местом и для стоянки кораблей, и для их погрузки. Пару недель назад, когда Финдэ по какому-то вопросу подошел к костру старших сыновей Фэанаро, Майтимо крутил в руках карту мореходов, гораздо более подробную, чем те, что были у отца. Разговорившись, он ее показал, и там, действительно, чего-то лучшего на десятки миль вокруг больше не было – дальше на север лежали земли, обозначенные на пергаменте множеством коротких штрихов и кружочков, а после них начиналась широкая белоснежная полоса вечных льдов. Хэлкараксэ.       Сплошным заштрихованным полем на картах обычно отмечались болота, а вот кружки, как пояснил брат, говорили о том, что земля тех мест промерзла чуть ли не насквозь, и глубже двух-трех метров лежал либо лед, либо глина, задубевшая почти до каменного состояния. Когда теплело, и погода улучшалась – а такое здесь бывало крайне редко, - верхний слой немного подтаивал, и получалась какая-то невнятная каша из влажного песка, суглинка и ледяного крошева. В общем, не очень приятные места это были.       Да и нынешний пейзаж, честно говоря, унынием своим удручал даже самых стойких. Голые равнины, покрытые ковром мхов и лишайников, а если и попадались рощицы, то деревья в них были низкорослыми и какими-то чахлыми. Радовало, что вскоре начнется переправа. Наконец-то!       Заинтересовавшись, Финдэ попросил себе на время эту карту, и Нельо тотчас же, без лишних вопросов, ее отдал. Как будто даже с облегчением – или просто почудилось? А когда Финдэкано сказал, что вернет ее через пару дней, только руками замахал – мол, хоть насовсем бери, у меня таких еще несколько. Как будто откупился. Пожав плечами, юноша поблагодарил брата и спрятал карту в своих вещах, чтобы изучить потом, на следующем привале…       Рядом с костром было настолько хорошо и уютно, что в какой-то момент Финдэ просто уплыл в царство грез, так и сидя на земле, прислонясь плечом о камень. Ему не стали мешать и разбудили, только когда все начали расходиться на ночлег. Уже в своем шатре Финдэкано подумал, что еще немного – и он сможет заснуть даже на стеклянных осколках или гвоздях.       Утро встретило его уже привычной теменью и прогулкой до моря – причем, если туда он еще плелся, нога за ногу, во власти полудремы, то обратно, после короткого, но донельзя героического заплыва, несся бодрой рысью. Как-то Финдэ пытался приобщить к этому занятию хоть кого-нибудь из своих близких, но не встретил понимания. Одни просто промолчали, сделав вид, что ничего не слышали, другие попробовали, но после первого же раза отказались, а были и такие, кто глубокомысленно изрек, сколь мала иногда разница между отвагой и опрометчивостью. «Дуростью», - читалось при этом в глазах говорившего. Так или иначе, плавание в ледяной воде, увы, никого так и не прельстило.       День уже разменял свою половину, когда, перевалив через вторую по счету скальную гряду, эльдар вновь пошли по достаточно ровной земле. Местами она пружинила и слегка проваливалась, но, в основном, идти было легко и приятно. Некоторые после скал пересели на мэарас , но Финдэкано отказался от этого, ведя своего Лэриндо в поводу. Его золотистый скакун, и без того, нес на себе достаточно, к тому же, для лошадей столь разбитые горные тропы оказались куда сложнее, нежели для их седоков. Да и пеших сейчас было гораздо больше, и выбиваться вперед не имело никакого смысла.       Корабелы, в которых превратился Первый дом, давно опередили своих сородичей, так что к их приходу на берегу явно уже будет разбит лагерь. Главное, чтобы вновь не пошли разговоры о том, что последователи Фэанаро заняли самые лучшие места, и остальным придется довольствоваться тем, что осталось.       Увы, но в последнее время редкая ночевка обходилась без подобного – когда ты устал и еле передвигаешь ноги, тебе хочется побыстрее разложить вещи, приготовить нехитрый ужин и лечь спать, а не рыскать во тьме по всему берегу в поисках ровной поверхности. Уставшие эльдар злились, их более счастливые соперники хмыкали и язвили, вспоминая притчи об улитках и черепахах, – а разбираться со всем этим приходилось ему с братьями. Ну, и кузенам из дома Фэанаро – не всем, но, по крайней мере, ни Нэльо, ни Кано в стороне не оставались. Впрочем, с ними еще можно было найти общий язык, а вот те же Куруфинвэ или Карнистир, казалось, подходили только для того, чтобы в очередной раз затеять некрасивую свару.       Его мэарас споткнулся о какую-то корягу и недовольно фыркнул.       - Тише, Лэри, - юноша потрепал его по темной гриве, - скоро встанем на ночлег, и я тебя порадую истинно королевской порцией овса. Обещаю.       В черном глазе скакуна, который он скосил на своего собеседника, сквозила ирония пополам с недоверием.       - Знаю, что маловато, но тут уж ничего не поделаешь. Ну, да ладно, скоро мы переплывем море, и все луга Эндорэ будут твоими… Эй, ну хватит издеваться!.. Хорошо, будет тебе еще и яблоко, - ответом стал легкий толчок в плечо – явный признак одобрения. – В-вымогатель!.. Кстати, вот тебе и костры. Видишь – вон там. Уже недалеко, только мыс обойти.       Рядом рассмеялись, и из полумрака выскользнула тонкая фигурка Ириссэ.       - Кажется, кто-то сходит с ума от безделья. Уже сам себе то овес, то яблоки предлагает. Интересно, что дальше будет.       - Между прочим, я со своим другом разговаривал, - Лэриндо демонстративно отвернулся, а потом, с радостью заржав, ловко, прямо на ходу, перехватил из рук сестры яблоко, которое она вытащила из сумки. – Ну, вот! Не только вымогатель, но и предатель.       - А кто тебе виноват? - заметила девушка, поправляя теплый капюшон. – Надо всегда с собой запас иметь.       - На этого сладкоежку никаких запасов не хватит. А если и хватит, то моя несчастная спина просто не выдержит их веса.       - Как же так? Если уж крохотная улиточка может таскать на себе огромный домик, то что говорить о тебе, о великий вождь Исхода.       - Великий у нас Турукано – ростом. И отец – мудростью. И Фэанаро, куда уж без него. А я всего лишь…       - Волосатый. О, прошу прощения – исполненный локонов.       - Ну, вот! – губы, сами собой, растянулись в широкой улыбке. – А я-то надеялся на «хитроумный» .       - Надейся! Только это тебе и остается. Знай же, неудачник: дни твоих волос сочтены – Итариллэ мне все рассказала. И про то, как они с матерью уже плетут ленточки – тоже.       - О несчастная моя судьба! – юноша патетично заломил руки. – И как же теперь жить?.. Кстати! Надеюсь, про бубенцы они не вспомнили?       - Да неужели мой отважный брат, каждое утро с непередаваемым выражением лица штурмующий прибрежные воды, испугается каких-то крохотных бубенчиков?       - Ну, может, я и храбрец, но не самоубийца же. Да надо мной потом весь лагерь потешаться будет!       Ириссэ хихикнула.       - Вы продолжайте, продолжайте, - откуда-то справа донесся голос Аракано. – Мы так заслушались, что даже идти легче стало.       Финдэ хмыкнул:       - Я так за вас рад, о насмешники. Но недолго вам развлекаться за наш счет – уже почти дошли.       Увы, но зря юноша вспоминал недавно об обычных для привалов раздорах. Видимо, притянул их этими мыслями. Потому что, не успели путники подойти к нужной бухте, как началось…       Впрочем, положа руку на сердце, Финдэкано прекрасно понимал своих соратников – на сей раз новоявленные корабелы слишком уж размахнулись. Непонятно, как это получилось, ведь после всех штормов часть их припасов, неудачно закрепленных на кораблях, буквально смыло в воду, да и лошадей у Первого дома почти не осталось – отдавать их пешим родичам феаноринги изначально не захотели, и лишь немногие мэарас выдержали сильную качку. Значит, и места под лагерь требовалось гораздо меньше.       «Может, нашим Домам, вообще, не вылезать из холмов и болот?» - язвительно поинтересовался он у Нельо, который объявился как нельзя вовремя. Тот помрачнел, хотя, казалось, готов был помочь и пойти на уступки, но тут на звуки их голосов подошли Карнистир с Тьелкормо – и более-менее спокойная беседа закончилась. Морьо всегда был взрывным и скорым на суждения, к тому же они с Тьелко явно уже немного отдохнули с чашей-другой вина… В общем, спор вышел очень некрасивым и быстро превратился в перебранку – такую, что пришлось вмешаться их отцам, а потом, разведя своих детей в разные стороны, доругиваться уже самим. Выглядело все, конечно, более чинно, однако смысл от этого не менялся.       «Да… О какой сплоченности может идти речь, если даже в мелочах договориться не можем, - размышлял Финдэ, глядя, как их родители азартно, чуть ли не с удовольствием язвят друг друга меткими фразами. – Думать о подобном – верх наивности».       И тут случилось непонятное.       Казалось бы, зная характер дяди, нужно было ожидать, что он в скором времени примется доказывать свою правоту более убедительными, нежели слова, способами – например, снова вытащит из ножен меч. Однако в какой-то момент, после очередного едкого пассажа, озвученного отцом, он сначала побагровел от ярости, …а потом вдруг выдохнул и почти спокойным, хоть и звенящим от напряжения голосом проговорил:       - Прости, Ноло. Ты прав. Просто все мы устали после очередного трудного дня. Сейчас я распоряжусь, чтобы мои люди потеснились. К тому же, это место – не единственное, а лишь самое первое на вашем пути. Дальше еще одна бухта, и она поистине огромна. Только через те камни перевалить, - он махнул рукой куда-то вправо. – Наши в ней тоже есть, но она запросто и весь Тирион вместить сможет. Еще раз прости – надо было сразу об этом рассказать.       И ушел, прихватив с собою сыновей и оставив родичей в большом недоумении.       Извинения – и Фэанаро?! Что же такое должно было произойти, чтобы его пламенный дядя произнес подобные слова?       Следующая бухта, действительно, оказалась гигантской. И очень удобной. Да, чтобы дойти до нее и обустроиться, потребовались и силы, и время, но как же изумительно было, сделав все, что нужно, усесться рядом с живым пламенем и протянуть к нему озябшие натруженные руки. А если еще кто-нибудь, сидящий рядом, достанет вдруг из чехла небольшую лютню и начнет нежно перебирать ее струны… Да, именно в такие моменты и рождается вера в то, что все будет хорошо.       Утро встретило его густой туманной пеленой, осколками льдин, гордо плававшими вдоль побережья, и очередным советом, собранным в шатре у дяди. Ярко-алый с золотом, он сиял во тьме лепестком пламени и гордо возвышался над остальными, точно орел Манвэ над своими далекими потомками. Финдэкано немного пожалел о том, что их с отцом лагерь слишком далеко, и отсюда даже лазурных наверший шатров не было видно. Впрочем, ладно – не место и не время считаться палатами.       Речь, как и предполагалось, зашла об организации переправы. Уже давно стало понятно, что за один раз они просто не управятся – слишком многих нужно было перевезти. Да, кораблей, даже после череды ненастий, оставалось несколько сотен , однако три Дома нолдор со скарбом они вместить никак не могли.       Хорошо, что это осознали и приняли все – расчеты Фэанаро и его помощников оказались более чем убедительны. С лошадьми тоже было ясно – припасы все-таки не бесконечны, и большинство мешков с овсом уже много дней как показало свое дно. А мэарас, увы, не олени, стадами бродившие по здешним пустошам, и мхами питаться отказывались. Так что, чем быстрее их перевезут в Эндорэ, тем легче станет на сердце их друзей из эльдар.       Главные же споры разгорелись о том, кто отплывет в числе первых. Дядя настаивал на эльдар его Дома, как самых стойких и умелых воинах, способных дать отпор любой неизвестной угрозе. Отец сначала с сомнением качал головой, потом иронично поинтересовался, уж не желает ли любезный брат сказать, что все остальные – трусливые бездари.       Слово за слово, вновь начались препирательства. Сначала говорили все вместе, потом, как-то сами собой, разбились на несколько групп. Войдя в раж, никто уже не то что других – себя почти перестал слушать. Немного переведя дух, Финдэкано вспомнил последние свои слова, в запальчивости сказанные Тьелкормо, и ему даже стало немного стыдно, но тут Тьелко что-то съязвил о тугодумах – и его опять накрыло волной гнева…       В конце концов, когда собравшиеся раскраснелись и уже слегка охрипли, раздался негромкий голос Артафиндэ:       - Кто-нибудь хочет вина или воды? И полог надо бы приоткрыть, а то жарковато тут. Не знаю, как вы, а я уже давно размышляю, не снять ли свой плащ, - и добавил с легким сомнением. – И котту , наверное, тоже.       Все это время Арьо больше слушал, чем говорил. Впрочем, это было вполне в его характере – не будучи ни трусом, ни слабодушным, наблюдать за происходящим немного со стороны. Словно одна из тех мудрых змей, что сплелись в его любимом кольце, которое он носил, почти не снимая. Насколько Финдэ знал, это был дар Арафинвэ – родовой символ, сотворенный им на совершеннолетие своего первенца и воплотивший предвидение о его судьбе в столь изящный образ .       - Да, действительно, душно. Сейчас открою, - пробормотал Тьелпэ . Смутившись под пристальным взглядом своего отца, юноша подошел к выходу из шатра и немного отодвинул плотную ткань. Прохладный воздух ворвался внутрь, моментально выветрив из головы все дурные мысли.       - Смотрю, среди нас еще один нола появился, - съязвил Куруфинвэ. – Скоро, куда ни обернись, везде мудрецы будут.       - Ну, в природе все должно быть соразмерно. Одни воюют, другие сохраняют, третьи мыслят. Это основа – любой страны, любого народа, …любого похода.       - Неужели тоже рвешься в первые ряды, кузен? Хочешь своими глазами увидеть первый шаг на землю Эндорэ, а потом воспеть его для потомков? Или разумно… остережешься?       - Мне как-то все равно, - Артафиндэ примиряюще улыбнулся. До своего отца ему, конечно, было еще далеко, но он старался. – Если решите, что я и мои эльдар там нужны – да будет так. Если нет – что ж, поплыву следом.       - Ну, конечно, следом – чтобы потом…       - Хватит! – хлопок Фэанаро по столу заставил его сына замолчать. – Довольно. Мы здесь собрались не для бездарной ругани, а для того, чтобы решить, что делать. Разбираться, у кого дух выше, после будете.       Отец кивнул:       - В кои-то веки я с тобой согласен, брат. Наши споры уже давно стали не просто глупыми – бессмысленными. Пока мы выясняем очередность, время уходит.       - А со временем уходит и воля, - тихо проговорила Артанис. – Не знаю, как вам, а мне не очень хочется выяснять, как скоро наши Дома постигнет уныние.       Турьо, бросив красноречивый взгляд в сторону Финдэкано, еле слышно хмыкнул – девушка опять не смогла удержаться и высказала свое мнение в обход старших. Впрочем, сейчас она была права.       - Скажи, за сколько раз, по твоему мнению, у нас получится переплыть Великое море? – спросил Нолофинвэ.       - Четыре или пять, - ответил Фэанаро, даже не заглянув в свои расчеты. – Лучше, конечно, второй вариант, поскольку в первом случае возникнут сложности с провиантом. Я бы не рискнул проверять, можно ли выжить посреди морских просторов, набив корабль под завязку нашими сородичами, но не имея при себе достаточного запаса еды и воды.       - Что ж, это разумно, - отец наклонился над пергаментами и еще раз пробежал взглядом цифры. – Насколько понимаю, ждать придется долго?       - Ну, смотри: есть у нас парочка тэлери, которые еще вместе с Ольвэ сюда плыли. По их подсчетам, при попутном ветре и отсутствии штормов и прочих неприятностей плавание до берегов Эндорэ займет около семи недель . Значит, обратно мы сможем вернуть корабли, в лучшем случае, спустя четырнадцать-пятнадцать недель. Сам понимаешь, это будет совсем не быстро.       - Так, хорошо… - отец прикрыл глаза, что-то подсчитывая в уме. – Значит, проблемы у остающихся могут возникнуть с едой. Вернее, не могут, а точно будут – спустя две наших ходки. А возможно, еще раньше. Видимо, придется отрядить лучников и попросить их хорошенько поохотиться. И начинать следует уже сейчас, не откладывая, пока погода держится. А еще очень нужны дрова и хворост. Да и, в принципе, стоит поискать все, что может гореть.       Фэанаро в нарочитом изумлении приподнял брови:       - Ноло, не значит ли твое неожиданное рвение к обустройству лагеря то, что ты соизволил пустить меня вперед? В ужасающую неизвестность? Под мечи и стрелы прихвостней Моринготто?       Нолофинвэ пожал плечами:       - Надоело спорить. К тому же, это, и в самом деле, твое право – быть первым. Не ты ли поднял нас всех в поход? Сплотил в стремлении к единой цели?..       «…А еще я, в отличие от тебя, спокоен, выдержан, умею вести хозяйство и, вообще, популярная среди эльдар личность», - прошептал рядом Айканаро, и ответом ему стал смешок Ангамайтэ. Хорошо, что братьев, кроме Финдэ, никто не услышал, иначе все опять свелось бы к взаимным обидам. Хотя ни для кого не было секретом, что большинство нолдор пошли именно за отцом и, если Фэанаро отдаст первенство Нолофинвэ, а сам останется на берегу, очень немногие охотно будут исполнять его приказы.       - Но, думаю, все-таки стоит разбавить твой Дом и нашими эльдар, - уточнил тем временем отец.       - Хорошо, - немного подумав, согласился Фэанаро. – Только, прошу, разреши мне самому выбрать, кто поплывет с нами. Корабль не суша – с него так просто не сойдешь, а жить придется рядом, и любая ссора может стать большой проблемой. Дружба будет залогом того, что мы сумеем доплыть без потерь.       - Понимаю… Хорошо, - в унисон ему ответил отец. – Только сообщи мне заранее, кого ты возьмешь.       - Конечно. А как же иначе?       - Через сколько планируешь отплыть?       - Как только погрузимся. Тянуть время ни вам, ни нам не с руки. Поэтому пусть все будет сделано так быстро, как это возможно.       - Надеюсь, ты сумеешь сообщить мне, когда вы ступите на восточные берега?       - Не думаю, что это расстояние станет препятствием для двух родных фэа , - Фэанаро усмехнулся. – Пусть мы и братья лишь наполовину, но воля наша сильна. Я обязательно позову тебя, как только мы будем на месте.       С горем пополам придя к общему мнению, эльдар начали подготовку. Когда грядущее стало более ясным, и каждый обрел понимание, что ему делать, ропот почти прекратился – на него просто не осталось времени. Достаточно быстро нолдор обустроили в своих бухтах два лагеря, укрепленных как от прихотей погоды, так и от местного зверья. Подсчитывались имеющиеся вещи и запасы еды, заготавливались новые. В окрестностях было найдено несколько ключей и мелких речушек, вода в которых оказалось кристально чистой и очень вкусной. Чинилась старая одежда и, с учетом того, что каждый день становилось все холоднее, охотники добывали местных оленей уже не только для заготовки мяса, но и ради их шкур – плотных и хорошо державших тепло.       Где-то спустя неделю после совета отплыл Фэанаро со своими последователями. Это событие было обставлено ярко и броско – впрочем, как и все, что делалось дядей. Он бы просто локти себе искусал, если бы никто не обратил внимания на его уход.       Не раз перед отплытием задавались вопросы, почему берега Арамана оставляет, фактически, только один Первый дом. Приходилось объяснять причины. Самое обидное, что это почти полностью легло на плечи Нолофинвэ и Артафиндэ – феаноринги были слишком заняты подготовкой, чтобы отвлекаться на подобные «мелочи».       С ними уходил небольшой отряд нолфингов из числа самых доброжелательных к Первому дому. Арфингов почти не было – несмотря на то, что эта часть нолдор всегда считалась наиболее дипломатичной.       Лэриндо с трудом расстался со своим всадником – как и отцовский игреневый Рохаллор , третий этого имени. Юноша пытался объяснить мэарас, что разлука не будет вечной, и скоро они встретятся, подкармливал его различными вкусностями, ежедневно подолгу проводил с ним время, разъезжая по здешним пустошам, однако тот был безутешен. И, с тяжелым сердцем наблюдая за белоснежными парусами, растворявшимися в ночи, Финдэ чудилось, словно он, сам того не желая, предавал своего друга.       Отец предлагал и Финдэ попросить место на уходящих кораблях. Недолго раздумывая, юноша отказался – да, некогда он был бы искренне рад этому предложению, но не сейчас. Увы, но там, среди Первого дома, места ему больше не было. После случившегося в Альквалондэ – и особенно после памятного разговора с Нэльо на берегу, - пути кузенов неуклонно начали расходиться. Да, они не прекратили общение, помогали друг другу при необходимости, иногда делили ужин и место у костра и разбирались с недовольными, однако прежней теплоты уже не было. Финдэкано не знал, что там на душе у Майтимо, а вот ему до сих пор не давали покоя те последние слова – и то, как они были сказаны.       «Вам лучше остаться здесь, …брат».       Услышать подобное оказалось очень больно, но спустя время юноша пришел к неожиданному выводу – он даже рад тому, что Нэльо не промолчал. Пусть так, пусть это заставило его и злиться, и переживать, но беспощадные слова брата стали тем горьким снадобьем, которое бывает необходимо при затяжной болезни. В его случае именами болезни были наивность и вера в то, что родные никогда не предадут тебя, не променяют дружбу и доверие на неверный свет бездушных стекляшек – сколь бы драгоценными те ни были.       Поэтому вдвойне удивительным стало то, что за день до отплытия Нэльо сам к нему подошел. Финдэ тогда сидел около своего шатра, карауля котелок с закипающей в нем кашей и пытаясь не упустить момент, когда туда нужно будет добавить последние специи. Руки его при этом были заняты починкой ремня – в нескольких местах плотная кожа потрескалась и грозила в скором времени разорваться. К тому же стоило пробить еще пару-тройку новых дырочек – за время похода он сильно сбавил и в весе, и в талии.       Разговор оказался недолгим. Сначала Майтимо спросил, можно ли подсесть к костру. Потом, немного помолчав, поднял с пожухлой травы стрелу – видимо, выпала из колчана, а Финдэ и не заметил, - покрутил ее в руках и спросил, глядя куда-то в землю:       - Ты отказался, да?       Финдэкано не ответил – просто кивнул в ответ.       - Это хорошо. Я опасался, что согласишься. Не думаю, что тебе стоит плыть с нами.       - И отчего же? Неужели, несмотря на все разговоры о дружбе и взаимовыручке, наши Дома теперь враги?       - Нет. По крайней мере, я на это надеюсь.       - Но не веришь, так? – Финдэ поймал взгляд брата. – И чего же нам еще от вас ожидать? Того, что вы нас бросите? Предадите?       - Глупости не говори, - устало пробормотал Нэльо. – Мы все сейчас в одной лодке, и отец прекрасно это понимает. К тому же, он тоже устал от постоянных склок по любому поводу. Поэтому и сдерживает себя, хотя его характер ты и сам знаешь. Но он старается.       - Великая жертва, да, - протянул Финдэкано и, на глазок отмерив щепоть трав, забросил их в котелок. В прозрачном воздухе поплыл приятный, с легкой остринкой, аромат.       - Не надо, пожалуйста, - Майтимо вздохнул. – Только не сейчас, когда и без того все на живую… Слушай, я тебя попросить хотел.       - И о чем же?       - Не держи аванирэ, хорошо?       Финдэ удивленно поднял голову:       - И не думал. А что такое?       - Ну, возможно, в пути поговорить захочется – узнать, что у вас да как. Не думаю, что мой отец станет с твоим общаться, да и остальные братья тоже вряд ли с кем-то из ваших связь наладят. А мне хотелось бы понимать, что с вами все в порядке.       - Это неожиданно. Но радует, - юноша, усмехнувшись себе под нос, вернулся было к починке ремня, но, как назло, шило куда-то закатилось. Отложив рукоделие, он еще раз приоткрыл крышку котелка.       - Не язви, прошу. Для меня это очень важно.       - Хорошо. Но мог бы и не спрашивать. Знаешь ведь – я всегда открыт для тех, кого считаю друзьями, - в последний раз помешав деревянной ложкой кашу, юноша попробовал ее и предложил. – Кстати, не присоединишься? Уже почти готово.       - Да нет, я только недавно поужинал, - Нэльо поднялся на ноги. – Спасибо тебе за доверие… И прости меня за те слова, если можешь. Я был не прав, произнося их.       Еще некоторое время после его ухода Финдэ сидел, задумчиво разглядывая золотисто-синие языки пламени, а потом, пожав плечами, поднялся за тарелками и крикнул своим братьям, что ужин готов…       После отплытия кораблей Майтимо, как и обещал, часто проявлялся в осанвэ: рассказывал о том, как проходит их плавание, о впервые увиденных красотах и диковинах – крутобоких морских скакунах и снежных тельцах, огромных глубоководных «грибах» и белых птицах, размахом своих крыльев напоминавших орлов, но при этом гладких и вытянутых, будто стрелы. Финдэкано в ответ описывал жизнь их лагеря, погоду, которая становилась все более суровой, необычных зверей, встреченных охотниками, исследовавшими окрестности…       С течением времени дало о себе знать расстояние между Араманом и флотилией. Разговоры стали короче, фон их мыслей наполнился шипением, сначала почти незаметным, но постепенно становившимся все более громким. К тому же начало казаться, что Майтимо пытается что-то скрыть – и это настораживало. В последние несколько дней перед прибытием кораблей к берегам Эндорэ брат замолчал. И только потом, очень резко и неожиданно ворвавшись в сознание Финдэкано, радостно воскликнул: «Мы на месте, брат!» - и сразу же исчез.       Это был последний раз, когда они разговаривали.       Следующее утро Финдэ встретил у отца – после известия, полученного от Нэльо, им обоим не спалось, а потом к ним присоединились Турукано с Артафиндэ. Кузены допоздна засиделись у Арьо за разговорами – наверное, вновь обсуждали жен и невест из ваниар, к которым оба имели определенную слабость. Выйдя на свежий воздух, они заметили свет, идущий из шатра Нолофинвэ, и решили узнать, почему тот до сих пор не спит.       В тесном семейном кругу они еще раз перепроверили сведения об имеющихся запасах, думая, каким образом распределить их и сколько выделить следующей группе отплывающих. С очередностью вопросов не возникло – все было решено почти сразу после ухода кораблей. Вторую группу возглавит Финдэ, третью – Арьо, ответственность за четвертую упадет на Турукано. Отец решил, что уйдет последним, с теми эльдар, которым придется сложнее всего.       Нынешний совет, как и все прочие их обсуждения, разительно отличался от тех, что собирались в бытность здесь Фэанаро. Да, пламени и задора стало поменьше, зато все старались не только высказывать свое мнение, но и прислушиваться к чужому. Это не могло не радовать.       На самом деле, все было очень хорошо… Было бы – если бы не сердце, то и дело начинавшее заходиться в странном беге. И невольные мысли о Майтимо, посещавшие разум. Почему он замолчал? Почему до сих пор не просто не отвечает, а закрылся – наглухо, на все замки и запоры? А ведь сам же просил не делать так! Что случилось?..       Внезапно отец осекся на полуслове и застыл, вцепившись пальцами в край стола. С его лица резко, почти мгновенно сошли все краски. Болезненно зажмурившись, он помотал головой. Турьо, стоявший рядом, прикоснулся к его плечу, но тот словно и не почувствовал.       «Это осанвэ, - понял Финдэкано. – Наверное, дядя объявился. Но почему тогда…»       Додумать свою мысль он не успел.       - Тва-аарь! – придя в себя, Нолофинвэ резким движением смел со стола все записи, развернулся и выскочил из шатра, даже не вспомнив о теплом плаще. Остальные бросились за ним следом, не понимая, что же произошло с обычно спокойным и рассудительным эльда.       Подбежав к самому берегу, отец остановился, вглядываясь в горизонт. Узкая полоса его в нескольких местах мерцала призрачным золотом – ничего странного, такое уже бывало и раньше. Турукано, вышедший последним, накинул на отцовские плечи захваченный в шатре плащ и протянул меховую шапку. Нолофинвэ несколько раз моргнул, точно просыпаясь от кошмара, взял ее, а потом с силой скрутил несчастный головной убор – так, что тот затрещал.       - Дети мои, - неестественно ровным голосом произнес он. – У меня для вас есть новость. Ваш дядя только что сообщил, что нам не нужно более терпеть трудности и лишения, к которым мы оказались не готовы. Бесполезный мусор ему в Эндорэ ни к чему, поэтому, в бесконечном милосердии своем, он дозволил нам остаться. И для этого поджег корабли… Поджег. Наши. Корабли!       Сказав это, отец на мгновение закрыл лицо руками, а потом громко, с надрывом, расхохотался…