Мелодии света и тьмы

      6.1       - Благодарю за твою музыку. Никогда подобного не слышал. Кто ты?..       Ясные серые глаза напротив твоих – странного разреза, в лучах тонких морщин, необычные. Их обладатель высок, как перворожденный, но кряжист, в нем чувствуется огромная, почти медвежья сила. Он уже давно перешагнул порог своей зрелости, и нижняя часть его лица покрыта густой каштановой бородой, какой никогда не будет даже у старейших из эльдар.       Яркая вспышка.       Стоящий подле тебя и похож, и не похож на того, предыдущего. Черты лица другие, в осанке чувствуется усталость, он измотан почти до крайности, но глаза… Они те же. Не узнать их невозможно.       Как и звезду, что сияет над темноволосой головой.       - Благодарю за почтительность. Я хорошо помню твой род, но не твое имя. Кто ты?..       - …мой лорд.       Артафиндэ вздрогнул от того, что кто-то осторожно прикоснулся к его плечу. Моргнув несколько раз, он сообразил, что застыл посреди шатра, держа в руках один из подготовленных его помощниками списков.       Интересно, как долго на этот раз? Обычно видения приходили внезапно и уходили настолько быстро, что окружающие могли даже не заметить, что на какое-то время он выпал из реальности. Впрочем, бывало и наоборот, пусть и достаточно редко.       Откуда-то пришло понимание – для него после прибытия флотилии Фэанаро на берега Эндорэ пути назад уже нет. Дорога в Тирион закрыта, и, даже если все остальные решат остаться, ему придется искать обходные пути, какими бы тяжелыми они ни были. Потому что его место там, в далеких неизведанных землях, иначе… Пока он не мог даже для самого себя сформулировать, что означало это «иначе», но при одной мысли о нем чувствовал тупую боль в сердце.       Смешно, но, кажется, он ощутил, наконец, те самые пресловутые струны мира. Жаль только, что учитель этого уже не увидит.       - Что такое, Анталоссэ ?       Он даже в темноте узнал бы отцовского друга, решившего остаться с ним и проследить, чтобы ничего не случилось. Слишком любопытная внешность у того была – абсолютно белые волосы и кожа, бесцветные глаза с перламутрово-розовыми белками. Такое даже у тэлери редко встретишь, а ведь Анталоссэ был чистокровным нолдо. Кажется, подобным образом могла выглядеть и Мириэль, мать Фэанаро, но, когда Арьо родился, она уже давно перешла в Чертоги, а картины все-таки не могут передать все нюансы.       - Твой дядя просил напомнить о сегодняшнем совете.       - Да, помню, - Арьо не смог удержать вздох. Что ж, его присутствие, действительно, необходимо. Стоит ли надеяться, что гнев и ярость, которые завладели его родичами, все-таки сойдут на нет, и разговор, такой важный и жизненно необходимый, снова не сорвется на проклятия – да, правильные, кто бы спорил, но здесь и сейчас совершенно бесполезные и бессильные?       Только бы самому остаться спокойным – иначе они опять не придут хоть к какому-то решению.       - И еще, мой лорд…       - Анталоссэ, не надо, - оборвал его Арьо. – Когда меня так называешь ты, это сбивает с толку.       - Во всем должен быть порядок, - не согласился с ним друг отца. – Раз ты сейчас принял власть над нашим Домом, значит, и обращаться к тебе… к вам следует соответственно.       - Хорошо, уговорил. Только, пожалуйста, пожалей меня: давай все-таки на «ты» - твоего «вы» я не выдержу.       Анталоссэ, немного подумав, кивнул головой. Нехотя и с легким укором. Что ж, он всегда был занудлив и педантичен, но, если честно, эти качества зачастую оказывались поистине бесценными. Особенно сейчас, когда хоть кому-то нужно было сохранить холодный разум и не поддаться чувствам.       - Да, мой лорд. Так вот, я хотел сказать, что после совета тебе желательно выступить перед своим народом.       - Кажется, я уже разговаривал. Неоднократно.       - Нет, не так. По-другому. Еще раз повторю – не забывай о своем нынешнем статусе.       - Я понял тебя. Но для начала нам все-таки надо определиться с тем, что будет дальше. Прошло уже семь дней, но я так до сих пор и не услышал чего-то дельного. А проклятия и эмоции таковыми считать нельзя.       - И что для тебя является дельным, Артафиндэ?       Арьо красноречиво промолчал. Они оба уже неоднократно говорили об этом, лишний раз заводить бессмысленный спор было глупо.       Выйдя из своего шатра, Артафиндэ сделал глубокий вдох и поежился – было морозно. Взгляд невольно устремился в сторону моря – туда, где неподалеку от берега качались на волнах два брошенных корабля. Из-за чего Фэанаро решил их оставить, Арьо не знал, но искренне надеялся, что это не было ироничной шуткой дяди, эдакой прощальной пощечиной остающимся. Просто, памятуя о последних событиях, возможным было все.       Кто-то предлагал поплыть на кораблях, но Нолофинвэ сразу же отбросил эту идею. Все мастера-корабелы, знавшие, как ходить по морю, отправились в сторону Эндорэ, да к тому же пары «лебедей» было слишком мало. И кто знает, что там произошло, если Фэанаро посчитал более правильным потесниться, но оставить их у побережья Арамана.       Арьо как-то побывал на этих кораблях. Один был пуст и заброшен, а вот второй показался ему одиноким щенком, брошенным и родителями, и хозяевами. Словно почувствовав, что его слышат, он вдруг начал тихонько напевать – и в песне этой сквозила такая тоска и почти безнадежная просьба о помощи, что Артафиндэ стало дурно. Он ничего не стал обещать, но для себя решил, что, если будет такая возможность, попробует помочь – и, кажется, его даже поняли. По крайней мере, ответный вздох и благодарность вряд ли ему почудились…       Шатер дяди встретил его с Анталоссэ полумраком – походный стол освещала единственная свеча в бронзовом витом канделябре на три рожка. После того, как слова Фэанаро, сказанные по осанвэ, были подтверждены еще несколькими эльдар, чьим родственникам посчастливилось уплыть, Нолофинвэ приказал беречь свечи и розжиг, экономить на дровах, а также пересмотреть еще раз все сумки и готовиться оставить в них только самое необходимое. Так что, если эльдар все-таки решатся идти вослед Фэанаро, канделябр на столе, такой трогательно-изящный, доживал свои последние дни.       На этот совет были приглашены не только члены правящего рода, но и самые близкие советники, главы гильдий, лучшие разведчики Домов. Очень многим не хватило места за столом – кто-то встал за спинами сидевших, и в большом шатре моментально стало очень тесно.       Арьо увидел здесь и нескольких нолдор из Первого дома – как ни странно, Фэанаро с сыновьями, уплывая в Эндорэ и явно уже тогда понимая, что к берегам Арамана никто из них не вернется, решили оставить небольшое число своих соплеменников. Поразмыслив, Арьо понял, что все они могли показаться дяде ненадежными – у кого-то были родичи во Втором и Третьем домах, кто-то позволял себе прекословить и сомневаться в решениях своего главы… Так или иначе, но среди забытых оказались и хорошие разведчики, и целители. Здесь и сейчас это было очень на руку. Жаль только, что многие этого пока не понимали и сторонились двойных изгнанников.       Несмотря на большое число эльдар, внутри шатра все равно было холодно и промозгло. Все присутствовавшие, уже совершенно не стесняясь, кутались в теплые плащи и накидки. Артанис, хоть и демонстративно поднимала вверх покрасневший носик, но даже капюшон себе на голову накинула. И правильно – пусть телесного здоровья холод пока не касался, но уже появились те, чей дух оказывался им подточен.       На бледном запястье сестры сверкнул тонкий браслет, напоенный чарами и давно переставший быть просто украшением. Любопытно, а помнит ли Ниса о том, что его создатель и даритель – внук Фэанаро? И каково самому Тьелпэ ощущать себя предателем?       Нолофинвэ обвел собравшихся внимательным взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и заговорил. Его лицо было усталым и осунувшимся, но голос звучал твердо:       - Итак, все в сборе. Это хорошо. За прошедшие дни нами было сказано очень много слов – несомненно правильных, идущих от самого сердца. Теперь, отпустив их на волю, давайте попробуем поговорить спокойно. И для начала мне хочется услышать от каждого из вас ответ на очень простой вопрос: что мы делаем дальше? Пытаемся пробиться в Эндорэ, остаемся здесь и основываем поселение, подобное Форменосу, или возвращаемся в Тирион? Конечно, мы могли бы обратиться к мореходам с просьбой о помощи в строительстве кораблей, однако Ольвэ после всего произошедшего вряд ли пойдет нам навстречу. А мы только потеряем драгоценное время. Так что, как видите, выбор у нас невелик. И сейчас мне нужен просто ответ – без возмущения и гнева. Давайте начнем по кругу. Турукано?       - В Эндорэ, - Турьо иронично искривил губы. – Иных вариантов я просто не вижу. Однако не сейчас – нам требуется серьезная подготовка и разведка предстоящего пути. А также заготовка припасов. Мы не имеем права рисковать.       - Хорошо, я понял тебя. Артафиндэ?       - Присоединяюсь к мнению брата. Всецело. И, насколько понимаю, раз подобное предложение было тобой озвучено, дядя, значит, ты знаешь, как его осуществить…       Один за другим, собравшиеся в шатре эльдар отдавали голоса за то, чтобы идти дальше. Искать еще один путь в Эндорэ, каким бы он ни был.       Когда говоривший последним Финдэкано коротко произнес «Идем в Эндорэ» и замолк, Нолофинвэ удовлетворенно кивнул, после чего положил на стол несколько свитков.       - Что ж, - произнес он, - раз все согласны, значит, пора рассказать вам о моем предложении. Об одном прошу – сначала выслушайте его, а все вопросы и сомнения пусть будут потом.       - Здесь, - дядя поднял один из скрученных пергаментов и, развернув его, подтолкнул к центру стола, - на этих картах указан единственный путь, помимо морского, который у нас остался.       Острым концом пера он обвел огромное белое поле, раскинувшееся в самом верху карты и соединяющее материки Аман и Эндорэ. Бесплодные снежные пустоши и ледяные торосы Хэлкараксэ.       - Все вы знаете о нем. Принято считать, что Льды непроходимы – как и туманные болота Ойомурэ . Я тоже так думал – до недавнего времени. Однако у наших уважаемых родичей, - он кивнул головой в сторону нолдор Первого дома, - как оказалось, есть сведения и даже записи о природе тех мест. Прошу вас, Тармадиль .       Один из нолдор, в котором очень сильно ощущался возраст, удовлетворенно кивнул и, откашлявшись, заговорил. Арьо с трудом сохранил спокойное выражение лица – несмотря на ситуацию, то, как внимательно отслеживал этот мужчина правильность произношения своего имени , не могло не вызвать улыбку. Ну, или раздражение, ибо сколько можно считаться подобными вещами и оправдывать ими свою неприязнь?       - Благодарю, - Тармадиль обозначил легкий поклон. – В свое время мы по настоянию лорда Фэанаро занимались исследованием Арамана и Ойомурэ. Помимо меня, здесь находится целитель нашего отряда. Нам нужно было понять, есть ли в этих краях какие-либо ценные материалы, поэтому иногда мы жили тут годами. Искали все – от целебных трав и редких животных до драгоценных камней, металлов и полезных горных пород. И нашли – богатейшие месторождения угля и железа, серебра и золота, соли и меди… Здесь есть даже «кровь земли »! Сомневаюсь, что многие из вас слышали об этом веществе, но, поверьте, оно поистине уникально, и до Раздора наш лорд много времени посвятил исследованию его свойств…       Нолдо, явно увлеченный данной темой, оборвал свою речь и, смутившись, проговорил:       - Прошу прощения за отход от темы. Помимо этого, нас интересовали и сами Льды – хотелось глубже проникнуть в их природу. Сразу оговорюсь – далеко мы не заходили. Однако, думаю, и те сведения, что у нас есть, могут быть очень ценны…       - Кажется, дядя сильно прогадал, когда бросил этого мастера здесь, - хмыкнув, прошептал Турьо. – Я знаю его – невыносимый сноб, но влюбленный в свое дело. Один из лучших рудознатцев и алхимиков.       - Благодарю, Тармадиль, - произнес тем временем Нолофинвэ. – Услышав эту историю, я решил еще раз пересмотреть все имеющиеся у нас карты. Среди них оказались достаточно подробные, с указаниями масштаба и примерных размеров. По всей видимости, и мореходы пытались исследовать эти земли. По предварительным расчетам, переход через Хэлкараксэ может занять от трех до шести месяцев. Но для этого нужна самая основательная подготовка, которая может растянуться на гораздо больший срок… А теперь я выслушаю ваши вопросы.       И вопросы посыпались, как из чаши Йаванны . Несмотря на готовность преодолевать препятствия, среди собравшихся оказалось достаточно много трезвомыслящих. И сомневающихся. Это обычный эльда мог не задумываться, следуя за своим вождем, но каждый, присутствовавший в шатре, нес ответственность не только за себя и свою семью, но и за многих других, доверившихся ему.       Нет, отступать не хотел никто – слишком жарко горели в сердцах гнев и обида, - однако, как и для Нолофинвэ, поход в неизвестность для многих был безумием. И если имелась хоть крохотная возможность изучить своего противника, воспользовавшись чужими знаниями и превратив их в свою силу, значит, тем самым, повышались шансы на выживание.       Обсуждение затянулось надолго, не прервавшись даже на время обеда. Наоборот – за едой и самые ярые спорщики слегка подобрели. Удивительно, но ближе к концу совета уже никто не пытался уязвить ни Тармадиля, ни его спутника – немногословного целителя Саэрдэ , а на лицах некоторых глав гильдий читалось явное желание заполучить их в свои ряды.       Еще одна спутница ученого из Первого дома, огненно-рыжая и зеленоглазая нолдиэ по имени Фионнис, в разговоры почти не вступала, но, когда зашла речь о разведке местности, сразу же попросила включить ее в отряд. На сомнения дядиного советника она только энергично отмахнулась, еще сильнее выпрямившись и положив руки на пояс. Взгляды, брошенные сестрами на ее мужской костюм, были настолько красноречивы, что Арьо захотелось рассмеяться.       Подводя итог обсуждению, Нолофинвэ еще раз распределил роли.       - Итак… Финдэкано, Ангарато, я попрошу вас возглавить нашу разведку. Помощников себе подберете сами, просто потом сообщите, кого именно. Маршруты будем разрабатывать совместно, - проговорил он, одновременно делая запись на листе пергамента. – Турукано – поскольку нам придется здесь задержаться, на тебя ляжет организация нашего поселения. А также заготовка всех необходимых припасов – пусть к тебе в этом вопросе присоединятся Артарэсто и Айканаро. Что именно возьмем в путь, решим отдельно. Артафиндэ, займись целителями, пожалуйста. Я хотел бы, чтобы ты, помимо прочего, проверил все имеющиеся запасы трав и мазей, и уточнил, есть ли среди нас те, кто уже сталкивался с северными морозами в Эндорэ. Артанис, Ириссэ – вас я попрошу обновить одежду. Нам явно потребуются более теплые вещи…       6.2       А после потекли дни подготовки.       Финдэ с Ангарато, достаточно быстро набрав несколько отрядов для разведки, полностью погрузились в составление маршрутов и подготовку всего необходимого для выхода и долгих поисков – одежды, провизии, лекарских снадобий. Необходимо было не только наметить будущую дорогу, но и понять, что же из себя на самом деле представляет Хэлкараксэ. Разговоры – это, конечно, хорошо, но кто знает, как именно изменились вздыбленные Льды после падения Древ и бегства по ним Врага и Паучихи.       В отличие от многих других, Финдэкано в последнее время стал слишком немногословен. Арьо вполне его понимал – до Исхода дружба старших сыновей Первого и Второго домов всегда была крепка, и предательство Майтимо сильно ударило по брату. Артафиндэ несколько раз пробовал представить, что в подобную ситуацию попадают они с Турьо – и отказывался. Это было слишком больно.       Их же с Турукано дружба после предательства Фэанаро только окрепла – помогло общее дело. Несмотря на немногословность, некоторую медлительность в делах и кажущееся высокомерие, на кузена всегда можно было положиться. Конечно, если он признавал кого-то своим. А даже если и нет, то никогда ни отношение свое не скрывал, ни поспешными обещаниями не разбрасывался. До этого им так и не довелось поработать вместе над чем-то серьезным – все-таки интересы очень часто не совпадали, да и характеры были непохожи, - но занимаясь организацией, подсчетами и сборами, Артафиндэ в какой-то момент понял, что не променял бы основательность и въедливость Турьо на что-либо другое.       В их рабочей команде так уж сложилось, что большая часть неожиданных идей и решений приходила в голову Арьо и его младшим братьям, тогда как кузен выступал за голос разума, скрупулезно подсчитывая, получится ли воплотить в жизнь очередное озарение. Этим он очень сильно напоминал Анталоссэ, и порой это заставляло задуматься, почему именно такие эльдар чаще всего вызывают неподдельное уважение. Возможно, той самой основательности, которой у Турукано было в избытке, Артафиндэ как раз и не хватало?       Они могли часами спорить о вещах, которые поначалу казались несущественными, но потом, спустя время, именно эти самые «мелочи» внезапно становились более чем важны.       Например, узнав о том, какое приспособление использовал отряд Тармадиля для хождения во Льдах, Турукано попросил изготовить его – благо совсем недалеко от места стоянки располагалась рощица низкорослых северных деревьев с гибкими ветвями и стволами, хорошо подходившими под «птичьи лапки» - именно так назвали эту конструкцию нолдор Первого дома. Кроме самих «лапок» потребовалось вырезать специальные палки – с их помощью легче было и отталкиваться, ускоряясь, и удерживать равновесие.       После того, как Турьо получил, что хотел, около недели он не заговаривал о снегоходах. Только, время от времени, пропадал в своей импровизированной мастерской или на ближних пустошах и в прибрежных высотах, уже заметенных снегом. А потом предложил на суд немного измененную пару. «Птичьи лапки» в исполнении Турукано стали уже, их носы сильнее загибались вверх, а внизу, по ободу и даже в центре, ближе к носку, появились небольшие шипы. Также слегка изменился стиль крепления к ноге. Их создатель долго объяснял, почему он сделал так, а не иначе, однако споров не удалось избежать.       В итоге, Нолофинвэ попросил старшего сына проверить в ближайшем походе, что же лучше. Вернувшись, Финдэкано сообщил, что сделал выбор в пользу снегоходов брата, особенно удобных на многочисленных ледяных холмах. Только предложил чуть уменьшить количество шипов и их размер. А палки, как оказалось, можно было использовать и для обустройства снежных убежищ на время ночевок. Впрочем, для себя Артафиндэ решил все гораздо раньше – почему-то ему казалось, что именно такие «лапки» смогут не только облегчить дорогу, но и спасти многие жизни. Хотя, вроде бы, очередная «мелочь».       И подобное происходило очень часто. Друг влезал в любые детали – даже в те, о которых, по идее, не должен был задумываться. Так, в одежде, которую женщины начали шить из шкур подбитых охотниками оленей, ему не нравились то глубина капюшонов, то застежки, то еще что-нибудь архиважное, после чего он мог часами до хрипоты спорить с сестрами, которые отвечали за кройку и шитье. Порой он приглашал тех из нолдор, кто уже был на севере, и тогда девушкам приходилось несладко.       - Я не понимаю, брат, как ты его терпишь?! – высказалась раскрасневшаяся Артанис после очередной подобной беседы. – Мне все сильнее кажется, что амилессэ нашего кузена – Занудливый. Поэтому он никому о нем и не рассказывает!       В ответ Артафиндэ не выдержал и рассмеялся. Сестра могла злиться, сколько угодно – впрочем, как и Ириссэ, - однако, когда нужен был дельный совет, часто обращалась именно к тайному зануде.       В последнее время, помимо общих совещаний, младшее поколение Второго и Третьего домов стало все чаще собираться вместе в чьем-нибудь шатре. Огромное количество дел и тонкостей требовало внимания, и зачастую именно такие посиделки помогали прийти к верному решению. Обычно они проходили очень бурно, но, в итоге, позволяли понять, каким же образом подготовить себя к предстоящим испытаниям. Разговоры касались буквально всего, но особенно серьезно пришлось подумать над вопросом еды. Да, всегда можно было сделать прорубь и попробовать наловить рыбы. К тому же, Финдэкано заявил, что собственными глазами видел морских зверей, буквально вылетавших из воды на прибрежный лед, а потом неуклюже там барахтавшихся, но кто знает, попадутся ли они на пути эльдар. А питание только рыбой вряд ли сможет нормально восстанавливать силы, которых потребуется немало.       Анганорно , один из разведчиков Второго дома, большой любитель горных путешествий, рассказывал, что они с друзьями использовали легкие спрессованные брикеты из высушенных и перемолотых в муку мяса, злаков, фруктов и ягод, залитых жиром, но подобное «лакомство» готовилось еще до похода – благо, храниться оно могло годами. И даже показал, как это должно выглядеть – будучи очень запасливым эльда, перед Исходом он вместе с женой изготовил десятка полтора очень легких, почти невесомых кусочков, по форме напоминавших небольшие кирпичи. На вкус они оказались гораздо лучше, чем можно было подумать, да к тому же замечательно утоляли голод. Другое дело, что некоторые ингредиенты сейчас невозможно было найти, и пришлось думать, каким образом изменить рецепт, имея под рукой только дары суровой северной природы.       Это оказалось нелегкой задачей, однако, вместо того, чтобы опустить в бессилии руки, нолдор принялись наперебой предлагать различные варианты. Со стороны это могло показаться игрой, однако все прекрасно осознавали, насколько серьезная ответственность легла на их плечи. Это еще сильнее сближало, чему Арьо был искренне рад. Возможно, если… нет, когда!.. когда они придут в Эндорэ, и у него появятся собственные земли, он установит именно такой порядок советов – чтобы каждый из присутствующих мог поделиться своим мнением. Ведь именно это позволяет увидеть ситуацию более полно, рассмотрев ее под всеми возможными углами.       При мысли о будущем перед глазами начинали проплывать картины прекрасных городов и мощных горных крепостей, огромных лугов, залитых странным, но приятным светом, лесов, раскинувшихся на многие мили… Они были подернуты дымкой искрящегося тумана, но при этом ощущались настолько реальными, что, казалось, еще чуть-чуть – и в видение можно было шагнуть, как в новый неизведанный мир…       Методом проб и ошибок рецепт паркапса – так его называл Анганорно, - был усовершенствован. Для основы взяли мясо оленей, а также топленый жир. Туда решено было добавить большую часть сушеных фруктов, хранившихся еще с Эльдамара , а также северные ягоды, которые удастся найти в окрестностях. Все ингредиенты для паркапса сушились не только над пламенем, но и на холоде. Это оказалось очень кстати – ведь одной из самых больших проблем стало поддержание тепла. Все-таки побережья Арамана были слишком бедны растительностью, и каждый поход за дровами и хворостом становился небольшим событием. Помогали дальние леса и найденные в полутора днях пути залежи каменного угля, но и это топливо следовало экономить.       Стоянка в Арамане оказалась самой длительной – педантичный Анталоссэ подсчитал, что они пробыли там около полугода. Как только было заготовлено все, что можно, эльдар начали движение на север и после этого регулярно снимались с места, перенося лагерь все дальше вглубь болотистого Ойомурэ – и ближе ко Льдам. Несмотря на то, что холод уже подморозил почву, над землей все равно висели плотные туманы, зачастую с не очень приятным запахом. Они были не сплошными, и это не могло не радовать. Обычно места для стоянки удавалось находить достаточно быстро – помогала разведка, - хотя пару раз случалось так, что измученным переходом нолдор приходилось идти дальше и дальше в поисках клочка земли, над которым не висели бы испарения. Следопыты Финдэкано потом уверяли, что еще несколько суток назад местность была совершенно нормальной. Им вторил Тармадиль. Нолдо утверждал, что порою из-под земли происходит резкий выброс газа, и заранее угадать, где он случится, почти невозможно.       В какой-то момент пришлось, скрепя сердца, расстаться с шатрами – слишком уж много те весили. От них оставили только часть жердей для обустройства приземистых укрытий под ночлег, а ткань частично заменили шкурами, которые гораздо лучше держали тепло и не пропускали ветер. Причем, укрытия вождей отличались от остальных только знаменами, прикрепленными к высоким шестам – лазурными у Второго дома и золотыми у Третьего.       Все то время, пока эльдар двигались по Ойомурэ, они пытались усовершенствовать эти жилища, чтобы потом, придя во Льды, не попасть впросак. К тому же, каждый нолдо и нолдиэ, за исключением маленьких детей, обязан был научиться ставить их быстро и не задумываясь. Да, некоторые бывалые путешественники знали, как всего за пару часов выстроить круглые дома из ледяных блоков, но, увы, не каждая местность это позволяла. Поэтому такая предусмотрительность стала жизненно необходимой.       - Кажется, я все быстрее превращаюсь в тебя, - однажды пожаловался своему кузену Арьо. Просто в какой-то момент он с ужасом осознал, что уже полдня прокручивает в голове списки из последнего отчета: сколько и каких трав, мазей и настоек удалось заготовить, чего не хватает, но можно заменить, а что заменить не получится, поэтому придется набросить на имеющиеся снадобья дополнительные чары. Цифры и названия, названия и цифры… О Валар, он даже начал находить во всем этом некую поэтическую гармонию!       Турукано только хмыкнул в ответ – мол, готовься, братец, то ли еще будет, - после чего заговорил о том, что в полумиле от лагеря обнаружили отличные бревна, некогда выброшенные на берег, и надо бы набрать отряд, чтобы их принести…       Во время переходов и на стоянках, пока на землю не лег плотный снег, у эльдар получилось собрать бруснику и клюкву, чернику и голубику, морошку и даже немного княженики, и почти все они были без проблем подсушены. Правда, приходилось караулить, чтобы с таким трудом добытые ягоды не съели северные зайцы и лисы, чьи серебристо-белые шубки то тут, то там мелькали рядом с лагерем.       Целители пришли от такого урожая в полный восторг, считая его не иначе, как даром Единого. С дотошностью, присущей их дару, они осматривали и пустоши, и лесные поляны, и стволы деревьев. Многие из трав были незнакомы, и очень часто, встретившись с каким-то новым растением, приходилось полагаться только на внутреннее чутье.       Со всей возможной прытью мастера старались запастись чудодейственными листьями и корешками, мхами и лишайниками. В Арамане они уходили для этого очень далеко, туда, где на горизонте чернели густые хвойные леса, но выбора не было.       Впрочем, потом дремучие чащи вспоминались со светлой тоской, словно то были легкие прогулки. Когда эльдар вступили в пределы болотистого края, для походов по округе пришлось брать с собой шесты, веревки и прочие вещи на случай, если вдруг придется кого-то вытаскивать из очередной топи. Несколько раз подобная предусмотрительность помогала спасти жизни, но, увы, двух групп все-таки не досчитались. Что произошло, было непонятно – то ли пропавшие угодили в трясину, то ли встретились с хищной живностью. Так или иначе, но после этих случаев все стали гораздо осторожнее.       Вещи, съестные припасы и топливо везли на специальных санях, загодя изготовленных мастерами по дереву. В них не было никакой эстетики, но зато сани отличались достаточно легким весом, крепкостью и устойчивостью. Для этого нолдор пришлось всерьез поломать голову, да и результат оказался не таким уж и грандиозным, но хотя бы часть нагрузки удалось снять. Когда лег снег, стало немного проще – смазанные жиром полозья хорошо скользили.       Порой охотники встречали стаи диких собак, а потом, вспоминая рассказы побывавших в этих краях, очень сокрушались, что у них нет времени на то, чтобы поймать и обучить хотя бы десяток зверей.       Впрочем, одна из собачьих стай сама прибилась к эльдар. Любопытные звери, похожие на белоснежные меховые сугробы, из недр которых блестели пуговки темных глаз, были привлечены запахами лагеря и непонятными двуногими созданиями. Сначала они бродили где-то поблизости, не решаясь познакомиться, а потом осмелели. Среди охотников нашлось несколько нолдор, умевших разговаривать с животными, а собаки оказались очень открытыми и дружелюбными, так что контакт был установлен.       Путники подкармливали четвероногих попутчиков свежей рыбой, и те в благодарность помогали караулить лагерь. И было от кого – в округе водились медведи со шкурой желтоватого цвета , волки и кое-кто еще, совершенно несуразный, разлапистый, размером с крупную собаку, но при этом с медвежьей мордой. Животное назвали ахаморко , потому что, несмотря на небольшой рост, был этот зверь невероятно агрессивен – в отличие от тех же косолапых, которые могли напасть, в основном, защищая своих детенышей, а в прочих случаях старались близко не подходить.       Кто-то однажды пошутил, что правильнее было бы «айкаморко». Услышав это, Айканаро поначалу только расхохотался и сообщил, что не прочь запечатлеть на своем личном гербе эту прелесть . А что? Правильный зверь – сильный, воинственный, да к тому же весь в подпалинах. Сразу видно, что боец не из последних. А потом с одной из охот брат принес детеныша ахаморко – еще совсем маленького, тощего и облезлого, но уже показывавшего зубки и вовсю пытавшегося прокусить плотную кожаную перчатку.       - Он в скальной расщелине прятался и скулил, - пояснил Айко. – Кажется, его мать погибла, а этот дурашка где-то лапу повредил и боялся выходить. Я не мог пройти мимо. Не волнуйся, он проблем не доставит – мы с ним договорились.       - Ладно, - согласился Артафиндэ. – Однако, надеюсь, ты понимаешь, что впереди Хэлкараксэ? Неизвестно, что будет с нами самими, а ты хочешь взять с собой в ледяную пустыню такого малыша.       - Здесь он точно не выживет, - покачал головой младший брат. – Морко, конечно, упорный, но это сейчас не важно. Вряд ли у него получится выходить на охоту – либо убьет кто, либо с голоду умрет в своей расщелине… Не волнуйся, я за него отвечаю.       - Что ж, раз так, то я не против. Морко, да? – Арьо с улыбкой прикоснулся к взъерошенной шубке – и резко отдернул пальцы. Зверек, победно тявкнув, оскалился. На его мордочке явственно читалось довольство.       - Ну, я же говорил – боец. А еще он меня, кажется, за отца принял, …ну, или за мать – вот и защищает, - новоявленный родитель смущенно покраснел. В ответ Арьо только рукой махнул – мол, ну, что с тобой поделаешь?       - Под твою ответственность. И если уж нашел с ним общий язык, то объясни, на кого лучше не нападать. Иначе твоему питомцу может не поздоровиться.       - Хорошо, - румянец добрался и до шеи. – Спасибо тебе.       6.3       Чем дальше на север заходили эльдар, тем холоднее становилось. Плащи и шапки, взятые из родного Эльдамара, давно были сложены где-то на самом дне кожаных мешков, сшитых специально для саней, а загодя подготовленная меховая одежда, раньше казавшаяся громоздкой и слишком свободной, внезапно стала совершенно необходимой и даже обрела особенную прелесть – как и сапоги, сработанные по совету Тармадиля из оленьего камуса мехом наружу .       Кстати, этот нолдо, действительно, оказался хорошим рудознатцем и помог решить еще одну из важных проблем, которая чем дальше, тем серьезнее становилась. Холод – морозный, обжигавший не меньше, чем яркое пламя.       С растопкой никаких вопросов не возникло – разноцветные мхи и лишайники, обильно устилавшие землю, в высушенном виде быстро вспыхивали, были почти невесомыми, да к тому же, при необходимости, могли и кровь остановить, и воду очистить. А вот над тем, где отыскать топливо, пришлось подумать.       От хвороста и плавника, который можно было набрать по берегам, отказались практически сразу – во время перехода через Хэлкараксэ они могли отсыреть, да и прогорят слишком быстро. Антрацитово-черный каменный уголь , который удалось набрать по дороге, очень хорошо согревал, но и весил немало. Кто-то вспомнил о сушеной рыбе и даже показал, как она может гореть . Решено было запастись и ею, благо море плескалось совсем рядом, а несколько шлюпок с кораблей, оставленных в Арамане, забрали с собой как раз для рыбной ловли.       Эльдар из Второго и Третьего домов, некогда побродившие по северным пустошам Эндорэ, предложили жировые светильники. Немного посовещавшись, решили сделать два вида: свечи, а также длинные и узкие тарелки, с одного края которых находился жир, а с другого можно было подложить тканевый жгут или валик изо мха . Подходящий материал для тарелок и подсвечников удалось найти не сразу – мастера долго и придирчиво изучали прибрежные глины, говоря о том, что им нужна особенная, огнеупорная, пока не остановились на той, которую удалось найти на берегу одной из лагун. Чтобы организовать место для работы, пришлось потрудиться, но результат того стоил.       К сожалению, даже этого было недостаточно. Несмотря на все идеи, постоянно чудилось, что для такого количества эльдар топлива слишком мало. Ведь кто знает, сколько им придется бродить по Льдам.       На памятном совете в бухте Арамана Тармадиль вспомнил о «крови земли», а потом перевел разговор на другое. Однако как-то раз, уже ближе к границам Льдов, он предложил Нолофинвэ осмотреть одно из мест, где когда-то их группа добывала то самое непонятное вещество.       - «Кровь земли», - говорил он с необычайным воодушевлением, - имеет множество свойств. И применять ее можно в самых разных областях. Например, в целительстве, для смазки деталей… Впрочем, сейчас это неважно. Главное – ее можно использовать, как топливо. Понимаете?! К тому же, мы проверяли и выяснили, что «кровь» не замерзает даже при сильнейших морозах. Да, потребуется хотя бы минимальная обработка, а значит, очередная задержка, но, поверьте, потом вы только «спасибо» скажете. У нас, конечно, припасен и уголь, и жировые светильники, но я уже говорил и повторю снова – этого не хватит. Там, во Льдах, мы будем двигаться не просто медленно, а очень медленно. Если, конечно, хотим уменьшить неизбежные потери и станем ориентироваться на самых слабых из нас. Но в этом случае наш путь удлинится в разы. Готовьтесь к тому, что иногда за сутки нам придется проходить не более полумили – и даже это будет хорошим результатом. Особенно если нас угораздит попасть в снежный буран или туда, где льды начинают двигаться.       Нолофинвэ немного подумал и согласился. А потом вместе с Тармадилем, старшими сыновьями и еще несколькими эльдар отправился осматривать то место, где добывалась «кровь земли». Арьо решил присоединиться к отряду.       Несмотря на жгучий холод, земля в некоторых местах все равно колебалась под их весом. Интересно, как же тут летом? Скорее всего, совершенно непроходимая топь. Впрочем, кто знает, бывает ли здесь когда-нибудь по-настоящему тепло.       Шедший во главе отряда Тармадиль на вопрос Артафиндэ пожал плечами и сказал, что в этих краях подобную погоду вполне можно посчитать за летнюю, и им еще очень повезло, что Хэлкараксэ они станут пересекать, когда там будет тепло. Ну, относительно.       - На самом деле, - говорил нолдо, обходя большую полынью, наполненную водой пополам с ледяным крошевом, - если выбрать здесь более-менее твердую поверхность и копнуть на пару метров в глубину, то дальше пойдет смерзшаяся земля и лед, которые не тают, кажется, никогда. Так что пусть лучше будет холодно, чем все вокруг превратится в бездонное болото.       - А как же вы тогда организовали добычу? – заинтересовался Турьо, и рудознатец с наслаждением принялся рассказывать о методах, технологиях, устройствах… Арьо спрятал улыбку в меховом воротнике – кажется, эти двое нашли друг друга.       Спустя некоторое время путники увидели вдалеке несколько деревянных домов, а также что-то совершенно непонятное, возвышавшееся над ними. Дойдя до места, Тармадиль с еще двумя спутниками сначала заглянул в дома, остался удовлетворен их содержимым, а после направился к сооружению.       Конструкция для добычи таинственного вещества больше всего напоминала то ли колодезный «журавль», то ли место для гимнастических упражнений. Те же столбы, вертикально врытые в землю, та же перекладина между ними. Только один из этих «столбов», как оказалось, был составным – вниз, к недрам, шла металлическая труба, а там, где находилась ее вершина, была установлена деревянная площадка на сваях с несколькими лестницами. В трубу опускался более узкий стержень, подвешенный на канате к поперечной перекладине. Внизу находилась еще одна обустроенная площадка, на которой располагалось нечто, похожее на конный привод с воротом посередине, но гораздо более компактное. Все это соединялось канатами и системой противовесов. В общем, ничего сложного – по крайней мере, из того, что было видно на поверхности.       Обойдя эту конструкцию вдоль и поперек, Тармадиль сообщил, что все гораздо лучше, чем он предполагал, но хуже, чем надеялся.       - Придется кое-что очистить и подновить, - задумчиво проговорил он, по второму разу проверяя крепость одного из канатов, - но, в целом, все должно работать. А теперь давайте я покажу вам, что это за вещество.       Когда они зашли в ближайший из домов, нолдо зажег светильник на стене единственной комнаты, а потом, захватив со стола маленький металлический ковшик на длинной ручке, направился в дальний угол. Откинув несколько оленьих шкур, он достал оттуда большую бутыль из толстого стекла литров на пятнадцать-двадцать. Арьо заметил, что под шкурами находится еще несколько подобных сосудов.       Вытащив плотно притертую пробку, Тармадиль ковшиком зачерпнул вязкую маслянистую жидкость – прозрачную, с легким золотистым оттенком и радужным отблеском. Аромат ее был почти невесомым и сладковатым, но все-таки достаточно навязчивым.       - Вот, видите, какая красавица. И гореть будет почти без копоти и запаха – не то, что все эти жировые светильники, - на лице рудознатца появилась брезгливая гримаса. – Впрочем, олений жир – еще ничего, есть, с чем сравнивать. А вот морской зверь – это просто непередаваемо!.. На самом деле, мы прошли еще несколько мест добычи. Только я не стал говорить о них, потому что там «кровь» совсем другая – черная или зеленая, более тяжелая, чем эта, да к тому же благоухает… не розами. Нам приходилось придумывать, как ее очистить, иначе потом возникали проблемы. Особенно с зеленой – когда ее сжигаешь, не обработав, она отравляет воздух … Впрочем, ладно, не будем об этом. Да, кстати, для перевозки нам потребуются кожаные бурдюки .       Вытащив из шкафа круглую алхимическую плошку, Тармадиль перелил в нее «кровь», окунул туда небольшой кусочек жгута, после чего поджег его. Вспыхнувшее пламя было ровным, с голубоватым оттенком и почти без запаха.       - Все это, конечно, хорошо, однако есть несколько вопросов. Например, насколько это будет тяжело? – уточнил Нолофинвэ. – Сам понимаешь – для нас сейчас каждая капля на счету.       - Литр «крови» примерно на две десятых легче, чем литр воды .       Дядя нахмурился, а потом, тяжело вздохнув, проговорил:       - Это все равно проблема. Мы можем не вынести дополнительной нагрузки.       - Значит, придется оставить еще что-то из вещей. Поймите, - Тармадиль обвел глазами всех присутствовавших, - для нас сейчас важнее сохранить жизни, чем ценности, какими бы прекрасными они ни были.       Дядя с горечью усмехнулся:       - Уж поверь, я это понимаю. И то, что холод и голод – это смерть, а огонь, тепло и пища – жизнь, тоже. Но тут есть много нюансов. Когда мы придем в Эндорэ, то, что сейчас кажется нам лишним весом, внезапно может очень понадобиться. Хотя бы для обмена с теми перворожденными, что в свое время не рискнули плыть в Аман. Да, дети, - Нолофинвэ обернулся к своим сыновьям и Артафиндэ, - не думайте, что, когда вы придете в Эндорэ, вам тотчас же вручат короны и владения. За столько лет там явно появились свои правители. И с ними придется общаться и договариваться. Идти на сделки и подтверждать их не только словами. Оплачивать и помощь в возведении жилищ, и даже саму возможность жить на той земле. Показывать, какое мастерство мы можем предложить в обмен на кузничную руду, строевой лес, зерна для будущего урожая и хлеб на завтрашний день. Поэтому, как бы ни было тяжело, но мы должны сейчас забрать с собой максимальное количество ценностей.       Дядя вздохнул и продолжил:       - Но при этом верно и другое – излишней нагрузки мы просто не выдержим. Я помню, Финдэ, о чем ты рассказывал. По таким скалам и глыбам мы и налегке будем ползти, как черепахи, что уж говорить о наших санях. Эх, если бы получилось приручить тех собак. Но время, время!.. Хорошо, Тармадиль, я подумаю, от чего еще можно отказаться. Кстати, напомни мне, вы проверяли, не замерзает ли эта субстанция на морозе?       - Да, - сразу же отозвался тот. – Не беспокойся об этом. «Кровь» не замерзает, просто становится чуть более вязкой, чем обычно, но поджечь можно и такую.       - Благодарю. Сам понимаешь, очень не хочется тащить с собой дополнительные бурдюки, а потом увидеть, что топливо стало непригодным.       - А в чем ее лучше жечь? – поинтересовался Арьо. – Нужна какая-то специальная посуда?       - Нет. Здесь подойдет и закаленное стекло, и крепкие глиняные плошки. Металлические чаши тоже. Ничего необычного, на самом деле. К тому же, это вещество будет гораздо экономичнее. Впрочем, как я уже говорил, далеко во Льды мы никогда не забирались. Не знаю, что ждет нас там. Может по-всякому повернуться. Хотя здесь есть один существенный плюс: мы будем выходить именно тогда, когда в Хэлкараксэ становится тепло.       - Тепло? – рассмеялся Финдэкано. – Слушай, если это ты называешь теплом, то я не хочу представлять себе, что такое здешний холод – иначе рискую замерзнуть даже от одной мысли о нем…       Эта остановка продлилась несколько недель. По крайней мере, так утверждали эльдар, которые до сих пор терпеливо и упорно вели счет прошедшим дням. Для Артафиндэ же время словно спрессовалось в единый ком, и ничего с этим поделать было невозможно. Несмотря на старые и новые дела, постоянно требовавшие его присутствия и внимания, казавшиеся бесконечными и облеплявшие его, словно ракушки корабль, однажды он понял, что не может вспомнить ни когда они вышли из Тириона, ни точную дату отплытия Фэанаро. Возможно, то было влияние аскетичной северной природы и постоянной тьмы вокруг, но все равно стало неприятным открытием. Поначалу он не говорил об этом никому, но, будучи целителем, понял, что такой знак может быть очень опасным, и решил понаблюдать за окружавшими его эльдар.       На первый взгляд, все казалось обычным и правильным. Тяжелый поход, суровые условия, усталость – это же так обыденно. Хотя, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить, как мало стало улыбок и смеха вокруг. Те, кто раньше на привалах усаживался поудобнее и начинал наигрывать мелодии и петь, все реже делали это. Даже детские фэа словно потускнели. Немного, совсем чуть-чуть. Зато сорной травой в душах начало прорастать раздражение. Да, не во всех. Кто-то, - и, в первую очередь, это касалось разведчиков, - сохранял бодрость духа, но впадавших в уныние и безразличие было гораздо больше. Когда же душе становится все равно, это может привести к печальным последствиям. А ведь они еще даже не перешли границу Льдов!       Поразмыслив, он решил посоветоваться с дядей. Нолофинвэ внимательно его выслушал и задумался. Возможно, и он тоже ощущал что-то подобное, поэтому не стал сомневаться в словах Арьо.       - Не удивлюсь, если ты прав, - сказал он, наконец. – Но сейчас мы мало что можем сделать, сам понимаешь.       - Я думал об этом, - проговорил Артафиндэ, - и мне кажется, что нам стоит выделить время, - надеюсь, ты сейчас не будешь смеяться, - на игры и развлечения. Устроить какой-нибудь праздник – например, когда мы подойдем к Хэлкараксэ. Ну, чем не повод? Или же соревнование – хоть в перетягивании каната, хоть в песенном искусстве, все равно. Главное – разнообразить жизнь, вернуть в нее краски. А мы – я и еще несколько душеведов, - можем немного облегчить в этот момент груз забот. Думаю, что у нас получится.       - Хорошо. Давай попробуем, - кивнул дядя.       Неделю спустя были организованы «стихийные» посиделки. В самом их начале Арьо и еще несколько мастеров, расположившихся в разных концах их огромного лагеря, решили вдруг расчехлить свои музыкальные инструменты и сыграть. Но при этом, перебирая струны лютни и напевая одну из известных песен, Артафиндэ незаметно сонастраивался с остальными певцами и вслушивался в окружающих. Да, во влиянии на души ему было далеко до того же Макалаурэ, но если он будет не один, это может усилить хрупкую сеть чар, которая уже начала сплетаться. Главное здесь – не перейти ту тончайшую грань, после которой помощь становится принуждением.       Уже в самом начале он понял, что все-таки оказался прав. Искры, горевшие в эльдар, слегка ослабели. Вернее, не так – на них словно упала легкая полупрозрачная паутинка, сотканная из грязно-серых нитей. Это еще не было Тьмой, но, если не делать ничего, могло стать ее преддверием. Те, с кем он плел сейчас нужные чары, только подтвердили его ощущения.       Возможно ли, что причина случившегося крылась в Унголиант и Моринготто, осквернивших северные земли своим бегством после гибели Древ? Кто знает. Да и не это сейчас было важно.       Первые минуты стали самыми тяжелыми. Казалось, что он не поет, а пытается втащить по крутому склону огромный свинцовый шар. Или же просит взлететь орла, лапы которого цепями прикованы к скале. Однако это только раззадорило своей неправильностью. Орлы – создания неба и ветра, лишить их крыльев – величайшая подлость!.. Прикрыв глаза, Артафиндэ полностью отдался мелодии и в какой-то момент перестал чувствовать свое тело, став легким, как пушинка, и одновременно способным объять весь мир. Совершенно непередаваемое ощущение, которое невозможно описать словами – только прожить.       Тяжесть – давление – тяжесть – давление… Кажется, они бесконечны и непобедимы. Но вдруг цепи лопаются – и птица взмывает ввысь, к прекрасным белоснежным облакам, а где-то на востоке из-за горизонта поднимается прекрасное светило, чьи золотые лучи обжигают Тьму и растворяют липкие серые нити…       Когда последний хрустальный звук растворился в прозрачном воздухе, на несколько мгновений воцарилась полная тишина – а потом со всех сторон зазвучали слова благодарности. Очнувшись, Артафиндэ посмотрел вокруг и увидел в глазах тех, кто слушал его, сияние – яркое, ровное, удивительно-красивое. Слой пепла исчез, и как же это было хорошо и правильно. Именно сияние фэа, возродившееся после песни, стало для него самой большой наградой.       - Мой лорд, а разрешите и мне спеть, - с улыбкой попросил темноволосый нолдо, сидевший поблизости, и Арьо передал ему лютню. Спустя пару минут в северное безмолвие был вплетен тонкий изящный перебор, и первые слова стали о чуде разделенной любви…       Много позже, лежа в домике, который он делил с Анталоссэ и еще двумя нолдор, Арьо никак не мог заснуть. Тело требовало движения, внутри него то и дело скользили прохладные потоки. Казалось, силы бесконечны, и можно было не спать еще целые сутки, однако он уже давно понял, сколь обманчиво подобное ощущение. Сон был просто необходим, и, закрыв глаза, Арьо начал считать моховушек . Эти мелкие зверушки, время от времени, устраивали набеги на припасы, умудряясь прогрызать и крепкие мешки, и плотные шкуры. И как только у них все получалось? Загадка природы!..       «Раз моховушка прогрызла бурдюк. Два моховушка сточила сундук. Три моховушка…» - какая же, однако, глупость! Знал бы кто, чем сейчас занимается лорд Третьего дома, до Чертогов бы дохохотался.       «Моховушка?» - поинтересовались в осанвэ.       «Это мышь такая, наглая и прожорливая. И вообще, не мешай. Разве не видишь – я заснуть пытаюсь», - отмахнулся он, представляя уже седьмую вредительницу, забравшуюся на подушку Артанис. В ответ раздался серебристый смех. Арьо хотел было сказать что-то ехидное… И замер. Сердце пропустило удар.       «Я грежу, да?» - осторожно спросил он.       «Если и так, то тогда нас уже двое», - голос был далеким, но он никогда бы не перепутал его ни с чьим другим.       «Ты… Так ты…»       «Кажется, кому-то отказало его красноречие?»       «Амариэ?..» - глаза под закрытыми веками начало пощипывать.       «Да… Прости меня. Я не могла выйти к тебе раньше».       «Ты смеешься? Я никогда даже в мыслях не держал на тебя обиды!»       «Правда?»       «Ты же сама видишь».       Улыбка в ответ – теплая, лучистая. Такая родная. Разговор ни о чем – и обо всем. Ведь самое важное, самое главное – то, что спрятано между слов. Радость и горечь. Тоска и нежность. Доверие и готовность ждать… То чувство, слишком глубокое и всеобъемлющее, которому сложно было подобрать название.       Любовь? Да, наверное.       В мире вокруг царил пронизанный звездами сумрак, тихо дышали во сне уставшие за день помощники, где-то рядом пыталась прогрызть шкуру их полога нахальная северная мышь… А в душе, словно скинувшей с себя весь груз последних лет, потихоньку возрождался удивительный свет Лаурелин.