IV
23 апреля 2025 г., 20:22
- Уил, проснись! Ну ты сонный червь, всегда всё пропускаешь! - Раздался недовольный голос где-то на окраине сознания, звонкий и детский, не принадлежащий кому-либо из знакомых Уильяма. - Папа приготовил для нас пирожки на завтрак. Твои любимые! Уил, какой ты скучный! Просни-и-ись!
Уильям распахнул свои глаза, оказываясь на уютном матрасе, выстланном не из листвы и камней, а из гусиного пуха высшего сорта. Пальцы дотронулись до тёплой оленьей шкуры, неожиданным подарком от одного из знакомых отца как-то давно. Ему не нравилось держать эту вещь бесцельно в шкафу, потому в летние вечера ею укрывались, а иногда стелили на пол для Уила. У неё было много предназначений, но никто не мог остановиться на одной конкретной задачи для шкуры рогатого зверя, то ли от её плохого качества, то ли от стыда перед животным, чья новая цель варьировалась от согревания зада до пыления в шкафу. Отец клялся продать её коллеционерам, но проклятая вещь не уходила из их семьи, занимая свою нишу под их крышей. В некоторые моменты казалось, что душа оленя привязана к материалу, ведь Уильям готов был клясться об её загадочном исчезновении каждое утро. Сегодня же она лежала на кровати, укрывала юношу от приятного ночного бриза, сторожа его покои от нашествия незванных гостей. Взгляд медленно проскользил по белым пятнам на рельефе шкуры, припоминая о раннем возрасте животного. Хотелось извиниться перед её первоначальным хозяином за такую беспечность, но идея об этом была настолько безумной, сколько уморительной. Кто услышит извинения Уильяма, и кому от них становится легче? Это всего-лишь кусок завалявшейся шерсти.
- О, проснулся! Давай быстрее! Если пропустим завтрак, то нас наругает мама, - Повторился голос по другую сторону кровати. Энергичный, наивный, с нотками плохо скрытого раздражения и нетерпеливости.
Уильям повернул свою голову, сталкиваясь с парой голубых глаз, осматривающих спящего шатена. Рядом с постелью стоял юноша, одетый в белую блузку и смешные чёрные панталоны. Такой наряд не шёл ему, штаны придавали ему образ воздушного шарика, а рукава блузки были закручены, дабы приспособиться под крохотные размеры своего носителя. Косматые кудрявые светлые волосы, такие же непослушные, как причёска Уильяма, требующего постоянного ухода. Уил никогда в своей жизни не видел этого человека, но готов был поклясться, что его образ до ужаса знакомый. В чём-то они даже были похожи. У мальчика был слегка задран нос, как клювик самодовольной птицы, а на лице разбегались в разные стороны веснушки. Как будто этого ещё не хватало для карикатурного детского образа человека у его постели. Длинные пальцы отбивали недовольную дробь по карнизу, намекая на то, что юноша простоял у постели уже некоторое время. Взгляд метался между лестницей где-то за их спинами и только пробудившимся шатеном. Всем своим видом он жестикулировал о своём нежелании ждать и минуту больше, пока от Уильяма донесётся хоть какой-то ответ. И Боги упасите, если сейчас Уил ответит что-то кроме слова "нет". Тогда знание личности блондина будет меньшей из проблем Уильяма.
- Мама? - Глупо переспросил шатен, присаживаясь на своей кровати и потягиваясь. Обстановка для него была несуразной, запутанным сном, чья правдивость подвергалась сомнению и критике. Он знал эти моменты - воспоминания из прошлого, приукрашенные ванильным пухом для восприятия отчаявшегося разума. Однако, Уильям решил подыграть им. - Может я полежу ещё немного в кровати. Сегодня нет занятий, значит можно ещё немного поспать. И пускай пирожки остывают. Я люблю, когда они холодные.
- Уи-и-ил! - Взвыл блондин, хватая шатена за рукав пижамы и пытаясь стащить с кровати. - Папа сказал, что не накроет на стол завтрак, если тебя нет за столом. Вставай, вставай!
- Нет, нет, нет. Переживёшь сегодня день без завтрака. Разбуди меня к обеду, - Наигранно зевнул Уильям, поправляя свою подушку и слыша в ответ разгневанные крики блондина. Уил всё ещё не имел ни малейшего понятия, кто он. - Скажи отцу, я заболел.
- Он в это не поверит! Мы пробывали это на прошлой недели!
Уил прикрыл глаза, зарываясь лицом в подушку и облегчённо выдыхая. Хотелось ещё немного отдохнуть на этом островке спокойствия. Чёрт, как же он скучал по своей кровати. - Придумай что-то другое.
- Томас! Уильям! Вы там долго?
- Пап, а Уил не хочет спускаться вниз! Можно я съем его порцию пирожков? - Заныл блондин, отходя от кровати и быстрой подступью подбегая к краю лестницы. Паркет под ногами заскрипел, но стойко выдержал на своих плечах этот прилив энергии.
Уильям нахмурился, а пальцы впились в подушку. Томас? Ему снится Томми? Каким образом он может представить себе голос того человека, что ещё не выдавил из себя даже слова? А точно ли это сон? Уил задрал голову, мгновенно поднимаясь с кровати и сбрасывая с себя приставучую оленью шкуру. Он смерил Томми удивлённым взглядом, будто перед ним была редкая птица, а не знакомый младший брат, которого он выхаживал на своих плечах. Ему было от силы лет семь или восемьи. Невысокий, но энергичный светловолосый комок, поворачивающийся к Уильяму. От этого ехидного взгляда что-то внутри шатена сломалось. Прежде чем мозг смог обработать случившееся, паренёк кинулся к Томми, хватая его за лицо и ошеломлённо осматривая. Руки зарылись в светлые кудри, пока большой палец прошёлся по скуле брата. Уил не отводил взгляда от этих перепуганных голубых глаз, сжимая плечи Томми. Блондин отшатнулся от Уильяма, оттряхивая свою блузку, а лицо сменилось на удивлённое, почти запутанное выражение.
- Уил, ты чего! Совсем с ума сошёл? - Фыркнул юноша, поправляя свой опущенный рукав и одаряя старшего брата осуждающим взглядом. - Смотришь на меня так, будто увидел приведение.
- Томми.
Имя внезапно начало иметь вес. Братец больше не помещался в руках, не рыдал и не клянчил очередную порцию разведённого молока. Уил почувствовал себя так глупо, а из груди вырвался странный смешок. Не может быть. В мыслях никогда не крутился образ повзрослевшего Томми. Парень настолько привык видеть его в люльке, играющим с плюшевым медведем или другой игрушкой. Ситуация стала казаться более реальной, чем несколько мгновений до этого. Уил осмотрел комнату, не замечая в них особых изменений кроме отсутствия люльки и появления нового спального места. Покрывало Томми было сброшено на пол, а на подушке валялись фигурки деревяных рыцарей, лошадей и крылатых монстров. Одна из них напоминала того заражённого, что напал на него с Джонни у реки. Уильям ринулся к кровати младшего брата, хватая игрушку и рассматриая её в своих руках. Палец прошёлся по каждой неровности, выпуклости реплики, но когда зацепился за щепку, то ощутилась настоящая боль. Уил в замешательстве посмотрел на выступающую кровь, чувствуя, как его ладонь пульсирует от неприятного ощущения. Сны до этого не были настолько реальными, от чего фигурка выпала из рук. Уильям так и остался стоять, разгибая свой большой палец, надавливая на рану, чтобы из неё продолжала течь кровь. Он ощущал каждое своё действие.
- Билли, ты начинаешь меня пугать, - Сказал Томми за спиной старшего брата, нервно поглядывая на его попытки расковырять рану на пальце.
- Томми, сколько тебе сейчас лет? - Спросил Уильям, сжимая раненую ладонь и разворачиваясь к блондину. Этот вопрос задел юношу, от чего последний обиженно надул губы и насупился.
- Ты не знаешь сколько мне лет? Да ты с дерева свалился, Билли! Мы совсем недавно праздновали мой день рождения. Неужто забыл? - Принялся рассказывать Томми, деловито загибая каждый палец, припоминая минувшие события, о чьём существовании Уильям был не в курсе. - Мама приготовила самый большой яблочный пирог во всей деревни! Ты съел так много кусков, что тебе стало плохо, забыл? Мы пригласили наших друзей, побежали на ярмарку и плясали до заката. Потом, конечно, папа ввелел вернуться обратно, но это был самый лучший день рождения в моей жизни! Я получил не десять, а одиннадцать подарков! Представляешь? Это даже больше, чем на твой день рождения! А папа говорил, что двадцать-четыре, вообще-то, важная цифра.
Двадцать четыре. Уильям в неверии дотронулся до себя, ощущая слабую выступающую щетину. Ему двадцать четыре года? Теперь наступила очередь щупать самого себя, в панике искать карманное зеркальце матери и в удивлении рассматривать своё отражение. С круглого отверстия на Уила смотрела его более зрелая версия, сохранившая подростковые черты, но являющейся чуждой для него. Скулы парня втянулись, кудри стали более неразборчивыми и завивающимися. А голос... Только сейчас до шатена дошло, что его речь была лишена тех детских ноток, так неприятных юноше. Он нацепил на себя круглые очки, дабы лучше рассмотреть каждую изменившуюся черту в его обличии. Видение перестало быть бредом, созданным мозгом для отдыха. Теперь сон стал приобретать вещие черты, предсказывать будущее, приоткрывать занавесу тайн для любознательного шатена. Но какой это вещий сон, если в его реалиях жив отец и мать? Нет. Возможно, это бред, в котором он сейчас мечется от ранений. Рука задумчиво легла на разодранную ногу, но не ощутила за штанами никакого шрама или изменений.
- Сколько тебе, говоришь, ещё раз исполнилось? - Переспросил Уил, более увлечён изучением себя, нежели выслушиванием долгого монолога младшего брата. Не может быть, что в таком возрасте он выглядит так...по-старому. Круги под глазами, небольшие вкрапления на коже и щетина. Он прошёлся ещё раз по ней, задумываясь о том, как бы ему шли усы в таком прикиде.
- Восемь! Мне исполнилось восемь лет! Тоже важная дата, кстати. Мама сказала, что я на один шаг ближе к взрослой жизни, - Сказал Томми, но, не сталкиваясь с должной реакцией, подбежал и потянул Уильяма за рука к себе. - Ну пошли, Уил! Будешь рассматривать себя дальше на улице! Я хочу е-е-есть!
- Ничего я себя не рассматриваю! Просто привожу себя в порядок! - Быстро придумал оправдание Уил, кладя зеркальце на прикроватную тумбочку и замечая на ней гораздо больше вещей. Сердце болезненно сжалось. Таким выглядела тумбочка матери до её пропажи. - Пошли давай.
- Ну наконец-то! - Громко выдохнул Томми, закатывая свои глаза и взбираясь на перило лестницы, чтобы скатиться вниз. Прямо как когда-то это делал Уил. И хоть заражение началось недавно, но в сознании парня казалось, будто последний раз он видел дом несколько лет назад. - Папа, он спускается! Давай, давай, положи нам пирожки! Пирожки! Пирожки!
Уильям спустился вниз по знакомой лестнице, щупая каждую её часть. Перед глазами промелькнула картина окровавленной перилы, когда отец, истекая кровью, толкал их вперёд, требуя Уилу защитить младшего брата, несмотря ни на что. Образ обмякшего тела отца, кричащего на руках Томми, и красных клыков монстра вылезли из памяти. Шатен вцепился в лестницу, шумно выдыхая, чувствуя, как всё его тело массово потрясается от травмирующего воспоминания. В нос хлынул металлический запах свежей пролитой крови, а паренёк в ужасе смотрел на стаю заражённых животных, царапающих стены, выбивающих окна, рвущихся вовнутрь. Мозг велел бежать, он кричал о фальшивости каждого момента. Всё это не реально, также как Томми, также как отец, этот дом, его мать. Уил прижался к стене, скатываясь вниз, чувствуя, как его грудь быстро вздымалась и опускалась. Он не хотел верить в то, что этот сценарий нечто большее, чем сон. Ему было болезненно открывать свои глаза, видеть перед собой такие близкие, но такие дальние куски родного дома. Слышать, как в ушах разносится обеспокоенный голос отца и клич Томми. Что бы с ним сейчас не происходило, Уильям не желал быть частью этого представления. Он прикрыл свои уши руками, тряся головой, сжимаясь до образа шестнадцатилетнего мальчика, на чьи плечи взвалили так много ответственности. Любой прохожий покачал бы головой, сказал, что Уил потерял почти всё. Дом, семью, деревню. Он не хотел видеть это, не желал быть глупой собакой, перед которой трясут желаной, но недостижимой костью. Парень обнял себя за колени, шумно выдыхая. Уильям просто хотел проснуться.
- Уил, сын мой, что случилось?
То был голос отца. Настолько абстрактный сквозь пелену взволнованных мыслей. Уильям отказывался открывать глаза. Он дрожал, покачиваясь из стороны в сторону и тряся своей головой, пока его медленно утягивали в знакомые до боли в сердце объятия. Отец давно так не обнимал Уила, именно с момента исчезновения матери. Его ладонь аккуратно прошлась по недовольным кудрям, легла поверх его спины и начала гладить. И Уильям расплакался. Впервые за всё это время, что он провёл сперва наедине с собой, а потом в компании Джонни, юноша позволил себе дать слабину. Огромные слёзы катились по его щеке, разбивались об пол, а губы дрожали, пытались выдавить из себя хоть какое-то слово. А что было ему говорить? Всё это нереально. Тепло отцовских объятий, тепло от лучей дневного солнца, падающих на его голову, приятный аромат пирогов от печи. Он разговаривал с пустотой, потому Уильям принялся сильнее трясти головой, пока отец тихо успокаивал его, кладя его на своё плечо.
- Всё хорошо. Всё будет хорошо. Это всё реально. Ты дома, - Раздался знакомый шёпот отца, прерываемый громким стуком сердца Уильяма. - Ничего не стоит бояться. Ты большой молодец, Уил. Мы гордимся тобой.
Наконец-то шатен отважился открыть свои глаза, уткнуться в плечо отца и тихо рыдать. Он учил его не проявлять слабость, не давать волю своим чувствами и не быть плаксой. Но сейчас, казалось, отец даже поощерял сие действие. Никаких осуждающих взглядов, тяжёлых вздохов и уставших речей. Он принимал его таким, какой Уил есть, рыдающая двадцати-четврёх летняя плакса, и этого было достаточно. Уильям обвил руки вокруг отца, кладя голову на его плечо и тихо шмыгая носом. Это всё, о чём Уил когда-либо мечтал. Стихнет буря, пройдут штормы и ненастье. Наступление спокойствия, равновесия и любви.
- Не уходи, пожалуйста. Не уходи, - Шептал Уильям, трясясь в объятиях отца, но постепенно успокаиваясь. - Пожалуйста, я так устал. Я так не хочу покидать это место.
- Я знаю. Я всё прекрасно знаю, - Успокаивал его отец мягкими ритмичными поглаживаниями по спине. - Ты большой молодец, Уил. Мы с матерью всегда будем гордиться тобой. Что бы ты ни сделал.
- Я умер? - Наконец-то отважился спросить Уильям, всё ещё не отрываясь от объятий с отцом. - Я не знаю этого места, никогда не видел Томми позврослевшим. Это Рай?
- Не совсем, Уил, - Сказал отец, но не остановил поглаживания, продолжая успокаивать сына. - Ты в безопасности, и это главное.
- Я могу тут остаться навсегда?
В ответ последовало лишь молчание, что и отвечало на вопрос Уильяма. Что ещё он мог знать о своём сне, кроме того, что это сон? Всегда наступает момент реализации, пробуждения. Ты открываешь свои глаза, сталкиваешься с реальностью вещей и понимаешь, что лучше было бы не просыпаться. Где бы сейчас Уил не находился, он не хотел возвращаться обратно к себе. Парень даже не знал, жив ли он. Последнее, что уловило сознание, это много крови, вытекающей из его раны на ноге, хриплые вдохи и выдохи, а затем следующее помутнение рассудка. Он не винил себя за слабость. Было бы чудом, если ему удалось пережить ту передрягу, в которую Уильям попал по своей же невнимательности.
- Я могу остаться хотя бы ненадолго? Пока я не проснусь, - Умолял Уил, отрываясь от плеча отца и заглядывая в его тёплые голубые глаза, так гордо смотрящие на своего сына.
- Конечно, - Ответил отец, медленно отстраняясь от Уильяма, всё ещё держа свой голос на уровне шёпота, чтобы их разговор не подслушал привычно любопытный Томми. - Пошли завтракать. Томми совсем заждался пирогов, а они остывают. Ты же обещал ему, что в следующий раз они будут свежими, только из печи.
Уил вытер слёзы, молча кивая, и поднялся с пола. Рука отца не пропадала с его плеча, аккуратно ведя шатена в сторону стола, усаживая рядом с младшим братом. Томми вёл себя так, будто ничего не произошло, предвкушающе стуча кулаками по столу и насвистывая мелодию себе под нос. Мгновение спустя, Уильям заразился энтузиазмом младшего брата, прикасаясь к своим щекам, но не ощущая на них даже влажных дорожек от слёз. Он слабо улыбнулся Томми, поражаясь тому, каким энергичным позиционироал себя блондин в его сне. Будет крайне забавно, если из плачущего младенца вырастит такой же капризный, но мужественный парень, как этот Томми. Уил повернулся к отцу, ставящим перед ними целую тарелку горячих пирогов, следя за каждым его движением. На душе стало как-то проще от мысли, что всё это реально, но отчасти. Что перед ним правда был его отец, а на улице ожидала мать. Парень с нетерпением принялся уплетать долгожданное блюдо, мыча от приятных вкусовых ощущений. Любимая стряпня отца не изменилась. Наоборот, она стала вкуснее, сохраняя те черты беззаботного детства, о которых Уил привык мечтать в своих снах. Уютная атмосфера дома сглаживала углы, заставила на минуту забыть о своём недавнем приступе, и погрузиться в долгожданное детство, оставшееся в стенах этого дома. Он уплетал пироги, разговаривал с Томми о чём-то глупом, хохотал, ловя на себе спокойный взгляд отца, любовавшегося семейной идиллией. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно.
В дверь кто-то постучал. Уильям вскочил из-за стола первым, предвещая, что за ней находится мать. Точно! Она же обещала ждать их на улице по словам Томми. Неужто устала стать и рещила навестить своих сыновей у кухонного стола? Словно в детстве Уил кинулся к двери, всё внутри сжималось от мыслей о долгожданной встречи с матерью. Он не видел её лицо так долго, её образ стал выветриваться из его разума. Это пугало Уильяма. Ему всегда хотелось помнить её такой, какой она предстала перед нимв вечер, когда исчезла. Молодой, прелестной, шутящей и с улыбкой на лице, которая разгонит любые негативные мысли в голове шатена. Уильям открыл дверь, готовясь к долгожданной встречи.
В дверях же стоял олень. Молодой, могучий зверь с громадными ветвистыми рогами, не позволяющим ему так просто зайти в дом. Однако, животное будто ждало Уильяма, разворачивая свою голову и заглядывая парню в глаза. Тёмные горизонтальные зрачки уставились на шатена, не позволяя ему идти дальше, но и не загоняя его обратно в дом. Уил в недоумении моргнул, поворачиваясь к отцу с Томми. Оба вели себя спокойно, будто приход оленя под их крышу был спланированным, ну, или как минимум, ожидаемым событием. Дикий зверь с уважением опустил свою шею, будто кланяясь перед Уилом, но не смел ступать дальше порога. Парень попытался легонько отпугнуть животное, а оно продолжало стоять на месте, не выпуская Уильяма из дома. Юноша проругался на одном дыхании, не понимая, в какую сторону зашёл его нормальный сон. Олень слегка прищурил свои глаза, и что-то в этом жесте Уилу показалось знакомым. На языке крутилось имя, но шатен не мог его произнести.
Тем временем на рог оленя приземлился ворон. Птица деловито устроилась на своём насесте, переминаясь с ноги на ногу, рассматривая Уильямом. Он вспомнил этого ворона, животное летало за ними повсюду, а за ним сформировалась стая. Парнише хотелось верить - они были стервятниками, ищащими быстрого ужина в лице Томми или уставшего Уила. Сейчас же ворон вёл себя спокойно, запрокидывая свою белоснежную голову, раскрывая свои крылья и издавая громкий крик. "Кар!". Уил отступил от оленя, не понимая, от чего всё внутри внезапно сжалось от страха. Птица же продолжала сидеть на рогах, деловито виляя своим хвостом, и наклоняя свою голову. На парня уставился немигающий красный глаз. "КАР!".
***
И Уильям проснулся. За окном раздался рокочущий раскат грома, а комнату озарила яркая вспышка молнии. Дождь громко барабанил по стеклу, настойчиво пытаясь ворваться внутрь вместе с усиленными порывами ветра. Он находился в самом сердце бури. Прикреплённая к окну клумба с тремя жалкими головками цветков была полностью залита. Бедные растения склонили свои головы, пряча свои бархатные лепестки от ненастья, но даже им не удалось избежать нескончаемого потока воды, вылившегося на них с крыши. С новым проблеском молнии явили себя монотонные стволы деревьев, напоминающих решетки, за которыми пряталось невидимое чудище. Они сгибались под натиском ветра, вихрь ломал их ветки, раздевал каждое деревце, а саженцы взлетали в воздух, подобно семенам одуванчика. Деревянная хижина пошатнулась от природных зверств, однако, не спешила сдвигаться со своего намеченного места. Конструктор явно предусмотрел все экстренные сценарии, в чьих лапах конструкция могла бы оказаться. Фундамент поддерживал стены, брёвна несминаемо выстаивали ни один десяток, но не продолжали выполнять свою функцию. Клумба у каменой перегородки, состоящая из невысоких подсолнухов, разломилась на две части. Стебель цветка не выдержал погоду, поклоняясь воли природы. За ним поспешили его собратья, разбрасывая в разные стороны землю и грязь. Где-то за стенами раздался то ли очередной рокот, то ли крик перепуганного зверя. Одно Уильям знал наверняка: быть внутри сейчас гораздо лучше, чем снаружи. Сквозь спросонья шатен попытался пошевелить своим телом, что пожалел мгновение спустя. Движение отдало звоном колокола по сознанию, раскатываясь волной агонии по телу и намеренно фокусируясь вокруг раненой ноги. Ну, то что Уил её хотя бы чувствовал было лучше, чем очнуться без неё. Дабы подтвердить догадки, дрожащие руки потянулись под шерстяное покрывало, в чьих объятиях они оказались, и нащупали несколько слоёв бинтов, к которым было прикреплено что-то ещё. Уильям постарался пошевелить своей ногой, в ответ чувствуя инородную пульсацию, а его рана прижалась к странному крему или экстракту, что, наверняка, тоже было спрятано под бинтами. Под спиной чувствовалась шкура, фиксирующая его положение. Кто-то позаботился о том, чтобы Уил не навредил себе. Взгляд скучающе блуждал по стенам, чувствуя в них своеобразный уют, но и отчуждённость. Словно владелец этой обители понимал концепцию дома, использовал его только по назначению, ничего более. На стенах висели ряды из звериных черепов, что в проблеске молнии зловеще бросали свои тени на Уила. Юноша взглотнул, останавливая свой взгляд на ветвистых рогах черепа оленя и молниеносно уводя его. Он лежал на матрасе, укутанный в несколько слоёв одеял. Вокруг него была аккуратно расставлена мебель: кресло, тройка стульев у небольшого чайного стола, шкура медведя, лежащая у загороженного камина. От кирпичей радиировало приятным теплом, а подброшенные дрова помогали пожару разгараться, обжигать собой стены своего вольера, и снова опускаться за пищей. На кресле, укутанный в шкуру лесы, лежал Томми, мирно свернувшись в клубок и посапывая. На матрасе рядом без сознания валялся Джон, своим внешним видом напоминая мумию, а не человека. Его голова была забинтована от и до, на ранах лежали всякие смеси целебных трав, смачно перемолотых в кашицу. Все живые, на месте. Уильям облегчённо выдохнул, пытаясь нащупать рядом с собой очки, чтобы наткнуться на осознание скованности его движений. Ноги и руки были привязаны к полу верёвками, от чего шатен удивлённо вскрикнул. Это уведомило сидячего у камина о пробуждении одного из пациентов. - Очнулся. Удивительно, что так скоро. Лихорадка должна была длиться ещё несколько дней, - Пробормотал спаситель, даже не поворачиваясь к скованному Уильяму, завороженный танцами огня. - Хотя, этому есть объснение. - Развяжи меня! Мы не заключённые, чтобы держать нас, как зверей! - Скомандовал Уильям, дёргая за верёвки с силой, пересиливая боль. - Где мы? Что ты собираешься с нами сделать? Кажется, это сыграло Техноблейду на нервах. Мужчина неторопливо повернулся к очнувшемуся, бросая на него более внушительную тень, чем все черепа вместе взятые. Его глаза блеснули в блеклых лучах огня, а размытые черты создавали образ огромного зверя. Уильям не мог разглядеть человека с головы до ног, но заметил на лице спасителя короткую бороду. Вроде бы на нём была чья-то шкура? Или это был длинный плащ? Под тонкой тканью одежды блеснуло лезвие ножа, заставившее Уильяма сотню раз пересмотреть свои приоритеты, бросаясь с агрессией на вооружённого человека. Техноблейд подошёл к связанному шатену, присаживаясь на одно колено и приподнимая все слои одеял, чтобы оценить бинты. Огромная грубая, но тёплая ладонь легла на лоб Уила, прежде чем вторая рука потянулась к карманному ножу. Во взгляде парниши было трудно не увидеть панику, в особенности когда лезвие сверкнуло в дюймах от его лица. Казалось, что спаситель сам взвешивал своё решение о спасении такого говорливого юноши, как Уил. Хитроумность, притворство. Всё это для Уильяма считалось бесполезным в данной ситуации, когда перед ним размахивают ножом, а потом подносят к тыльной части руки. Удар. С шорохом лезвие трётся об верёвки, распутывая парня из их объятий. Данное действие повторилось для остальных конечностей, пока Уил не смог прижать к себе ладонь, сжимая её и проверяя, что его тело не пострадало за время его отключки. - Успокойся, воронёнок, твоя плоть мне не сладка. Ты бился в бреду и начал вредить своей ноге, потому пришлось тебя связать. Иначе бы ты остался без ноги, - Пробасил Техноблейд, убирая нож в карман. Уильям облегчённо выдохнул, хоть щуря свои глаза, дабы рассмотреть собеседника получше. В ответ на его лицо грубо сунули новую пару очков. Уил охнул от растерянности, несколько раз моргая, чтобы приспособиться к ним. - Такая она, речная чума. Сами вы её изобрели, сами от неё и страдаете. - В каком плане? - Поинтересовался Уильям, поправляя очки. Искажённость линз не совсем подходила его зрению, но это было лучше, чем вслепую тыкаться в стены. Парень слегка наклонил голову, без проблем оценивая собеседника перед собой. Возрастом Техноблейд был намного старше Уила, но далеко до той цифры, когда к нему нужно обращаться на "вы". Больше мужественности ему придавала тёмная густая борода, аккуратно заплетённая в косичку. Волосы мужчины были такими же, только менее ухоженными. Они неряшливо переплетались в кудри, смешно ложась на плечи, достигая почти до пояса. Складывалось впечатление, что о бороде мужчина печётся больше, чем о творящемся за его спиной. На Уильяма смотрела пара зелёных, изумрудных глаз, остекленевших, а эмоции за ними прикрыты пеленой ранводушия. На правом глазу шёл неприятный шрам, рассекающий лицо мужчины. Он был явно оставлен чужим лезвием, ведь плоть на его пути была вырезана, оставляя уродливый след. Схожий шрам можно было найти на губе, но менее глубокий. Помимо этих двух, всё лицо спасителя было усыпано в царапинах, неглубоких ссадинах и шрамах. Опуская взгляд ниже, Уильям столкнулся с непроглядной грудой мышц, припрятанных лишь тонким текстилем. Если бы Уила поставили драться против такого человека, то он бы скорее убил себя сам. Смерть от Техноблейда казалась страшнее орды заражённых, расстаскивающих тебя по кускам. Рассмотреть шатен мог лишь левую руку, такую же засыпанную шрамами, но с интересной деталью - кусок безымянного пальца спасителя напрочь отсутствовал. Мужчину данный факт не особо волновал, ведь тот деловито поправлял свой плащ, прежде чем заново усаживаться у камина. Теперь юноша мог без труда рассмотреть, что в пламени лежал раскалённный кусок лезвия, переливаясь несколькими цветами сразу. Явление привлекло внимания Уила, присевшего на матрасе. - Эти сети, в которые ты умудрился попасть были покрыты тонким слоем яда. Хитрая уловка рыбаков, чтобы сети не украл незнающий человек. Ну, или чтобы рыба попадала в них и не смогла выбраться, - Сказал Техноблейд, кочергой разбирая несколько углей, подкладывая несколько из них рядом с лезвием меча. - Стойкая смесь. Пропадает только после нагрева. Но зачем прибегать к настолько низким методам для получения желаного? - Чума реки, - Повторил слова Техноблейда Уильям. Знакомое словосочетание. Вроде бы он слышал это из рассказов отца, как важно не поднимать с пола любую металлическую вещь. Особенно если это "что-то" было из реки. Соседские дети таким образом слегли от отравления. Бедолаги потом сторонились любой воды, как огня. В комнате повисло недолгое молчание, пока Уил наблюдал за реакцией своего соеседника. - Ты нас спас. Спасибо тебе. По правде говоря, я даже не знаю, что случилось бы со мной...с нами, если ты не вытащил нас из реки. - Благодари своего брата, не меня, - Ответил сухо Техноблейд, указывая куда-то себе за спину, где мирно посапывал на кресле блондин. - Он кричал так, что распугал всю мою дичь. Потом выпил почти все запасы моего коровьего молока и уснул. - Хах, это Томми, которого я знаю, - Посмеялся Уильям, понимая, что младший брат сыграл немаловажную судьбу в их нахождении. На мгновение он вспомнил образ повзрослевшего Томми из своего сна. Такого высокого, энергичного. Да, эта картина прекрасно вписывается в текущий расклад дел. - Мы сами знали, что на нас нападёт заражённый. Мы ушли довольно далеко в лес, где нет заразы. - Эта дрянь есть везде, где когда-либо ступала нога человека. В том числе и та река. Вниз по течению, зараза проникает во все возможные реки и озёра. Травит живность, сводит её с ума, - Пробормотал Техноблейд, вытаскивая из кармана проросший картофель и принявшись его отчищать перед огнём. - Всему опять виной человек. - При чём тут человек? Она возникла из ниоткуда! - Возмутился Уильям, не понимая, что за странная предвзятость была у этого типа к людским постройкам или изобретениям. - Я видел эту болезнь. Как она пробралась ко мне в деревню, как она убила каждого в ней. Это точно не дело рук человека! Это что-то другое. - А что? Случайное стечение обстоятельств? Ха, ты ещё скажи, что всему виной магия! - Хрюкнул мужчина, бросая кожуру чищенного картофеля в огонь и кладя корнеплод в кастрюлю. - У каждого из нас есть скрытое желание доминировать над других, убивать всё, что видно на пути. Просто у человека это получается лучше всего, и через наиболее креативные методы. - Человек то, человек это. Говоришь так, будто сам таковым не являешься, - Буркнул Уильям, скрестив руки на груди и замечая, как фигура складывает ножик, а затем поворачивается к нему. Техноблейд сверлит его долгим, испытывающим взглядом, прежде чем ответить: - Да, я не человек. Уильям прыснул со смеху. Так он ему и поверит! Особенно в то, что Техноблейд не человек, а кто-то другой. Кто, собака? Он не понимал, к чему было строить весь этот пафос, бросаться странными обвинениями, а потом делать вид, что не причастен к этой категории лиц, которую обвиняешь. Это как если бы голубь сказал, что не является птицей. Таинственный спаситель же, замечая насмешливое выражение на лице Уильяма, внезапно ныряет рукой в самое сердце пламени, вытаскивая из него свой раскалённый меч. Слышалось хлопок и шипение, но то исходило не от лопащейся кожи Техноблейда. Мужчина выставил вперёд лезвие, отбрасывающего жар в разные стороны, даже не дрогнув. Это поставила Уильяма в тупик. Он глупо уставился на метал, мгновение назад пребывающего в открытом пламени. Шатен слегка приоткрыл свой рот и закрыл его. Слова не могли покинуть его горло, а мысли перестали формироваться в связанные фразы. Юноша ущипнул себя для подтверждения, хрипя от боли, но понимая, что всё это взаправду. Не человек, не страдает от огня, держит в руках раскалённую сталь и при этом с ним ничего не происходит. Это может только описать если... - Ты божество. Техноблейд самодовольно фыркнул от замечания, спокойно кладя лезвие меча обратно в пламя и деловито оттряхивая свои руки. Уильям с округлёнными глазами наблюдал за спасителем. Не может быть. Всё это было частью древнего фольклёра, сказками на ночь о том, что когда-то в мире существовали божества. Древние создания, сотканные из первой материи вселенной. О них не было так много литературы, но отец обожал разбрасываться прекрасными сказками на ночь, сочиняя легенды о птице-людях, о русалках, о драконах. Уил не предавал им особого значения, считая их лишь проявлением разыгравшейся фантазии отца, ничем не более. Всё его прошедшее существование поставилось под вопрос одним действием Техноблейда. Божество их спасло. Подошло к ним, как в одной из сказок отца, вытащило из передряги, а теперь держало в своём доме. На лице Уила появилась удивлённая улыбка, и парниша хмыкнул, потирая свои плечи. Настоящий. Настоящее божество, творящее чудеса прямо на его глазах. Никто ему не поверит. - Я предпочитаю более использовать термин полубог, но да. Ты прав, воронёнок, я божественной натуры, - Сказал Техноблейд, возвращаясь к чистке картошки как ни в чём не бывало. - Нет-нет, постой! Ты божество. Ты бог! - Воскликнул Уил, выползая из-под одеял и шипя от боли. - Постой, постой, воинственный воронёнок. Не стоит тебе покидать постель так быстро. Твои раны не успели затянуться, а твой разум не отрезвел после удара от камня. Не ломай своё тело ещё больше, - Посоветовал Техноблейд, не поворачиваясь к Уильяму и занимаясь своими делами. - Ты божество! Настоящее божество! Прямо...Прямо здесь! О боже...В смысле, о чёрт, - Сказал Уил, хватаясь за свои кудри, сидя наполовину на матрасе, наполовину полу. - Ты реален. Прямо из сказок отца. И значит истории об огромных змеях-людоедах реальны? - Да. Давно не видел их, но раньше обожал лакомиться их яйцами, - Признался Техноблейд, хватая кастрюлю и ставя её в небольшое отверстие рядом с огнём. Опять же, для этого он прошёлся несколько раз через открытое пламя, но даже не шелохнулся от языков, облизывающих кожу на его руках. - Глупо, что о нас слагают только сказки перед сном для мочащихся под себя детишек. Раньше мы вселяли в людей страх и уважение. А теперь, что мы? Легенды... - Змеи реальны. Хах, а я то думал, что это я сошёл с ума, - Прошептал сам себе Уильям, трогая себя за повязку на голове, чувствуя, что она была недавней, но всё ещё хранила в себе немного крови. - И даже те истории про птиц? Ну, крылатые птицы-люди. Техноблейд внезапно помрачнел, но кивнул. - Да, даже они. Уильям притих, хлопая своими глазами, и перерабатывал полученную информацию. Освобождённая рука легла поверх плеча дремлящего Джона. Истории отца всегда были полны превалирующего количества деталей, о которых Уил не слышал ни из одной другой литературы. Он разговаривал о событиях так, будто те были не сказками на ночь, а воспоминаниями из далёкого забытого прошлого. Кусочки пазла собирались в мутную картину, чьи очертания Уильям не мог рассмотреть, как бы сильно ни старался вглядеться в образы. По правде говоря, он обожал эти истории в детстве, считая отца гордым носителем титула "Лучшего Изобретателя Сказок". Всегда хотелось предложить ему опубликовать свои произведения о людях с крыльями, чей размах был настолько велик, что шатал землю под ногами за десятки вёрст. Будучи уж совсем мальчиком, Уильям умолял отца придумать продолжение для своей истории, но тот лишь качал головой, утверждая, что у этого события такой конец. Продолжения не было, ибо оно никогда не случилось. Заточённое под землёй божество никогда не выбралось, драконы не возродились из пепла и костей. Однако, была в этих историях небольшая поправка, которую Уил хотел внести. Полубоги никогда не покидали мир после того, как освободили его от всемирного зла. Они приняли обличие людей, стали следовать их обычаям, оставляя за собой лишь имена, кажущиеся безумной комбинацией из букв для нынешних слушателей. - Джонни просыпался? - Спросил Уил, меняя тему разговора и гладя по плечу друга, первым спасшим ему шкуру в тот роковой день. - Зачем ему так много бинтов? Ты говорил, что он отделался лишь "лёгким испугом". Техноблейд не сразу ответил, вытаскивая из огня свой меч и позволяя цветному железу остыть. У рукояти виднелись выгравированные символы, иероглифы, пропавшие из обзора любопытного Уильяма мгновение спустя. Юноша рассмотрел своего друга, подмечая, каким умиротворённым был его сон. Может, он видел свой дом, как Уил? Ферму или нечто другое. Опять же, Джонни привык не разговаривать о своей жизни дальше темы съедобных ягод и плодородной почвы. А Уильям не давил на собеседника, благодаря обстоятельства за то, что они смогли встретиться в лесу. Рука прошлась по забинтованному плечу, опускаясь ниже, но останавливаясь у ладони. Та слабо дёрнулась, никак иначе не отреагировав на чужие прикосновения. Уильям моргнул, отстраняясь от Джона и переводя взгляд с намозоленных пальцев на голову. Из неё странно торчал какой-то отросток, неопределённый под множественными слоями бинтов. - Твой рогатый друг? Нет, - Сказал Техноблейд, кладя своё орудие в самодельные ножны и отставляя меч от печи. Теперь пришла очередь кастрюли занять его место. - Раны его были глубокими, от них точно останутся хорошие шрамы. Но что он ожидал от рукопашной борьбы с чудищем? Удивительно, что его не разорвали. Уил нахмурился на странный маневризм, воспользованный Техно для обращения к Джонни, но не придал этому особое внимание. В голове метался лишь один вопрос, тот, что было страшно произносить вслух. Уильям сглотнул подступивший ком из тревожности. - Он ведь не заражён? Один вопрос, заставший даже самого Техноблейда врасплох. Полубог медленно качнул своей головой, накрывая кипящую кастрюлю с картофелем крышкой. - Нет, - Ответил Техно, но в выражении его лица читалось, что в этом высказывании есть какой-то подвох. - Но я не мог вылечить все его раны. Те, что оставило чудище, не заживают даже от сильнейших трав. Они обязательно затянутся, но процесс будет медленным. И болезненным. С ними ему придётся существовать всю свою оставшуюся жизнь. Только теперь Уильям разглядел очертания глубокой раны на плече, к которому прикасался мгновение назад. Он стянул бинты, являя перед собой посиневшее от воспаления ранение, из которого активно сочился гной. Края пульсировали, кожа потемнела, в разные стороны растекались реки из тёмных ответвлений. Рука выглядела нездоровой, но и не заражённой. Шатен охнул, спеша избавиться от представшего гноя, однако, от его действий спящий Джонни издал болезненный стон. Уил забинтовал рану, быстро, хаотично, в панике лишь бы не причинить больше вреда своему другу, чем пользы. Раненый парень шумно выдохнул, его дыхание выровнялось, и он погрузился в свой спокойный сон. - Он пожертвовал собой ради меня. Я должен быть на его месте, - Прошептал то ли себе, то ли Джону молодой шатен. Он не хотел видеть своего друга настолько ослабшим, побитым жизнью. Уильям правда мог защититься от монстра карманным ножом. Ну, или бы умер пытаясь. В такие моменты смерть казалась более милосердной, чем дальнейшее существование в постоянной агонии. - Я должен лежать на матрасе и страдать заместо него. Это по моей невнимательности на нас и смог напасть монстр. - Нет смысла винить себя в прошлом, воронёнок, - Сказал Техноблейд, выслушивающий самобичевание парня без особого интереса. - Мы принимаем ситуацию такой, какая она есть. Даже если её исход нам не приятен. Это не конец его жизни, а всего-лишь перемены. А от перемен не подстрахованы даже божества. - Воронёнок. Слово эхом разнеслось по комнате. - Почему ты называешь меня "воронёнком", а Джонни "рогатым"? У него ведь нет рог, - Поинтересовался Уильям, поднимая взгляд с отдыхающего друга на полубога у камина. - И я не птица. - Нет, ты не птица, но за твоей спиной всё равно растут крылья, - Сказал Техноблейд, всем своим видом уверяя в правдивости своих слов. По спине Уильяма пробежался табун мурашек. - Что же касаемо твоего друга. Почему бы тебе не убедиться в этом самому? Удивительно, что он не рассказал тебе о своей...особенности. Сними бинты с его головы и перестань подвергать каждое моё слово сомнению. Уильям нахмурился от слов, но последовал им. Он не то чтобы не доверял словам полубога, скорее их значению. В историях отца было множество всемогущих созданий. Те, что помогали смертным, и те, что отравляли их разум. Вселяли смуту, раздор, а потом насмехались над своими плодами. Пальцы парниши медленно стянули слои бинтов, замечая, как загадочный отросток стал выпирать всё больше. И вот, когда последний слой защиты спал, Уильям смотрел на покусанное, наполовину оторванное, но реальное оленье ухо. Знакомая вытянутая форма, даже если её было сложно различить из-за многочисленных повреждений. На них пухом выступала светлая шерсть, а когда Уильям оттянул бинт подальше, то оно отреагировало на звук, разворачиваясь к шатену. Теперь ему правда хотелось не верить в происходящее. Почему он не заметил этого раньше? Нет, почему Джонни не рассказал ему об этом раньше? Вместо человеческих ушей у парня быи оленьи, но это не делало его более противным. Скорее странным. Более странным, чем что-либо, попавшееся книжному червю Уилу в раннем возрасте. Пальцы зарылись в кудри, нащупывая два кератиновых нароста. Рога. У Джонни росли рога, прямо как у настоящего оленя? В глаза бросилось воспоминание о стаде парнокопытных, отдыхающих по ту сторону реки. Небось поэтому Джон на них так сильно засмотрелся. Он видел в них отражение самого себя. - Но как... - Я знаком с существами, подобно ему, - Объяснил Техноблейд, подходя к Уильяму и тихо садясь по другую сторону матраса Джонни. Он спокойно дотронулся до ушей, проводя пальцем по затянувшимся ранам, неровным порезам и выпуклостям. - Он отрезал их. Или кто-то рукожопый отрезал их ему. - Но зачем? В смысле, зачем ему это скрывать? Это же...Это же невероятно! Он наполовину человек и олень? Я никогда такого не видел, - Сказал на одном дыхании Уильям, наблюдая за тем, как Техноблейд достаёт из кармана колбу с кашицей и добавляет её на более повреждённое левое ухо. - Почему отрезать что-то такое особенное? - Из-за подобных тебе, - Кратко пояснил Техно, подбирая с пола бинты и заново заматывая ими голову Джонни. - Я видел, как их раса зародилась и правила здешними лесами. Они были мирными созданиями, волнующихся о здоровье и благополучии леса. Пока война не вырезала каждого из них. Село, семьи, всё уничтожалось людьми и другими полубогами, считавших их существование неправильным. Тысячелетия назад я видел рассвет и закат их существования. Люди посчитали их посланниками несчастья, а полубоги лишь свершили своё грязное правосудие. Выжившие бегали в тени своего былого величества. Лишённые магии, свободы и даже шанса на жизнь. Кто хочет носить на себе такой груз? - Ты же полубог. Значит ты тоже принял в этом участие? - Аккуратно спросил Уильям, замечая, как мужчина напротив напрягся. Мгновение спустя и к горлу шатена был подставлен нож, надавливая на пульсирующую жилу под кожей Уила. - Ещё одно такое слово, воронёнок, и я перережу тебе глотку! Не тебе говорить о справедливости! - Прорычал Техноблейд, меняясь в лице из миролюбивого и ворчливого божества в разъярённого зверя. Его зелёные глаза метали молнии от такого отвратительного обвинения, а остриё ножа легонько разрезало кожу дрожащего Уила. Полубог смотрел на Уильяма, из его ноздрей словно валили клубы дыма, а внешний вид стал более первобытным, беспощадным, суровым. - Они были убиты задолго до того, как я мог оказать им хоть какую-то помощь. Твои "крылатые люди" спустились с небес на землю и убили их всех. Они сжигали дома, отрывали младенцев от матерей и публично перерезали им глотки. Тридцать тысяч миролюбивых хранителей леса убито в одну ночь. А на утро рассвет окрасил их города в алый цвет. На улицах вскипала чужая кровь. А никто из "крылатых людей" даже не задумался о последствиях столь гнусавого поступка. Уильям сделал нервный вдох, чувствуя, как лезвие сильнее давит на обнажённую плоть. Мгновения стали течь мучительно долго. Он правда не понимал, почему одной фразой смог провоцировать божество на такую реакцию. Остриё сильнее надавливало на горло, а глаза метались между Техно, Томми и Джоном. Во рту пересохло, но Уил с силами разлепил свои губы. Мысли носились по разуму подобно кроликам, разлетались по разным уголкам сознания, навеки утерянные. Что сказать? Что сделать, чтобы полубог не убил его? Хотелось в грубой форме подчеркнуть предвзятость Техноблейда, но Уильям не находил в себе сил сделать это. Он вообще не мог найти в себе хоть капли храбрости, чтобы что-то сделать. - Я не понимаю о чём ты, - Хрипло выдавил из себя шатен, взамен чувствуя усиления давления в области шеи. Техноблейд сузил свои неестественно светящиеся глаза до двух крохотных щелей, не желающий слышать подобного рода оправдания. - Мне правда жаль, что мой народ такой жестокий. Я не знал, что человечество способно на такое. Пожалуйста. Прошу, не убивай меня! То была искренняя мольба о пощаде. Уильям никогда не ловил себя на мысли, что видел себя в таком состоянии. Забитой в угол зверюшкой, над которой нависает изголодавшийся хищник. Техноблейд потерял любые черты, делающие его сродни человеку. Уил не знал, каким тот был богом, а это отсутствие познаний вселяло в него страх. Что если Техно подмуал о причастности Уильяма и его семьи к такому ужасному сценарию? Может быть, даже его соучастие в отрезании ушей Джонни. Уил смотрел в глаза полубога, настаивая на истинности своих высказываний. Он заглядывал в глубину изумруда, чтобы столкнуться с этой необхватной стеной, отделяющей его от настоящих чувств Техноблейда. За окном раздался грохот грома. Полубог отстранился от Уильяма, ослабляя хватку на шеи и пряча ножик. Юноша в свою очередь набрал в грудь больше воздуха, заливаясь кашлем. Он нащупал крохотный порез на своей шеи. Такая глупая рана непременно затянется, но останется ли шрам? - Тебе повезло родиться в необразованной семье. Сегодня я смилуюсь над твоей жизнью, воронёнок. Моя жажда крови ещё не пересилила здравый смысл, - Сказал Техноблейд, подходя к камину и вытаскивая из него кипящую кастрюлю. - Но знай, что врать в лице божественных сущностей считается смертельным грехом. Он деловито поправил свои разбросанные кудри, приподнимая крышку, прежде чем вылить жидкость на огонь. Пламя взвыло, разбрасывая искры в разные стороны. Огонь метался из одного угла в другой, увядая прямо на глазах, оставляя на месте своей смерти лёгкий дымок и тлеющие угли. Комната погрузилась в кромешную тьму. Не спасали даже очки. Уильям поспешил устроиться поудобнее на матрасе, ловля себя на мысли, что не знает, куда пропал Техноблейд. Словно в ответ его размышлениям далеко за креслом с Томми раздался лязг посуды. - Ложись спать, маленький воронёнок. Твоему другу предстоит долгое выздоравление. Я разрешаю вам остаться только из-за его ран, - Сказал Техноблейд, слегка деловитым, но таким же угрожающим голосом. Уильям хотел поблагодарить спасителя за проявления такой щедрости, но его след будто простыл. Звуки с кухни прекратились. Наступила полная тишина. В голову ударила знакомая головная боль, напоминая шатену о его слабом состоянии. Следовало отдохнуть. И хоть это звучало безумной идеей (а именно спать в доме того человека, что хотел тебя убить), Уил не видел в ней ничего зазорного. Да, божество выглядело пугающе, от одного вида внутри всё леденело, а душа уходила в пятки. Но также Уильям нахлодил в себе любопытство. Так хотелось изучить своего собеседника, ведь в его жилах текла древняя кровь. В нём текла первобытная магия. И Уил хотел узнать всё о ней, о полубожествах, о собратьях Джонни. А также о странном выражении про крылья, растущие за его спиной. Парниша неуверенно засунул руку за спину, как бы убедиться в том, что ничего там не появилось за период его разговора Техноблейда. Спина по-прежнему оставалась гладкой и ровной.
