Тень Смерти

Pov: Gusto       Мощный и громкий удар молнии прямо перед входом в пещеру заставил меня резко дёрнуться и мгновенно проснуться. Помимо того, что я временно оглох, так ещё и целую минуту слышал только один звон в ушах. То, что это была молния, я понял не сразу, поэтому от страха начал бегать глазами по пространству, стараясь найти то, что нашумело. И тут я понимаю, что… Его нет. Костёр слабо, но всё ещё горит, а Ворчуна нет. — Ворчун? — Позвал его по имени, глупо надеясь, что мне сейчас же ответят. — Ворч, ты где? — Встал с места, понимая, что кровавые осадки продолжаются… Именно они и напомнили мне под утро о нашей кошмарной проблеме, которую мы так и не решили. А ведь я думал, что уже всё позади, мы снова счастливы и вместе сидим за одним столом, вспоминаем наши смешные моменты из жизни и смеёмся. А оказалось, что всё это мне только снилось. С грустью приняв это, я присел ближе к тлеющему костру, который всего от силы согревал немного. Думал, что бы туда бросить, но под рукой ничего не оказалось. Сжигать нечего. Сидя один, я надеялся, что Ворчун никуда не пропадал, а всего лишь пошёл развеяться или собрать веток для огня, оставив меня тут одного. В странной, но удобной для меня позе я просидел неопределённый счёт времени, смотря в одну точку — на огонь, который, как гипноз заставлял сидеть меня неподвижно. Это яркое, хоть и маленькое пламя напоминало мне о том жутком дне, когда я остался совсем один, без семьи… Чтобы не думать о плохом, я начал выдумывать, что было бы, если я был единственным ребёнком в семье. Возможно родители всё так же были бы живыми, добродушными ко всем, готовыми прийти на помощь… К сожалению, они не видели того, что видел я… Я бы так и оставался их любимым сыном. Не было бы никакой трагедии, пожара, неудачного бегства и… Того самого острова, где я впервые встретил тех, кто дорог мне сейчас. Правда вот мои мысли пошли в обратную… Теперь Грейс ищет меня. Погибнут невинные жизни и во всём этом буду виноват только я. Всё ещё смотря в огонь, думал, что произошло бы, если бы я не успел добежать до корабля и не смог удачно попасть по брату? Возможно… Я… Я бы ушёл вслед за всеми, кто погиб в муках и страданиях от этого урода. А что если я не убил Грейса, а вырубил его? Проткнув глаз точеной кистью, засунув его глубоко? Да я ж со страху и не такое натворить могу, я точно убеждён, что Грейс был мёртв! Возможно всё из-за какого-то предвкушения и малого стресса мне тогда приснился этот обрывок сна, чьего конца я, видимо, уже никогда не узнаю. Костёр стал греть гораздо слабее, потому то я сел на колени, подставил лапы к огню, аккуратно подвинувшись чуть ближе. Да лето… Ночи холодные, рассвет только начинался, а этот дождь… Этот дождь только хуже делает, из-за него тут так сыро и прохладно, что противно ощущать это. Да и отдавало железным привкусом ближе к выходу. Почему Ворчун не подумал сделать место для костра как можно дальше? Мне на глаза бросилась моя перевязанная лапа, я начал рассматривать её непонятно для чего и, что странно… Я как будто бы обжёг свои руки, хотя я не совал их прямо в огонь. Странно всё это. Атмосфера, в которой я проводил всё это время в полном одиночестве становилась более напряжённой, До тех пор, пока в меня не прилетела струя воды. _____ Pov: Gruffi Я проснулся от того, что в пещере стало сыро и холодно. Господи, опять этот дождь? Как же бесит! Осмотрев место, как и ожидалось, я проснулся самым первым. Костёр плохо горел, нужно собрать что-то подходящее, чтобы бросить в огонь. Для убеждения, что он спит, я тихо подошёл к нему. Густо спал, как-то непонятно: свернувшись, обнимая свою сумку… Или это рюкзак? Не важно. Его лицо… Оно было каким-то беспокойным. Опять снится что-то? Оглядев его ещё немного, понял, что тот трясётся в мелкой дрожи, почти незаметно. Даже укрыть нечем! Всё таки мы не до конца прогадали все исходы. Нужно отвлечь себя, но как? Я посмотрел на спящего Густо ещё раз. По странному улыбнувшись и хитро нахмурив брови, я быстро ткнул его в нос и убежал, тихо, ехидно посмеиваясь. Выбежав из пещеры, понял, что весь хворост будет кровавым и влажным. Чёрт! Его нельзя будет разжечь! По быстрому оббежав местность, я заорал от громкой грозы, а после и от сильного удара молнии, прямо рядом с нашей пещерой. Хех, по любому: вернусь, а Густо там уже весь седой сидеть будет, ошарашенный. Смешно было бы посмотреть на это, хахах… Что-то подозрительно холодно даже для летнего утра, как дальше зайдёт это? Вернувшись ни с чем, то что я тогда был в шоке, это не сказать, ровным счётом, ничего! — Густо! Ты что творишь, придурок?! — Увиденное заставило меня быстро подбежать к нему и отвести от огня, который усилился… Что он такого успел подбросить, если ничего подручного не было? Да и вёл парень как-то странно, вот только-только нормально спал, а тут такое… Он специально подошёл так близко к огню? Он даже не двигался, будто бы поддавался мне, как кукла, которую можно дёргать за нитки. Непонятно, то ли его инфарктом шандарахнуло, то ли его парализовало. Я тогда не на шутку испугался за него, когда увидел, что… Ещё чуть-чуть и его лапы получили бы ожоги второй степени. Самое стрёмное — его лицо: рот на самую малость приоткрыт, глаза округлённые, широко распахнутые. Зрачки были неприлично огромными: чернота скрыла его зелёные глаза, оставив лишь от части белую склеру по бокам. Они вот-вот и приобретут ту же оболочку, что и глаза Уиспер. Нужно что-то делать, я чувствую, что от моих бездействий станет лишь хуже и мне, и ему! — Густо! Густо!!! Густо, ты меня слышишь?! — Я стал сильно трясти его, сжимать уязвимые места, дошло и до того, что я в отчаянных попытках привести его в чувство бил по морде… Н-ну не кулаками, разумеется, а лёгкой пощёчиной. Может водой облить? Где я её возьму? Под «дождь» выставлять его как-то не охота. Точно! Фляги с водой, выхода нет. Достав из его рюкзака одну флягу, быстро открыл её и тут же вылил всё содержимое прямо ему в лицо. Как и ожидалось, Густо тут же среагировал на это, он как будто бы всё это время спал с открытыми глазами. Он поморщился, затряс головой. Фух, его глаза снова стали такими как прежде и больше не пугали своей чернотой, всё такие же зелёные. Он, пытался понять, что происходит, судя по тому, как он прищурился. Видимо, Густо всё это время не дышал, раз сейчас так жадно глотает воздух… _____ Pov: Gusto — Густо! Густо! Ты как? — Первое, что я услышал от Ворчуна, после же он схватил меня обеими лапами за морду и приблизил к себе, стараясь всё осмотреть. — Ты чем тут занимался? Я отошёл всего на пару минут! — Зло крикнул тот, хотя в этом голосе звучало гораздо больше волнения, чем всего остального. — Ты обжёг свои лапы, посмотри на себя! Боже, даже на такой кратковременный срок тебя оставлять нельзя! Я отстранился от него, отведя взгляд на руки: они были чуть ли не до критического изменения красными! Похоже, это первая степень, раз не дошло до волдырей. Я не чувствовал боли, пока не попробовал опереться на них. Я только болезненно промычал, не в силах заорать. — Больно? Что ж… Другого выхода у нас нет, да и подручных средств тоже. — С этими словами Ворчун потянулся к моему шарфу, развязал его и… — Ворчун, не надо! — Было поздно… Он порвал шарф, как какую-то тряпку, тем самым сделав две. — Не ной, ещё спасибо скажешь! Он отложил то, что осталось от шарфа в сторону и принялся за мою повязку на запястье. — Приготовься, сейчас может стать ещё больнее… — Аккуратно стал развязывать её, тянув за обожжённые лоскуты. — Теперь точно будь готов — у тебя укус с повязкой как будто слиплись! Я прищурил глаза и прижал уши, ожидая почувствовать неприятные ощущения. — Готов? В ответ я только приоткрыл глаз и кивнул. — Раз… Два… — Моя рука была почти освобождена от повязки и именно на месте укуса она будто бы врослась в рану. — Три!!! — Он резко дёрнул её так, что она оторвалась, по ощущениям, вместе с шерстью. Хотелось кричать от боли, но это было слишком рискованно для нас. Стараясь не заорать, я через силу выдал какой-то непонятный, но всё равно громкий писк. — Выжил? Выжил. Сильно ранен? Не ранен. Ну и чё ты пищишь? Не драматизируй, я, ведь, тебя знаю. — Снова взял мою руку. — Ну-ка дай гляну… Кровь больше не идёт, порядок. Жить будешь! Так, пока не расслабляйся! — Он взял мой порванный шарф и вторую флягу. — Мне придётся намочить эти тряпки. Я не припоминаю, что делают в случае ожогов, но у нас нет других приспособлений. — Ты мне новый должен будешь, этот шарф был очень важной для меня вещью! — Обиженно произнёс я, смотря на то, что осталось от этого шарфа. — Тц… — Закатил глаза. — Ой, да ладно тебе, найдёшь какую-нибудь тряпку и напялишь на шею. Сейчас это не суть важно! Либо твои лапы, либо этот бесполезный аксессуар на тебе. Выбирай! Я только зло посмотрел на него, отвёл взгляд, а после и всю голову в сторону. — Обиженка… — Проворчал бурый, наливая воду на, видать, мои новые повязки. К этому времени мои лапы перестали быть слишком тёплыми, покраснение незаметно пропадало. Ворчун до самых ниток намочил красные лоскуты, хоть стой и выжимай! Он оттянул мою правую руку… И только тогда я понял, что ожоги усилили мою чувствительность лап. Создался резкий и неприятный контраст между теплом от костра и холодной тряпкой, хотя по сути вода не была охлаждена. Ощущение не из приятных, правда, я не подал виду, чтобы он перестал ворчать. Мало того, что настроение поганое, впрочем как и все предыдущие несколько дней, так ещё и этот начинает неуместно высказывать свои недовольства. Очень хорошая поддержка, спасибо, Ворчун! Моя правая рука была обмотана мокрой тряпкой, теперь он принялся и за вторую, сделав те же действия. Когда он закончил, спросил: — И как тебя только угораздило обжечь лапы? — Я не знаю, я всё это время смотрел на огонь. Причём я помню, что от него там почти ничего не оставалось. Я получил ожог, когда посмотрел на руки и… Ты вылил на меня воду. — Неохотно докладывал я, всё ещё не смотря на него. — А ты не врёшь мне часом? Я захожу, а у тебя морда страшная, как жизнь моя, а лапы ты держал прямо над огнём. Держал их, как шашлык! Чем ты смог разжечь костёр?! Ч-что? Неужели всё было именно так? Почему я видел одно, а Ворчун другое? А что если Грейс уже рядом с нами и творит всю эту дичь? — Мда… Тебя, ей Богу, одного вообще оставлять нельзя! Я резко обернулся на него и, неожиданно для себя, заорал: — А ЗНАЕШЬ ЧТО, ВОРЧУН?! ЕСЛИ БЫ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛ ТАКИМ УМНЫМ, ТО И НЕ УШЁЛ БЫ НИКУДА! ЧТО ЖЕ ТЫ ТАК НЕ СДЕЛАЛ, ЕСЛИ МЕНЯ НЕЛЬЗЯ ОСТАВЛЯТЬ ОДНОГО?! ТЕБЕ ЛЕГКО ГОВОРИТЬ, КОГДА ТЫ НАВЕРНЯКА УЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ С ЭТИМ ВЫБЛЯДКОМ, А НАДО МНОЙ СМЕЁШЬСЯ, КАК НАД БЕЗОТВЕТСТВЕННЫМ МАЛОЛЕТНИМ РЕБЁНОКМ! — Я кое-как сорвался с места, незамедлительно к нему приближаясь. — Я-я… Я и не говорил такого, что знаю, как с ним бороться… — Растерянно ответил мне. — АХ НЕ ГОВОРИЛ?! ДА ПОЗДРАВЛЯЮ! ТЫ УЖЕ ДОСТАЛ УМНИЧАТЬ, ВОРЧУН! ПРЕДСТАВЬ СЕБЯ НА МОЁМ МЕСТЕ И ПОЙМИ, КАКОГО МНЕ СЕЙЧАС! ЭТО ТЕБЯ ТРЕВОЖИЛИ СНЫ С ЖЕСТОКИМ НАСИЛИЕМ?! ЭТО ТЫ ВИДЕЛ ИХ СМЕРТИ?! ЭТО ТЫ РЕВЕЛ НОЧЬЮ В ПОДУШКУ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ТОТ, КТО ВСЁ ВРЕМЯ БЫЛ РЯДОМ ЗАДОЛГО ДО ВАС БЫЛ РАЗОРВАН НА ЧАСТИ?! А ПОНИМАЕШЬ ЛИ ТЫ, ЧТО У НАС МАЛЫ ШАНСЫ ОСТАНОВИТЬ ЕГО?! — Я увидел, что Ворчун уже не выглядел так, как прежде, он был шокирован моим поведением, судя по удивлённому и слегка напуганному выражению лица. Я понял, что я слишком много позволил себе выложить в этот раз. Моё терпение уже было на исходе… Я-я не мог иначе. Мне снова довелось сорваться на ровном месте! — Т-ты… Т-ты бы знал, как мне сейчас больно от того, что мы ни черта на можем сделать… Лицо Ворчуна из напуганного переросло в беспокойное. Я от бессилия упал на колени, закрыв лицо руками. Ворчун быстро подполз ко мне, видать хотел меня обнять, но я тут же оттолкнул его. — Отойди!!! — Замахнулся рукой. — Слабо такое сказать Грейсу?! Поучи его жизни! Вперёд, я тебя не держу! — Отвернулся от него, обняв колени. Не прошло и минуты, как Ворчун попытался заговорить со мной. — Густо… Я встал и быстро ушёл в самую глубь пещеры, где не было света, это было довольно рискованно, но на тот момент я не хотел его видеть. Хотелось снова разбить и сломать что-нибудь, но камни я не осилю. Все слёзы я вылил в ту ночь, теперь не осталось ничего… С детства брат называл меня нытиком, шизиком и даже маменькиным сынком. Это лишь потому, что я не любил видеть страдания других, постоянно говорил сам с собой, когда рисовал… А последнее-то за что? Я не виноват, что вся любовь родителей досталась только мне! Он бы тоже мог её заслужить, если бы не его психические отклонения, которые очень сложно взять под контроль. В кого я превратился? Весь мой гнев я выместил на том, кто его же мне и подкинул. Теперь я тихо стою спиной к нему и медленно успокаиваюсь, стараясь понять одно: я или он придурок? Ведь недавно я со смехом, виновато смотрел на него и оправдывался, как только мог. Что же сейчас? Я не выдержал давления, или… О нет… Забыв свою обиду, я убежал обратно. — Ворчун!!! — Когда я появился из темноты с выкрикиванием его имени, он удивился и подскочил с места и, с обеспокоенным видом, словно приготовившись к чему-то развёл руки в сторону; как только я стал ближе к нему, понял, что он собирался обнять меня. — Гаси костёр, мы должны уйти! Он нас нашёл! Кое-как он потушил огонь, взял рюкзак, подождал, когда я достигну его и… Мы вместе рванули из пещеры, к счастью дождь постепенно переставал лить. — Как ты это понял?! — Всё так же тяжело дыша спросил он. — Я сорвался на тебя! А я бы такого никогда не сделал! Ворчун резко остановился, а кровавые осадки тут же перестали лить. Совпадение? — Слушай, это… Прости меня. — Неожиданно выдал бурый, сжав лямки рюкзака. — Что? — Обернулся. — Я уверен, что Грейса не было рядом. Ты из-за меня… — Он подошёл ближе. — Из-за меня ты начал орать. Признаю, что перегнул палку и своим ворчанием сделал только хуже, не думал, что доведу тебя, просто ты раньше как-то с усмешкой относился к моим замечаниям… Т-ты простишь меня, верно? А я и не знал, что ответить. Я думал, что в его стиле извиняться обнимашками, которые он хотел ещё тогда применить на мне. Я лишь по-доброму посмотрел на него и улыбнулся искренней улыбкой. Он улыбнулся в ответ. — Может не вернёмся туда? — Я посмотрел за его спину. Ворчун обернулся назад, затем посмотрел на небо, убедившись, что дождь закончился, снова посмотрел на меня. — Пожалуй в этот раз я снова прислушаюсь к тебе, Густо. Во второй раз мы расположились чуть дальше от пещеры. Содержимое рюкзака теперь я считал бесполезным. Зачем мне это бесполезное лезвие отца? На кой нам остальные мелочи? Те фляги с водой пусты, я не собираюсь идти к реке и набирать их кровью вместо речной воды. Признаю, что в некоторых местах я и вправду бываю безответственен. Место, на котором мы расположились — странное: трава, как вытоптанная, будто бы здесь уже был кто-то. Несколько часов искали подходящие ветки и листья, чтобы к ночи разжечь их для нового костра. Когда присели отдохнуть, то завязался новый диалог. — Думаю, нужно поговорить, как раньше… Чтобы это не касалось темы твоего брата. — Посмотрел на рюкзак. — Что за вещь ты достал тогда и подолгу разглядывал? — Какую вещь? — Затем понял, что он имел в виду. — Ааа, я понял тебя, там было то, что осталось от охотничьего ножа моего отца. — Затем я снова с меньшей злостью посмотрел на него и притянул к нему свои руки. — А то, что осталось от мамы, ты превратил в чёрт пойми что… — Хм… — Он виновато посмотрел на меня. — Нуу… — Пытался подобрать нужные слова. — Это, и вправду, единственная вещь, которая осталась от неё. — Прислонился к поваленному бревну и положил голову на руки, загнутые назад. Ворчун нахмурил вниз одну бровь, а вторую вытянул вверх, показывая тем самым свою задумчивость. Ничего не ответив толком, я лишь прикрыл глаза. Странно… Теперь меня больше не охватывала внутренняя паника, как будто мне уже было всё равно на ту опасность, что может неожиданно в любой момент застать нас. Ворчун тем временем начал рыться в моём рюкзаке. Да ладно, пускай, там больше нет ничего секретного, ему можно доверять. Затем он замедлил свои поиски непонятно чего, аккуратно начал вертеть рукой и… — Игла… Швейная игла тебе зачем? Я заинтересованно посмотрел на маленькую металлическую иголку. — Хм… Я не помню, зачем она нужна была мне. Давно не разгружал рюкзак. Потом Ворчун снова посмотрел на иглу и опять пристально уставился на меня. — Ну что? — Почувствовав его взгляд я снова приоткрыл один глаз. — Ты когда-то хотел примерить эту серьгу? — Какую серьгу? — Удивившись его новой находке, я подскочил с места. — Ну, вот она — Показал мне серебряную круглую, тонкую серёжку. — Откуда? Тогда-то с теплотой на душе взглянул на этот предмет. Видимо, я ошибался — шарф был не единственным, что осталось от неё. — Оу… Что ж, видимо я правильно сказал. Так… Ты собираешься надеть это? Мысленно простив его за порванную вещь, я быстро сказал: — Да!