Тень Смерти

      Что-то мне подсказывало, что мне снова будет неприятно. Он, что, и вправду хочет это сделать? Лично проделать во мне дыру? Хотя… Что плохого в том, чтобы хотя бы чуточку сменить свой имидж? Кто-то вообще живёт по пути «красота требует жертв»… — Ну чего ты так смотришь на меня? Хотел носить её? Ну так соглашайся, пока я добрый! — Ты хоть раз дырявил такое? — Да, безусловно — стены дрелью. Давай шуруй сюда… Я осмотрел иглу: не тупая, не ржавая… Значит всё будет без последствий, как я полагаю? Без практики и без моральной подготовки, чего это он? Сделав глубокий вдох я ответил: — М-может не надо? Давай лучше в другой раз… — Ну как же так? Вот минуту назад с такой охотой соглашался! — Ворчун, у нас есть дела поважнее этого, давай отложим на потом? — Обещаю, что будет не больно. Я понял, что спорить с ним бесполезно, поэтому покорно подполз к нему… Раз он хочет выполнить то, что мне нужно; это уже что-то удивительное. Казалось, что мне такой шанс выпал в первый и последний раз. Всё, такого не будет. — На-а сколько я по-омню, это нужно обрабатывать. — У меня есть водка. Стоп! Он же при мне тогда израсходовал всю бутылку, когда помогал мне с раной. У него всё это время была вторая?! Мир… Жесток! — Я сначала хотел напоить тебя, как следует, чтобы ты точно ничего не почувствовал, но… Передумал. После того, как я услышал это «передумал», то я обиженно посмотрел на него. — Ладно, давай покончим с этим, да побыстрее. Л-ладно? — Не тревожься по этому поводу, я постараюсь побыстрее, чтобы ты ничего не заметил. — Приготовил иглу. — Давай, не бойся… — Приблизился ко мне, встал на ноги, чтобы быть выше. — Ты, главное, не дёргайся и сиди в том же положении, в котором ты сейчас находишься. От небольшого волнения я прикрыл глаза и быстро закивал, не сказав ни слова. Он приготовил открытую бутылку спиртного, рядом положил серьгу. Сейчас в моём правом ухе окажется маленькая, острая иголочка… Надеюсь, Ворчун всё делает правильно. — Приготовься… — За ухом оказалось что-то мягкое, похоже я догадываюсь, зачем. — Раз… Два-а! — Он замахнулся иглой. — Три! Я тут же почувствовал боль, и, невольно, резко дёрнулся. К сожалению, своими действиями я сделал только хуже самому себе. — Ёлы… Кровь пошла. — Вылил непного алкоголя на проколотую дыру. — Держи, желательно минут десять. Зарастёт — придушу. В ответ я только засмеялся с его слов и слегка повеселел, не обращая внимание на жгучее ощущение. Я даже моргнуть не успел, как он махом ловко застегнул на мне серьгу. Сперва ощущалось непривычно с новым аксессуаром. — Красавец. Ты бы ещё для полного счастья зеркало захватил, но тут ничего полезного. Зачем ты только это взял, если, считай, кроме двух фляг ни черта не понадобилось? — Нам нужно было торопиться, если замешкались со сбором, мы бы даже не успели выбежать. — Мда, ты прав… — Сел рядом со мной. Не ловкая и долгая пауза для меня продлилась целую вечность. Вздохнув и выдохнув я повернулся и начал общение, лишь бы не сидеть в тишине… — Ворчун… — М? — Посмотрел на меня отведя взгляд от костра. — Как думаешь, мы смогли оторваться от него? Н-ну, или хотя бы запутать ему следы? — Я уверен, что он ещё долгое время будет преследовать нас, пока что не нашёл. Я был удивлён, что ты даже не останавливался на протяжении чуть ли не получаса, когда бежал, даже не замедлялся в темпе. Либо страх делает тебя совершенно другим, либо я внушил в тебя уверенность. — Хахах, ну спасибо… Наверное. — Посмотрел на небо и снова на костёр. — Думаю, его пора разжигать. — Я встал, чтобы попытаться сделать хоть что-то. — Стой! У тебя же лапы… Обожённые. Лучше проверим их для начала. Я аккуратно стал снимать с себя влажные тряпки моего бедного шарфа. Правда их не хватило, чтобы укутать и пальцы. Покраснений почти не было, правда, мне показалось, что, если я сожму их в кулак, ощущаться это сжатие будет как-то по другому (некоторое время). Чувствительность никуда не пропала, плюс добавилось и воспаление. Ну и что с этого? Жить буду, мне никто не в праве запретить заняться хоть чем-то физическим, да пусть у меня все конечности будут переломаны — я несколько бессонных ночей буду сутулиться над своим шедевром, хоть ты убей! Пожалуй, если я останусь в живых, то так и сделаю, посвящу эту картину или даже скульптуру тем, кем я дорожу больше всего на свете и мне плевать, если кто-то не оценит творение, как должное. Если я выживу, это будет моим долгом перед теми, кого больше никогда не будет со мной рядом и перед теми, кто стал мне родными и заменили семью… Костёр разожжён, уже спустя некоторое время тепло от огня распространилось на небольшую территорию, занятую нами. Я чувствовал некое странное чувство или даже какую-то эстетику… Костёр, лес позднего вечера, не взирая на кровавые размытые пятна на растительности. Ночное небо… В эту ночь она действительно была черезчур звёздной, будто бы это что-то значит. Мы находились в берёзовой роще, деревья так и вытягивались в высь, создавая своими макушками некий круг, в котором сразу можно заметить огромное скопление звёзд и луну. Чёрные пятна берёз очень напоминали глаза, что всё время следили за нами. Я словно в тот момент забылся, нежился от тепла, выделяемого огнём. Ко мне уже не лезли навязчивые мысли об ужасном, о страшном прошлом, о Грейсе, о бедных родителях. Только тёплые воспоминания и никакой панической паранойи. Смотря на эту красоту, мои глаза начинали непроизвольно закрываться, мне стало сложно держать их полностью открытыми, наблюдая за звёздным небом, засыпал. Я и не заметил того, как нагло и без спроса прилёг на что-то тёплое и мягкое. От подступившего ко мне полудрёма, я даже не придал этому значения. Но, когда приятное на ощупь место вдруг неожиданно передёрнулось, то за мгновение я очнулся, пытаясь понять, сделал ли я что-то не так, с удивлением и смущением понял, что я всего то положил свою голову на плечо Ворчуна. Отстранившись и разглядев его повнимательнее, я понял: он смотрел туда же, что и я минуту назад. Задам ему вопрос, чтобы отвлечь и перевести тему. — Дай угадаю, Ворч… Ты сейчас смотришь туда, куда и я? — Не отводил я глаз от неба. — Да… — Странно улыбнувшись, ответил он, не отрывая взгляда в наш общий объект наблюдения. — Слушай… А ты не мог рассказать что-нибудь о себе в подробностях? А то всё одни мои беды, да проблемы… — Хм? — Опустил взгляд на меня. — Неожиданный запрос. — Потом он удивлённо посмотрел мне в глаза, так и стал заглядывать мне в душу… Его будто что-то заткнуло, заворожило. — Ого-о-о… — Что такое? Я опять страшный? — С усмешкой отреагировал я. — У тебя всё небо в глазах отражается. — Вау, что, правда? Зелёный цвет надеюсь не портит «картину»? — Ослабил улыбку. — Н-нет, он делает только лучше… — Его рука, будто бы по приказу потянулась к моему лицу, дотронулась до моей щеки. — В-ворчун, т-ты что задумал? — То, что я тогда был крайне удивлён этим не ожиданностям — не сказать ничего! Я вовремя остановил его руку и, похоже, он… «Включился»? Ворчун тут же оживился и отдёрнул лапу обратно. — Извини, я просто засыпаю, башкой совсем не думаю… — Н-нет, ничего страшного, правда. Мои глаза тоже закрываются, за что ты извиняешься? — Я не подал виду, что его действия показались мне странными, я пытался скрыть смущение. — Уже не суть важно… Знаешь, Густо, мне кажется, что сейчас не подходящий момент рассказывать о себе. Ты вообще заметил, как быстро день пролетел? — Действительно. — Я приполз ближе к огню и устроился поудобнее. — Слушай, а ты не боишься спать ночью под открытым небом? — С чего такие мысли? То есть в пещере тебе всё же было комфортнее? — Нет, с чего ты взял? — Если ты задал этот вопрос, значит, боишься… Признаюсь, мне тоже не по себе. Снова настала долгая тишина, что прерывалась лишь треском горящих веток. — Не по себе, говоришь? — Спросил я его, напомнив об этой фразе. — То есть, ты тоже признаёшь, что у нас практически нет шансов против него? — Да, Густо. Мне сложно подолгу было признать этот факт, пока не сдался… Между прочим, я сдался впервые. Когда по твоему состоянию я увидел, что всё крайне плачевно, я смирился с тем, что всем нам осталось совсем не долго. Наши судьбы сыграли с нами злую шутку. — На последок, в таком случае… Прости, что втянул тебя в это. — С сожалением ответил я. — Не извиняйся, ты сделал всё правильно, слабые бы выбрали путь одиночки. Не будь в тебе вся эта творческая дурь, то ты бы уже давно стал отличным лидером. — Знаешь, насчёт творческой дури было обидно. Не хочешь пояснить? — Хахах, нет, не хочу. — Усмехнулся бурый, закрыв глаза. — Если тебе так страшно остаться одному, то… — Подожди, а откуда ты знаешь? — Удивлённо спросил я, не дав договорить. — Тут и догадываться ни о чём не надо. — Закрытыми глазами произнёс он. — Ты, бедолага, пробыл столько лет на том острове, ты явно не захотел бы повторить такое. Верно ведь? — Задал вопрос, приоткрыл правый глаз. — Продолжай? — Так вот… Если тебе так страшно остаться одному, то самый отчаянный вариант — это умереть вместе. От Ворчуна услышать такое предложение… Это очень неожиданно и, в какой-то степени, даже жутко. А что если я разговариваю вовсе не с ним? Я надолго замолчал, не желая поддерживать этот диалог дальше. Я хоть и боялся остаться один, но и умирать я как-то не горю желанием. Понимаю во сне, ещё куда не шло. Но я то знаю — погибать будет куда страшнее. — Ну и чего ты молчишь? Разве я не предложил для нас самую лучшую идею? Убьём друг друга? Я вскочил с места и, встал на дистанцию, как можно дальше от него. — Ты — не Ворчун! Ворчун никогда бы не говорил о таком, да и тем более предлагать умереть до того, пока не сдох от чего-то страшного! Он лидер, что будет бороться до конца, не смотря ни на что! — Далее я агрессивно и с рыком произнёс. — Кто ты такой?! В ответ я услышал смех… Смех ребёнка вперемешку со смехом чего-то необъяснимого. Г-Грейс? Я был и напуган, и зол одновременно, мой брат нагло обманул меня, выдав себя за другого! — Грейс! Как это я раньше не додумался?! Где Ворчун?! То, что скрывалось за обличием бурого приобрело своё истинное лицо. В точности моя копия, но с другим сложением лап, длинным львинным хвостом, острыми ушами на конце. Но это было не самым страшным… Рога и морда. Я в точности смог определить, что левую верхнюю часть лица он намеренно разодрал себе, красовался только голый череп, на правой стороне нижней челюсти и немного верхней была та же проблема. Вот тут то и будет уместно значение «рот дырявый»… Он за долгое время действительно стал, в прямом смысле, настоящим уродом. От него несло запахом крови, после отдававшейся железным привкусом во рту. Сами лапы и морда были в ней же. Грейс стоял в паре метров от меня, зло косясь одним глазом и широко улыбаясь. На мой вопрос он ничего не ответил, лишь большим пальцем указал мне в неосвещённую часть леса, облизнулся длинным и острым на конце языком. Я неуверенно и медленно отвёл взгляд туда, куда он указывал. Увиденное заставило меня орать на весь лес: не так далеко в темноте меж двух берёз торчал осиновый кол, на острие котором красовалась голова Ворчуна… Безжизненные бледно-синие глаза смотрели наверх с приоткрытым ртом. Я упал на колени, ожидая своего часа, прижал уши и закрыл лицо руками. Он снова засмеялся. Что-то хлипкое и дряхлое упало прямо перед моим лицом, в нос сразу ударил резкий запах дохлятины. Убрав руки, с ужасом понял, что… Передо мной лежали остатки Арти: голова, облезлые от перьев крылья, грудь. Остальная часть пропала, и я догадываюсь куда. Подавив рвотный рефлекс, я дёрнулся с места, лишь бы не сидеть над этой мерзостью, приготовился бежать. Но тут понял, что Грейс больше не стоял передо мной. Я стал оглядываться по сторонам… До последнего не верил, что он оставил меня одного. Неужели отстал от меня? Чушь какая-то… Неожиданно я стал задыхаться, пытался как-то отдышаться, но в попытках сделать это, только откашливался кровью. Упав без сил, я снова очнулся на месте… На том самом месте, где только что спал. С тревогой начал оглядываться и облегчённо вздохнул: никакого трупа Арти, Ворчун спит рядом, никаких признаков присутствия Грейса. Этот сон казался мне таким реалистичным! Я сменил своё место и переполз к Ворчуну. Улёгся за его спиной, по крайней мере мне так спокойней. Крепко прижался к нему с мёртвой кваткой. Странно, что Грейс так и не нашёл нас, а в темноте костёр найти лучше всего. А ведь я только-только проводил с Ворчуном те самые несколько минут, как будто… Как будто бы мы по прежнему жили так, как раньше. Стоп… Я кое-что заметил, но… Что именно я заметил? Вероятней всего какую-то странность… Ах да-а… Точно! Я заметил, что я больше не чувствовал боли от укуса и ожогов. Свет огня светил хорошо и поэтому я приподнял руки, чтобы посмотреть, в чём дело. П-поверить не могу… Там даже нет следов того, что пережили мои лапы, ничего из перечисленного — все целы! Как такое возможно? Что-то я не припомню, чтобы медведи гамми были способны к быстрой регенерации. Насколько я помню, мы получаем силу от сока, да и то на время! Точно! Сок… Что если его?.. Чёрт, у нас кроме этой ядрёной водки нет с собой ничего! Я бы мог и раньше догадаться, ведь Ворчун не говорил его использовать. С маленькой радостью, что мне не придётся ёрзать для удобства своих рук, от усталости тут же уснул. В повторном полудрёме я почувствовал объятия тёплых рук, из неразборчивого бормотания я смог разобрать только это: — Мне тоже страшно… Утро следующего дня выдалось не столь приятным. Всё началось с того, что оно было прохладным… Снова! Костёр за всю ночь прогорел немало и от огня оставалась чуть ли не маленькая искорка. Ворчун проснулся первым и принялся будить меня. — Густо… — Шептал он, начиная не сильно толкать меня. — Просыпайся, нужно двигаться дальше. — Мне показалось, что его голос был не только шипящим, но и встревоженным. Я приоткрыл сонный левый глаз и посмотрел на него: — Что? Опять ветки собирать? — В ответ ничего не последовало. Ворчун резко схватил меня за запястье, поднял с земли, надел на меня рюкзак… Я ничего не понимал! — Да куда мы? — Продолжал наблюдать за тем, как бурый засыпает песком всё, что осталось от огня в костре. — Мы двигаемся дальше, Густо. Я вдалеке слышал посторонние звуки и чьи-то движения. — Может волки? Ворчун подошёл, сделал мне с обеих сторон две лёгкие пощёчины и слегка дёрнул за серьгу на ухе, чтобы наверняка проснулся. — Сссс… Эй! — Какие, к чёрту, волки?! Волки, по твоему, на двух ногах, как пьяные ковыляют?! — Как пьяные? — Переспросил я, огляделся. — Уходим… — Так бы и сразу! Давай, давай! — Стал подгонять меня вперёд. — Но куда нам идти? Ворчун, ты знаешь новое место? — Нет, не знаю… Нам нужно спасти свои задницы и, как можно быстрее. Я обернулся на него и резко сбросил с себя рюкзак. — Эй, ты чего? — Мне это надоело, Ворчун, я, конечно, понимаю, что ты для нас хочешь сделать, как лучше, но тебе самому уже не в падлу постоянно бегать? Ты не подумал о других? — Густо, я знаю, что делаю, доверься мне! — Я устал бегать, как какой-то зайчик! Разве сила — не твоё? — Я начал разводить руками. — Ворчун, я прекрасно знаю тебя. Да, представляешь? Я выучил всего тебя за каких-то три года… Я устал спасаться бегством, привыкать к новым странностям! Посмотри на мои лапы… — Я показал ему чудом исцелённые руки, на что тот удивлённо покосился на них. — Почему бы при виде его просто не полезть в драку, Ворч, это в твоём стиле! — Густо, мы можем сделать это, но пойми, мы так же можем уйти из этих «игр» проигравшими! — Гоблины… Тебе напомнить, как ты оттарабанил их? — Я нервно улыбнулся. — У нас был сок! Упрямец… Сколько не уточняй, у него всегда есть оправдания. Я прекрасно резделял с ним одни и те же чувства — страх, непонимание, что делать дальше. Уиспер сказала, что Грейс не демон, так чем же его гнать отсюда?! Бедолага с ним не справилась лишь из-за того, что страх сковал все её возможности противостоять ему тогда. А что нам мешает полезть к когтями, кулаками и клыками? Раз уж мы медведи, то это стоит оправдать! — М-да. Ты прав, Ворч… — Виновато опустил взгляд. — Но, ради блага остальных. Давай попробуем! Постаремся довести его до полусмерти! — Уже не скрывая ничего, говорил всё, что думаю. Ворчун с ужасом посмотрел на меня с округлёнными глазами. Шерсть встала дыбом, а взгляд был устремлён точно на меня. — Что? Не ожидал такого прилива гнева от художника? — Сделал наглый и при этом наигранный печальный взгляд с улыбчивой ухмылкой на лице. — Разве это не воодушевляющая речь лидера? — Гас… Только не оборачивайся… — Рассмотрев его лицо повнимательней, то понял, что Ворчун смотрел не на меня, а куда-то за мою спину и чуть-чуть наверх. — Как ты меня назвал? — Заинтересованно спросил я, услышав новое произношение моего имени, а что он прошептал последним я не расслышал. — Не оборачивайся. — Немного громче, но всё ещё шёпотом произнёс он. Тогда я не на шутку испугался, если уж Ворчун просит этого, то сейчас это самое важное. Он шутить не любит… Я сглотнул… — Он сзади? В-верно ведь?! — Не оборачиваясь указал пальцем назад. — Гас, беги!!! Ворчун дёрнуся с места, подбежал ко мне и крепко схватил за руку. Он дал заднюю с такой скоростью, что я не бежал за ним, а летел, еле дотрагиваясь ногами до земли.