Тень Смерти

      Сжав острую на конце кисть в руках, я зло посмотрел на брата. Сделав вид, что мне осталось совсем не долго, притворялся, что я умираю. Имитировал последние слабые вдохи и дрожал. — Хах, не думал, что какой-то пинок будет смертелен для тебя. Надо было ещё тогда об этом догадаться! Чтож, завершим твои мучения, тем самым завершив мои. — Он всё ближе подходил. — Сдохнешь — будешь моей слугой, а моя душа будет свободна и независима! Он с интересом осматривал меня, наблюдая за моими театральными выходками, действительно поверив в то, что я скоро умру. Как падальщик, Грейс кругом ходил, осматривая каждый сантиметр моего тела. Но кисть я хорошо спрятал. Убил его в первый раз лишь из-за страха умереть, второй раз убью — уже нарочно. — Пока ты медленно сдыхаешь, позволь поведать мне всё, что ты хотел знать, «дорогой» братик. — Неожиданно спокойным тоном сказал он. — Никакого ритуала мне и не было нужно. Уиспер проходила проверку на верность мне и, сама того не зная, потратила своё время в пустую, убив эту птицу. Точнее… Она принесла её мне, до неузнаваемости разодранной. Дальше я покончил с ней, сожрав и без приготовления всё оставшееся мясо. Так что ты такой себе хозяин, раз не уследил, Август. Единственным моим проводником между моим миром и вашим являлись твои эмоции. Я питался твоей болью, я питался твоими слезами и злостью. Я специально дёргал тебя за твои слабые нервишки, от чего ты в приступах гнева срывался на всё, что тебя бесит. А теперь, посмотри на себя! Разве такого Августа воспитали и любили всем сердцем родители? Ты — лицемер. Жалкий, ничтожный! Называл меня психом! — Грейс уже собрался напрыгнуть на меня, как я тут же дёрнулся с места и быстро кинулся на него, направив острый конец вперёд; моей целью было его сердце, я проткну его насквозь! — Грёбаная тварь! — С этими словами я напал на него раньше, чем он сделает прыжок. Я близок к цели, осталось сильно ударить и попасть по нему! Но… Грейс, заметив это, когтями вцепился за моё запястье, державшее оружие. Схватился так крепко, что не оторвать! Он заметил кисть, хитро посмотрел на неё, видать, понял, что в моих планах… Вместо того, чтобы нанести мне какой-либо ещё вред, он зажимает мне руку, а освободившейся второй лапой он попытался выхватить у меня этот «эелемент смерти». — Отдай мне это, сука!!! — Его возглас разнёсся по всем лесу, что, вероятней всего, могли услышать те, кто не вкурсе всего этого кошмара. Ч-чёрт… Мою руку снова искалечили когтями, я просто не в силах, не в том месте, не в том времени, чтобы обработать все свои ранения. От чего я умру? От того, что потеряю много крови, не успев восстановиться непонятно откуда взявшейся во мне способностью? Или, может, от того, что я сразу окажусь в объятиях не столь приятной смерти? Я выбираю один путь — выжить, не важно как, но выжить. Эти последние несколько дней научили меня многому… Ведь буквально совсем недавно я жил не тужил, припеваючи, да занимаясь своей деятельностью — искусством и всеми его разновидностями, которыми я обладал. Я был весёлым, беззаботным художником, что по большей части был безответственен и не думал о последствиях. Да что там про это? Я даже с детьми управиться не могу, хоть Малыш и, в особенности, Солнышко даются на контакт и взаимодействие легко. Раньше было весело, а над максимально опасными ситуациями, в дальнейшем, мы усмехались и отшучивались за одним круглым столом. Сейчас же, я, как последний идиот, иду на самый отчаянный шаг, ради спасения себя, своих родных и близких. Очень жаль, что под моей рукой не оказалась та самая заветная стеклянная бутылочка сока, что увеличил бы мою силу. Тогда я, даже, не церимонясь, сам бы давным давно разбирал Грейса по конечностям и… Хех, судьба и здесь сыграла с нами злую шутку. Стоп, а что если?! Да, точно, я… Я могу пожертвовать собой, но попытаться заколоть острым концом досмерти так, чтобы эта тварь, пропади она… Кхм, не важно, сдохла наконец! Так и хочется, не смотря на свои страхи, припомнить ему за всё, что он сделал, но не словами, а силой. Я вымещу всю свою боль и злобу на этом уроде! Перемены переменами, но моя безбашенность никуда не делась. Без криков, без каких-либо лишних звуков я напрыгнул прямо на него! А приземлился так, что оказался верхом на его спине, от давления из-за моего веса Грейс рухнул на землю с очередным хрустом костей. В этот раз я точно был уверен, что захрустел именно позвоночник. С виду выглядело нелепо: будто бы я оседлал его, как лошадь. Вот он, самый момент проткнуть его! Замахнувшись, я сделал сильный и уверенный удар в спину. Остриё вошло слишком глубоко, что оно чуть не застряло. Пока тот орал, как не в себе, от боли, я вынул кисть и успел мгновенно сделать ещё пару ударов. Решительной атакой я планировал в голову и, желательно, в сердце. Чёрная кровь фонатном брызнула на меня, и, что самое неприятное, она была холодной. Собравшись замахнуться на него в последний раз, дабы избавиться от этого всего, я неожиданно был выброшен сильным толчком. На этот раз я успел приземлиться без ушибов. С окровавленной спиной Грейс привстал, собравшись обернуться и наброситься на меня, но я снова напрыгнул на него, пытаясь ударить хотя бы в глотку. Его увороты были слишком быстрыми, поэтому вместо желаной дыры в горле я получал небольшое количество дыр на ключице и плечах. Он, как на зло, не давал себя убить! Ещё немного, и моя кисть будет тупее некуда, бить будет бесполезно… Я замахнулся правой рукой для удара по морде. Кулак влетел в Грейса с такой силой, что глазница оголённого черепа стала покрываться трещинами со всех сторон, в некоторых местах образовались маленькие, с острыми углами дыры. Самым отвратительным было то, что я… Я залез рукой прямо во внутрь черепа. Лапой я почувствовал что-то склизкое, неприятное, что-то, что напоминало мне на ощупь сопли с бугристыми комками размером с палец. Хотелось поскорее вытащить свою руку из чего бы это ни было, но уже в подсознании я мог догадаться, что это были вовсе не сопли, а куски мозга, который я когда-то превратил в кашу при атаке в глаз… Я не могу вытащить руку! Я… Я застрял! Но как мне удалось засунуть её туда, если мне элементарно не в состоянии вытащить? Пока тот рычал в непонимании, лёжа в ступоре, смотря на мою оплошность, я вертел лапой из стороны в сторону. Его черепушка стала для меня капканом! Что-то зажало меня изнутри… Стоп. Грейс перестал сопротивляться мне, неужели я что-то повредил ему? Сделав ещё три резких рывка, я с треском вытащил руку. Маленькие обломки отлетели на землю. Осмотрел лапу — вроде целая, но в серо-красных соплях. Грейс больше не двигался, его тонкий зрачок был устремлён куда-то вверх, клыкастая пасть была чутка приоткрыта. Я что, убил его? Да ну?! Не может быть… Мне не верится что… Всё закончилось именно таким образом. Только из всего — помять мозги! Я встал, возвысившись над дважды-трупом брата: он лежал неподвижно, ни одна часть тела не дёргалась в предсмертных конвульсиях. Грейс сдох окончательно, уже видно сразу. Не смотря на боль, что я испытывал, во мне постепенно нарастала радость и чувство победы. Но тут я вспомнил о Ворчуне. Посмотрев в ту сторону, где он получил серъёзный удар виском, когда отлетал, понял… Он всё ещё лежал там, без сознания. Неужели всё прошло так быстро и только для меня эта борьба длилась целую вечность? По моим ощущения он давно должен был очнуться, разве нет? Я подбежал к нему, чтобы проверить всё ли с ним в порядке. — Ворчун! Ворч, я сделал это! — От смешанных чувств я начинал сходить с ума и вне себя от них, до меня не доходило ничего. Я стал трясти его, будто бы пытаясь разбудить спящего с широкой улыбкой на лице. Он… Он никак не реагировал! Ворчун лежит без сознания очень долго, мне не по себе. Бурый был спиной ко мне, не подавая никаких признаков жизни. От появившихся мыслей о том, что он мёртв мои руки охватила мелкая дрожь. — Э-эй… В-Ворчун, ты меня слышишь? — Дрожащими лапами я потянулся к нему, чтобы перевернуть к себе, но с ужасом отпустил его. Глаза Ворчуна были закрытыми, выражение лица не передавало никакой боли, будто бы он умиротворён и спит спокойным сном. Вечным сном… Весь его лоб и от большей части левый висок был расшиблен до крови. Тело не было холодным, но и не было тёплым. Из моих уст вырвался тихий и истеричный смешок. Я попрежнему не мог принять тот факт, что его сердце не бьётся и сам он не дышит. — Ворчун, вставай! Я знаю, что ты меня разыгрываешь! Подъём, лидер! — От безумия я стал нести полную ахинею, поняв, что я только что сказал, прошептал в свой адрес. — И-идиот. Сбоку послышался звук, будто бы кто-то заёрзал, встал и убежал. Невольно я повернул ушами на звук и тут же обернулся, вспомнив, кто являлся виновником наших увечий. Грейса больше не было на месте! Он сгинул! Почувствовав опасность, я встал на ноги, сжав покрепче кисть, с которой я всё это время не раставался. Затем, глазами найдя брошенный рюкзак, кинулся к нему, достав тупое остриё охотничьего ножа. Осталось только надеяться, что немного пользы от него всё же осталось. Ворчун был сейчас жив, если бы не он! Грейс рано или поздно должен напасть. Оглядываясь по сторонам, выискивая этого подонка, на удивление нашёл его, не прошло и минуты. Как только я обнаружил Грейса, то тот сразу налетел на меня, прямо из-за дерева. Я приготовился к повторной атаке. Казалось бы… Большой и мощный прыжок, очередной удар с размаху, и моё правосудие будет свершено! О да! Я… Я сделал это! Острый, в занозах деревянный кончик и лезвие ножика одновременно были вогнуты в него, продырявив насквозь глотку и сердце этой твари. Брат побеждён, убит дважды. С предсмертными воплями и хриплым рёвом он эхом орёт на весь лес. Но… Я лишь одного не могу понять. Почему мне так больно? Больнее, чем в предыдущие разы… Будто бы внутри меня такие же подручные острые предметы, даже крупнее. Чёрная густая кровь стекала ручьём из его груди и шеи, она была, словно мазута для тачки. И тогда я понял, в чём дело. Много моей тёмно-красной крови смешалось воедино с его. Мы оба пали, чуть ли не замертво. Я смог смертельно ранить и навечно убить Грейса, но вот мне не суждено было учесть, что и он успеет тоже. В моём животе теперь «красовалась» большая дыра, проделанная его когтями. В глазах темнело, дышать стало гораздо тяжелее, но… Меня всё ещё радовала эта победа в бою неравных, где все трое вышли в ничью. Со слабой улыбкой на лице я наблюдал за его мучительной смертью, но при этом расстраиваясь, что после своих оставшихся родных я больше не увижу… Почему я не теряю сознание? Неужели всё равно я проклят, и обречён на вечные страдания как и та бедная душа? Не сдаваясь, я ожидаю наши последние минуты. Меня уже никто не успеет спасти… Вдруг возле лежащий ублюдок, который во всём этом виноват, начал кашлять, выплёвывая из себя лужи крови. — Что, сучёнок, уже не так силён, да? — Слабо посмеиваясь, прокомментировал я. Хрипение, тяжёлые вздохи с не понятными звуками доходили до моих ушей. Изо всех сил, чтобы не унизиться, я старался не корчиться от мучительной боли. Я знал, что умирать больно, но ведь не настолько! Пауза… Казалось бы, всё неожиданно затихло. Но, после очередного хрипа, Грейс вдруг еле слышно заговорил: — Хех… Я думал, ты умён, Густо… Я уже надеялся, что ты примкнёшь к моему миру, заменишь мне её… Раз уж он ничего мне не сделает, можно и поговорить напоследок. — Зачем… Зачем ты убил её? Уиспер ведь ни в чём не виновата. — Она заслужила! По крайней мере, она была мне как сестра… Как нормальная сестра, которая не закатывала истерику при виде расчленённых трупов и сама отлично справлялась со своими обязанностями. — П-почему именно она? — Полушёпотом спросил я. — Я почувствовал в ней родственную душу, когда впервые коснулся её тела. — Последовал сильный кашель с ещё одной лужей чёрной крови. — Я… Я так медленно умираю, так же, как и ты, неудачник… — По крайней мере я — не являюсь монстром! — Попытался выкрикнуть. — Хех… Значит я — монстр? Это вы сделали меня мостром! Ты и эти бестолковые Гюнтер с Авророй! — Ого, как заговорил… — С насмешкой и сарказмом сказал я. — Это и твои родители тоже, не забывай, с кем ты говоришь свои предстмертные речи. — Это ты завали свой хавальник, нытик! — Затем он резко дрогнул. — Я старше тебя на десять минут… Хах, не буду удивлён, что лекари при твоём рождении умудрились уронить тебя на пол башкой вниз, Грейс. — В эти минуты я позволил себе говорить как можно подло, противно и прямолинейно. За такие слова Грейс хотел уже наброситься на меня, но издал последний хрип. Его тело ослабело… Из трупа вылетел чёрный дым, растворяясь в пространстве. Это конец! Из последних сил я приподнялся и на локтях дополз до Ворчуна, который всё так же спокойно лежал мертвенно-вечным сном. Боль была невыносимой, будто бы меня проткнуло копьём так же, как и мою маму тогда. С тяжёлыми вздохами и болезненными всхлипами я ложусь рядом с тем, за кем навсегда уйду, оставив бедных Бабушку, Колдуна и остальных совсем одних. Взяв мертвеца за руку и крепко сжав её, я произнёс: — Для меня ты всегда был кем-то значимым, больше, чем просто друг… К сожалению судьба решила распределиться по-другому и… И нам обоим никогда не выпадет э-этой в-возможности. — Держась за свою кровоточащую рану, я продолжал говорить с трудом, пока не поздно. — Если ты всё ещё слышишь меня, знай, что… Я л-любил тебя. Мне, видимо не удастся вовремя исцелиться и я пойду следом за тобой, вот увидишь. Подай мне знак, что ты ещё здесь… — Постепенно я переставал слышать окружающие меня звуки, в глазах одно помутнение, зрение просто исчезало; слёзы боли и понимания, что на такой ноте моя жизнь оборвётся я перевернулся на спину. Вдруг спустя мгновение зрение вернулось. На небе снова засияли те самые звёзды, всё вновь повторилось, как в ту необычную ночь. Чёрные тучи сгущались в одну массу, вскоре раздался сильный гром в сопровождении с молнией. Полился… Дождь! Самый обыкновенный, что ни на есть, дождь! Счастье росло внутри меня, как паразит, превращая моё многострадальное выражение лица в прискорбную улыбку. Кроме как падение капель дождя я не слышал ничего… Последним моим шагом в жизни оказалось резкое становление на ноги, большой прыжок и звонкий крик полный радости! В моих ушах зазвенело, глаза закрывались, чёрные круги стали только больше. Я упал без сознания… Но! Я хоть и был не подвижен, а всё ещё слышал, что происходило вокруг. Вдали от меня… Не могу поверить, они и вправду искали нас, выкрикивали наши имена! Мы были недалеко от моего дома, поэтому не удивлён, что они здесь. Я слышу резвый бег, не сложно было догадаться, чей. — Колдун! Колдун, я нашёл их! — Возможно Малыш не успел увидеть всё во всей красе, его оттолкнули и отвели обратно, говоря поджидая «здесь». Солнышко с ужасом ахнула, жалобно пропищала моё имя. Даже не видя всего этого, я понял — она заплакала. Я готов был очнуться, встать, и всем видом показать ей, всем, что со мной всё в порядке, но я просто не мог. Передо мной была лишь чёрная густота и еле различимые силуэты. — Ворчун! Только не говорите мне, что… И он тоже! — Испуганным дрожащим голосом заорала Бабушка, уводя детей назад. В ответ последовала тишина… Что? Почему они молчат?! Неужели он жив, просто я не почувствовал его слабый пульс?! Я слышу снова, как кто-то приближается. — Кевин, прошу, помоги нам, возьми Густо на руки, последуй за нами домой… — Просил Колудн с тревожностью в голосе. — А… А с Ворчуном что? — Непонимающим, невинным растерянным голосом промямлил мальчик. — Толстун… — Дальше Бабушка заговорила ещё громче. — Боже, а это ещё что за урод?! Вокруг меня одни дрожащие вздохи, да тихий плач. Это больно… Больно, когда ты доводишь до слёз своей кончиной! Меня аккуратно взяли, будто бы спящего и понесли в уже знающее мной направление.

Дальше я не помнил ничего…

Очнулся я на своей кровати, комната была в чистоте и порядке, не как в прошлый раз. Резко встав, я тут же, корчась от боли, схватился за рану на животе. На месте моих ранений красовались хорошо заметные шрамы, но ничего — скоро это всё зарастёт новой шёрсткой. Мой левый глаз… Тоже. Тут же зашли в спальню лишь двое; глаза с тёмными синяками, красные, тут и задаваться вопросом не надо, что случилось. Наверняка всё во мне… В нас. — Густо, ты… Ты и вправду живой! — Бабушка кинулась обнимать меня, да так крепко, будто бы не видела меня много лет. В ответ я обнял её, с чувством вины и грусти я отвёл взгляд на Колдуна. Тот лишь озадаченно разглядывал меня. — Густо, я не знаю, как объяснить тебе, но… Ты пролежал без сознания два дня. Твои внутренние органы на месте ранения были сильно повреждены и… Они таинственным образом начали зарастать без какого-либо вмешательства. Это просто невероятно! — Ворчун… Раз со мной всё хорошо, он… Он т-тоже в порядке? — Неуверенно спросил я с надеждой на лучшее. Его глаза заблестели, взгляд обратился на пол… Колдун лишь отрицательно кивнул. Что?! Нет?! Нет, этого не может быть! Меня не волновала моя регенерация, если… Если я не помог Ворчуну вовремя. — З-знали бы вы… Через что мы прошли, лишь бы сохранить все наши жизни… Поняв намёк, что мне нужно побыть одному, они удалились, оставив меня наедине с осознанием об ещё одной тяжёлой для всех нас потере. Мы выиграли этот бой, но на такой несчастливой ноте… Эти последние несколько дней, проведённые с Ворчуном я не забуду никогда. Казалось, что именно тогда наши отношения стали крепче. И… Я так и не добился его внимания! Грейс убит мной и что теперь?! Теперь мы все провожаем нашего… Моего лидера в последнюю дорогу. С тех пор, это я истребляю гоблинов ловушками, улучшая и делая новые приспособления, устрашая смертельные оружия. Я не бросил искусство даже тратя время на совсем иное. С тех пор, как родные узнали всю правду — по сей день я ношу звание лидера номер два, но при этом не чувствуя никакой гордости… Полгода спустя… Барбики относились ко мне слегка иначе. Раньше прямо, как к душе компании, приятелю, но со смерти Ворчуна всё ушло в другое направление: как по их словам я сильно изменился — то есть, стал гораздо ответственнее, говорили, что я тщательнее остальных предугадываю все возможные исходы тех или иных действий. Барбики — сильный и непокорный народ, увидев в доказательство то, что осталось от Грейса в первые дни горя, отныне перестали меня дружески подкалывать за мою творческую натуру. Как ни странно, но по таким мелочам я начинаю скучать. После узналось то, чего нельзя было адекватно объяснить: Кевин — единственный человек, узревший кровавый лес, Барбики же утверждали, что никаких кошмарных явлений, как кровь в природе они вовсе не наблюдали! Стало быть, Грейс и Уиспер строили хаос только в нашей округе?! Совсем недавно, буквально несколькими днями назад я создал то, чего Ворчун в своё время не мог изобрести. Точнее… Это было в его разработке по борьбе с гоблинами Игторна. Я даже подулучшил его! Авто-смерть лежала готовой, прямо на моём рабочем столе. Наконец-то моя яркая красавица проявит себя в действии и не оставит от этих уродцев мокрого места! Довольный своей доработкой, я уже надумываю выйти из комнаты на обед, как дверь тут же отворяется. Колдун с счастливым выражением лица медленно заходит ко мне. — Колд, Колд, Колд, не нужно, я уже сам иду. Признаю, я чутка задержался… — Увидев его, я тут же начал оправдываться. — Нет, нет, Густо, я не звать тебя пришёл. — Колдун говорил быстро и… С каким-то торжеством, что ли? Что спустя те мрачные дни могло произойти такого, что улыбка с его лица не спадала ни на секунду? — Ладно, не мог бы ты побыстрее пояснить? Я… Я тороплюсь. Колдун быстро подошёл ко мне, пальцем указал жест быть тише. Неужели какой-то секрет? — Я в Великой Книге отыскал заклинание по воскрешению! — Его ярко-сиреневые глаза заблестели. — Если у меня всё получится, я смогу вернуть Ворчуна! Не знаю, что именно произошло со мной в тот момент. Во мне вновь зажглась искра какой-то надежды… — Там всё очень просто, ведь я думал, что чёрная магия запретна, но этот случай крайне особенный. — Продолжил он. — Я не рассказал это остальным, так как хотел осчастливить их, устроить сюрприз. — Что насчёт меня? — С тобой гораздо проще — я чувствую, что тебе гораздо больнее. Не мы ведь проводили с ним последние дни его жизни… — Колдун поправил свои очки. — Ну что? — Проигнорировав его слова, спросил я. — Моя кровь для ритуала нужна? Какие ещё элементы потребуются? Я помогу тебе! — Чё, сдурел что ли? — Заговорил он как-то по другому, словно со мной на равных. — Какая ещё кровь? Это у людей такая ересь! Забудь! Я почувствовал себя не ловко… — Тогда… Что? Колдун, ничего мне не ответив, встал в странную позу, достал лист с заклинанием. — Mãňßvĕřđä šüššù fřâňťə çâŕľò máķì máķì!!! — «Ёкарный бабай, я думал, щас дождь начнётся!» — Я удивлённо взглянул на мага. Резкое движение фиолетового заставило меня вздрогнуть — его правая светящаяся лапа, державшая медальон (который мы по своей невнимательночти оставили торчать в Великой книге) коснулась меня. Зелёное сияние, словно защитная оболочка окружило нас с молниями. Было страшно и одновременно интересно. Минута… Две… Эта странная аура рассеялась… Неужели ничего не сработало? Я не видел Ворчуна в этой комнате, но зато разглядел всё ещё радостное лицо Колдуна. — Колд? — Я обернулся и… Не успел я даже завизжать от радости, как крепкие лапы окутали меня в объятия. — Я снова здесь… — Прошептал оживший. — А теперь, Колдун, не мог бы ты оживить его птичку? Мне тогда стало немного стыдно от того, что… Я Колдуна чутка недооценивал, но мой страх за их жизни оправдывал поступок. На просьбу Ворчуна вернуть Арти к жизни фиолетовый погрустнел. — Густо, прости меня, но воскрешивать не гамми довольно рискованно. — Чем?! Чем рискованно? Ты же смог его оживить, почему с ним проблемы? — Август! — Холодно и чётко он произнёс моё полное имя, после чего по спине невольно прошлись мурашки; будто сейчас мой отец стоял тут и грозно глядел на меня за мелкую шалость. — Ради общего блага — без жертв. Мы тоже сильно по нему скучаем, но его уже нельзя вернуть — потребуется его тело, но оно за такой промежуток времени даже не сохранилось. — С грустью пояснял он. Хотел я уже тогда возразить, совершенно забыв о моей радости, как тут же я о ней вспомнил, когда мои рёбра были до боли сжаты и не давали мне свободно дышать. Ворчун… Вёл себя очень странно. Раньше он не любил так долго обниматься. Гнев, как рукой сняло! Судорожно сделав глубокий вдох, я произнёс: — Спасибо, Колдун… Он только по доброму улыбнулся, снова поправив очки на месте переносицы. — Когда оба будете готовы, — на что он намекает? — мы ждём вас в гостиной. Пурпурный маг тут же покинул мою комнату, оставив меня наедине с тем, с кем я ещё давным давно попрощался и, вот он снова здесь. Напрягало его излишнее ласковое поведение. Как будто он переродился в своём теле, но с инстиктами кота. — Помнишь тогда, ты просил подать знак? — Прошептал он, смотря мне в глаза. — Я, я не совсем вдупляю… — Забыв о той просьбе, я недопонимал. Неожиданно дыхание прервалось, когда его губы без предупреждения впились в мои. Удивительно, что Ворчун на такое действие сделал первый шаг. На него это было не похоже. После я вспомнил, как полгода назад я слёзно умолял его подать знак, что всё ещё находится рядом. Он… Он тогда всё же услышал моё признание! Поцелуй прервался, когда нам обоим перестало хватать кислорода. С покрасневшими лицами мы смотрели друг друга в глаза, жадно глотая воздух.

Мы надолго застыли в этой позе, но даже за такое время я не смог выдавить из себя уже напрямую те заветные слова — всему виной переполняющее меня счастье…