Дед Морозик

Витьку било током. Он не видел этого, но понимал. «Разряд. Еще разряд». Это было больно. Витька один раз в деревне случайно подсмотрел, как мужика ударило током. Он что-то не так подключил к газонокосилке и его тряхануло. Так что представление имел, как это выглядит. Очередная боль вырубила его, погрузила во тьму. Витька разлепил глаза. Яркий свет и его обнаженная грудь. Но какая-то не такая. Большая. Волосатая. Витька опять зажмурился и закричал. Что за страсти такие? Почему так произошло? И где мама? — Ну что голубчик, очухался? Столько пить — какое сердце выдержит? Пять с половиной промилле. Как ты выжил? Еле откачали тебя. А ведь тебе еще и тридцати нет. Зачем так напиваться? У тебя серьезное отравление. Вот даже сердце остановилось, — говорил незнакомый мужчина в белом халате. — А мама где? — спросил Витька. — А папа где? Кому здесь нет тридцати? — Вот и хорошо. Молодец. Маму и папу вспомнил. Ну и натворил ты дел. Ребенка зачем избил? Его тоже еле откачали. Тут полиция около палаты дежурит. Вот отлежишься и арестуют тебя. «О чем он говорит? — думал Витя. — Какая полиция? Какого ребенка?» — Где я? — спросил Витя тонким голосом. Врач посмотрел на него и ответил: — У Деда Мороза. Меня зовут Иван Иванович Мороз. Я твой реаниматолог. И тут Витька понял, что он шутит. Ну точно шутит. В палату вошли пожилые женщина и мужчина. Женщина сразу разрыдалась у Витькиной кровати. — Сынок. Что же ты с нами делаешь? Да ни одна девка не достойна твоей жизни. Ну подумаешь, ушла от тебя. Одна ушла — другая пришла. Ты сам подумай — зачем тебе такая, которая тебя не ценит? Ты и умный, и красивый, и работа приличная. А она что? Ни кожи, ни рожи. Только задницу видно потому, что юбки носит короткие. За новым кошельком убежала. — Мамаша, вы поосторожней. Я его только с того света вытащил, а вы ему такие новости, — ответил врач. — Поласковей с ним. Теперь у него проблем куча будет. Эй, герой, зачем ребенка бил? — спросил доктор. — Я не бил, — ответил Витя, — это меня били. — Ну так понятно дело, — согласился доктор. — Ты ребенка избил, а соседи тебя избили. Витька ничего не понимал, поэтому решил молчать. Лучше соглашаться, пока родители не придут. Пенсионеров вывели из палаты и сразу же ворвался Витькин отец. — Папа, — заорал мальчик. — Забери меня. Что я тут делаю? — Ах, ты сука. Ты зачем моего сына так избил? Что он тебе сделал? Ему только восемь лет. А ты бил его как взрослого мужика. Теперь отсидишь лет десять, — рыкнул отец и плюнул в Витину кровать. — Папа, не уходи, — закричал Витька мужским басом. — Я не хотел быть Буратиной, а теперь хочу. Только забери меня отсюда. Я и в шортах пойду, и буду бегать как Ленка вокруг елки. Только забери меня. Мне страшно. Я хочу домой. Мужчина в дверях остановился как вкопанный и медленно повернулся к мальчику. Лицо его было растерянным. Он вернулся и осторожно присел на кровать. — Из-за чего вы дрались? — спросил отец. — Я игрушку волшебную нашел, а дядька отнял. Я не хотел отдавать. Где она? Я без нее не могу. Врач стоял и слушал бред взрослого парня. Возможно это последствия наркоза. — А где ваш мальчик? — спросил он Витькиного отца. — В реанимации еще, не приходил в себя. Вторые сутки пошли. Мы с матерью вообще не уходим. Только по очереди домой переодеться, — ответил отец Витьки и обнял голову руками. — Только бы выжил. И игрушка там лежит. Он так вцепился в нее, что даже анестезия не подействовала. Не смогли отнять. Ведь он у нас чемпион района по шахматам. А тут какая-то блестяшка. А он не отдает. Давно уже с игрушками не играет. — Ну и не отнимайте. Может это его связь с жизнью. Пусть держит. Врач, как всегда, был прямолинеен. А чего стесняться? Многое уже повидал на своем веку. Пусть и другие принимают правду-матку в лицо. Витька боялся пошевелиться. Что происходит? Врач вышел первым из палаты. — Папа, — позвал мальчик. — Ты куда? А я? Я не могу остаться тут. Где моя одежда? Забери меня домой. Мы с тобой в шахматы сыграем. Я опять выиграю. Отец остановился. — Как ты это делаешь? — спросил он. — Откуда столько про моего сына знаешь? Ты следил за ним? Ты чуть не убил моего мальчика. — Папа, это я — Витя, — жалобного простонал Витька. — Почему ты меня называешь чужим? Это меня били. А не я. Как бы я справился с таким здоровым мужиком? Я уже боюсь. И почему у меня на груди волосы? Папа, я боюсь. Позови маму. Отец встал и быстро вышел. Через пять минут в палату забежала мама. Присела на соседнюю кровать. Смотрела невидящим взглядом на Витьку. — Что вы хотели? Мы не пойдем на мировую. Мы будем с вами судиться всю жизнь, но посадим вас. Это же надо так бить малыша. Изверг. Урод. Почему ты в детстве не сдох? — Мама, я есть хочу. Я хочу твой бутерброд с маслом и сыром. И еще у меня голова болит, как тогда после школы. Когда меня рвало. — Парень, как там тебя зовут? Можешь сколько угодно косить под дурака, но свое ты получишь. Я бы тебя здесь убила, но еще есть надежда, что мой сын очнется и придет в себя. И я ему буду нужна. А потом мы с тобой разберемся. Лучше сдохни сам. Мама Витьки встала и решительным шагом вышла из палаты. Витька закрыл лицо руками и заплакал. Лучше еще поспать. Может это дурацки сон? Когда Витя проснулся в следующий раз, то из больных он был один в палате. Но рядом на постели сидела та женщина, которая раньше называла его сынком. — Сын, ты проснулся. Есть хорошие новости. Тот мальчик, которого ты побил, пришел в себя. С ним все нормально. Вот отлежится и его домой заберут. А вот что будет с тобой непонятно. Полиция по-прежнему охраняет тебя, чтобы не сбежал. Сынок, не сбегай. Не усугубляй ситуацию. — Тетенька, — жалобно позвал Витька. — Кто вы такая? Я вас не знаю. — Сынок, крепко же тебя приложили. Я твоя мама, а ты мой сын Миша. Все будет хорошо. Чтобы не случилось, я буду с тобой. А у тех родителей придется вымаливать прощение на коленях. Мишка, что на тебя нашло? Зачем пацана бил? — Тетенька, а где моя мама? Мне надо домой на елку. Где моя одежда? — почти плакал Витя. — Не волнуйся, сынок. Память к тебе вернется. Мы с отцом будем рядом. Мы же знаем, что ты не такой. Ты хороший и нормальный. Тебя опоили чем-то. Никогда не дрался и не бил никого. Полиция разберется. А там будь что будет. Ты кушать хочешь? У меня тут пирожки есть теплые. Мне самой так страшно, что ни о чем думать не могу. Пеку и пеку пирожки, чтобы занять себя чем-то. Пирожки пополам со слезами, — тихо добавила она. — Будешь? С мясом есть и с повидлом. — Буду, — решил Витя. Взял теплый пирожок и начал жевать. Было очень вкусно. Еще ему налили теплого чая из термоса. Витька ел, а сам рассматривал свои руки. Большие, с волосами от локтя до кистей. Витька откинул одеяло и увидел свои ноги. Они тоже были волосатыми от колена до пальцев ступней. Это ввело Витьку в ступор. В трусы заглядывать боялся. Но понял, что хочет в туалет. Доел пирожок и осторожно сел на кровати. Туалет был в палате. Витя сделал несколько шагов — его не качало. Но слабость была. И еще — Витя понял, что он теперь выше. Пол был дальше, чем обычно. Дошел по стенке до туалета, прикрыл дверь, а как писать? Витька боялся дотронуться до своей пиписки. Боялся даже поглядеть в трусы. Что вообще произошло? Может, он вырос во сне? Тогда сколько ему лет? Витька оттянул резинку трусов, и член вывалился сам собой. Он был большой и толстый. Витьке было уже все равно. Главное — пописать. Струя была напористой и мощной. Но это принесло облегчение. В туалете было зеркало. И Витя решился туда посмотреть. На него в ответку глядел тот парень, который отнял у него игрушку. Витька спит? Это сон? Потрогал себя за лицо. На него смотрел чужой мужчина. Пухлые губы. Длинная шея. Витька потрогал себя за нос. И парень в зеркале тоже потрогал. Уши и волосы были красивыми. На одной скуле был синяк. Витька потрогал его. Больно. Значит, Витька теперь вот этот мужик? Пришлось согласиться. Ведь для восьмилетнего двадцатилетний уже старик. А настоящий старик так вообще ходячий труп. Витька помыл руки. Непонятность непонятностью, но гигиену никто не отменял. Мама всегда ругается, когда Витька после улицы не моет руки. Теперь надо опять лечь в кровать и дождаться родителей. И попытаться им все объяснить. Это был хоть какой-то выход. Витька как шахматист, как мальчик с математическим складом ума принял свою действительность. И решил с ней бороться.