Поворотный момент

Саймон весело прощается с коллегами. Пьяненькие глазки улыбаются блеском, и он встаёт из-за стола, где они отпраздновали корпоративно Новый год. — Ты бы не садился за руль, дурак, — кричит ему один из коллег. — Сам дурак. Ничего не случится, вот увидишь. Я аккуратный водитель, ты же знаешь. — Он по пути цепляет одного за плечо и разворачивает. — Пак, подтверди. У меня ни одного нарушения за всю жизнь. — Тот что-то хмуро бубнит себе под нос, кивая при этом головой, а потом берется за бутылку пива. — Я поеду окольными путями, чтобы не нарваться. Там сейчас тихо и народу меньше. — Ты же сам слышал, что сказали в гороскопе: у тебя сегодня случится поворотный момент в жизни. Давай хоть машину в этот поворот не втягивай, — на выходе парня ещё останавливает сослуживец. — Чан, — Саймон скидывает со своего плеча его руку, — а что, если это мой шанс? Вот встречу я на дороге одинокую девушку, свою судьбу, и бац… А машины нет. А так, я бы её подвёз до дома, может, и до своего. — Парень пошло улыбается и весело подмигивает. — Зная тебя, я бы сказал, что в этом отсутствие машины тебе не помеха. — Чан всё-таки не отходит от двери, заграждая путь Саймону. — Ты и без неё затащишь девушку к себе, а то и прямо на дороге уболтаешь её раздвинуть ноги, хренов трахальщик. Судьба обязательно тебя накажет за распутный образ жизни. Подкинет тебе в жёны толстую лентяйку, которая сама будет тебе рога взращивать. Вся компания взорвалась смехом, поддакивая ему. Многие знали, как Саймон любит погулять, не жалея чувств девушек. — Чан, ты вот вроде взрослый, умудренный опытом человек, — морщит брови Саймон от надоедливых нотаций, — а всё в эту чушь веришь? Судьбе до нас нет никакого дела, она дала нам полную свободу, и я ей пользуюсь. А жена? — он вдруг подходит к столу и берёт баночку пива. — Хочу выпить с судьбой. Я загадываю, — он встаёт во главе стола и громко начинает говорить тост, чтобы слышали все, — на этот Новый год, да и на все остальные, чтобы ни в коем случае не влюбился в какую-нибудь женщину. — Он залпом выпивает пиво, а горькое послевкусие сплёвывает на пол, чтобы желание было сладким. — Ну и дурак, — опять смеются сослуживцы. — Придётся жить с нелюбимой женщиной… Да, это ещё хуже… Ладно, если вообще не с мужиком… Да ну на хер, лучше уж одному… Смотреть на таких тошно… Точно… Сейчас можно уже и с роботами жить… Саймон, лучше бы ты себе робота загадал, вот с такой грудью… Ага, Оптимуса Прайма, ха-ха-ха. Саймон, терпеливо наблюдая за сбором абсурда, только махнул рукой на пьяный коллектив. Что с них взять? Сейчас время для веселья, а не для серьёзных заявлений. — Ни хрена вы не поняли, придурки. Ладно, я поехал. Сейчас его уже никто не останавливает, все влились в новую тему разношёрстных отношений и браков, гоготали и домысливали, что за поворотный момент ждёт Саймона. Он беспрепятственно выходит из депо и садится в машину. В общем-то, ехать ему некуда было, то есть приглашений на бурные вечеринки было полно, но псевдодепрессия, захватившая его в последние дни, требовала чего-то нового, правда всё с тем же концом. Саймон стремился, чтобы все его праздники и выходные, как финальной точкой, заканчивались бурным сексом. Но сейчас он решил привнести некоторые изменения и направлялся в пустую квартиру. Возможно, эта праздничная ночь, проведённая на философской волне, и станет поворотным моментом, который предсказывал ему гороскоп. Он сворачивает на объездную, где поменьше машин, ведь сейчас основная масса в центре города, да и посты располагаются там же, охраняя покой туристов. Не глядя включает местное радио и тихонько продвигается по небольшим улочкам. Пьяные глаза пристально вглядываются в плохо освещённую дорогу, свет фар усиленно помогает сканировать окрестность. Даже в поддатом виде Саймон был внимательным на дороге, это уже привычка, которую ему вжил в мозг его отец, который ещё с детства учил его вождению. Он уже не мыслил своей жизни без руля под ладонями, поэтому счастливо работал таксистом. Но даже при такой привычке он всё-таки не заметил, откуда выскочил этот сумасшедший. На капот его цыпочки с возмутительным ударом накинулось чьё-то тело, и Саймон до конца выжал педаль тормоза, резко останавливая машину, скрепя резиной по асфальту. Адреналин, выскочивший от неожиданного нападения, вызвал в нём злость. Саймон не из робкого десятка, тем более угрожающе крупная фигура с высоким ростом помогала ему во многих ситуациях, поэтому он уверенно покидает автомобиль, готовый сполна спросить с этого придурка с безумным взглядом. — Какого чёрта?! Тебе что, заняться нечем? — кричит он на молодого человека, осматривая при этом капот и бампер. — Чуть цыпочку не поранил, придурок. — Пожалуйста, пожалуйста, отвезите в больницу, срочно надо, — жалобно ноет сумасшедший, поднимаясь с асфальта. — А, так ты сбежал из психушки? Позвони вызови их, они с удовольствием тебя сами заберут, — Саймон, равнодушный к просьбе, обходит машину, осматривая с другого боку. — Нет… Нет, — заикается тот. — Женщина рожает, срочно надо, помогите. Я не могу дозвониться до скорой, ну, пожалуйста. Я вам заплачу. — Моя смена уже закончена, вообще-то, — Саймон с досадой обкусывает губы и прикидывает маршрут. Поликлиника находится в центре, ехать туда в пьяном виде небезопасно. Но деньги, как всегда, не помешают. — Ну пожалуйста, ну будьте человеком, — сумасшедший уже начинает цепляться за одежду Саймона, боясь упустить свой единственный шанс. — Она сейчас родит. — Да понял я, — недовольно отмахивается от молодого человека Гун. — Ладно, запрыгивай. Где там твоя жена? — Я сейчас, только не уезжайте. Я сейчас приведу её. Хана… — кричит он уже в сторону дома, возле которого сейчас разыгралась эта сцена, и бежит туда. Саймон со злостью на себя цокает. Мало того, что ему придётся сейчас ехать через посты, так ещё надо торопиться, иначе его цыпочку окрестят роддомом. К тому же в темноте плохо видно, и, судя по звуку удара о тело сумасшедшего, завтра Саймон обязательно найдёт либо царапины, либо трещины на бампере. Да и праздник скоро уже начнётся. Хотелось бы уже напиться посильнее и помедитировать перед телевизором, строя из себя унылого одиночку — тоже опыт, как-никак. Молодой человек под руку выводит из дома женщину, что-то ещё наказывая двум пацанятам, что остаются дома одни. Саймон открывает двери машины перед беременной, помогает аккуратно влезть. После чего бежит за руль. — И давно вы… рожаете? — интересуется он, давя по газам. — Сколько у нас ещё есть времени на доставку в больницу? — Пока схватки умеренные. Но они учащаются, — болезненно говорит женщина. Саймон смотрит в салонное зеркало, как её муж в это время пытается до кого-то дозвониться, ругая всех святых за очередной сброшенный вызов. Нервный такой, того и гляди электричеством засверкает. — Пока время есть, всё зависит от желания ребёнка выскользнуть на этот грешный свет. — Она вновь морщит лицо от подступающей боли и стонет. — Хана, Хана, потерпи ещё немного, не надо прямо здесь, — жалобно просит её муж. Саймон удивляется, почему тот ведёт себя как тюхтя, хотя у самого ещё двое в доме остались. Или это не его были, и сейчас он впервые сталкивается с родами? Да даже если и так, чего так сильно переживать? Насколько понял Гун, отошли только воды, нет никакой крови или других болей, кроме схваток. Но сам он продолжает молча жать на педаль газа, его умения ловкого водителя сейчас пригодились, как никогда. Заполненный машинами город тяжело преодолеть, но парень легко лавирует по дороге, изредка внаглую вклиниваясь между рядами. — Вот блядь! — сбрасывает он нервную ругань и сжимает зубы. Впереди уже сверкает униформа полицейских, а один из них прицельно указывает жезлом на его машину. — Вот тебе и поворотный момент. — Что? Что случилось? — запереживал его взмыленный пассажир, когда почувствовал снижение скорости автомобиля. — Там пост. Сейчас проверять будут, — Саймон медленно паркуется т готовится выстраивать виноватую моську и просить к празднику отпустить без доёбок. — Ну и что? Дайте им быстро документы, пусть проверят и поедемте, — простым алгоритмом объясняет пассажир. — Я пьян. Никто меня не отпустит. Он сейчас быстро это поймёт. — Саймон со злой досадой достаёт из козырька документы и пытается побольше сглотнуть слюны, чтоб перегаром не сильно пахнуло. — Пьяный? — возмущённо восклицает молодой человек. — Да как вы посмели сесть за руль в таком состоянии? — Сейчас это уже неважно. — Саймон приоткрывает окно и ждёт, когда к нему подойдут, уже предвкушая долгие разбирательства насчёт запаха алкоголя, исходящего от него, и не вовремя родившегося ребенка, прямо в его машине. Но офицер не успевает до него дойти, с заднего сиденья выскакивает его безбашенный пассажир и начинает громко возмущаться. Он что-то кричит насчёт того, что если они потеряют ребёнка, то он засудит этого полицейского и тот будет крыльцо в полиции подметать. Саймон с ехидной улыбкой наблюдает, как его парень ловко манипулирует чувствами долга и ответственности офицера, давит на его совесть, возмущается вынужденной остановке по его вине. К ним подходит напарник полицейского, заглядывает в салон машины на заднее сиденье, где Хана болезненным взглядом режет по нему. Он бросает короткий осмотр по салону, присматривается к лицу водителя такси и кричит напарнику, чтобы тот отпустил их. Безбашенный быстро заскакивает в машину и нетерпеливо командует, как заправский Наполеон: — Гони уже, горе-водитель. Хана, как ты? — он тоже корчит гримасу боли, сопереживая девушке, словно это сможет ей помочь. Саймон высоко оценивает поступок пассажира и уже не считает его тюхтёй, как ранее. Даже промолчал на такой уверенный приказ. Теперь он ещё увереннее гонит вперёд. Видимо, по постам передали, чтобы машину с этим номером не останавливали, и они быстро и без помех добираются до поликлиники. — Подожди здесь, я позову всех сюда. Тебе нужна каталка или как минимум кресло. — Молодой человек уговаривает жену, спешно выходит из машины и бежит в здание. Саймон разворачивается назад и оценивает состояние женщины, что опять скривилась в болях. — Весёлый у вас праздник будет. И сейчас наверняка на каждый год, — ободряюще говорит. Женщина улыбается сквозь гримасу и легонько кивает, соглашаясь с этим предположением. К машине возвращается безбашенный, за ним бегут санитары и медсёстры. Беременную аккуратно укладывают на каталку и везут в здание. Муж, конечно же, следует за ними. А Саймон закрывает машину и вынужден тоже идти туда. Деньги ему так и не отдали, да и в туалет от этой гонки прижало. Вся семейная толпа куда-то убегают, а Саймон осматривает поликлинику. Двигается по указателям в уборную. В здании тихо, народу крайне мало, и, скорее всего, все такие же ожидающие рождения наследников. Сидят парочками и тихо о чем-то переговариваются, а есть и такие же нервные папашки, что места себе не находят от волнения. Вернувшись из туалета, Гун растерянно останавливается в холле, оглядывается по сторонам, раздумывая, куда идти, чтобы найти этого безбашенного. Вспомнив, в какую сторону они покатили, он направляется туда. Его должник стоит перед закрытыми дверями, ведущими в родовые, разговаривая с кем-то по телефону. Саймон не подходит ближе, чтобы не мешать звонку, но наблюдает за молодым человеком. Какой-то оценивающий обычно девушек взгляд цепляется сейчас за фигуру, устало прислонившуюся к стене плечом. На согнутой руке он держит снятое коротенькое пальто, черный в красную горизонтальную полоску лонгслив плотно обнимает широкие развернутые плечи, сужаясь на идеальной талии, прикрывая пояс чёрных чинос на узких бёдрах. Молодой человек нервозно поправляет мелированную шевелюру, каким-то даже женственным жестом, лёгким и изящным. Саймон невольно задумался, как такой может охмурить женщин? Хотя, те ведь любят глазами, каким бы ты ни был отважным и смышлёным героем, в первую очередь выберут красавчиков, а этот точно им был. Везёт ведь кому-то. Хотя себя Гун тоже ценил высоко и знал, как понравиться даже самым привередливым. Молодой человек убирает телефон и оборачивается, замечает таксиста и направляется к нему. — Ох, простите, что я забыл про вас. — Он виновато мнётся и улыбается. — Вы знаете, в этой суматохе, — щупает себя руками, — я забыл кошелёк. Давайте, я вам переведу на карточку. Или подождите немного, скоро приедет брат, он привезёт деньги. — И долго он будет ехать? — Саймон недовольно морщится на такие новости. Добиваться заработанных честно денег никогда не любил. Он свою работу сделал, будьте добры оплатить. И лучше без банковского оповещения, всё-таки он не на смене. — Скоро. Я сейчас дозвонился до него. Так карточка не пойдёт? — он перебирает на телефоне раскрытые окна. — Я подожду, но недолго. А ты почему не с женой, уже не беспокоишься или боишься криков? — Саймон приподнимает уголок губ в усмешке. — Меня не пустили. Я ей не муж. Хана — это жена моего брата. — Он задумчиво сводит брови. — Но я всё равно беспокоюсь. Как вы думаете, всё будет хорошо? — Саймон даже растерялся, когда тот посмотрел на него таким молящим взглядом, словно это он сейчас рожать собрался. — Ну конечно, как я понял, это у них уже третий ребёнок. — Таксист сейчас ощущает себя священнослужителем, что успокаивает прихожан благодатью Господа. Ведь на самом деле он понятия не имеет, что там будет. — Да, — молодой человек кивает головой. — У Юнхо замечательная семья, — очаровательно улыбается. — Юнхо, это мой брат. И ребята замечательные. Вот, будет третий. Третья. Сказали, что девочка. Племянница, — он гордо приподнимает подбородок и поджимает пухлые губы, чтобы сдержать самодовольную улыбку. — Понятно. Может, в холле подождём, а то тут даже присесть негде? — Саймон с таким интересом смотрит на счастливого дядю, что и перебивать неохота. — Ох, да, конечно. Давайте, — тот суетливо осматривается, вспоминая, где находится выход. — Не заставлять же мне вас ещё и стоя ждать. — Давай уже на ты, а то я чувствую себя стариком. Зови меня Саймон, — он подаёт руку для закрепления знакомства. — Саймон? Очень приятно. Я… — тот теряется в неуверенности, как будто не хочет представляться, но приходится. Хотя сам уже многое рассказал о семье брата. — Меня зовут Ким Джэджун. Можно просто… Джэджун… Ким. — Ладно, Джэджун Ким, пойдём уже, — Саймон ухмыляется на такое стянутое знакомство. — Спасибо, что помог нам добраться до клиники. — По дороге Джэджун начинает извиняться. — Прости, тебя, наверное, сейчас ждут дома? Ты ведь праздновать ехал, а тут я выскочил. Прости, что ударил твою машину, я больше не знал, что придумать. Все проезжали мимо, а Хана… Я просто переволновался. — Успокойся. Ты, главное, заплати и не волнуйся о моём празднике. Всё равно меня никто не ждёт. — Саймон выбирает место поближе к продуктовым автоматам и заваливается на мягкий диванчик. — В этот раз я решил в одиночестве подумать над смыслом жизни. Знаешь, пофилософствовать так, всё-таки взрослеть надо с умом. — Как это печально, — с кислой миной подмечает Ким и садится рядом с ним. — Я вот всегда отмечаю с семьёй брата. Хотя, я тоже люблю одиночество. Но ведь это праздник, такой день должен отличаться от других. — А что, кроме брата никого нет? — Саймон с любопытством смотрит на Джэджуна. — Я имею в виду подружку там или жену. — О, нет, — тот весело отмахивается. — У меня даже друзей нет, с кем можно было бы отметить. Я всё время провожу на работе, поэтому ни с кем не встречаюсь. Все как-то некогда, знаете ли. — Его плечи вяло повисли. — Юнхо постоянно сердится на это, но я по-другому не могу. — И ты ещё говоришь, что мой случай печальный? — Саймон хрюкнул смешком. — У меня-то друзей полно. Я всегда смогу найти, с кем отпраздновать, если захочу. Просто сейчас устал от всех. — Ну, значит, ты очень везучий. — Джэджун немного взбадривается и смотрит на Саймона ясным серым взглядом, от которого того щипнули мурашки на груди. — Такие, как ты, очень легко сходятся с людьми. Даже немного завидую. Совсем чуть-чуть. Ты не боишься, что они причинят тебе боль? Саймон пожимает неуверенно плечами. Боль он и сам хорошо причиняет. Скольких девушек он бросал лишь потому, что надоело? Все отношения быстро приедаются. Он даже пробовал жить с одной, но быстро сбежал к себе, в свою холостяцкую жизнь, подальше от чужих правил и запретов. — Чтобы они смогли причинить боль, я должен к ним что-то чувствовать при этом. — Он снова пожимает плечами. — А я не собираюсь ничего чувствовать. Для меня лучший контакт, это трение телами, знаешь ли. От него приятно обоим, — Саймон загорщически подмигивает. Джэджун сдержанно поджимает губы в реакции на последнюю фразу, его взгляд холодеет и уже по-новому изучает таксиста. — Как же ты заводишь отношения без чувств? — интересуется он. — Ведь именно для удовлетворения потребности в любви, нежности и внимания ищут вторую половинку. Зачем тогда встречаться, если человек тебе не интересен? — Ну, почему не интересен? Девушки — очень даже интересные личности. — Саймон со смаком причмокивает, как будто на языке капля добрейшего вина. — Особенно вид сзади. Просто отпад, — вновь подмигивает. Ким смущенно цокает, словно это его вид сейчас обсуждали, и отворачивается. — Ещё люблю, — Саймон опасливо оглядывается, а после наклоняется к самому уху Джэджуна, опираясь при этом неосознанно рукой на его бедро, — люблю, когда яйца мне вылизывает. Вот это интересно. Очень даже. Ради такого стоит повстречаться. Джэджун кривится в омерзении и аккуратно сдвигает руку таксиста со своей ноги. А что он ещё ожидал услышать от человека, которого не интересуют какие-либо чувства? Почему и не заводит друзей-мужчин, потому что оттуда только и слышно откровенную пахабщину, как вот сейчас. — Вообще-то, это звучит отвратительно, — тихо оценивает он. — Знаю, но эффект отменный. — Саймон возвращается в исходное положение, навалившись на подлокотник. — А чего ты так сморщился? Стеснительный, что ли? — заглянул ему в лицо, еще больше заставляя покраснеть. - Подожди. Ты, наверное, ничего кроме миссионерской позы и не пробовал. Да? Да ладно тебе смущаться, здесь все свои. Я тоже когда-то начинал с этого. Ну, скажи, что бы ты хотел попробовать? — Саймон хлопнул руку на его плечо по-приятельски, алкоголь в крови дополнительно подбивал на развязность, а тут такой интересныйэкземпляр сидит. — Я, — Джэджун повёл плечом в сторону, стараясь незаметно избавиться от прикосновения, — не хотел бы об этом говорить. — Он краснеет до волос, достаёт свой телефон и рьяно что-то выискивает в нём. — Только не говори, что ты ещё ни с кем не пробовал. — Саймон смотрит со снисходительно догадкой на своего собеседника, но тот уткнулся в телефон и молчал. — Да ну на хуй! Ни за что не поверю, что такой красавчик ещё не попробовал женского тела. — Я же сказал, что не хочу об этом говорить. — Джэджун, не выдержав натиска, поднимается, понимая, что тему закрывать не собираются. — И вообще, мне нужно в уборную. — Он спешно сбегает от этого разговора вдоль по коридору. — Джэджун Ким, — кричит в спину Саймон. — Эй, Джэ. — Ну что? — тот с недовольством оборачивается, нервно втискивая телефон в карман. Саймон замечает на его щеках яркий румянец, с которым он сейчас кажется очень милым. Да ещё этот растерянный взгляд, блуждающий по стенам больницы и опасающийся смотреть на него, вызывает умиление. — Туалет там, — он показывает пальцем в другую сторону. — В конце коридора. Джэджун сердито пыхтит и идёт в указанном направлении. Саймон с ещё большим интересом, чем ранее, смотрит ему вслед, оценивая его фигуру. «Неужели девственник? Да такого все девки должны атаковать. Вроде на отсталого не похож, или алкаша, или бедного. Может, что-то врождённое, а я только обидел его своими расспросами? Он, кстати, общительный, сразу же раскрылся передо мной, хоть и не полностью. Если дать ему пару порций, то всё разболтает». Саймон улавливает периферийным взглядом какое-то движение на сестринском посту. До этого там сидели две девушки, перебирая скучные бумажки и о чём-то тихо переговариваясь. Сейчас к ним подошли ещё трое, уже раскрасневшиеся и весёлые. Похоже, что где-то неподалёку празднуется Новый год, и Саймон чувствует, что он наполнен белыми халатиками молодых девчонок, а также звонким пьяненьким смехом. Это что-то новенькое и... Запретное. То, что он любит больше всего. Да, он собирался отметить это праздник в одиночестве; да, решил помедитировать; да, скучная хандра ещё не свалила. Да и пусть. Но ведь так хочется сейчас разговорить нового знакомого. Он даже понравился ему своей какой-то романтической наивностью. Интересно, что он будет делать, когда к нему такие медсестрички подсядут? Саймон кокетливо облизывает губы и встаёт, направляется прямо к девушкам, что сейчас явно решили нарушить правила дежурства прямо на рабочем месте. Расцветает в своей обольстительной улыбке и ловит осторожные взгляды медсестёр, уверенно подходя к ним.